Наследие Цикла. Равновесие

Три чёрных голубя уселись у решётки, не решаясь пролететь. С их клювов густыми каплями падала красная жидкость.

Не успели.

Адресат получил своё письмо.

Визерус наклонился и снял с лапки небольшой клочок белой бумаги и развернул его.

Рваные края. Написано впопыхах. Женский почерк с большими, округлыми буквами.

— Что там? — полюбопытствовал Коден, увидев, как меняется лицо ректора.

— Взгляни, — поникшим голосом ответил МакТирни, протягивая ему письмо.

— «ГОРАТ ЗАХВАТИЛ ДЕПАРТАМЕНТ. СЬЮЗЕН МЕРТВА. МЫ НЕ ЗНАЕМ, ЧТО ДЕЛАТЬ», — глухо прочитал Коден Бирби. — Это правда?

Чёрные голуби резко вспорхнули и улетели.

«Вестники Апокалипсиса», — подумал Визерус.

— Это шутка? — Доллен пытался вдохнуть, но это давалось ему с трудом. — Сьюзи? Департамент захвачен?

Келус взял бумажку в руки и закрыл глаза. Из его носа потекла тонкая струйка крови.

— Письмо написано её секретарём, я это чувствую. Сьюзен мертва... Не может быть, я ведь только вчера виделся с ней! — с болью в голосе сказал Стронгдор. — Он добрался и захватил Департамент Магии! Ты понимаешь, Виз? Ты поспособствовал этому! Ты!!!

— Не кипятись, — попытался успокоить чародея ректор, — мы все в этом виноваты. Я — потому что помогал. Сью — потому что любила его. Ты... — Он поймал на себе прожигающий взгляд Келуса, но всё же сказал, — потому что не уследил. Каждый из нас виноват, старик. Каждый.

Весенний воздух порывом залетел в подвал Университета, принеся с собой запахи города и небольшого парка неподалёку, который просыпался от зимнего сна.

Сьюзен Оуэн мертва. Как и Греммус Мёллер, как и Барбара Вестергард. Три Хранителя из семи. И это ещё до того момента, как Горат набрал свою силу.

Что же будет потом? Как быстро Рон убьёт их всех?

Стронгдор подумал о том, что это всё было только ради сохранения его жизни.

Жизни, от которой зависела Судьба Цикла.

Покуда жив он сам — Уроборос не выпустит свой хвост из пасти.

Но сколько ещё будет жертв? Скольких ещё убьёт Бэрри, чтобы нарушить Равновесие?

Чёрт. Сьюзен. Келусу не верилось, что это произошло.

С другой стороны, он этого и ожидал.

Он мысленно поблагодарил Агату за то, что та улучила момент и смогла отправить письмо.

Предупредила.

Келус сжал свои сухие кулаки.

Надо похоронить её. Достойнейшую из достойнейших.

Организует ли Рон для неё прощальную церемонию? Если да, то это будет ловушкой.

Больше никто не умрёт.

Уж лучше он сам, чем кто-то ещё.

Пусть Бэрри вновь запустит этот чёртов Цикл. Плевать.

Он не будет бороться. Ради чего всё это?

Рональд.

Бэрри.

Минуту молчания прервал решившийся на кардинальные меры старый чародей.

— Я думаю, в собраниях Хранителей более нет нужды, — ясно, но горько сказал Келус. — Как и в самом нашем ордене. Как бы мы не были сильны, Рональд окажется сильнее. Он всегда на шаг впереди. — На лице мага явственно читалась злоба. — Я прекращаю свои полномочия. И рекомендую вам всем сделать то же самое. К чёрту всё, — плечи Стронгдора опустились, — я это всё начал. Мне и расхлёбывать. Пусть всё идёт, как идёт.

Визерус от неожиданности закашлялся.

— Не думай, что если у тебя борода длиннее моей, то это значит, что тебе всё можно, — с улыбкой, показывающей недостающие зубы, ответил Доллен Д’Аруа. — Я на такое не согласен.

— Я тоже, — вмешался Астор Миррен, победивший, наконец, свою одышку. — Я грёбаный викинг. Локи мне и в подмётки не годится. Мои предки не отступали никогда. И я не отступлю.

— И мне терять нечего, — со вздохом сказал Коден. — Ты обесцениваешь каждую смерть, Кел. Или что, Сью, Грем и Барби умерли зря? Этот голубь, в конце концов, умер просто так?

Стронгдор посмотрел на труп птицы, выглядевший жалко.

Действительно.

Почему-то смерть голубя произвела на него большое впечатление.

Он вспомнил голубя, которого отправил к нему Арктурус Рэндел. Тот выжил.

Этот — нет.

— Ты прав. Никто не умер просто так.

Келус вздохнул.

— Вы все желаете остаться со мной? И пойти до конца?

— Так и есть, брат. — Тяжёлая рука Визеруса опустилась к нему на плечо. — Мы готовы.

Отлично. Есть шанс вычистить всю грязь прямо сейчас.

Подозрения были на каждого.

Пусть Сила сама выбирает.

Пусть сама судит.

— Numquam amplius trademus! — прокричал Келус, выставив руку вперёд. — Старый орден пал, на его месте взрастёт новый!

— Numquam amplius trademus! — прокричали все остальные маги, чьи руки легли на ладонь Стронгдора.

— Перед лицом Силы я клянусь положить свою жизнь на алтарь Света!

Молочно-голубая нить, вырвавшись из пальцев профессора, обвила руку каждого из Хранителей. Они почувствовали приятное тепло.

— Никогда больше не предадим. Клянёмся защищать честь Света, честь Цикла, и победить Зло, которое пришло на эти земли!

— Клянёмся! — хором ответили ему чародеи.

— Да умрёт каждый, кто за нашей спиной врал и предавал, поклоняясь Злу!

— Да умрёт! — произнёс каждый.

Почти каждый.

В груди Келуса что-то зашевелилось.

Он ждал этого.

Сила сама указала на нужного человека.

Он не будет ей мешать.

Нить добралась до горла Астора и теперь душила его, впиваясь под кожу.

— Кел, стой, — прохрипел он. — Я всё объясню...

— Да очистится наш круг от предателей и тех, кто творил зло за нашими спинами!

— Келус, подожди, пусть расскажет! — Глаза Кодена расширились, он пытался вырваться, но Стронгдор не реагировал, закатив глаза.

— Да пребудет со всеми нами Магия Первородия!

Нить окрасилась в ярко-оранжевый цвет, вспышкой осветив полумрак подвала Университета.

Маги ощутили, как тепло, струящееся по их телам, превратилось в жар.

— Остановись, Кел! — Визерус хотел удержать брата от убийства. — Перестань! — Он рванулся вперёд, но нить не давала сделать и шагу.

— Нет! — прогремел Стронгдор. — Я не терплю измены!

— П... Жди... Гад... — прокряхтел Астор, падая на колени.

— Сила тебе судья!

Идущая к Миррену нить внезапно стала чёрной, и маг шлёпнулся на пол подвала, раскинув руки и прекратив дышать.

В сознании каждого из членов нового Ордена пронеслись картинки, будто слайды в старом проекторе.

Двадцать один труп.

Звонок в телекомпанию.

Какие-то письма.

Сложно было что-то разобрать.

Клятва завершилась.

— Он... Предал нас? — тяжело дыша, спросил Доллен. — Ты уверен?

Келус отрывисто кивнул.

— Сила не врёт никогда, Д’Аруа. Так было нужно.

Астор.

Когда Визерус умирал на полях сражений Великой Войны, он не поделился кроостанавливающим зельем, хотя оно при нём было.

Он не атаковал Визеруса несколько минут назад, что-то мямля про свой возраст.

Он почти не отреагировал на смерть Сьюзен.

А ещё он не дожал Пустых.

В газете «Бигль Дейли» было сказано про плановый созыв Совета Безопасности ООН. Но не про экстренный.

Тайное всегда становится явным.

Радовало одно — сам Визерус всё ещё был с ним. Всё ещё был честен.

— Что ты натворил? — захлёбываясь воздухом, наполнившим лёгкие, спросил Доллен. — Это же Астор! Мы сколько сотен лет бок о бок...

— Я избавился от грязи, — ответил Келус, перебив Д’Аруа.

— Но мы лишились умелого мага! — возразил Коден.

— Ты хочешь видеть предателя в нашем новом ордене? Я не хочу. — Стронгдор вытер испарину на лбу и с презрением посмотрел на несуразное тело на полу. Почему-то ему не было жалко Астора. А вот заклёванную птицу — очень. — Похоже, он очень давно погряз в своих тёмных делах. Виз, закатай ему рукав.

— Правый?

— Левый. Он не Воплощение. Все предатели носили Чашу на левой.

МакТирни обнажил левое предплечье Миррена, и взору нового ордена предстала татуировка в виде Чаши — с дымчатыми алмазами и золотистой окантовкой.

— Такая была на тех, кто атаковал меня в Ольборге. Умелый маг... Козёл, — Келус презрительно плюнул на безжизненное тело Астора.

— Чёрт, Ас... — Коден склонился над ним. — Ну ты же знал, чем это кончится, дурак...

— Не жалей его, — отозвался Визерус. — Он заслужил. Что теперь?

— Тело — сжечь, голубя — похоронить, нам — удариться в понимание прошлого Рональда Бэрри. — Стронгдор чувствовал давно забытую ясность ума. — Извини, Виз, но тебе придётся действовать против своего внука.

— Я готов, — сжав кулаки, ответил МакТирни. — Веди за собой.

— Я хочу быть уверен, что мы теперь по одну сторону баррикад.

— Будь уверен. — Ректор протянул руку, которую Келус без раздумий пожал.

— План на ближайшее время — понять, где и что мы упустили. Ключ к пониманию силы и мотивов Рона — его прошлое.

Четыре мага, каждый из которых был старше, чем любой другой человек на земле, поднялись по каменным ступенькам из подвала Университета Борнмута в Лансдауне, оставив за спиной догорающее тело Астора Миррена.

Чаша весов явственно склонилась в одну сторону.

***

Семнадцать гудков.

Стармер Соренсен был настойчив.

— Алло, привет. Как твои дела?

Он не привык к столь елейному голосу, который сейчас вырывался из его рта.

Но выбора у него не было.

Ненавистная ещё вчера жена была для него единственным спокойным островком в бушевавшей вокруг буре.

— Я у матери. Вещи забрала, ничего твоего не взяла.

Женщина была холодна. Настолько, что он посчитал себя виноватым, но быстро откинул эти мысли.

Как он может быть виноватым, если это ОНА предала его?

Чушь.

Он добытчик! Мужчина! А она? Сидит дома, ничерта не делает, прожигает его деньги.

И время.

Пора получить ответы.

Тем более, что он уже успокоился.

— Что это вообще было, Сидни? Ты и... этот. Как? — Его голос был пуст, словно пластиковая бутылка в жаркий летний день. — Зачем?

— Да потому что у тебя всё по инструкции! Ничего сам придумать не можешь! — Трубка телефона взорвалась криком и стала обжигающе-горячей. Мужчине захотелось окунуть орущий таким близким, но таким противным голосом аппарат в ледяную воду. — Всё по расписанию, как будто у нас не дом, а казарма! В четыре пятнадцать подъём, в девять вечера отбой! Даже постель, — женщина задыхалась, но говорила быстро, без остановки, словно боялась, что её муж отключится, — строго в четверг и воскресенье!

Стармер замолчал.

И почему она не сказала ему раньше?

Почему не выговорилась?

Неужели было проще найти мужчину на стороне?Ведь можно было всё решить!

И вообще, какое она право...

Он почувствовал вскипающий гнев, и одёрнул себя.

Захотел остановиться.

Не за этим он позвонил.

А затем, чтобы найти успокоение в эпицентре урагана.

— Мне нужен твой совет. — Он не делал это годами. — Ты... Вправе отказать.

— Нет, нет, говори, — жена забеспокоилась, словно ощутив что-то давно забытое.

Соренсен пересказал ей события сегодняшнего утра, периодически то затягивая, то ослабляя свой жёлтый галстук.

— Ты пьян? — спросила женщина с лёгким смешком. — Опять смотрел свои боевики вместо работы?

— Да нет же, нет! Ты как всегда не понимаешь! — Он взглянул на листок с текстом, который две минуты назад вылез из факса. — Эта бумажка очень важна! Мне просто хочется услышать твоё мнение.

— Да ладно? Впервые за столько-то лет?

— Ну не язви. — Стармер выдохнул. — Я по-доброму. Как бы ты поступила?

Жена задумалась.

— Знаешь, — медленно протянула она, — те люди, чьи имена у тебя там на факсе, — они платят тебе деньги?

— Нет, но...

— Тогда ты знаешь как поступить.

— Но ведь...

— Да чего ты споришь, Стар? Ты спросил — я ответила.

Соренсен замолчал.

Его жена была права.

Как и всегда.

Он столько лет этого не замечал.

Он столько лет её не ценил.

Он столько лет жил в хрупком мире, который сам же и построил, отгородившись от супруги нерушимой стеной.

Стармер не первый раз ощутил себя полным идиотом, но сейчас это было особенно болезненно.

— Скажи мне, — выдавил из себя он, — у нас... у меня ещё есть шанс?

— Переживи сначала этот день. Судя по твоим рассказам, твой новый генеральный директор — тот ещё филантроп.

— Спасибо. Ты мне правда очень помогла.

Стармер Соренсен, поправив нагрудный бейдж и сильно сжав факс в руке, чуть смяв его, выбежал из собственного кабинета.

В нём впервые за долгое время зажглась тусклая искра надежды.

Глава 6. Горькое послевкусие

Неожиданно раздавшийся стук в дверь вывел Келуса из оцепенения. Он бросил взгляд на стоявшую на столе полупустую бутылку «Бушмиллз».

Засиделся.

Алкоголь давал о себе знать. Стронгдор долгое время не употреблял, и целый стакан с непривычки завязал язык в узел, а ноги сделал непослушными. Рядом полусидел-полулежал Визерус, откинувшийся в кресле и блаженно храпевший раз в несколько секунд. Обстановка в его кабинете располагала сначала к открытому общению, а затем — к непреднамеренному сну: полумрак, отбрасываемый тяжёлыми гардинами, и ушедшее в сторону утреннее солнце добавляли уюта и загадочности.

Стук повторился.

— Кто? — крикнул он в сторону двери, стараясь, чтобы голос звучал трезво.

— Мы, — послышались знакомые нотки.

— Встаю, — прокряхтел маг, опираясь на больное колено. — Сейчас.

Он встал и почувствовал, как мир уходит у него из под ног. Пришлось схватиться за угол стола, чтобы не упасть.

— Доброе пойло, — с восхищением произнёс Стронгдор, ощутив резкий приступ тошноты. — Бегу-бегу!

Храп из кресла прекратился.

— Кт... Кто там? — МакТирни еле смог разлепить губы. — Проверка?

— Это господин Рэндел, — бросил Келус, стремясь сохранить равновесие по пути к двери. — Спрячь виски.

— Я... Сейчас, — Визерус открыл глаза, сфокусировался на бутылке и щёлкнул пальцами. Та исчезла, вместе с гранёными стаканами. — Даже пьяный ещё что-то могу, Кел. — Чернобородый маг сдавленно хихикнул.

— Я сквозь сон слышал кучу уведомлений на твоём компьютере, проверь.

— Сейчас, — ректор умудрялся пошатываться, даже сидя в кресле. — Слушай, почему эту вот штуковину назвали «мышь»? Она же даже не пищит!

Стронгдор доковылял до тяжёлой, дубовой двери и открыл защёлку.

В нос Арктуруса ударил тяжёлый похмельный запах.

— У-у-у, дед, ну ты даёшь, — он вошёл в кабинет, подогреваемый собственными ожиданиями, — ещё десяти нет, а он уже в хлам.

— Первый раз за десять лет, смею заметить! — Келус поднял палец вверх, подчёркивая важность момента. — Проходите, голубушка.

— Спасибо, — стараясь не вдыхать, ответила Биксберри, перешагивая через порог.

Она ожидала увидеть что угодно — варящиеся в большом чёрном котле лягушачьи лапы, какие-нибудь разноцветные кристаллы, свалку из магических артефактов... На крайний случай, летающую метлу.

А вместо этого встретила двух пьяных стариков, напившихся по неизвестной причине в столь ранний час.

— А где ваши волшебные волосы, душа моя? Прямо как у вашей дражайшей матушки!

Он осёкся, резко трезвея.

Сьюзен мертва.

Агнесса не должна знать... Пока.

— Мы же в розыске...

— Я тоже выглядел, как идиот, — Рэндел снял накладной нос и, сморщившись, отлепил усы. — Зато нас никто не узнал.

— Наверное, — протянула Биксберри.

— Оглядывавшиеся на меня дамы бальзаковского возраста не в счёт, — отмахнулся Арктурус. — Кто же знал, что они так падки на пышные рыжие усы.

— Доброе утро, господа, — передразнивая Келуса, обратился к вошедшим МакТирни. — Добро пожаловать в мою тихую обитель!

— Это Визерус. А это — Арктурус и Агнесса. Извините нас, — покачиваясь, Стронгдор сел на кресло. — Мы... Выпили.

— Чуть-чуть, — добавил ректор.

— На донышке.

— И совсем не пьяны.

— Ну, может, немного.

— Мы видим, — Биксберри сняла кепку, и почти идеальная лысина сверкнула в луче солнца, пробившегося сквозь гардины. — Думаю, это нам не помешает.

— Ни капли, — съязвил Арктурус. — Спасибо за чёткое указание, профессор.

— А?

— Ну, вы... Чай... Лансдаун... — Агнесса растерялась.

— Ах, это... Маленькая шалость от старенького дедушки. — Губы Келуса растянулись в улыбке. — Могла бы быть. Но это не я.

Как это?

Рэндел и Биксберри привыкли к фокусам, которые постоянно устраивал престарелый маг, и не могли представить никого другого, кто сделал бы что-то подобное.

— Тогда кто?

— Не имею никакого понятия.

— Нам есть о чём беспокоиться?

— Думаю, нет, — задумчиво ответил Келус, и его взгляд на мгновение стал стеклянным. — Защитная магия всё ещё работает.

— Я видел силуэты у своего дома перед Перемещением.

— Дилетанты, — пренебрежительно бросил Стронгдор. — Ума не хватит пробраться через мои барьеры.

Рэндел задумался.

Кто-то ещё знал о том, что они в бегах.

Кто-то ещё смог пробиться сквозь защиту старого чародея и поразвлекаться с их остывшим чаем.

Но кто?

Маг тихо хихикнул, представляя, как Сесилия или Белла оказываются чародейками.

Скорее, на их дом упадёт метеорит, нежели его женщины получат способность пользоваться Силой.

Если не дано с рождения — не дано никогда.

— Вы... Визерус. — Арктурус сменил тему, вглядываясь в старика в небесно-голубой мантии. Его не интересовало, кто — если не Стронгдор — отправил им послание. Сейчас он чувствовал себя марафонцем, подбегающим к финишной черте. Охотником, присевшим над подстреленной ланью. Тигром, вырвавшим кусок плоти у упавшей навзничь косули.

Сейчас.

Десять утра, девятое апреля.

Момент истины.

— Да, молодой человек? — МакТирни был всё ещё пьян, но резво щёлкал по новостным заголовкам и уведомлениям, отсеивая информационный мусор. Его карие глаза-бусины бегали по строчкам с текстом, но внимание было сконцентрировано на Рэнделе.

Арктурус подумал о том, что Визерус очень стар. Может, даже старше, чем профессор Келус.

— Я тут... У меня к вам есть дело, — Рэндел волновался, и его речь сбивалась.

— У него к тебе действительно есть дело, — поддакнул Келус.

— Важное?

— Важное.

— Выпьете? — МакТирни щёлкнул пальцами, и бутылка «Бушмиллз» материализовалась из ниоткуда, опустившись на стол. — Вы взволнованы.

— Нет, спасибо, я не пью, — поморщился маг. — Свои причины.

Он снова увидел перед собой пьяного отца.

Того, кого ненавидел больше всего на свете.

Ублюдок.

Именно тогда, когда холодный нож с хрустом пронзил его рёбра, Рэндел дал себе клятву.

Ни капли алкоголя.

— Что ж, премного извиняюсь, — бутылка исчезла так же внезапно, как и появилась, а в глазах Визеруса начал проглядываться разум, — я вас слушаю.

Арктурус, торопясь, рассказал ректору о том, что с ним случилось в далёкой датской деревеньке. В какие-то моменты его начинало потряхивать. А когда речь зашла про Ритуал Жертвы, МакТирни присвистнул.

— И где же вы этому... Как вы додумались, господин...

— Рэндел.

— Господин Рэндел, это ведь прямое нарушение Контракта, — нахмурился ректор. — Вы знали, на что идёте. Получите, распишитесь.

— Я выжить пытался, — буркнул Арктурус. — Представьте, две сотни зловонных трупов лезут на тебя со всех сторон, а ты...

— Сказка, — мечтательно сказал Визерус, чувствуя, как в крови перерабатывается алкоголь, продолжая насыщать его кровь токсинами. — Выжечь Адским Пламенем, а оставшихся добить Ледяными Шипами. Или Грозовой Тучей. Намочить проливным дождём и жахнуть электричеством. Хоть сто, хоть тысяча.

— Вы-то Высший, — обиделся Рэндел. — А я — Третий. Мне до вас, как до Луны на самокате.

— Виз, ты бы поделикатней... Юноша тут к тебе с важным личным вопросом. — Келус влез в их разговор.

— Извольте извиниться, — МакТирни нацепил на своё лицо максимально серьёзную маску. — А в чём, собственно говоря, вопрос?

Арктурус закрыл глаза.

С каждой секундой таяла его единственная надежда.

— Я Силу потерял после Ритуала, — выпалил он. — Как мне её вернуть?

Визерус посмурнел, словно облако, готовое разразиться снегопадом.

— Сказать вам честно, я не знаю. Случаи нарушения Контракта уже бывали. А чего я буду тут вам выдумывать, — он резко подскочил с кресла и чуть не упал, схватившись за спинку и удержав равновесие, — простите, у меня ведь собрана отличная библиотека. Сейчас я вам всё покажу.

Ровно минута потребовалась всё ещё пьяному ректору, чтобы отыскать на казавшихся бесконечными пыльных полках своей библиотеки книгу «Нарушение Контракта: теория, практика и забавные случаи» за авторством некоего Гилмора Джексона. Тяжёлая книга в бордовой обложке, с выцветшими серебряными буквами, опустилась в руки МакТирни.— Вот она, родная, — он плюхнулся в кресло, раскрывая том в поисках нужной страницы, — зачитывался ею, было дело. Посмотрим...

Надежда снова начинала разгораться в душе Рэндела.

Даже будучи пьяным, этот старик с несуразной чёрной бородкой был в трезвом уме.

— Так, смотрим... — Он шуршал пожелтевшими страницами, водя пальцем по строчкам. — Симус Ачерби. Четырнадцатый век, нарушение Контракта. Разрыв черепа. Дальше, кто ещё... Джуди Чельстрём, семнадцатый век. Мгновенная смерть от внезапной потери крови. Упала навзничь, вмиг побелев, а при вскрытии оказалось, что кровь куда-то делась. Или вот, Франсуа Дижон, восемнадцатый век. Нарушив Контракт, лишилась всех конечностей, осталась лишь голова, присоединенная к телу. — Визерус посмотрел на Рэндела поверх очков. — Вам, господин, несказанно повезло, как я могу судить. Иных Сила наказала сразу. От вас она просто отвернулась.

— Да уж, повезло, лучше не скажешь, — презрительно сказал Арктурус. — Вся жизнь под откос.

— И что, совсем никаких сигналов? Ни тепла, ни искорки?

Рэндел напрягся, но ничего не почувствовал.

— Свет! — скомандовал он, ожидая, как из его руки выплывет маленький голубой шарик.

Тишина.

Ноль.

Пустота.

— Так и живу, — бросил маг. — Уже устал проверять, есть эта магия или нет.

— Не припомню такого, — МакТирни начал яростно перелистывать страницы. — Вообще не припомню. То, что Сила наказывает — знаю. Но вот такое — кажется, впервые. Что скажешь, Кел?

— Я здесь, — Стронгдор резко проснулся, почувствовав, как сердце выпрыгивает из грудной клетки. — Тоже не вспомню ничего такого.

— Келус, вы ведь тоже нарушали свой Контракт, — Арктурус цеплялся за любую возможность натолкнуть Хранителей на верную мысль. Он чувствовал, что старики что-то знают — а они не могли не знать. Просто забыли. — Нарушили, но Сила осталась с вами. Почему так? Почему я потерял её, а вы — нет?

Стронгдор почесал свою бороду.

— Да кто ж его знает, юноша. Не забывайте, что я был Воплощением. Справедливости ради, я им всё ещё и являюсь. Наверное, поэтому мне и делаются какие-никакие поблажки. — Перед зелёным глазом мага явственно проступил Страж Цикла со своими утренними напутствиями.

— В каком смысле — всё ещё являетесь? — недоумевала Агнесса. — Вы же сказали нам, что отказались от своей Силы!

— О-о-о, этот хитрый лис не так уж и прост! — Визерус, продолжая шуршать книгой, вклинился в разговор. — Вы слышали что-нибудь про Перерождение?