Наследие Цикла. Равновесие

Но против Правдоруба не пойдешь. Соврёшь — и твоё тело разорвёт на куски от жуткой боли.

Надо додавить.

Чтобы убедиться, что Виз всё ещё с ним.

— Чёрт с ним, с Посохом, разберёмся потом. Надеюсь, у всех есть перья-талисманы. — Чародеи, как один, показали надетые на тонкие, незаметные цепочки кулоны — залитые эпоксидной смолой голубиные пёрышки. — О чём вы говорили с Рональдом?

— Он пришёл ко мне как раз тогда, когда я нашёл наши старые записи, Кел. Как знал. Возможно, это меня и спасло. Он... Силён. Крайне силён. Вещал про то, что ему нужны сильные союзники. Я подыграл ему, — эта фраза далась Визерусу с трудом, он чувствовал, как Правдоруб словно дёргает за ниточки в его голове, не давая соврать, — и сделал вид, что встаю на его сторону. Пришлось поделиться с ним и манускриптами.

На лице Стронгдора читалось облегчение.

— Там разве было что-то важное?

— Шутишь? Там зашифрован ключ к Первородной магии!

— Копий у тебя, конечно же, не осталось?

— Конечно же, нет.

— Мне кажется, он оставил меня в живых только для того, чтобы я тебе всё рассказал, Кел.

— Он знает про то, кем ты был?

— Кажется, знает.

Стронгдор завёл руки за спину и прошёлся по подвалу, который окутала тишина, изредка прорезаемая треском факелов.

Рональд перешёл Рубикон.

Совсем скоро он овладеет Первородной магией.

Той, которая не покорилась ни Келусу, ни Визерусу — потому что они отказались от своего предназначения.

Бэрри же, наоборот, сделал себя идеальным сосудом для Силы.

Первый за семь веков.

С Посохом Душ в охапку.

Это конец. Крах Плана был неминуем.

Старый маг оглядел своих соратников. Коден смотрел в пустоту, Астор почёсывал полулысую голову, Доллен глядел прямо на повязку, закрывающую пустую глазницу. Визерус же прятал свои карие глаза, что-то выискивая в кармане своей наполовину грязной мантии.

Дряхлые, бесполезные, самодовольные.

Когда-то бывшие ему настоящими братьями — но растерявшие хватку.

Это всё можно было предотвратить.

Если бы не Сьюзен, убедившая его спрятаться, потому что его смерть разрушит их План...

Вот к чему стремится Рональд. Обрести такую мощь, чтобы в пух и прах разметать его при встрече. Вот для чего ему эти знания.

В голове Келуса возник образ весов, где одна чаша начала перевешивать вторую.

— Виз, скажи мне, ты отдал ему второй Осколок?

МакТирни подумал, прежде чем отвечать. Правдоруб, хоть и слабел, но всё ещё был в состоянии за долю секунды уничтожить его мозг.

— Нет.

— А где он?

— Я успел его уничтожить. — Глаза Визеруса стали влажными. — Моя любовь, моя Корнелия, моя единственная дочь... Я навсегда потерял её.

— Сожалею, — ответил Келус без тени сочувствия. — А шрам?

Ректор вздохнул.

— Он врезал по мне, чтобы я знал, что он не шутит. И чтобы взять несколько капель моей крови.

— Но в нём и так течёт твоя кровь!

— Я думаю, он узнал, что ты тогда провёл Ритуал и спас меня...

— Ты сам сказал?

— Нет.

— Если бы не Правдоруб, — тихо сказал Стронгдор, — поверь мне, я бы считал, что всё, что ты говоришь — пустая брехня. И сделал бы то же, что и тогда, но уже не пощадил бы тебя.

Хитёр, сребробородый лис.

Никак не успокоится.

Впрочем, Визерус мог его понять. Кому сейчас можно доверять?

— Успокойся, старина, — примирительно сказал он. — Да, я... Помогал Ронни. Не скрываю. Но я не знал его истинных планов.

— Как и Сьюзен. Она тоже не знала, но помогала ему. Видел бы ты её лицо, когда я показал ей свои воспоминания.

— Что будем делать теперь? — спросил Доллен, почувствовав, как боль в пояснице потихоньку слабеет.

Стронгдор помолчал, прежде чем ответить.

Глава 5. Эпоха Возрождения

Фигура в казавшимся дымчатом плаще и остроконечном капюшоне сидела на скамейке в лондонском парке. Она поедала увесистый бургер, приготовленный на огне две минуты назад. Прохожие — в основном, офисные сотрудники — с улыбкой смотрели на ту, что машинально пережёвывала ароматную еду, и кое-кто даже свернул в сторону, чтобы тоже купить себе фастфуд в киоске неподалёку.

Со стороны она выглядела как клерк, который не ел как минимум целые сутки. Обычные люди ни за что не признали бы в ней ту, которая с удовольствием приходит по их души в нужный момент.

Потому что видели взъерошенного молодого мужчину в несуразных круглых очках.

Страж Цикла поглощал человеческую пищу, но не чувствовал и толики вкуса.

Это была его маскировка.

Он лишь хотел привести свои мысли в порядок.

И свериться с планом по собственному освобождению.

Он любил в часы тяжких дум приходить на эту скамейку и предаваться размышлениям.

Задолго до того, как один человек с изумрудными глазами почувствовал себя богом и вмешался в то, что без перебоев работало тысячи лет.

Страж Цикла вспоминал былые годы, машинально пережёвывая казавшееся пресным мясо, вперемешку с чуть зачерствевшей булкой.

Он помнил своё рождение — в тот момент, когда ткань Мироздания прошили первые нити того, что маги называют Силой. Она, притаившись, миллионы лет ждала, пока Природа соизволит произвести на свет хотя бы один разумный вид.

Ждал и он сам.

Когда этот момент настал, Сила присягнула на веру человеку, как единственному достойному.

Потому что устала.

Она хотела быть нужной. Полезной.

И человек принял её.

Сначала в виде грозы. Потом — огня. Завладел ею полностью. По крайней мере, так думал он сам.

Страж понимал, насколько серьёзной была эта ошибка.

Уж лучше подождала бы ещё пару сотен миллионов лет.

Ресурсы на это были — он сам, Смерть во плоти, был придумал Силой, чтобы забирать то, что отдано взаймы. У всех и каждого.

Получил — отдай.

Страж с упоением вспоминал, как наполнял воды морей и океанов душами. Каждый раз, как он выдёргивал её из чьего-либо тела, он чувствовал несравнимое ни с чем удовольствие.

Наслаждение.

Эйфорию.

Так продолжалось долго. Страж собирал души.

Но на старом чародее, которого Страж Цикла не забудет никогда, всё сломалось.

Чёртов маг предложил ему сделку, от которой она не смогла отказаться.

— Я... Я вызвал тебя, чтобы поговорить. — Келус, ещё молодой и с короткими каштановыми волосами, но всё с тем же сиянием изумрудных глаз, стоял почти на краю одной из Белых Скал Дувра. Пронизывающий до костей солёный ветер трепыхал тёмно-фиолетовую мантию чародея, унося крупные капли крови с его правого запястья куда-то вдаль, развевая их, словно прах над морем.

Страж взглянул на кинжал, которым Стронгдор пожертвовал собственную кровь.

Аргстарх.

И скользнул взглядом по татуировке на правом предплечье.

Имеет право.

— Нужно... Проредить. — Келус задыхался от залетающего в глотку пропитанного вкусом рыбной чешуи воздуха. — Кара небесная. Что угодно. Мне... Это нужно.

Смерть склонила голову на бок, словно собака, увидевшая что-то интересное.

— Ты знаешь правила, маг. — Страж сам их неукоснительно соблюдал, и знал, что спрашивать о цели просьбы нельзя.

— Знаю.

— Чёткая цель. И плата, которую ты готов отдать.

Стронгдор вгляделся в чёрную пустоту под капюшоном, что-то обдумывая.

А затем — закрыл глаза, будто приготовившись прыгнуть в кипящую крупными волнами бездну внизу.

— Эпидемия. Сто миллионов душ. Но не разом.

Келус выпалил эти слова на одном дыхании, будто боясь сбиться или сказать что-то не то.

Интересный малый. Всего-то сто миллионов душ. Половина человеческой популяции.

Так много ещё никто не просил.

Цена должна быть чудовищной.

Сможет ли он её заплатить?

Смерть протянула руку к его горлу. Ткань балахона чуть сдвинулась, обнажив кости, не скреплённые мышцами.

Келус не шелохнулся.

Касание.

Тысячи искр.

Взрыв.

Страж отдёрнул кисть, словно ошпарившись.

Не может быть.

Это... Он?

Как он понял?

Как догадался?

Как додумался?

Зачем всё это?

Он же... Воплощение?

Это какая-то уловка?

Отговорить? Не получится.

Отказать? Себе дороже.

— Я помогу тебе всё организовать, — добавил маг.

Линия судьбы Келуса Стронгдора читалась явно и очевидно.

Для этой души она была расчерчена очень давно.

Что-то менять сейчас означало стереть эту Линию и нарисовать новую.

Но куда она приведёт?

Стража Цикла загнали в ловушку.

В первый раз за миллиарды лет.

Понимает ли сам этот мужчина то, к чему приведут его действия?

Смерть еле слышно вздохнула.

У неё нет полномочий решать такие вопросы. Что написано, то написано.

На мгновение она потянулась к острой, блестящей секире у себя за спиной.

Нет.

Желание хозяина Ритуала надо удовлетворять. Таковы правила.

— Что взамен? — Страж свистящим шёпотом, перекрывавшим рёв воды в сотне метров внизу, спросил у молодого мага.

— Что хочешь.

Дерзкий.

Назначил цену.

Выставил условия.

И, кажется, слишком самоуверен.

Выродок ненавистного человечества.

Их души были самыми противными. Со вкусом грязи, солёного пота и застарелого мяса.

Гнилые.

Сто миллионов?

Страж сделает это. Без удовольствия.

Зато Сила будет довольна.

«Что хочешь».

Надо осадить этих ошибок эволюции. Прижать ногтём.

А ещё лучше — вывести калёным железом.

Какое право он имеет распоряжаться чужими жизнями?

Что он задумал?

Сто миллионов.

Сама Сила не отказала бы.

Она накажет его, если он откажется от этой сделки.

Страж мысленно дотронулся до полотна Мироздания.

Оно в ответ завибрировало, словно струна.

Согласна.

Ей словно было нужно это.

Но ничего не скажет, если он потребует...

— Твоя магия, Светлый. Вот моя цена.

— И всё?

Глядя на едва заметную улыбку Стронгдора, Страж подумал о том, что в голове этого юнца есть какой-то весьма коварный план.

Но нет.

Ни одному человеку ещё не удавалось обмануть Смерть.

Почему он улыбается?

— А ещё ты будешь жить вечно.

— И всё? — снова повторил Келус.

Он пошёл ва-банк.

Захотел сыграть по-крупному.

«Да ты же не потянешь, сойдёшь с ума и бросишься с этой самой скалы», подумал Страж.

И он придумал.

Фигура в балахоне огляделась. Редкие деревья, уставшие бороться с буйством стихии, уже не могли удержать ветки, которые с хрустом ломались, подхватываемые шквалистым ледяным ветром. Одна из таких палок приземлилась прямо между ними.

Бук.

Страж Цикла наклонился и поднял её.

— Это — окончательная Плата за твоё прошение. — Смерть протянула Стронгдору ветвь, и тот без тени сомнений схватил её. — Ты создашь из этого сильнейший магический предмет. Мне без разницы, какой. Но я хочу, чтобы ты помещал в него осколки душ всех тех, кто тебе дорог. Всю свою жизнь.

— И всё? — в третий раз повторил Келус.

Настырный. Надменный.

Да как он смеет?

— И будешь мучаться до конца своих дней, потому что будешь общаться с теми, кого ты любил, но умер. Кто-то падёт от твоей руки... Я заберу каждого.

Маг уже не сдерживал улыбку.

— Теперь всё.

— Можешь начинать через год, — бросил чародей, который, казалось, ни капли не удивился тому, что разговаривает со Смертью.

— Посох должен быть готов до того, как я начну...

— Я справлюсь, — ответил Келус, не дав Стражу договорить.

Он — Светлое Воплощение. Наделён Силой, недоступной никому более.

Но слишком наглый.

Это сейчас он думает, что ему всё нипочём.

— Мы договорились?

Смерть протянула ему руку, которую маг с видимым удовольствием пожал.

— Договорились. — Хрипящий шёпот ознаменовал собой заключение Контракта. — Раз уж ты подписал Уговор... У меня есть уточнение.

— Не положено, — возразил Стронгдор.

— Мои правила. Ты согласился. Я играю вравную.

— Ну, что ещё? — Чародей опустил фиолетовый рукав, скрыв Клеймо Воплощения. В его голосе чувствовалось нетерпение.

«Ну, что ещё».

Страж, если бы мог, с удовольствием отсёк бы голову этому высокомерному юноше.

— Ты умрёшь от своей же руки, маг. Живи с этим.

— Но ты ведь сказал, что я буду жить вечно.

— До того момента, пока не примешь свою смерть.

Стронгдор улыбнулся.

Он точно нормальный? Может, что-то пошло не так, и Сила свела его с ума? Или ошиблась в своём выборе?

Так не бывает.

Механизм работает безотказно.

Страж знал эту душу, что теплилась в теле Келуса.

Что-то было не так.

— Тогда и у меня есть условие.

— Не положено.

— Положено. Ты сама сказала, что играешь вравную.

Человеку ведь присуще чувство самосохранения.

Но не этому.

Неужели он что-то знает?

— Я вправе не принять твоё условие, маг. Если оно меня не удовлетворит.

— Вправе. Но оно тебе понравится.

Потом всё закрутилось, словно в водовороте.

Келус обманул Смерть, не убив Тёмное Воплощение, оставив его жить.

Запечатал Силу их обоих.

И заставил Мироздание чахнуть под гнётом собственной гнили.

Стражу Цикла пришлось вмешаться, когда Природа сама попросила его об этом.

И он выполнил своё задание с честью.

Появился Горат. Идеальный сосуд, для того, чтобы нарушить план Стронгдора.

Пытались многие.

Но ни один из них не дошёл до конца.

А этот — смог.

И Страж всецело на его стороне.

Но его руки были связаны правилами.

Ему стоит быть чуть более дальновидным.

Запах солёного моря сменился на витавший в воздухе аромат автомобильных покрышек и кофе. Шум лондонской улицы, который не смогли скрыть даже плотные кусты, вывел Стража Цикла из оцепенения воспоминаний.

Фигура в плаще — точнее, молодой офисный клерк — скомкал бумажку, в которую был завёрнут только что съеденный сочный бургер, и выбросил его в ближайшую, почти полную к одиннадцати часам дня урну.

Мусорная еда не принёсла ни капли удовлетворения.

И не должна была.

— Хороша погодка!

Смерть вздрогнула от голоса, прозвучавшего где-то рядом.

Она уже слышала это утром.

Ну, старый.

Следишь.

Доиграешься.

Клерк повернул голову на звук.

Рядом с ним стояла миловидная девушка лет двадцати пяти. Её огненно-рыжие, кучерявые волосы до плеч медью мерцали в лучах солнца, пробивавшегося из-за высотного здания.

А ещё в воздухе пахло какими-то тропическими фруктами.

— Прошу прощения?

— Погодка, говорю, хорошая. — Девушка явно смущалась. — Может, выпьем кофе? Я Келли.

Келли.

Келус.

Кто-то... Издевается над ним? Над Стражем Цикла? Над самой Смертью?

Из-под капюшона на женщину посмотрели два незримых глаза, в которых плескалась ярость.

Для него не существовало Линии Судьбы.

Он был волен делать всё, что угодно.

А он устал.

Келли.

Старик специально подослал её.

Сам виноват.

Сама виновата.

Смерть с наполнившим воздух хрипом потянулась бесплотной рукой к сияющей стеснением девушке.

Через мгновение её ноги, обтянутые тонкими колготками, подкосились.

Келли рухнула на асфальт, вмиг перестав дышать.

Снова душа со вкусом пота и гнили. Слёз и страданий.

Если бы Смерть могло стошнить, то именно это бы и произошло.

Сила запрещала ей забирать души без разбора.

И она понесёт своё наказание. Обязательно.

Сутки питаться заплесневелыми и чёрствыми душами дряхлых стариков. Противно.

Но не смертельно.

А сейчас никто не мешает ей немного поразвлекаться.

— Врача! Человеку плохо! — в панике закричал молодой взъерошенный клерк, и, дождавшись, пока к телу рыжеволосой девушки стечётся толпа, бесследно растворился в ней.

Если бы его хоть кто-то видел, то заметил бы на его лице застывшую нелепую улыбку.

***

Келус, не отрываясь, смотрел на Визеруса.

Это утро было ещё более сумасшедшим , чем прошлое.

Две сотни мертвецов в далёкой датской деревне ни шли ни в какое сравнение с тем, что происходило сегодня.

Мысли о том, что в рядах Хранителей появился двойной агент, отдавались в сердце Стронгдора ноющей болью.

Двойной агент.

Свет и Тьма.

Две стороны одной медали. Как две чаши весов.

Равновесие которых стремится нарушить Рональд Бэрри.

В голове у Стронгдора что-то щёлкнуло.

— Скажи-ка мне, братец Визерус, — угрожающий тон Келуса был осязаем, а воздух, вырвавшийся из его рта, дрожал, — а не использовал ли ты Ритуал Крови?

— Не припомню.

Ректор ответил слишком быстро.

— Припоминай. Потому что здесь кроется ответ.

— Какой ответ? — Недоумевающе спросил МакТирни.

— Ответ на то, почему твой внук потянулся к Тьме.

— Я не понимаю, о чём ты.

Его раздражал Стронгдор, как и всегда в последние годы.

Выскочка.

Совсем не изменился. Всё тот же надменный, нахальный юнец, решивший переиграть смерть.

И, что самое обидное, у него всё получалось.

Он решил взять от жизни всё — и получил проклятие бессмертием.

Визерус не скрывал, что завидовал этому беззаботному старику, которому всё всегда сходило с рук.

— Ты упомянул о Корнелии, о которой я всегда предпочитал молчать.

— НЕ СМЕЙ ПОРОЧИТЬ ИМЯ МОЕЙ ЕДИНСТВЕННОЙ ДОЧЕРИ! ДАЖЕ ПРОИЗНОСИТЬ ЕГО! — Ректор взорвался при одном упоминании её имени.

Никто не мог говорить о ней.

Не имел права.

Никто, кроме самого МакТирни.

— Успокойся, Виз. — Келус миролюбиво улыбнулся. — Расскажи нам о ней. Всем нам.

— Успокоиться? Ты просишь меня... УСПОКОИТЬСЯ? — Маг с аккуратной чёрной бородой поправил разбитые очки. Он мог бы починить их в мгновение ока, но ему было не до того. — Ты... Кто отказал мне в помощи?

— На то были свои причины, и ты о них знаешь.

Лицо Визеруса исказила плохо скрываемая боль.

— Ты... Ты знал, что можно было её спасти... Единственный, кто разговаривал со Смертью... Кого она слушала. — МакТирни задыхался, обуреваемый клокочущей яростью. — Конечно, я провёл Ритуал! Потому что ты... — Он указал пальцем на Келуса так, будто это было копьё, нацеленное прямо в сердце. — Ты не стал. У тебя было три шанса! Три! Мог бы и поделиться!

Стронгдор тяжело вздохнул.

Астор, Доллен и Коден просто наблюдали за взбесившимися магами, не решаясь вставить и слово. Они прекрасно понимали, что им лучше разобраться между собой.

— Я бы выбил тебе оставшийся глаз. — Визерус сплюнул на пол. — Ты предал мою дочь, и она умерла у меня на руках.

— Всё было не так...

— ОНА УМЕРЛА ИЗ-ЗА ТЕБЯ, КЕЛ!

— ЗАТКНИСЬ! — Громкий крик Стронгдора привёл ректора в чувство. — ОНА НЕ БЫЛА МАГОМ, ПОТОМУ И УМЕРЛА, И ДАЖЕ Я БЫ ТЕБЕ НЕ ПОМОГ!

— Откуда тебе знать? Ты просто оправдываешься!

Келус посмотрел на Визеруса пустым взглядом.

— Потому что именно так умерла Оливия.

— Что? Ты же просто сказал, что она скончалась от рака!

— Нет, — горько улыбнулся маг в чёрном фраке. — Она ведь не владела магией. Я пытался спасти, уговорить Смерть не забирать её. Провёл Ритуал, но... — Взгляд Стронгдора стал ещё более пустым. — Но это было невозможно. Она не даёт шанса обычным людям. Я не спас жену. Ты не спас дочь. Мы оба не виноваты.

— Но ты не рассказывал этого!

— А ты не спрашивал, — отрезал седобородый чародей. — Забудем об этом. Мне хватило информации о том, что ты пытался спасти Корнелию через магию Крови.

— И что с того?

Им обоим сейчас было тяжело.

И каждый считал, что тяжелее именно ему.

— Корнелия ведь... Мать Рональда, Виз?

— Именно так.

— Теперь я понимаю, почему Рон стал... Таким.

И Келус, и Визерус понимали, о чём идёт речь.

— Ты ни в чём не виноват, — приободрил своего брата по крови Стронгдор. — Ты спасал её, и поделился частью своей души... Которая теперь живёт в Рональде Бэрри. Перешла ему по наследству. Поэтому Страж и выбрал его.

Повисло тяжёлое, давящее молчание.

Стронгдор думал о том, что он начинает понимать Бэрри всё больше и больше.

Визерус вспоминал обворожительную улыбку собственной дочери, которая ушла из этого мира, успев родить ему внука.

Эти зелёные глаза он не забудет никогда.

Не поэтому ли он так бесится, глядя на Келуса?

— Визерус, я уверен, что ты рассказал мне не всё.

— Я поделился тем, чем мог. — Ректор опустил глаза в пол. Он испытывал стыд за то, что высказал копившуюся годами обиду. — Тогда, когда она была при смерти, я... — Он на мгновение запнулся. — Поместил её душу во Вместилище. Спрятал её. Общался с ней. Но успел разбить осколок ровно в тот момент, когда Рон зашёл. Корнелии больше нет.

Стронгдор с грустью посмотрел на ректора.

МакТирни понимал, что нужно сделать выбор.

Выбор в пользу Келуса. Даже несмотря на своё прошлое.

Долг за спасение жизни висел неоплаченным грузом.

Он устал быть пауком и плести паутину.

Воевать на два фронта.

Пора остановиться.

Что бы он не замышлял, его внук широкими мазками переписал натюрморт его планов.

Внук.

Родня.

Единственный, кто остался.

Но иногда нужно сжечь все мосты, чтобы начать заново.

Хватит вмешиваться.

Лишь бы сработала оставшаяся часть его плана.

— Я бы и рад выдать что-то ещё. — Он закатал рукав на правой руке, и взору присутствующих предстал казавшийся позолоченным браслет. — Но Ронни повесил это на меня. И если я передам хоть что-то из моего с ним разговора...

— Тебя разорвёт на куски более смачно, чем сделал бы мой Правдоруб, — закончил за старика Коден.

— Абсолютно верно. Горат это предусмотрел, — Келус задумчиво почесал бороду. — Что конкретно он сказал?

Визерус склонил голову на бок.

— Ах да, не подумал, — улыбнулся Стронгдор. — Тогда держи. — Он кинул ректору планшет с пером. — И пиши. Этого он предвидеть не мог. Всё-таки, после семидесяти когнитивные способности снижаются, а мне в десять раз больше. — Чародей поймал вопросительный взгляд Астора. — Читал об этом в научном журнале. А вот твой внучок, Визи, нас недооценивает.

— Уверен, что сработает? — Доллен сомневался. — Вдруг Горат запретил и стенограмму...

— Не сомневаюсь. Я же учил его, — горько усмехнулся Келус. — И знаю, что господин Бэрри иногда упускает важные вещи, которые, словно мухи, вьются у него прямо под носом.

МакТирни заскрипел пером по пергаменту, размашистым почерком выводя буквы.

«РОН ХОЧЕТ ОВЛАДЕТЬ ПЕРВОРОДНОЙ МАГИЕЙ И ЗАХВАТИТЬ ВЛАСТЬ В АНГЛИИ. ОН ОДЕРЖИМ ЭТИМ».

— Любопытно, — пробормотал Стронгдор. — И это всё?

Как только Визерус собирался открыть рот, тишину подвала Университета взорвало громкое трепыхание крыльев — и крик раненой птицы. Секунду спустя через решётку в стене под самым потолком залетел взъерошенный белый голубь, чьи перья были окрашены его же собственной кровью. Он рухнул вниз, с хрустом упав на каменный пол рядом с МакТирни, и под головой птицы заалела небольшая лужа.