Наследие Цикла. Равновесие

— Слышали.

— Оно ведь наступает лишь после смерти. А наш дед, который и предложил сегодня выпить — и не спорь! — МакТирни кинул осуждающий взгляд на Стронгдора, и тот скорчил жалостливую гримасу, будто не хотел, чтобы молодёжь об этом узнала, — это была его задумка! Так вот, он ещё жив и вполне себе здравствует.

— И что с того? — не поняла Биксберри. — Разве не Сила выбирает, кого назначить на роль Воплощения?

Ректор посмотрел на Келуса — а затем на девушку поверх своих очков.

Он понял по выражению лица Стронгдора, что говорить про смерть Сьюзен не стоит.

Пока что.

— Дело в том, что Воплощением становится одна и та же душа на протяжении десятков тысячелетий. Меняется лишь сосуд... Тело.

— То есть, пока жив профессор... — Арктурус нахмурил лоб. — Светлому Воплощению не появиться?

— Именно так. Зарежьте меня, и дело с концом. — Стронгдор сказал это с улыбкой и такой лёгкостью, словно рассуждал о погоде.

— Если не появиться Светлому, то почему было позволено появиться Тёмному? — допытывался Рэндел, проигнорировав чушь, которую нёс старый маг.

— Таков замысел Мироздания. Наконец-то нашёлся человек, чья душа была готова к принятию столь мощной Силы. Вспомните мой рассказ про игрушку-растушку, — Келус подмигнул Арктурусу. — То, что мы видим сейчас, говорит о том, что Горат пытается всеми силами склонить чашу весов на свою сторону. Нарушить равновесие. Сжать пружину, чтобы та потом резко распрямилась. Он — Воплощение по сути. Но не по предназначению.

— Вы говорили про Перерождение, — задумчиво произнесла Агнесса. — Одна и та же душа, и всё такое. Получается, если Бэрри стал Воплощением, притом этого не происходило ранее, то это значит...

— Что человек, являвшийся ранее Тёмным Воплощением, ещё жив, — закончил за неё Келус.

— Вы были одновременно и Светлым, и Тёмным? — пошутил Арктурус.

— Нет, юноши и девушки. Этот человек сидит сейчас перед вами и читает толстый фолиант в красном переплёте.

Тишину в комнате, казалось, можно было резать ножом. Воздух сгустился, а дыхание присутствующих стало очень редким.

Визерус МакТирни был Тёмным Воплощением много веков назад.

И сейчас спокойно сидит в кабинете Университета. Обучает студентов-магов.

Два человека, кому уготовано было схлестнуться в битве — живы и целы.

Только отказались от своего предназначения.

Рэндел не мог в это поверить.

— И вы сидите здесь и просто пьёте виски? — с придыханием спросил Арктурус.

— Конечно. Я не герой комиксов, Рэндел.

— Но... Как вы выжили? Келус ведь победил вас!

— Я говорил вам, что победил. И это так. Но и не говорил, что убил. Я освободил Визеруса от его участи — той, которую уготовил ему Страж Цикла.

— Страж Цикла? — расширив глаза, уточнила Агнесса. — Это ещё кто?

— Смерть, душенька. Она властна над этим миром.

— Я вполне себе живой и даже тёплый, — подал голос МакТирни. — Перед вами сидят два человека, схлестнувшихся в битве, но понявших, что так больше продолжаться не может. Да, у меня нет мощи Тёмного Воплощения — Сила выбрала меня и приказала проломить этому старому хрычу череп. Но мы вышли из положения достаточно элегантно, — хмыкнул Визерус. — Заточили свои Силы за семью замками...

— Мы были в пещере, видели, — уточнил Арктурус. — Значит, вы оба живы... И оба ключи к запуску Цикла.

— Ты где такого смышлёного нашёл? — спросил ректор у своего друга.

— Подобрал его в Дании, на полу в доме Греммуса, — отшутился Келус. — Каков всё-таки твой ответ, Виз? Юноша хочет знать про возврат своей способности к магии.

Лицо МакТирни приобрело озабоченный вид.

— Так как быстрый поиск не дал никаких результатов, — он отложил в сторону талмуд в бордовой обложке, — будем думать. Ни я, ни Келус, ни даже, как его... Гилмор Джексон не слышали о подобном. Наказанием за нарушение Контракта почти всегда является увечье — или смерть.

— Лучше б я тогда сдох, — брякнул Рэндел, за что получил шлепок по руке от Агнессы. — Ну а что? Жизнь это, что ли?

— Ещё какая, — улыбнулся Стронгдор. — Я так последние лет двадцать жил. И не говорите так, молодой человек, я не просто так вас с того света вытаскивал.

Рэндел снова ощутил благодарность к старому магу.

— Ты, юноша, всегда можешь найти успокоение внутри себя. — Келус подмигнул Рэнделу. — Иногда просто надо копнуть поглубже да вглядеться получше.

— Не мешайте думать, — огрызнулся Визерус. — Есть самый очевидный вариант. Перезаключить Контракт. Пробовали?

— И как я об этом не подумал. Осталось только заявиться в Департамент, сказать — «Я хочу заключить Контракт... Снова». Да на меня там как на идиота посмотрят. Не говоря уже о том, что сразу схватят.

— А зачем в Департамент?

— Но ведь церемония проводится только там...

— Вздор и ерунда. Дайте мне минуту.

Под непрекращающийся звук бесконечных уведомлений, звучавших с компьютера ректора, МакТирни убирал все ненужные предметы со своего стола. На пол полетел ежедневник в красивом кожаном переплёте, стопка исписанных бумаг, стакан с перьевыми ручками. Даже календарь с аппетитной полуголой блондинкой, одетой лишь в угрожающе натянутое нижнее бельё, державшееся на тонкой ниточке.

— Так, так... Почти всё, — не обращая внимания на беспорядок, бормотал Визерус. — Попробовать нам никто не мешает, верно? По шапке не получим. А если получим — хуже не будет. Пройдите сюда, господин Рэндел.

Тот подошёл к столу. МакТирни сотворил в воздухе круг фиолетово-чёрного цвета, окунул в него, словно в ведро с водой, свою руку, и нарисовал на лбу Арктуруса круг.

— Вы уже делали это раньше?

Маг сомневался, но всё же очень хотел попробовать.

— Было пару раз, — уклончиво ответил Визерус. — Готов?

— Готов, — ответил чародей, закрыв глаза.

Ректор, казалось, вошёл в транс. Он начал издавать грудные звуки, похожие на пение северных народов, будто настраиваясь на нужную частоту, ожидая чего-то.

Всплеск.

Из круга, висевшего в воздухе, словно из портала, посыпались яркие, оранжевые искры.

— Не открывай, — предупредил Визерус, заметив, как Рэндел хочет подсмотреть.

Ещё минута горлового пения — и сноп искр стал больше.

— Сила, обращаюсь к тебе, — начал МакТирни низким голосом, заполняя пробелы между словами утробными звуками, — предложи свой Контракт тому, кого ты выбрала, но перестала слышать.

Тишина.

— Сила, обращаюсь к тебе, — повторил ректор, — ощути того, на ком твоя метка. Дай знать, если ты нуждаешься в нём.

Тишина.

— Сила, обращаюсь к тебе. Дай согласие на то, чтобы видеть этого человека своим слугой.

— Но я не...

— Заткнись, — цыкнул Визерус. — Дай знак, прошу тебя, Сила.

В фиолетово-чёрном круге что-то забурлило, и из него медленно, всплывая, появился полупрозрачный свиток бумаги с написанным на нём текстом. Тот пылал огнём.

Рядом возникла такая же призрачная чернильница с воткнутым в неё пером.

— Открывай.

Арктурус разлепил глаза и едва сдержался, чтобы не расцеловать МакТирни в его дряблые щёки.

Всё было, как и тогда. Тот же самый Контракт. Те же самые пылающие буквы. То же самое перо.

Он смог. Дождался. Сейчас всё получится.

Ему всё ещё не верилось, что всё получилось.

Одна закорючка — и он вновь ощутит это тепло.

Вновь сможет управлять чайником из другой комнаты.

Вновь вернёт себе привычную жизнь.

Вновь сможет показывать своей дочери фокусы.

— А почему один? В тот раз было два, для Света и для Тьмы.

— Сила так решила. Подписывай, и дело с концом.

Арктурус выдохнул. Руки тряслись — почти так же, когда он надевал кольцо на безымянный палец Сесилии.

«Решайся», приказал он себе.

Прошли всего сутки с того момента, как он осознал, что потерял магию.

Но эти сутки были длиннее всей его жизни.

Он кое-как схватил перо, вытащив его из чернильницы. Место, куда нужно было поставить подпись, окрасилось красным цветом.

Правый нижний угол.

Маг ещё раз пробежался глазами по буквам.

«Я, Арктурус Эдмунд Рэндел, добровольно соглашаюсь служить Силе, как основному движущему элементу Мироздания... Обязуюсь использовать её только для защиты людей, своего дома и потомства... Потенциал, указанный при рождении: Третий...»

Всё точно так же.

Он поднёс перо к линии, которая ждала его росчерка.

И сделал его.

Чернила не проявились.

Что за?

Ещё раз.

Нет. Перо не писало.

Но это же его Контракт!

Ещё. И ещё. И ещё.

Контракт не подписывался.

— Да давай ты! — разозлился Рэндел, почти проткнув пером призрачную бумагу. — Пиши! Визерус, есть ручка?

Чернобородый маг покачал головой.

— Только этим пером можно подтвердить свои намерения, молодой человек. Сила не принимает вас. Не хочет видеть вашу подпись.

— А я хочу! — рыкнул Арктурус, просто чирикая пером по бумаге. Следов так и не оставалось. — Пиши, пиши, пиши!

Ничего.

Он вспомнил трюк с лодкой в пещере.

— Ну пожалуйста! Я тебя умоляю, давай!

Ещё одним широким движением Рэндел остриём прорвал бумагу. Та разделилась на две части с характерным трескающимся звуком, и Контракт пропал.

Как и сияющее перо из его руки.

Как и чернильница.

Фиолетово-чёрный круг, выплюнув наружу сноп искр — почему-то серых — схлопнулся и исчез.

Арктурус громко выругался. Из его голубых глаз текли слёзы, прямо по плохо выбритым щекам.

Он был так близок.

Всё было в точности, как тогда, в двадцать лет.

Но Сила была глуха.

— Не отчаивайтесь, юноша, — Келус наблюдал со стороны, не вмешиваясь, и сейчас его лицо было покрыто вселенской грустью, — мы что-нибудь придумаем. Не сейчас, так потом. Всему своё время.

Его холодная, потная рука оказалась в ладони у Биксберри.

— Арк, не сейчас, — она сказала это вполголоса, так, чтобы слышал только он. — Только не нервничай.

Ей было легко говорить.

А у него в душе сейчас извергался вулкан.

Кракатау. А то и похуже.

Опять мимо.

Хоть кто-нибудь что-нибудь знает?

Они, конечно, имели про запас ещё варианты.

Сьюзен Оуэн.

Локус Фрости.

И... Авось, кто-нибудь ещё.

— Я не нервничаю! Есть ещё варианты? — немного успокоившись, грустно спросил Арктурус, вытирая слёзы. Он не планировал рыдать перед Агнессой.

— Быть может. Думаю, была ещё возможность обратиться к древним записям, чтобы попробовать наделить вас Первородной магией... — Визерус грустно посмотрел на Келуса, — но, к сожалению, у меня их забрали.

— Первородной магией?

— Есть такая... Ещё сильнее Древней. Основа основ. Об этом вы не прочитаете ни в одном учебнике, ни в одной книге. Да что об этом говорить, если у меня нет свитков, — с досадой констатировал МакТирни.

— У меня была одна мысль, — начал Рэндел.

— Выкладывайте, юноша.

— Я ведь сидел в тюрьме...

— Помню-помню, — вмешался Келус. — Вы что, спустя столько лет хотите найти того, кто взорвал половину тюрьмы?

— Надеюсь, он меня не забыл. Только я не знаю, как его найти.

— Если сам Департамент не знает, то и мы не знаем, — выдал правду Стронгдор. — Но идея мне нравится.

— Ну так а чего мы ждём? — засуетился МакТирни, поворачиваясь к компьютеру. — Зря я подписался на столько новостных колонок, — добавил он, со щелчком провернув колёсико регулировки громкости на маленьких колонках. —Давайте сейчас и посмотрим. Быть может, вы сами сможете отыскать этого человека. Правоохранительные органы у нас, мягко говоря...

— Хреновые, — подал идею Келус.

— Именно так. Вы ведь помните, как его зовут?

— Конечно, помню.

— А как вы посмотрите? — поинтересовалась Агнесса.

Визерус улыбнулся.

— Благодаря своим связям, у меня есть допуск, к, скажем так... Базе данных. Да, мы очень часто отслеживаем наших студентов и выпускников, — признался он. — Особенно в последнее время. Молодёжь нынче... Шебутная. Приходится контролировать.

— Большой Брат смотрит за вами, — угрожающе воскликнул Келус.

— Почти что так.

— Как, говоришь, его звали? — поправив очки, спросил Визерус, занеся пальцы над клавиатурой.

— Локус. Локус Фрости. Я навсегда запомню это имя, — ответил Арктурус. Его одолевала лёгкая дрожь.

Он был в предвкушении.

Наконец-то он сможет посетить того самого мага, который отблагодарил его тайными знаниями за горстки свекольных очистков.

В какой бы тюрьме тот не сидел.

Хоть в Бартандо, хоть в Лингхун Бао Фэй в Гималаях, хоть в Тенотчетле в Мексике.

А если даже не в тюрьме — ну что ж, попробует отыскать своими силами.

Визерус застучал пальцами по клавиатуре.

— Локус...

Как же долго!

— Фро...

Дедуля, давай быстрее, быстрее!

— ...Сти. Теперь, — старый маг медленно вёл курсор мыши к кнопке «Поиск», — пусть ищет.

В тишине, нарушаемой лишь шелестом корпусных вентиляторов, заскрежетали жесткие диски.

Ну давай же, давай!

Экран монитора обновился, и выдал информацию.

— Работает, машина! — с удовлетворением воскликнул Визерус. — А помнишь, старина, как мы по библиотекам...

— Ректор, ну же! — нетерпеливо перебил Арктурус, чувствуя, как у него вновь потеют ладони.

— Юноша, терпение, — спокойно заметил Келус. — Вам его не хватает.

«Да что ты знаешь о терпении, старик, ты же Силу не терял никогда», подумал Арктурус, но сдержался.

— Итак, Фрости, Локус, — продолжал Визерус, не обращая на своих собеседников внимания. — Сидел в Бартандо, одиночная камера, попал сюда за убийство шестерых... — Его глаза бегали по строчкам. — Сбежал в 1990 году. Двадцать четыре трупа, из них двадцать два простых охранника и двое из высшего тюремного начальства. Помнишь, Стронгдор, какого шума тогда Департамент навёл? — Келус, без тени сочувствия, кивнул. — Ну и всё. Числится с тех пор беглым. Нигде больше не сидел.

У Арктуруса внутри всё резко похолодело.

Единственный шанс сгорел, словно его Контракт в пламени печи.

Чёрт!

И что теперь?

— Есть ещё... — задумчиво сказал МакТирни. — Тут ещё данные.

— Какие? — едва ли не захлёбываясь воздухом, спросил Арктурус. Он был похож на тонущего муравья, которому подсунули соломинку.

— Фото. Открыть?

— Да, да, открывайте! — в нетерпении заёрзал Рэндел.

Ещё один клик мышью, и на весь монитор высветилось фото беглого заключённого.

Келус ощутил, как у него подкашиваются ноги. Его руки начали дрожать, а рот беззвучно приоткрылся.

Как и у Визеруса.

Агнесса не отставала от старых магов. Её лицо вытянулось, а глаза округлились, словно у готовящейся к прыжку кошки.

С экрана на них смотрело осунувшееся лицо Рональда Бэрри.

— Да, это он! — ликующе воскликнул Арктурус. — Точно он!

— Юноша... У меня для вас новости, — сглотнув абсолютно сухую слюну, обратился к нему Келус.

— Вы его знаете? Он жив? — Сердце Рэндела торжествующе подпрыгивало.

— Да, знаем, — тихо ответил МакТирни. — Это Горат.

— Что?

Арктурус не мог пошевелиться.

Не мог дышать. Грудь сдавило, словно под многотонным прессом.

Он ощутил себя так, будто оказался похоронен заживо.

Это — Горат?

Человек, который питался гнилыми очистками в тюрьме?

Тот, кто научил его магии, которая отсрочила его гибель и спасла ему жизнь?

Да не может быть.

Горат.

Рональд Бэрри.

Локус Фрости.

Чушь.

— Да вы шутите, — сдавленно сказал маг. — Не верю.

— Мы сами в шоке, — пробормотала Биксберри.

— Я вообще в ужасе, — поддакнул Келус. — Не ожидал... Однако.

— Вы уверены?

— Я своего внука из тысячи других узнаю, — ответил Визерус.

— Внука?

Арктурус чувствовал себя так, будто его приставили лицом к стене и методично, медленно расстреливали из крупнокалиберных пуль. Это утро выдалось крайне насыщенным.

Маг, научивший его Ритуалу Жертвы — Горат.

Маг, причмокивающий плесневой едой в холодной камере Бартадно — Горат.

Маг, почти убивший его в Скиверен — Горат.

Это не укладывалось в его светловолосой голове.

Ему вспомнились слова Билли Кройца.

«Ты пожимал ему руку».

«Ты проявил милосердие».

Так вот о чём он говорил.

Получается, Арктурус... Причастен к тому, что Горат жив?

Не делись он тогда едой — может, он бы умер от голода и не пошёл бы дальше?

Это всё напоминало какой-то дурной сон.

А ещё то, что он — внук Визеруса.

Шок.

Паника.

Пустота.

И холод внутри, будто от неосторожно проглоченного мороженого.

Как быть? Что делать?

— Внук? — переспросила Агнесса. — Ничего себе... Ваш внук... Он учил меня. — Боль в сердце пришла так же внезапно, как и ушла.

— Так и есть, — горько констатировал МакТирни. — Мой внук. Мы обсуждали это час назад, и... Как бы мне ни было неприятно, но я должен его остановить. Как и все мы.

— Профессор, — обратился к Келусу Рэндел, — вы сказали, что Отпечаток, хранящийся в Департаменте, не принадлежит Рональду!

Келус нахмурил свои седые брови. Складка между ними увеличилась.

— Я ошибался, — со вздохом признал он. — Потому что на тот момент Бэрри уже не был тем же самым человеком, которого я знал. Которого знал этот мир. Поэтому Отпечатки и не совпали. Мы все ошиблись, и все пожинаем плоды.

— И... Что теперь делать? — спросил Арктурус. Сегодняшний день был ещё сложнее, чем вчерашний, и несколько часов сна не смогли полностью восстановить психическое здоровье мага. К тому же, правый бок, хоть и чувствовал себя легче после мази из левзеи и тысячелистника, всё ещё ныл, обёрнутый повязкой. Даже рана от остроконечной клюки затянулась и не беспокоила. — Я бы не отказался от встречи с госпожой Оуэн. Она ведь тоже может что-то знать. Вы сможете её организовать?

Стронгдор переглянулся с ректором.

Визерус сунул руку в карман своей вышитой золотыми кругами небесно-голубой мантии и вытащил оттуда клочок бумаги.

— Час назад на собрании Хранителей мы получили вот это письмо. — Он протянул его Рэнделу. — Думаю, оно даст вам некоторые ответы. И поставит новые вопросы.

Арктурус, чувствуя разочарование, взял из рук ректора бумажку.

— Вот что осталось от Ритуала Жертвы? — с интересом спросил МакТирни, ощущая шершавые кончики пальцев.

— Уже почти зажило, — ответил маг, разворачивая записку.

«ГОРАТ ЗАХВАТИЛ ДЕПАРТАМЕНТ. СЬЮЗЕН МЕРТВА. МЫ НЕ ЗНАЕМ, ЧТО ДЕЛАТЬ».

Рэндел перечитал ещё раз. И ещё раз.

Горат захватил Департамент.

Самое безопасное здание в мире.

«Три сотни защитных заклинаний», хвалился Келус Стронгдор.

И они работали. Пока не пришёл тот, кто решил перекроить этот мир.

И как он пробрался?

Хорош Локус Фрости, ой хорош. Скрыться ото всех, изменить свой Отпечаток. Ай да Рональд, ай да сукин сын!

Как раз сделал то, о чём они болтали с Агнессой сегодня утром. И наверняка — без помощи магии.

Агнесса.

Сьюзен мертва.

Как она воспримет?

Сколько потрясений на долю этой женщины выпало за последний день?

Не меньше, чем на него самого.

— Ну что ты там читаешь так долго? — спросила Агнесса, пытаясь заглянуть в письмо через его плечо.

Арктурус ловко увернулся.

— Горат... Рональд встал во главе Департамента, — пытаясь скрыть волнение, ответил мужчина. — Письмо написал...

— Написала, — поправил его Келус. — Агата.

Глаза Агнессы остекленели.

— А как же мама? Что с ней?

Повисло молчание.

Биксберри попыталась выхватить бумажку из рук Рэндела, но тот ловким движением скомкал листок и спрятал себе за щёку.

— Всё нормально, Агнесса, в письме об этом ни слова, — Арктурус сделал глотательное движение.

— ЧТО С МАМОЙ? — в её голосе звенела сталь. Келус предпочёл вжаться в кресло.

Чародейка приняла боевую позицию.

— Если ты думаешь, что мне хоть что-то стоит вспороть тебе живот, Рэндел, то ты ошибаешься. Давай по слогам, если ты вдруг внезапно оглох. ЧТО? В? ПИСЬМЕ?

— Только про Гората, я...

— НЕ ВРИ МНЕ! — звонкая пощёчина прилетела магу прямо в ухо. — ЧТО ТАМ БЫЛО НАПИСАНО?

— Душенька, успокойтесь, присядьте...

— ПОЧЕМУ Я ДОЛЖНА ПРИСЕСТЬ? — она махнула рукой, и с неё сорвалась ярко-красная дуга, полетевшая в сторону одного из шкафов и уронившая с полок несколько книг, чьи корешки начали плавиться. — ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?

— Леди, позвольте мне сказать, — прокашлялся Визерус.

— НУ ГОВОРИ, — прорычала Агнесса. На кончике её пальцев скопилось что-то угрожающе-оранжевое. — ЭТОТ ХРЕН ЗАХВАТИЛ ДЕПАРТАМЕНТ, МНЕ НА НЕГО НАПЛЕВАТЬ! ЧТО С МАМОЙ?

— Она мертва, — сухо ответил МакТирни. — Я понимаю всю тяжесть...

Биксберри не слушала.

Она в ярости кинула заклинание в сторону тяжёлых гардин, закрывавших окна, и те, перерубленные напополам, опали на пол.

Её мир рухнул за долю секунды.

Тот хрупкий мир, который она выстроила за вчерашний день.

Желудок скрутило от боли. Она словно выпила стакан воды с крупными осколками стекла.

Мама.

Мертва.

И её убил этот грёбаный Рональд Бэрри.

Пустышка. Дешёвка. Тварь.

Она никогда не любила его.

А маму — любила.

Даже несмотря на все их разногласия. Даже несмотря на то, что та скрывала их родство. Даже несмотря на то, что почти не дала ей побыть ребёнком.

Мама. Сьюзи.

Не будет больше этого тёплого голоса. Этих нежных рук. Этого сладкого запаха её духов.

Мама.

Оставила совсем одну.

Или она сама — не уберегла свою мать?

Как это случилось? Она мучалась? Она... Достойно ушла?

Агнесса осела на пол, смотря в одну точку.

Почему нет слёз?

Почему это больно?

И почему эта боль ощущается, как... Освобождение?

Наверное, потому, что во взрослой женщине всё ещё жила маленькая, обиженная на маму девочка.

— Сочувствую, — глухо сказал Келус. — Она была замечательным человеком...

— Как? — спросила Биксберри.

— Что? — не понял её Визерус.

— Как это случилось? — Взгляд чародейки всё ещё был стеклянным. — Почему она?

— Потому что она была самым сильным человеком в мире магов, Агнесса, — уважительно отозвался МакТирни. — Не знаю никого, кто бы её не уважал.

— Подтверждаю. Она была нужна Рональду... Видимо, чтобы захватить власть. Мы вряд ли когда-либо узнаем, что произошло между ними и как он её нашёл. Но знай, душенька, — изумрудный глаз Келуса блеснул, — мы с тобой. Мы тебя не бросим. И знаешь ещё что, — добавил Стронгдор, — мы все её любили. Не меньше, чем ты. А что до Бэрри...

Арктурус присел рядом и приобнял женщину за плечи.

— Мы обязательно накажем этого ублюдка, — настойчиво пообещал он, ощутимо злясь. Его лицо перекосила гримаса ярости. — Мне без разницы, сильный он маг, суперсильный или вообще стал богом. Я из него все кости вытряхну.

Сейчас ему было важнее успокоить Агнессу — нежели расстраиваться из-за того, что ещё один шанс вернуть себе Силу безвозвратно утрачен.

— Спа... Спасибо, — всхлипнула Биксберри, всё ещё силясь выдавить из себя слезы. Никак не получалось.

Пятнадцать минут спустя Агнесса сидела в кресле и рыдала навзрыд. Её плечи судорожно тряслись, а глаза сильно опухли и покраснели, как и нос, который она высмаркивала каждое мгновение. Вокруг неё сгрудились мужчины разных возрастов, то поднося очередной стакан виски, то одаряя женщину новой порцией салфеток. Когда Биксберри более-менее успокоилась, Арктурус отвёл Келуса чуть в сторону, оставив её на попечение Визеруса.