Откровения животных двора

«Красивый» - подумал я. А когда перевернул страницу, то вновь увидел этого же кота, только уже в другой позе. Он делал неторопливый и, сразу видно, довольно наглый шаг. Только вот, такому его гордому виду мешал крупный живот, свисающий почти до самого пола. Может я ошибся и это беременная кошка, а не кот?

Следующие пять рисунков были посвящены этому толстобрюхему статному животному.

Но в один момент, перевернув лист, я не увидел рисунка с ожидаемым и уже знакомым котом. На бумаге аккуратно, точно автор выводил каждый штрих, был нарисован худой кот, с большими глазами и остренькими ушками, он видимо что-то заинтересованно разглядывал за спиной автора, потому кажется, будто животное смотрит на тебя сквозь изображение, преодолевая рамки бумаги, времени и всех земных законов.

Когда я вдоволь насмотрелся на рисунки в блокноте и уже собирался его положить, то услышал за своей спиной ошарашенный почти трясущийся от беспокойства голос.

- Что это ты делаешь? – спросила Кира, держа в руках два стакана с чаем.

Я, будто вор, которого застали на месте преступления, молчал. Стыдливо спрятал руки за спину и прикусил нижнюю губу.

- Что ты делаешь?! – еще раз истерично вопросила моя девушка, наспех ставя кружки с чаем на одну из полок шкафа Амины.

Продолжая молчать, я попятился назад, пока не уперся щиколоткой в кресло-мешок и медленно сел в него, постепенно мне пришло осознание самой, что ни на есть, ужасной вещи. Блокнот я до сих пор держал в руках.

Так и не дождавшись от меня ответа, девушка бросилась к кровати, а затем, залезши на нее, села, подогнув ноги к груди и опустив голову.

Опешивший и заставленный врасплох, я только хлопал глазами. В моих мыслях была совершенно иная картина. Я ожидал, что Кира сейчас безумно разозлится, не услышав от меня адекватного ответа, и будет ругаться, а потом долго дуться, да, моя девушка всегда была довольно вспыльчивой. Но такой ход событий совсем обезоружил меня, я застыл, и в голове все никак не могли начать появляться пути решения этой проблемы. Но совсем вскоре я вообще перестал ждать, пока у меня возникнет идея. Как же так, моей милой там так грустно и плохо, а я совсем не помогаю ей. Необязательно иметь план! Главное просто попытаться.

Я аккуратно встал с кресла, подошел к Кире и положил руку ей на плечо. Она не скинула мою ладонь, я воспринял это как позволение сесть рядом. В груди неприятно кольнуло. Как же больно видеть это крошечное существо опечаленным. Сев на кровать, я приобнял девушку со спины, она не отстранилась, я прижал ее крепче.

Девочка не издавала почти ни звука, кажется, даже притаила дыхание, создавая в комнате пугающую тишину.

Две минуты мы просидели в полном молчании, а затем я осторожно спросил:

- Скажешь, что именно произошло? - Да, и не говорите, это глупый вопрос, конечно, я понимал, что, скорее всего, она увидела, что я рылся в ее вещах и потому разочаровалась. Хотя… Если разочаровалась, то почему не оттолкнула?

Моя любимая подняла голову и посмотрела на меня, область вокруг ее туманных серых глаз была красноватой. Нет, она не плакала, но ей очень хотелось, её нижняя губа предательски подрагивала.

- Мне стыдно. – Просипела она, сглотнув подступивший к горлу комок.

А затем, резко шмыгнув маленьким носиком, бросилась ко мне на грудь, зарываясь лицом в толстовку.

В моей голове все перевернулось. Как стыдно? За что? Я вновь опешил, не зная, что сказать.

И, конечно, не придумал ничего лучше, чем ошарашено спросить:

- Почему?

Кира долго молчала, обдавая тяжелым дыханием ткань, а затем простонала почти плачущим тонким голосом:

- Ты все видел!

И в который раз я удивленно хлопнул глазами. От ее ответа понятней не стало совсем! Только еще запутанней.

- Что видел? – вырвалось у меня.

- Рисунки.

- Какие рисунки?

Девушка поднялась и посмотрела на меня так, будто я совсем дурак:

- Как это какие рисунки? – Она немного выгнула бровь и казалось, что ее лицо вдруг стало слегка светлее. – Ну… С кошками! – Кира указала пальцем на кресло-мешок, в котором лежал тот самый блокнот.

Я молча пялился на нее, думая о том, что врать сейчас, скрывая всё и говоря, что я ничего не видел, будет совсем плохой идеей. В конце концов, я так и не понял, в чем проблема тех рисунков и, прикусив язык от осознания, что признаю поражение в борьбе с собственным мозгом, спросил:

- А что не так с этими рисунками?

Кира захлопала глазами и нахмурилась:

- Они плохие!

- Так а что в них такого-то? -с искренним непониманием я пожал плечами, наклонив голову влево.

- Они некрасивые! Позорные совсем!

Тут я совсем «вылетел из этого мира». Глаза мои, кажется, увеличились вдвое, а рот слегка приоткрылся. В моей голове произошел самый настоящий взрыв, все перевернулось с ног на голову, провода замкнуло, всё перегорело, и я завис.

Сперва девушка не реагировала на моё выражение лица, но когда поняла, что моего ответа нет слишком долго, то помахала перед мои остекленевшими глазами рукой.

- Макар, ты чего?

- Как ты их назвала? – спросил я с какой-то несвойственной моему голосу хрипотцой.

Кира замолчала, будто предчувствуя, что сейчас я начну убеждать ее в том, что рисунки вовсе не некрасивые.

- Кира, ты с ума сошла! – Грубо вырвалось у меня, я снова не успел остановить себя, схватить сказанные слова прежде, чем они вырвутся из моего рта, как дикий зверек из клетки. – А что, по-твоему, красиво?!

От такого моего напора девочка опешила, дернула носом, как кролик. Она смотрела на меня изумленными глазами, страшась сделать хоть малюсенькое движение, сказать хоть одну буковку.

Чтобы развеять появившуюся недобрую атмосферу, я громко заявил:

- Да я ничего красивее в жизни не видел! – Вообще, даже не знаю, может это и было правдой.

Моя любимая захлопала глазами, хлюпнула носом и слегка улыбнулась, так мимолетно и слабо подняв уголки губ, что улыбкой это можно было назвать лишь с натяжкой.

- Правда? – прошептала она.

- Конечно. – ответил я девушке.

В шоке Кира молчала где-то пол минуты, а затем, начала торопливо бубнить:

- Ну нет, быть такого не может, они же не совсем аккуратны, да и…

- Все идеально! – резко перебил я ее своим настойчивым голосом.

Девочка непонимающе разглядывала блокнотик, что все еще лежал на кресле-мешке, и, казалось, что она уже немного успокоилась.

- Хорошо. – Недоверчиво пробубнила она. И я уже было поверил, что все хорошо, когда… - Но что ты увидел в этом красивого.

Я нахмурился, постепенно меня начинало одолевать раздражение, я встал с кровати и поднял блокнот, затем вернувшись к Кире.

Намерено перелистнув первую страницу с наброском, я уставился на изображение Моники, не в силах сказать что-либо.

Ну как можно объяснить, почему это красиво? Потому что красиво. Тут слова излишни.

- Нет, ну я не понимаю! – Громко рявкнул я, чем отпугнул Киру, уже склонившуюся над собственным рисунком. – Нет, ну ты что же, шутишь?! Или и правда сама не видишь, насколько это красиво?

Девушка взяла блокнот в свои руки и указала своим коротеньким тоненьким пальчиком на штриховку на ухе Моники:

- Видишь, тут неровно.

Я сделал каменное лицо:

- Где?

- Ну тут!

- Да нет тут ничего! – снова вспылил я. А затем, выдохнув, спокойно сказал, приобняв Киру, держащую в руках рисунки. – Всё хорошо. Прекрати переживать, придумывать и накручивать себя. Твои рисунки и правда очень красивые и я говорю это не только потому, что люблю тебя.

- Я тебя тоже люблю, - моя любимая прижалась ко мне спиной и частью плеча, макушкой потеревшись о мой подбородок.

Мы молча сидели чуть больше минуты, а затем я, кивнув головой в сторону изображения, на котором нарисованная Моника вылизывала кончик своей лапы, спросил:

— Это же Моника, да?

- Ага. – Коротко пробубнила Кира, а затем, вдруг как-то радостно вздохнув, гордо поинтересовалась: - А что, похоже? – Она неожиданно так лучезарно заулыбалась, что я ни до, ни после этого, такого счастливого и умилительного лица не видел.

- Да, очень. – улыбнулся я и аккуратно извлек блокнот из рук девушки, перелистнул пару страниц, до того момента, пока не увидел уже другого кота, того самого статного и грозного, но с большим нелепым носом, напоминавшим грушу. – А это кто?

— Это… - моя любимая замялась, осторожно почесав кончик носа ногтем, она ответила. – Это Мистер Джованни. Но я звала его просто Джо. Он был красивым, правда? – Кира перевернула пару страниц и показала изображение, на котором кот с довольной мордой лежал где-то, видимо, на подоконнике.

- Правда. – Я погладил девушку по голове и поцеловал в макушку, всем нутром чувствуя, как краснеют её впалые щечки. – А еще... – продолжил я, слегка притормозив, - ему подходит это имя!

- Знаешь, - начала Кира после нескольких минут раздумий, - он жил у нас до Моники.

Я осторожно наклонился, чтобы посмотреть на любимую, так как ее голос звучал очень холодно и грустно. Девушка вся была бледной, её серые глаза туманно застыли, похожие на грязное стекло.

- Он умер где-то полгода назад. Джо родился еще раньше меня, он жил у бабушки, но после её смерти мы забрали кота к себе. Он был очень послушным, пускай и выглядит так своенравно. Вообще, я даже не знаю, что с ним случилось, просто проснулась однажды и не нашла его. Родители сказали, что Джованни умер от старости ночью. - Кира как-то смиренно пожала плечами, её лицо было очень поблекшим и грустным.

- Я тебя люблю. – Неловко пролепетал я, так, словно это могло исправить ситуацию.

Моя девушка не ответила, она поджала ноги к груди и, уткнувшись носом в колени, молча таранила взглядом пол.

Дабы развеять обстановку, я открыл рисунок с рыжим котом и спросил, что это за кот.

Сглотнув, моя любимая стала ещё мрачнее, поджала губы.

Она не отвечала мне больше пяти минут, а потом, тяжело вздохнув, тихо сказала:

— Это - Рыжик.

Так, словно этот ответ был исчерпывающим, она уткнулась головой обратно в колени и не стала продолжать пояснение.

Однако, спустя пол минуты, Кира все-таки выпрямилась, попыталась собраться и сделать более уверенный взгляд.

Сложив руки замочком на коленях, она подняла на меня взгляд:

— Это был кот моей бабушки. Он жил у нее в деревне, - девушка склонила голову набок, погружаясь в воспоминания. – Рыжик был очень ласковым, но довольно вспыльчивым. Я его очень любила. А потом… - Кира снова опечалилась, её глаза намокли, будто она на пределе и у нее вот-вот случится истерика. – Его сбила машина.

У меня у самого на этом моменте сердце провалилось куда-то, стало очень жалко. Нет, не кота, хотя к такой его печальной кончине я тоже отнесся вовсе небезразлично, намного больше мне было жаль Киру. Она вся так поблекла, что и не скажешь, что всего несколько минут назад эта девушка улыбалась настолько ярко, что хотелось зажмурится, улыбнувшись в ответ.

- Знаешь, - вдруг заговорила моя любимая, пытаясь не показывать всего своего отчаяния. – Он был на тебя похож, - она постаралась выдавить улыбку, что вышло из рук вон плохо. – И внешне, и характером. У Рыжика были такие же красивые, почти что желтые глаза.

Удивившись, я смотрел на Киру, не зная, как на такое реагировать.

- Если хочешь, - вдруг заявила она, уверенно уставившись на изображение с Рыжиком, - можешь забрать этот рисунок себе.

Что ответить на это предложение, я также не знал.

Но, вообще, мне хотелось бы иметь такое красивое напоминание о Кире. Да и, кажется, она сама хотела мне подарить этот рисунок.

- Если ты не против…

- Нет, не против. – Девушка вырвала лист с изображением и вложила его мне в руки, нежно, будто невзначай, погладив мою ладонь.

- Спасибо. – Тихо ответил я и, бережно взяв любимую за подбородок, робко поцеловал её.

…

Я сорвал со стены рисунок, что до этого мирно висел, прибитый гвоздем. И уставился на него взбешенным взглядом, оскалившись. Рыжик смотрел на меня все такими же заинтересованными и невинными глазами, его хвост стоял торчком, а ушки были востро. Мне, как и прежде казалось, что кот смотрит прямо на меня, будто прожигает своим взглядом. Взглядом серых глаз, нарисованных простым карандашом. Но я знал, что его глаза не серые, они янтарные. Как и у меня.

Сжав рисунок в руках с огромной силой, я уже собрался с мыслями, чтобы порвать его…

Момент 5. Право на будущее

Кира очень любила размышлять о будущем. Даже думать о чем-то плохом, но далеком ей очень нравилось. А я размышлять о том, что будет дальше ненавидел всегда, уж слишком это размытое понятие -«будущее», мир слишком непредсказуем, чтобы думать о чем-то таком. Но девушка, обычно, игнорировала мои недовольства насчет подобных тем.

Она рассказала мне обо всем.

Что мы: либо расстанемся через три года, потому что я ей изменю (и меня это раздражало больше всего, ведь её слова были совсем не обоснованы, а быть изменщиком я вовсе не планировал), либо навсегда будем вместе.

А если я найду другую, то она будет спокойной девушкой среднего роста, с большими голубыми глазами, пухлыми губами, курносым носиком, округлыми чертами лица, русыми волосами до бедер. Ассоциироваться у людей она будет с кроликами, либо зайцами, а также с розами. Использовать «она» будет духи с терпким запахом, звать же её будут Арина или Алина.

Я не знал, с чего она взяла это. Меня злили её глупые слова, предположения, поэтому я старался пропускать их мимо ушей, но давалось мне это с трудом.

Помимо того, Кира говорила, что мы с ней заведем черную кошку, которую назовем каким-нибудь красивым именем. А еще, что жить мы будем в другом городе или, вообще, другой стране.

Больше всего моей девушке нравилось размышлять, какими мы с ней будем, когда вырастим. Она продумала всё: от того, в какой квартире мы будем жить, до того, как будем одевать своих ещё далеко не существующих детей.

Мне всегда казались глупыми её мысли, но я терпел, молчаливо поджимая губы.

В любом случае, Кира, пусть и туманно, но думала, что у наших отношений вполне есть право на будущее. И я не спорил с ней, как минимум, потому что понимал, что это ни к чему не приведет, да и к тому же безумно расстроит девочку.

Тогда был погожий зимний день. Не слишком холодный, но довольно снежный. За ночь образовались большие сугробы, в которых, если быть такой маленькой, например, как Кира, можно и утонуть.

С неба крупными хлопьями падал снег, он оседал на наших шапках и куртках, и нам периодически приходилось смахивать его с себя, дабы на наших плечах и головах не образовались маленькие сугробики.

- Как думаешь, - вдруг спросила меня Кира, - мы все-таки будем вместе до конца или осталось недолго? – ее взгляд был очень отстранённым, девушка пинала своей крошечной ножкой снег подле нее.

- Ты же знаешь, что я ненавижу, когда ты спрашиваешь подобное. – фыркнул я.

- Знаю, - тихо пробормотала Кира. – Но все же?

Я отвернулся и молча ускорил шаг.

Момент 6. Однажды встретились трое: лисица, волк и маленькая птичка

«Ой, прости меня, я не смогу сегодня погулять», - получил я сообщение от Киры, в то время, как уже готов был выходить к её подъезду.

Я спросил почему и, как выяснилось, она пообещала прогуляться со мной, совсем забыв о том, что наговорила того же самого своей подруге – Лисе. Мне совершено точно не хотелось откладывай гулянку с любимой и потому я предложил погулять нам всем вместе. Я общительный и мне было бы совсем не трудно подружится со знакомой моей девушки.

И если бы я только знал, чем мне обернутся эти незамысловатые слова, это безобидное предложение. Если бы я только знал, то никогда бы не написал подобного. Но назад уже ничего не вернешь.

Лиса, а точнее Диана, была восьмиклассницей, учившейся в школе Киры. Я не знал о ней ничего до момента встречи, кроме того, что она также жила в нашем дворе, что очевидно, так как у нее есть кличка.

Я ждал девочек у подъезда Киры, облокотившись на столб, когда вдруг почувствовал, что кто-то резко схватил меня сзади. Быстро обернувшись, я увидел девочку среднего роста, с курносым носом, рыже-коричневыми волосами, еле заметными веснушками, довольно маленькими, но вытянутыми глазами, четкими темными бровями и длинными ресницами. Она была одета в коричневую куртку и брюки.

Я выгнул бровь и вопросительно посмотрел на неё.

Девушка улыбалась, и улыбка её была похожа скорее на острый оскал, чем на что-то доброе, будто вот-вот на её зубах проявится кровь жертвы. В общем, я сразу понял, за что её назвали Лисой.

- Я Диана. – Она засунула руки в карманы и осмотрела меня снизу вверх, одобрительно кивнув головой.

- Я Макар. – Да, мне было легко завести диалог с кем-то, но сейчас, почему-то стало неуютно, и я решил подождать Киру, прежде чем продолжать разговор с её подругой.

Лиса долго молчала, сначала что-то разглядывая на моей куртке, а затем глядя куда-то даль, потом спросила:

- Долго ждешь?

- Терпимо. – холодно отрезал я.

- Понятно… - протянула девушка, пытаясь развить диалог. – А тебя почему Волк назвали?

Я поднял глаза вверх, будто задумался, будто не знаю, за что мне дали такое прозвище.

Усмехнувшись, я снова оперся на столб:

- Потому что волк – зубами щёлк. – Это было первым, что пришло мне в голову.

Она отвела взгляд, словно я сказал ей что-то действительно важное, и сделала вид, что всё поняла.

- А я Лиса. – Видимо, она ждала от меня вопроса, но я ничего на это не ответил.

Уже через две минуты из подъезда вылетела Кира, она выглядела очень озадаченной. Подбежав к нам, она извинилась за опоздание и оправдала себя тем, что никак не могла найти ключи от квартиры.

Затем она неловко замерла и спросила:

- А вы уже познакомится успели?

- Ну да, успели, только вот, он у тебя что-то не очень разговорчивый. – Громко ответила Лиса и мне стало не по себе.

Сначала всё шло не очень хорошо, казалось, мы с Дианой постоянно пытались переманить к себе внимание Киры, как какие-то малые дети.

Однако в течение прогулки меня перестала раздражать Лиса, ведь оказалось, что у нас очень даже много общего. Нам с ней, в отличие от Кирочки, нравился один музыкальный исполнитель, у обоих любимым цветом был лимонно-желтый. У нас нашлись общие темы для разговоров и теперь ни она, ни я, не чувствовали себя некомфортно друг с другом. В конце концов, при прощании, я даже приобнял Диану.

Через несколько дней Лиса кинула мне заявку в друзья в ВК и я, не раздумывая, принял её. Вскоре я получил сообщение с предложением прямо сейчас погулять. Довольно наивно, но я решил, что имеется ввиду втроем и ответил, что совсем не против.

Однако, когда я через пару минут вышел на улицу, то увидел только Диану, разгуливающую туда-сюда перед самым моим подъездом.

- А Кира где? – спросил я.

- Так я думала, мы вдвоем погуляем. – Лиса подняла голову и пронзила меня каким-то манящим хищным взглядом.

Момент 7. Одним февральским днем

Я понял это одним февральским днем. В этот день на небе не было ни тучки и снег крупными хлопьями валил с чистого ясного неба. Птицы летали низко. Было солнечно, но морозно, в воздухе клубился пар, а ветви деревьев были завалены снегом настолько, что начинали пригибаться к земле.

Мы стояли на улице, под самыми окнами Киры, стоит сказать, что это вышло случайно. Моё сердце билось быстро, с таким знакомым, но при этом совершенно чуждым волнением. Её карие глаза смотрели на меня как-то серьезно и нежно. Глубоко вздохнув, я сглотнув комок, накопившейся в горле. Она выдавила слабое подобие своей хищной улыбки, осторожно протянув ко мне руку. А зачем прошептала, можно сказать, просто вывела губами слова:

- Ты же знаешь, что я люблю тебя, Макар.

Я прикусил язык, не знал, что сказать, хотелось и радостно взвыть, и болезненно застонать одновременно. Сердце провалилось куда-то в пятки, и голова слегка закружилась от сладкого и дурманящего чувства.

Именно в этот момент, когда на нас обоих падал снег и оседал на наших волосах, щеках и руках, я понял всё. Я понял, что тоже люблю её, хочу быть с ней. Она пахла чем-то легким: розой или свежескошенной травой. Во всех её движениях считывалась беззаботность. В её глазах я видел, что она готова ко всему и на всё. Её приоткрытые крашенные губы дали мне знак, дали разрешение, дали право на предательство. И я жадно вцепился в них, обвил её спрятанную за курткой талию и начал страстно нелепо целовать. Мы не делали такого с Кирой, она была слишком чистой и невинной, поэтому не воспринимала ничего, кроме легких невесомых поцелуев в губы или щеки.

Но, девушка, стоявшая передо мной, была совершенно другой, сложно поверить, что они подруги, слишком уж разные. Грациозным движением она разорвала поцелуй и посмотрела мне в глаза очень требовательно.

- Я тоже люблю тебя, моя Лиса. – Прошептал я и снова впился в губы девушки. Губы Дианы.

Когда мы закончили целоваться, она хихикнула и, будто невзначай, спросила:

- А что ты скажешь ей?

- Не знаю. – Я и правда не знал. А что скажешь человеку, который готов был выскочить к тебе в любую погоду без шапки и куртки, просто потому что ты написал, что скажешь человеку, который помнит о всех датах в ваших отношениях, что скажешь человеку, который не может уснуть без твоих пожеланий спокойной ночи, что скажешь такой девушке, как Кира?

Возможно, вы сейчас удивлены и не понимаете, почему вдруг события так развернулись. Но не волнуйтесь, я всё объясню.

Когда в первый раз Лиса позвала меня погулять наедине, я отказался, так еще и пожаловался Кире, на что она удивленно и наивно ответила, что не думает, будто Диана имела в виду что-то двузначное. Я не стал спорить, мне нравилось, что моя девушка видела мир так просто и безобидно, я не хотел быть тем, кто портит впечатления от жизни таким людям, верующим в святость своих друзей (да, в итоге – это очень иронично).

Лиса ещё писала мне. Часто. Каждый день. Я отвечал, обычно нехотя, ради приличия. Но в один день всё поменялось.

Можно подумать, что мы с Кирой никогда не ссорились, потому что говорю я только о каких-то добрых и позитивных моментах. Но это было не так. Мы с ней были совершенно разными - противоположностями. Я думаю, что все знают фразу: «Противоположности притягиваются», только никто не упоминает, что при встрече эти «противоположности» бьются с такой силой, что могут повредить друг друга. И мы были именно такими. Ссоры было частым явлением для нас.

И вот, в порыве гнева, который мне далеко не всегда удается контролировать, и поэтому он вырывается наружу, словно дикое животное, я, послав Киру, куда только можно, зашёл в переписку с Лисой.

Она писала: «Привет, как дела?»

Не ответив на поставленный вопрос, я напечатал: «Гулять пойдешь?». А потом добавил: «Вдвоём». Ни прошло и секунды, она согласилась.

Мы бродили вокруг нашего двора, я зачастую молчал, а она тараторила, специально подбирая именно такие темы для разговора, которые заинтересовали меня в прошлый раз. В конце концов, ей это удалось, и я стал активнее. С этой прогулки мы разошлись уже с взаимным желанием общаться.

Лиса писала мне часто, я отвечал, я находил в ней спасение. Спасение от Киры.

Кира говорит: «Почему ты редко мне пишешь?»

А Лиса: «Как классно, что ты находишь время мне отвечать». А если даже время я не находил, то она не комментировала это.

Кира пишет: «Мне обидно от этой шутки.»

А Лиса смеется.

Кира возмущается: «Ты слишком груб по отношению к ним, они же ничего плохого не сделали».

А Лиса: «Ты прав. Они те ещё уроды.».

Лиса не обижалась, Лиса не игнорировала меня никогда, Лиса не запрещала мне шутить как-либо. Лиса не запрещала мне пить, курить и, как оказалось, сама злоупотребляла всем этим. Лиса была простой, легкой.

И я решил выбрать лёгкий путь там, где такого пути нет. Я решил просто предать, перестать тянуть эту любовь. Точнее, не я решил. Сердце моё глупое и смешное решило.

Так, постепенно, наши взаимоотношения с Лисой всё крепчали и крепчали, а с Кирой всё портились и портились.

Я долго не понимал, отвергал, даже смеялся над мыслью, что я больше не люблю Киру, а люблю Диану, но всё было тщетно. Сейчас-то я понимаю, что всё уже было бессмысленно, моё сердце больше не билось так рядом с Кирой, а вот рядом с Лисой дыхание у меня перехватывало и говорить становилось всё сложнее и сложнее. Ей удалось приманить меня своей лисьей хитростью. И именно в тот момент, когда я услышал те самые слова: «Ты же знаешь, что я люблю тебя, Макар», я осознал, что пути назад нет. Я больше не люблю Йору, не люблю её щебетание, её голос. Я люблю Диану, люблю её беззаботность и простоту.

Момент 8. Птица со сломанными крыльями

Я долго думал, как сказать ей. Очень долго. Больше недели. Я уже не любил её, был с неё лишь из какой-то жалости и чувства стыда. Но, безусловно, я, больше и лучше всех сейчас понимал, что с каждым днём я делал всё хуже и хуже. Лиса не давила на меня, она лишь украдкой задевала меня рукой, проводя по предплечью, когда мы проходили мимо друг друга в коридоре, и бесшумно бегала гулять со мной и моими друзьями, с которыми я совсем не стыдился познакомить её. Она была не такой, как Йора, и я знал, что Лиса понравится им, потому что она понимает наши шутки, слушает такую же музыку и предпочитает такой же стиль одежды. Мои друзья подозревали, а может уже и уверились в том, что между мной и Дианой далеко не просто безобидная дружба, но никто мне ничего не говорил, даже не заикался на тему моих отношений с кем-либо, старательно обходя эту тему стороной. Кира бы не понравилась моим друзьям, она была слишком доброй и чувственной для них и их приколов.