Невский рубеж

− Если вы пришли за крестом крестоносца, то у меня его нет. Его вырвал у меня Буслай ещё в том году. Он появился здесь, я встретил его на рынке, он узнал меня и схватил. Мне удалось вырваться, а крест, к сожалению, остался у него, − попытался оправдаться Малюта.

− Нет, Малюта, нас не интересует крест Гедемина. Более того скажу: я здесь не по его велению. Он про тебя ничего не знает. Я предлагаю тебе работать на меня. То серебро, которое ты украл, скоро кончится, а зная твою жадность, думаю, ты не откажешься подзаработать, − произнёс шпион.

− А что делать надо? − поинтересовался разбойник.

− То, что ты умеешь: следить и всё увиденное докладывать мне, − произнёс Чаклер.

− Только не пытайся бежать. Ты видишь, какие у нас длинные руки, − понимая, какую игру ведёт Чаклер, пригрозил Бардим.

− За кем хоть следить-то? − поинтересовался Малюта.

− За твоими старыми друзьями — дружинниками. Твой домик как раз в очень удобном месте, на пересечении дорог. Как только дружина Евпатия появится на дороге, твоя задача — прийти на постоялый двор к Ануфрию. Знаешь такого? Это недалеко от рынка. Там попросишь позвать паломников. К тебе выйдет Бардим. Всю информацию передашь ему, − сказал Чаклер.

− Хорошо, приду. Видно, такая моя судьба — с вами в одной упряжке быть, − произнёс Малюта.

Чаклер и Бардим вышли из избы. Некоторое время шли молча. Когда вышли на главную дорогу, Чаклер стал сбивать с сапог прилипшую грязь. Бардим последовал его примеру.

− Думаю, теперь этот человек от нас никуда не денется. Ты видел, как он был напуган? − спросил Чаклер.

− Видел. Только ты не боишься, что рассказал, где мы живём? Он может нас просто сдать, − ответил Бардим.

− Не сдаст. Его самого все ищут. Где он ни появлялся — везде успел нагадить. Так что он не сдаст, а наоборот, будет держаться, − произнёс Чаклер.

− Ну, тебе виднее. Что будем делать дальше? − спросил Бардим.

− Пойдём на посадский торг, купим лошадь. Гедемин велел и специально дал серебра. На лошади тебе будет сподручнее и быстрее добираться до лагеря. А сейчас от времени очень многое зависит, − произнёс Чаклер.

− Это да, − вздохнув, молвил Бардим.

Ладога

Евпатий сидел в своём тереме и смотрел в окно. Вид из него открывался на собор святого Георгия Победоносца. Воевода любовался храмом и думал о том, как хорошо судьба связала его с этим прекрасным городом и хорошими людьми. Если углубиться в историю, город располагался на левом берегу реки Волхов. С древних времён Старая Ладога славилась производственными и судоремонтными мастерскими на Земляном городище. Город был хорошо укреплён, а по богатству не уступал самому Великому Новгороду. Новгород видел в Ладоге защитника и не скупился на поддержку. Расцвет Ладоги пришёлся на двенадцатый век: тогда крепость обновили каменными строениями, а в городе появились пять каменных церквей — такого на тот момент не знал даже Новгород. В южной части крепости величаво высился собор святого Георгия Победоносца. Он представлял собой четырёхстолпный трехапсидный храм. Церковь сложена из чередующихся рядов известняковых плит и кирпичей на известняковом растворе. Барабан увенчан шлемовидной главой. В западной стене устроен узкий проход на хоры. Внутри храм украшали фрески, выполненные греческими и местными мастерами. Одна из них — «Чудо Георгия о Змие»: на ней Георгий не убивает чудовище копьём, а ведёт его на поводке «как послушного пса».

От мыслей и внутренних эмоций воеводу оторвал вошедший слуга. Он доложил о прибытии Хлопуши и Борислава.

− Пусть зайдут, − сказал воевода и подошёл к столу. В зал вошли дружинники. Одежда на них была в комьях прилипшей дорожной грязи, лица тоже испачканы.

− Вот, воевода, это просил передать Никита, − сказал Хлопуша и передал Евпатию свиток. Воевода развернул послание и начал читать. Никита благодарил его за предупреждение, а также сообщал, что в Новгород поедет человек с посланием к владыке и князю.

− Что ж, вовремя вы прибыли и вести хорошие привезли. Никита обещал послать человека к владыке, чтобы поведал о появлении на наших землях крестоносцев. А я собираюсь совершить рейд вдоль побережья. Где-то эти звери должны были встать лагерем. Если на побережье их нет, значит, прячутся в ладожских лесах. Но для этого им нужен хороший проводник и люди в городе, которые могли бы их координировать. Не просто так они пошли в дальние деревни — там взять почти нечего. Другая цель у них на нашей земле, − произнёс воевода.

− Мы готовы выступить с тобой, воевода, в любой момент, − сказал Борислав.

− Я не сомневаюсь в вашей доблести и преданности. Завтра отдыхайте, а послезавтра готовьтесь выступить со мной. Мы точно не знаем их численности. Если кто обратил внимание, среди них были два тевтонца — у них плащи с чёрными крестами, — а также один наш старый знакомый, одноглазый варяг. В том году мы с ним встречались. Поэтому думаю, что это не все их силы. Пойдём конным отрядом в тридцать человек. Хлопуша, ты подготовь людей, а ты, Борислав, прикажи усилить охрану города, − сказал Евпатий.

− Всё будет исполнено наилучшим образом, − произнёс Хлопуша.

− А теперь ступайте и помойтесь, а то на вас одна дорожная грязь, − улыбнувшись, произнёс Евпатий.

− Так распутица же, − молвил Борислав.

− Идите уже, мойтесь, − сказал воевода, и дружинники направились к выходу.

Жилище боярина Алексея находилось недалеко от Успенского собора — главного православного храма Свято-Успенского девичьего монастыря. Домик его был небольшим и ничем не примечательным. В своё время его приобрёл Сидор, бывший ключник боярина. Когда боярин впал в опалу князя и новгородских властей, Сидор не покинул хозяина и служил ему верой и правдой. Ключник был единственным человеком, которому боярин мог доверять. Алексей сидел у окна и, любуясь видами монастыря, ожидал прихода Сидора. Вскоре тот вошёл в горницу.

− Звал, боярин? − спросил он.

− Да, дружок, звал. Хочу поручить тебе дело особой важности: необходимо передать одну информацию в Новгород. Но писать послание не могу, потому что если эти сведения попадут в чужие руки и дойдут до новгородского князя, полетит много голов — в том числе и наши с тобой. Поэтому запоминай. Тебе нужно попасть к новгородскому посаднику. Где он живёт, ты знаешь. Передай следующее. Во-первых, скажи, что поход намечен где-то на середину лета — он поймёт, о чём речь. Во-вторых, передай, что Гедемин на месте и ждёт от него полезной информации через доверенного человека по имени Судислав. Только через него и никого более, потому что никто, кроме него, не знает места нашего пребывания. Всё понял? − спросил боярин.

− Да, понял, боярин. Когда нужно выдвигаться? − поинтересовался Сидор.

− Возьмёшь во дворе коня, которого я давеча приобрёл. Лотосом кличут. Поскачешь на нём — я специально купил его для этих целей. Возможно, в ближайшее время такие поездки будут частыми. Выдвинешься завтра, − произнёс Алексей.

− Всё понял, хозяин, − сказал Сидор.

− Выполнишь и возвращайся обратно. А теперь ступай, − произнёс боярин Алексей.

Через день, как и планировал Евпатий, отряд в тридцать конников вышел из Ладоги и направился к побережью, к устью Невы.

Ладожский посад

Малюта проснулся рано, вышел на крыльцо и потянулся. Хозяйка уже хлопотала по двору. Это была очень пожилая, ссутуленная женщина с костлявыми руками, покрытыми толстыми венами, землистым цветом лица и острым носом.

− Что, проснулся, голубчик? На вот, молочка парного испей. Только что корову подоила, − предложила бабка.

− Спасибо, хозяюшка. С большим удовольствием выпью, − произнёс Малюта и взял из её рук кувшин с молоком.

− Что за люди к тебе давеча приходили? Прасковья тут двоих видела, на монахов похожих, − поинтересовалась хозяйка.

− Да, это знакомые паломники. По святым местам ходят по настоянию новгородского архимандрита. Услугу я для них одну сделал, вот они и зашли поблагодарить, − ответил Малюта.

− Богоугодное дело таким людям услуги оказывать. А мне казалось, что ты в Бога не веруешь. В церковь не ходишь, пост не соблюдаешь. Может, я ошиблась, Буслай? − спросила бабка.

− Ошибалась, матушка. А молюсь я в самой Ладоге, в соборе святого Георгия Победоносца. И игумен там — мой хороший знакомец. Когда-то я возил им рожь в голодный год, вот он и любезен со мной, − ответил разбойник.

− Ну ладно тогда, прости, что недоброе думала, − сказала хозяйка.

− Давай, матушка, я лучше принесу тебе воды из реки, − предложил Малюта.

− Давай, голубчик, помоги старой. Ноги-то совсем плохо ходят, − сказала бабка.

− А дети у тебя есть? Что не помогают? − поинтересовался Малюта.

− Было трое сыновей. Один под Юрьевом погиб, другой под Тверью пал от татарской стрелы. А младшенький в прошлом году в лесу сгинул — медведь его задрал, − тяжело вздохнув, ответила бабка.

− Да, мать, тяжёлая у тебя судьба, − сказал Малюта, взял вёдра и стал спускаться к реке за водой. Он зачерпнул воды и вдруг услышал отдалённое ржание лошади. Стал присматриваться. Скоро из утреннего тумана выехал отряд воинов. Малюта притаился за камышом и стал наблюдать. Когда отряд немного отъехал, он зачерпнул воды вторым ведром и пошёл к дому.

− Ну что, принёс? Что-то ты долго ходил? − поинтересовалась женщина.

− Да любовался природой. Гляди, мать, утро какое. Красота — и только, − ответил Малюта.

− Ну ладно, пойду кур кормить, − произнесла она и пошла к сараю.

Малюта зашёл к себе, быстро собрался, вышел за плетень и пошёл по грязной дороге в сторону рынка. Постоялый двор, где жили Бардим и Чаклер, нашёл быстро. Как и велел Чаклер, он разыскал хозяина и попросил позвать монахов-паломников. Через несколько минут в зал вышел Бардим.

− А, Малюта? − удивился он. − Не ждали тебя так скоро.

− У меня есть нужная вам информация, − ответил тот.

− Не тяни, говори, − твёрдо сказал Бардим.

− Дружинники, о которых вы говорили, сегодня утром выдвинулись в сторону Невы. Отряд, ну, где-то человек тридцать. Там был туман, точно сосчитать не смог, но скажу одно: все вооружены до зубов. У меня такое впечатление, что они идут на битву, − произнёс Малюта.

− Утром, говоришь? Ладно, иди. Если ещё что узнаешь — сообщай немедленно. Понял? − строго спросил Бардим.

− Да, понял. Лучше скажи, когда Чаклер подсыплет мне серебра маленько? А то карманы мои порядком истощились, − спросил Малюта.

− Когда я вернусь, тогда и даст тебе плату. Ты не переживай, − ответил Бардим. − А теперь ступай, нечего лишний раз привлекать к себе внимание. Малюта пошёл к выходу, а Бардим стал подниматься по лестнице в свою комнату.

− Ну что там? − спросил Чаклер.

− Мне нужно срочно скакать к Гедемину. Малюта приходил, сказал, что Евпатий с отрядом вышел и отправился в сторону Невы, − ответил Бардим.

− Давай, седлай коня и скачи. Только из двора выезжай медленно, как на прогулку, а то хозяин, чего доброго, заподозрит неладное, − произнёс Чаклер.

Через полчаса Бардим уже скакал в лагерь крестоносцев.

Лагерь Гедемина

Когда Бардим прибыл в лагерь Гедемина, там царила суета. Утром охотники во главе с Олафом ходили на солончаки и сумели завалить молодого лося. Несколько человек занимались разделкой туши, кто-то разводил костёр. Люди крестоносца хоть и не испытывали проблем с продуктами благодаря скотине, приведённой из разграбленных деревень, трофею, добытому на охоте, были очень рады. Мясо лося — питательное и необычайно вкусное.

Охранение лагеря проводило Бардима в шатёр Гедемина.

− Есть новости? − с надеждой спросил Гедемин, оглядывая взмыленный вид разбойника. Бардим скакал, не жалея лошади.

− Да, есть хорошие новости. Отряд Евпатия — около тридцати копий — вышел из Ладоги и направился в сторону Невы. Чаклер думает, что воевода решил совершить рейд вдоль побережья. Если хотите их перехватить, нужно выступать немедленно. Если выйдем сейчас, к вечеру успеем пройти за посад, а к утру осмотреться на местности и выбрать позицию для нападения, − ответил разбойник.

− Что ж, нужно поднимать людей. Вальтер, иди, дай команду, − приказал рыцарь. Тот поспешил выполнять приказ. По лагерю прокатился шум недовольства.

− Что делать — лучшего момента может и не быть, − произнёс Сэм и пошёл к Ричарду Манфреду.

− Пойду подниму хозяина, − сказал Стив. В этот момент к костру подошёл Олаф.

− Не ходи, он уже пошёл к командиру. Сейчас посовещаются — и выходим, − произнёс варяг.

− Тогда пойду проверю оружие, − сказал Стив и направился к своей палатке. Тут к костру подошёл Финн.

− Не забудьте оставить нам мяса, а то знаю я вас: сами лося съедите, а нам кур оставите, − сказал Финн немцам. Воины Гедемина ничего не поняли, только улыбнулись и закивали.

Вальтер занимался со своими людьми: проверял оружие и распоряжался, чтобы челядь подготовила им продуктов на два дня. Тут из шатра вышли Гедемин, Манфред и фон Борк. Они были уже в доспехах и при оружии.

− Вальтер, всё готово? − спросил Гедемин.

− Сейчас соберут продовольствие — и можно выдвигаться, − ответил оруженосец.

− Поторопи их, дорога каждая минута. С нами пойдёт пехота, что может затруднить передвижение, − распорядился командир. Вальтер поспешил торопить челядь и монахов.

− Ну, думаю, в этот раз мы не оплошаем и зададим жару этим воякам, − сказал фон Борк.

− Я в этом нисколько не сомневаюсь, − произнёс Манфред.

− Твои все готовы, Ричард? − спросил Гедемин.

− Один раненый останется в лагере, остальные поедут все, − ответил храмовник.

− Хорошо, иди строй своих людей. А ты, фон Борк, поднимай наших бойцов и ещё раз всё проверь, − произнёс Гедемин. В этот момент к нему подбежал Вальтер.

− Всё готово, командир, − доложил он.

− Тогда вперёд. Олаф, веди нас, − скомандовал Гедемин.

Весь отряд числом около восьмидесяти человек двинулся в сторону Ладоги. Тридцать конников вместе с рыцарями следовали впереди, за ними шла пехота. К вечеру, обогнув Ладожский посад, отряд крестоносцев вышел к побережью.

Устье реки Невы

Евпатий прошёл побережьем, осмотрел устья Невы и Ижоры и немного продвинулся с отрядом дальше, чтобы полностью убедиться в отсутствии врага. Он даже послал в ближайшие деревни своих людей расспросить местных жителей. Посланники вернулись, но ничем не смогли удовлетворить любопытство воеводы. Отряд раскинул палатки у дороги, ведущей на Псков, переночевал, а утром Евпатий решил возвращаться в Ладогу.

Тем временем Гедемин тоже разбил лагерь на опушке березняка, а утром повёл людей вдоль побережья. Впереди шли Олаф и два опытных следопыта крестоносца. Они подтвердили все предположения рыцаря. Гедемин остановился за высоким холмом и выслал вперёд трёх конников, чтобы те предупредили о приближении противника.

Евпатий был опытным командиром, никогда не позволял себе расслабляться и не забывал об осторожности. Поэтому впереди отряда он послал Хлопушу и Борислава — хороших следопытов и умелых воинов. Они оторвались от отряда на четверть мили и сбавили шаг, чтобы внимательно наблюдать за происходящим.

− Спокойно-то как. Такое ощущение, что мы не в рейде, а на прогулке, − произнёс Борислав.

− А весной как пахнет! Скоро уже весь снег сойдёт. Знаешь, Никита зовёт меня к себе в новый острог. Говорит, когда построят, нужны будут люди. Владыка хочет сделать там сторожевой пост, чтобы контролировал всю Северную дорогу. Поэтому людей нужно больше, чем раньше. Не зря же его таким большим отгрохали. Видел, сколько жилых построек возводят? Старый острог был вдвое меньше. Как думаешь, Евпатий отпустит меня? − спросил Хлопуша.

− Ты попроси Буслая, чтобы он с дядькой своим поговорил. Евпатий к его мнению прислушивается, − посоветовал Борислав.

− Ну, когда я в Новгород попаду... Ладно, будь что будет. Приедем в Ладогу — сам к воеводе пойду, может, смогу его убедить, − произнёс Хлопуша.

− Слушай, а чего ты вдруг такое рвение проявляешь? Может, какая баба тебе там приглянулась? − поинтересовался Борислав.

− С чего ты взял? Просто понравилось там, да и Никита — мой давний приятель. Мы вместе начинали в лёгкой пехоте, потом его Буслай вытащил. Они с покойным Добродеем отлично его подготовили. Никита теперь саблей дерётся почти как сам Буслай, − произнёс Хлопуша.

− Да ладно, как Буслай? Буслай — великий воин. Он в совершенстве владеет искусством боевого пляса: гибок, как змея, ловок, как рысь. Это древнее искусство покорялось очень немногим. Буслая с детства учили отец и Евпатий, − молвил Борислав.

− Стой, тише, − произнёс Хлопуша и остановил коня. − Гляди, как птицы беспокойно ведут себя. Что-то здесь не так. Нужно дождаться отряда.

− Да ладно, кто там может быть? Вчера всё чисто было, − сказал Борислав.

− То вчера, а то сегодня. Вон за тем холмом, что в полумиле от нас, можно хорошо спрятаться. Так что давай дождёмся Евпатия. Он опытный и хитрый лис, пусть решает. Наше дело — предупредить воеводу, а решать — его, − произнёс Хлопуша и оглянулся, чтобы посмотреть, далеко ли ещё отряд.

Вскоре подъехал Евпатий. Он удивился, увидев Хлопушу и Борислава.

− Что-то случилось? − спросил он.

− Погляди, воевода, кто-то птиц спугнул. Смотри, как беспокойно они себя ведут. Надо бы послать вперёд дозор из нескольких человек. Чует моё сердце — здесь таится что-то неладное, − ответил Хлопуша.

− Бери четверых и осторожно следуйте к холму. Если что — трубите в рог сигнал тревоги. Мы потихоньку пойдём за вами, − произнёс воевода. Хлопуша и Борислав взяли ещё четверых и шагом направили коней к холму.

Увидев шестерых конников, один из наблюдателей Гедемина подбежал к рыцарю:

− Шесть конников движется по дороге в нашу сторону. Видимо, это дозор Евпатия, − доложил воин.

− Хитрый, однако, и осторожный, как заяц, − произнёс Гедемин.

− Что будем делать? − спросил фон Борк.

− Нужно атаковать, чего тут думать. У меня уже вся кровь кипит от их присутствия, − вспылил Ричард Манфред.

− Пусть подойдут поближе. Вальтер, прикажи стрелкам приготовиться к атаке. Когда дружинники окажутся на расстоянии выстрела, дай команду, − сказал Гедемин.

− Оставь этого Евпатия мне, я сам хочу насадить его тело на копьё, − попросил Манфред.

− Я не против, друг мой. Иди, готовь конников к атаке, − произнёс Гедемин. − Ты поведёшь их вперёд, а я останусь с пехотой. Манфред поспешил отдать распоряжения.

− А мне что делать? − поинтересовался фон Борк.

− Иди вместе с ним, а то он снова наделает ошибок, − сказал Гедемин.

Хлопуша с отрядом потихоньку приближался к холму. Он доверял своей интуиции — она редко подводила его. Он остановил коня и жестом велел остановиться остальным.

− Приготовьте на всякий случай щиты. Чую я что-то недоброе, − предупредил он.

− Что там может быть? Хочешь, я подъеду и посмотрю? − предложил один из воинов.

− Ну, если ты такой смелый, то давай, рискни, − произнёс Борислав. Конник, ничего не сказав, вырвался вперёд.

− Зачем? − крикнул ему вслед Хлопуша, но тот уже ничего не слышал. Дружинник смотрел на удаляющегося воина. Вдруг тот раскинул руки в стороны и повалился назад — в его груди торчала стрела. Через мгновение стрелы полетели в людей Хлопуши.

− Засада! Назад! − прокричал он, и в этот момент в его щит воткнулась стрела. Конники стали разворачивать лошадей, но одна стрела угодила в коня Борислава. Конь повалился, но дружинник в последний момент успел спрыгнуть. Трое уже скакали к отряду, а Хлопуша, увидев рухнувшую лошадь Борислава, крикнул: − Давай, прыгай ко мне!

Со стороны холма на них уже скакал отряд крестоносцев во главе с Манфредом. Коню Хлопуши было тяжело нести двоих, и он заметно отстал от остальных. Всадники Манфреда стали настигать их.

− Этих живыми брать! − кричал рыцарь.

Вся картина была уже в пределах видимости Евпатия. Он оценил обстановку и решил принять бой.

− Нас примерно одинаковое количество людей. К тому же надо спасать Хлопушу! − крикнул он и отпустил поводья. Его конь полетел навстречу людям Манфреда. Остальные бойцы последовали за ним.

Манфред уже почти догнал лошадь Хлопуши, но тут ему преградил дорогу Евпатий.

− Слава Богу, успел, − произнёс он и скрестил с храмовником меч. Началась сеча. Воины Манфреда были опытными, прошедшими войны бойцами; крестоносцы Гедемина тоже были не новички. Отряд Евпатия наполовину состоял из ещё юных бойцов, что сразу сказалось на поле битвы. Пять дружинников уже пали от копий крестоносцев, те же потеряли только двоих.

Евпатий видел, как на глазах тает его отряд, но отходить было некуда — кругом открытое место, а до ближайшего леса — около версты. Воеводе ничего не оставалось, кроме как продолжать бой. Борислав, добравшись до своих, спрыгнул с лошади и дрался пешим. Хлопуша направил коня в гущу схватки. Он схватился сразу с двумя воинами в белых плащах. Будучи опытным и искусным бойцом, он уклонился от колющего удара и рубящим раскроил череп противнику.

− Получай, бешеная собака! − крикнул он и продолжил бой с другим храмовником.

Фон Борк при поддержке Стива рубился с тремя бойцами Евпатия. Рыцарь и его оруженосец были очень хорошо обучены, и вскоре все три дружинника пали от их мечей. Тут Евпатий заметил, что в тыл им заходит отряд пехоты крестоносцев во главе с самим Гедемином.

− Пятеро, быстро за мной! − неистово закричал он и направил коня на крестоносца. Они скрестили мечи. В этот момент Хлопуша уложил колющим ударом в грудь второго противника; тот захрипел и повалился с лошади, но нога застряла в стремени, и конь потащил его по земле. Хлопуша стал искать глазами Евпатия и, увидев его, направил коня к нему.

− А вот и я, на помощь пришёл, воевода! − произнёс он и с яростью обрушил меч на голову одного из пехотинцев. Тот рухнул на землю.

Манфред подбадривал своих воинов и в ярости рубил мечом направо и налево — уже двое бойцов пали от его руки. Он прокладывал себе дорогу к Евпатию.

− Иди сюда, пёс! Я отсеку твою голову и брошу её свиньям! − крикнул он и оказался рядом с воеводой. Евпатий отпихнул пехотинца, направил коня на Манфреда. Они скрестили мечи. Манфред сразу понял, что воевода не подарок. Евпатий умело атаковал рыцаря. В схватке у него соскочил шлем, и на испачканном кровью лице читались ненависть и злоба.

Борислав бился сразу с тремя пехотинцами. Они сильно теснили его и уже задели руку — кольчуга обагрилась кровью. Хлопуша увидел плачевное положение товарища и направил коня к нему. Он давил попадавшихся на пути пехотинцев и наконец оказался рядом с Бориславом. Отбив копьё крестоносца, он с высоты коня проткнул мечом шею врага. В тот же миг Бориславу удалось разрубить колено другому бойцу. Тот взвыл от боли, отступил и свалился, затем, держась за колено, стал отползать с поля боя.

У Евпатия выбили меч. Он вынул из-за ремня шестопёр и дважды обрушил его на щит Манфреда. В этот момент в его бок вонзилось копьё вражеского пехотинца. Отряд воеводы сильно поредел, в то время как люди Гедемина усилили натиск. На восемнадцать поверженных бойцов воеводы Гедемин потерял только девять. Хлопуша увидел раненого командира и поспешил к нему, вовремя оттеснив Манфреда. Тем временем Борислав вскочил на освободившегося коня крестоносца. Хлопуша стал уводить лошадь воеводы из гущи сражавшихся. Борислав кинулся на помощь. Остальные дружинники оказывали уже вялое сопротивление, и вскоре трое из них пали. Хлопуша отдал команду трубить сигнал к отходу и пришпорил коня, держа за уздцы лошадь Евпатия. Борислав и ещё двое воинов последовали за ним. Пять бойцов сражались, прикрывая отход раненого командира, но вскоре их сопротивление тоже было сломлено. Двое пали, троим удалось оторваться. Они пустились вдогонку за Хлопушей и остатками отряда. Вскоре они достигли берёзовой рощи у берега. Только там дружинники смогли перевести дух и осмотреть рану воеводы. Она была глубокой и сильно кровоточила — срочно требовалась помощь знахаря. Копьё сломало рёбра, но задело ли оно внутренние органы, определить было невозможно. Хлопуша распорядился перевязать Евпатия и дал ему воды. Воевода выпил, и ему стало немного легче.

− Хлопуша, нужно срочно скакать в Новгород, а по дороге предупредить Никиту о битве. Эти злодеи могут пойти на острог. Видел, какая у них силища? И неизвестно, все ли это. Среди них были немецкие рыцари — видимо, тевтонцы заключили союз с тамплиерами. Всё нужно передать владыке. Я доверяю тебе эту миссию. Не подведи, − кряхтя, произнёс Евпатий.

− А ты как же, воевода? − спросил Хлопуша.

− Меня Борислав с остальными доставят в Ладогу. Ладно, не могу больше говорить — слабею. А ты, Хлопуша, не теряй времени, скачи в Новгород, − произнёс Евпатий и прикрыл глаза.

− Борислав, его нужно срочно доставить в Ладогу, а по прибытии усиль охрану города. А я поскакал, − сказал Хлопуша.