Невский рубеж

Шестой воин был по-своему уникален. Молодой и не очень сильный, в беге и выносливости он не знал равных. Также он удивлял гибкостью и ловкостью, хорошо владел копьём и мастерски метал боевые ножи. Лицо его покрывал лёгкий светлый пушок. Имя он носил Юрий.

И последним был уважаемый человек средних лет с густой чёрной бородой и усами. Старший дружинник, звали его Володарь Карпыч. Он был среднего роста, но очень широк в плечах. Когда он стоял в доспехах со щитом и шестопёром, то напоминал былинного богатыря.

Вот этих людей Буслай пригласил с собой в поход.

Утром, как и было оговорено, отряд выступил за ворота города. Даша, Софья и ликовавшая от счастья Зорюшка ехали на телеге, которой управлял подручный Буслая Малей. Буслай не забыл взять и лошадей, которых он забрал в остроге зимой. С ними отправился и Хлопуша.

Северный острог

Шёл последний день апреля. Погода наконец наладилась: выглянуло солнышко, дул лёгкий южный ветер. Снега в лесу оставалось немного, а на открытых местах он растаял полностью. Но на дорогах стояли грязь и распутица, поэтому отряд Буслая передвигался крайне медленно. Пришлось на ночь разбить лагерь у Вечного Дуба, при въезде в лес. Буслай и Ягр постарались создать для жён и детей максимум удобств: нарубили еловых веток, чтобы спать было мягче, раскинули шатёр, а воины разожгли большой костёр. Утром наскоро перекусили и тронулись в путь. Буслай рассчитывал попасть в строящийся острог ещё до полудня.

В остроге рабочий день начался рано — благоприятная погода располагала к работе. Строители старались максимально продуктивно использовать тёплые сухие дни, чтобы быстрее закончить. Во‑первых, новгородские мастера хотели поскорее вернуться домой, во‑вторых, все рассчитывали на обещанную владыкой награду. Стена была уже полностью достроена, оставалось сложить ещё несколько срубов. Поскольку брёвна были подогнаны, работы оставалось максимум на неделю. Рабочие навезли в крепость глину для кладки печей. Под руководством Фирса уже сложили три печи. Полностью достроили конюшню. Так как большинство изб было готово, отец Евлампий распорядился жителям переезжать в новый острог и стал распределять жильё по семьям. В старом остроге за порядком остались смотреть Пелагея, Дар и Илья; остальные занимались переносом вещей, перегоном скота и птицы. В последнюю очередь отец Евлампий велел перевозить продовольственные запасы, потому что амбар ещё не достроили. Архип тоже остался в Лебяжьем остроге, но приходил туда только на ночь, а с раннего утра снова уходил. В Сосновом лесу он расставил силки на разного зверя и собирался сделать большую ловушку на крупного зверя, но для этого нужна была помощь, поэтому он ждал окончания строительства.

Новые люди уже успели обжиться и подружиться с остальными жителями. Отец Евлампий бережно завернул икону с ликом Пресвятой Богородицы и перенёс на новое место, затем так же поступил с остальными иконами. На месте старого острога решили организовать постоялый двор — управлять им выбрали Пелагею, которая с радостью согласилась. Наконец она дала добро Дару объявить жителям острога об их помолвке, и им больше не пришлось скрывать свои чувства. По предложению отца Евлампия новый острог получил название «Северный острог», а старый стали называть «Лебяжий постоялый двор» или просто «Старый острог».

Прибывший в острог Буслай застал людей в этой суете, но встретили его радушно. Навстречу вышли отец Евлампий, Никита и Игнат; остальные дружинники помогали жителям перевозить вещи. Также подошли Калаш, Мотыль, Митрич и подбежал запыхавшийся Спирька.

− Привет, Буслай, давненько тебя не было, − произнёс отец Евлампий.

− Здравствуй, батюшка, и всем остальным привет, − ответил Буслай, обнялся по очереди с Никитой и Игнатом, а Спирьке, Калашу и Мотылю протянул руку.

− Быстро, однако, ты прибыл. Хорошо Хлопуша постарался — наверно, скакал не жалея лошади, − заметил отец Евлампий. Тут подошёл Митрич.

− А, Буслаюшка, друг мой, рад тебя видеть. Какие новости привёз? − спросил он.

− Привет, дед. Да какие у меня новости — все новости вокруг вас крутятся. Вот приехал посмотреть, что у вас творится, да новым острогом полюбоваться. Вижу, времени зря не теряли. А вам я привёл людей для охраны. Владыка не может выделить много людей — в Новгороде тоже неспокойно. Думает владыка, и князь тоже, что шведы и немцы готовят большой поход на Русь. Со всех сторон приходят плохие вести. Я немного передохну и отправлюсь в Ладогу, а вы тут разместите людей. Места теперь много, гляжу, − ответил дружинник.

− А ты-то кем теперь у владыки числишься? − поинтересовался Митрич.

− Воеводство принял, дед, − ответил Буслай.

− Гляди, ишь ты, воеводой стал, − удивился Митрич и в раздумье почесал бороду.

− Буслай, мне бы хотелось поехать с тобой в Ладогу. Возьми меня, а Игнат тут за порядком присмотрит? − попросил Никита.

− Ну, поедем. Только я дам распоряжения, чего людей томить: устали с дороги. Володарь Карпыч, вели людям спешиться и идти отдыхать. Отец Евлампий распределит их по местам. Со мной поедут Хлопуша, Никита, Сидор, Ярополк и Юрий, а остальные пусть отдыхают до нашего возвращения. Да, отец Евлампий, велите разобрать телегу — мы из Новгорода привезли вам кое-каких продуктов и гостинцев, − сказал Буслай. Отец Евлампий пошёл давать мужикам указания, а дружинники направились к костру поздороваться с остальными жителями и немного перевести дух после дороги.

Даша, Софья и Зорюшка уже встретили своих подруг и оживлённо беседовали. Поскольку Зара, Лада и Софья находились в интересном положении, а Даша только родила младенца, тем для разговоров нашлось много. Архип тоже отправил Ладу в новый острог — так безопаснее. Сам он появлялся в Северном остроге только чтобы передать добытую на охоте дичь. Зара предложила пойти к ней в избу: отец Евлампий первым выделил им новое жильё, и девушка уже успела создать некоторый уют.

− Ну, рассказывайте, подруги, как вам живётся в Великом Новгороде? Как городская жизнь? − поинтересовалась Зара.

− Ну, как живём... Вот, у меня дитя малое. Акинфеем назвали, в честь отца Буслая. На людях появляюсь мало — дитя всё время забирает. Да что вам рассказывать, вы и так нашу бабскую долю знаете. В городе сначала интересно, всё красиво, красочно. Только когда помощь нужна, никого рядом нет — не то что здесь. Да и в остроге веселее, − ответила Даша.

− И мне в остроге больше нравится, − сказала Зорюшка.

− Думаю, надолго мы к вам. Владыка наказал мужьям нашим совладать с ворогом. Мало этому Гедемину в том году досталось — опять пришёл, − произнесла Софья.

− Скучать в этом году не будем. Нужно заниматься обустройством острога да и личный быт налаживать по-новому. Нам с Никитой отец Евлампий хорошую избу выделил, печь там уже сложили. Есть в избе горница для моих занятий и лечения людей. Вон, Лада тоже как боярыня живёт, только Архип в остроге не так часто бывает. Один он теперь на охоту ходит, тяжело ему. Больше дичь приносит да мелкого зверя, − сказала Зара.

− Скоро закончат, будут с собой Дара, Спирьку и ещё кого брать. Архип хочет какую-то большую ловушку на крупного зверя сделать, но для этого помощь нужна, − молвила Лада.

− Вон, Фёдор новую часовню поставил. Шемяка расписывает её. Амбар уже почти достроили, а конюшня, курятник и загон для скота готовы, − добавила Зара. − Квасу свежего хотите?

− Угости, угости, небось, соскучились по нему. В Новгороде такого нет, поди, − произнесла Лада. Зара протянула кувшин Зорюшке. Та отпила глоток и со смаком причмокнула.

− Вкусно, − произнесла она.

− Сидим мы здесь, болтаем, а там бабка Авдотья, небось, нас всеми чертями клянёт. Дружинников-то с дороги кормить надо? − спросила Софья.

− Там Лукерья да много новых баб у нас теперь живут. С тех пор, как вы уехали, много новостей случилось. Вороги сожгли деревню Бугры дотла, большинство людей посекли. А те, кто остался, теперь в остроге живут. И все рукодельные. Теперь у нас и кузнец свой есть, и сапожник, и скорняк. Мы тут живём как в маленьком городе. Всё у нас есть, а теперь и Буслай дружину привёл. Стало быть, и войско есть, − ответила Зара.

− А что за женщина такая статная у костра стояла, когда мы проходили? − спросила Даша.

− А это Степанида. Четверо детей у неё, вдова. Сейчас вместо Пелагеи бабке Авдотье по хозяйству помогает. А Пелагея с Даром в том остроге остались — там решили сделать постоялый двор, она там и управляется. Дар на днях прилюдно объявил о помолвке с ней. Так что скоро у нас ещё одна свадьба. Пелагея счастливая ходит, радуемся за неё, а то баба совсем извелась, − сообщила Лада.

− Дай Бог ей счастья, − произнесла Даша и тоже отхлебнула кваса.

На дворе раздался громкий крик бабки Авдотьи. Она, как всегда, была чем-то недовольна.

− А ну, Спиридон, убери свою тачку отсюда! Чего расставил? Нашёл место! Тут еда, а ты глину привёз. Убирай быстро, дурень окаянный! − выругалась Авдотья.

− Я батюшке своему везу! Печь он тебе, бабка Авдотья, а не кому-нибудь кладёт, − огрызнулся мальчишка.

− Отвезёшь, позови мне Настю — дружинников кормить надо, а у меня со Степанидой рук не хватает, − попросила она.

− Ладно, позову, − сказал Спирька и повёз тачку к дому, где работал Фирс.

Погода стояла хорошая, поэтому дружинников посадили на воздухе за недавно сколоченным Фёдором большим столом. Степанида накрывала на стол и украдкой поглядывала на Хлопушу. А дружинник не сводил с неё глаз. Женщина действительно была очень красива, и, несмотря на возраст и четверых детей, фигура её оставалась безупречной. Тут подошла бабка Авдотья и своим громким голосом прервала фантазии Хлопуши.

− Вот и кашка готова, сейчас накормлю вас. Настя, неси хлеб, который сегодня пекли Лукерья с Агрепиной, − прокричала бабка. К столу подошла Настя с двумя большими круглыми караваями.

− Ох, хороша кашка. А запах какой, − пробасил Годыня и приготовился есть.

− Соскучился, голубчик, по моей стряпне? Небось, в Новгороде тебя так не кормили, как я тебя потчевала? − спросила Авдотья.

− Соскучился, бабка Авдотья. Так вкусно никто не готовит, − похвалил её Годыня и отломил хлеба.

− А к вечеру Калаш барашка забьёт — вот где вкуснотища будет, − сказала бабка.

− Мы-то отведаем мяска, а вот кому-то не повезло. Буслай с Хлопушей и ещё несколькими дружинниками скоро в Ладогу тронутся — дело там важное, − произнёс Годыня.

Степанида, услышав, что Хлопуша уезжает с Буслаем, невольно вздрогнула. «Что это со мной? — подумала она. — Почему я так часто вспоминаю и думаю об этом человеке?» Мысли её прервал шум: неуклюжий Лопух опрокинул ведро с разбавленной водой известняком и грохнулся прямо в конский навоз.

− Ох, чёрт безмозглый! Глаз, что ли, нет? − закричала стоявшая рядом Лукерья.

− Я не специально, просто не видел, − поднимаясь, сказал Лопух.

− Глаза-то открой, а то спишь на ходу, − проворчала Лукерья. Лопух стал вытирать руки об траву.

− Вот, Калаш каждый день тебя, нерадивого, порёт — и всё без толку. В кого ты такой нескладный родился? Мать с отцом, царствие им небесное, нормальные были, а ты... Вон Калаш идёт, сейчас он тебе задаст, − сказала подошедшая к ним Глаша.

Калаш подошёл, строго посмотрел на Лопуха и на опрокинутое ведро. Лопух понял, что его снова будут пороть. Калаш взял мальчишку за ухо и повёл за сарай. Тот завыл от боли. Тут к бабам подошла бабка Авдотья.

− Что этот оболтус опять натворил? − поинтересовалась бабка.

− Да вон, ведро с известкой пролил. Слышишь, кричит за сараем? Калаш мозги ему вправляет. Какой-то нерадивый мальчишка. Каждый день Калаш его порёт, а ему, дурню, всё нипочём. У него там, наверно, зад сплошным кровавым волдырём стал, − ответила Лукерья.

За сараем Калаш охаживал розгой полные ягодицы Лопуха; тот кричал так, что было слышно на весь острог. Люди уже не удивлялись — знали, что это дядька поучает мальчишку.

Тем временем дружинники накинулись на еду. После тяжёлой дороги у всех был здоровый аппетит. После трапезы отец Евлампий пошёл расселять ратников. Их поселили в ещё недостроенных избах, но хорошо, что они были уже с крышей, — рады были и этому. Самой большой проблемой было отсутствие колодца: его начали рыть, но он ещё не был готов, поэтому воду возили из реки, и она ценилась на вес золота. Её экономили как могли.

Фирс и Спирька сделали перерыв и решили пообщаться с Софьей. Та уже ушла от подруг и ждала, когда родные закончат работу. Вместе с ними подошла и её матушка Фёкла.

− Ну как, дочь, надолго ли к нам? − спросил Фирс и обнял дочь.

− Не знаю, батюшка. Как дружинники с ворогом управятся. Это Даша уговорила Буслая взять её в острог с собой, а Буслай, в свою очередь, поговорил с Ягром, и он согласился, чтобы я тоже поехала, − ответила девушка.

− Ну, что стоишь, Спиридон, обними хоть сестру, − произнёс Фирс и взял кувшин с квасом. Спирька и Софья обнялись.

− Возмужал ты, братец. Вырос, окреп, − произнесла девушка, осматривая брата.

− Вот, хочу его печному делу обучить, но не лежит у него душа к этому. Каждый день мечом крутит да разные упражнения делает. Говорит, что хочет стать дружинником, как Буслай и Ягр, − сказал Фирс, отпив кваса.

− Так что же в этом плохого? Землю-то нашу тоже кому-то защищать надо. Смотрите, сколько ворога по земле ходит — никакого покоя от них нет, − произнесла Софья.

− Не было в нашем роду ратников. В кого это у него? − пожав плечами, произнесла Фёкла.

− Не знаю, матушка, в кого, но ратником я обязательно буду. Буслай обещал, когда я подрасту, взять меня в Новгород, чтобы я там ратному делу учился, − ответил Спирька.

− А может, оно и к лучшему. Я считаю: не важно, что человек делает в жизни, важно — как он это делает. Каждое дело навык любит. Вон, в Новгороде плохие ремесленники на купцов да бояр спину гнут, а хорошие мастера себе хоромы княжеские отстроили. Думаю, из нашего Спирьки выйдет толк в ратном деле, − произнесла девушка.

− Дай Бог, чтобы всё так и было, − сказал Фирс и вздохнул.

− Ладно, дружинники уже поели и пошли отдыхать, так что давайте за стол, а то бабка Авдотья давно всё накрыла. Да и мужики вон уже пошли. Смотрите, а то съедят всё, и вам не достанется, − сказала Фёкла, взяла сына за локоть и повела к столу. Вслед за ними, опираясь на клюку, заковылял Фирс.

Через пару часов Буслай, Никита, Хлопуша, Ярополк, Юрий и Сидор покинули ворота острога и направились по Северной дороге в сторону Ладоги.

Лагерь Гедемина

Окрылённые победой крестоносцы жаждали новой крови. Многие стали высказываться за поход на острог. Им казалось, что они могут всё. Лёгкая победа над отрядом Евпатия вселяла надежду на лёгкие победы и в дальнейшем. Этому веянию стали поддаваться Манфред и фон Борк. Гедемин пытался отговорить их от похода на острог, говорил, что ещё не время, но беспечные крестоносцы слишком хотели похвастаться друг перед другом своей доблестью. Наконец Гедемин сдался, но с условием, что они хорошо подготовятся и проведут предварительную разведку. В разведку решили послать Стива, Сэма, Олафа как проводника и ещё пять пехотинцев — на лошадях ехать было слишком заметно.

Погода стояла отличная: после дождей выглянуло солнце, лес ожил после ненастья. Рыцарям тоже надоело постоянно ютиться в шатрах, поэтому они решили провести ужин на воздухе. Им сложили отдельный костёр, и они сидели около него, попивая вино, которым запасся фон Борк.

− Не терпится почесать руки. Во мне горит желание захватить этот проклятый острог, а жителей повесить на частоколе, − произнёс Ричард Манфред и отпил добрую половину кубка.

− Мне тоже очень этого хочется, но это не так просто, как кажется. Многие уже неоднократно пытались, но, увы, тела их лежат в земле, а души на небесах общаются с душами предков, − произнёс Гедемин.

− Что же, теперь нам сидеть сложа руки? Я пришёл драться на эту землю и добывать славу своему ордену и своей вере, − вспылил Манфред.

− Нет, Ричард, я не говорю, что мы должны сидеть сложа руки. Нужно просто хорошо подготовиться, провести тщательную разведку. Потом на лошадях туда идти плохо: дорога узкая, и конник становится очень хорошей мишенью, − сказал Гедемин.

− В чём проблема? Значит, пойдём пешими, − молвил Гудвин фон Борк.

− Не будем торопиться. Когда получим данные разведки, тогда и обсудим план взятия острога. А сейчас разрешите выпить за вас, мои друзья, − произнёс Гедемин и осушил кубок до дна.

− А я выпью за удачу. Чтобы она сопутствовала нам, как в прошлый раз, − сказал фон Борк и отхлебнул вина.

− Я, конечно, к тебе присоединяюсь, но в том случае, мне кажется, удача была ни при чём. Просто воинов у Евпатия было меньше чем вдвое. Потом, их подготовка желала быть лучшей. Я обратил внимание, что в его отряде было много молодых дружинников. А у нас люди, прошедшие многие битвы. И то мы оставили на этой земле уже девятнадцать человек. И виноват в этом воевода Евпатий. Если бы не он и его люди, мы бы без всяких проблем спалили все деревни в округе и пошли бы на Ладожский посад, − произнёс Гедемин.

− Ну, всё равно, наша удача была в том, что мы смогли выследить отряд воеводы и разбить его, − сказал фон Борк.

− Я согласен с Гудвином, − молвил Манфред.

− Ну ладно, не буду с вами спорить. Выпью за нашу удачу и чтобы она сопутствовала нам всегда и везде. За удачу! − прокричал Гедемин и отхлебнул из кубка.

− Когда думаешь послать разведку? − поинтересовался фон Борк.

− Через пару дней. Пусть немного подсохнет, − ответил Гедемин.

− Разумно, − поддержал Манфред и откусил кусок рябчика.

− О, так дня через три-четыре мы сможем их атаковать? − спросил фон Борк.

− Да, друг мой, я доставлю вам эту возможность, но уверяю вас: это будет не так просто, − ответил Гедемин и подлил себе вина.

− Ну, сложностей мы не боимся, и лёгкие победы не интересны. Мой дед участвовал в крестовых походах на Святую землю вместе с самим великим Ричардом Львиное Сердце. Он прославил наш род, а я хочу приумножить эту славу, − произнёс Манфред.

− Твои желания благородны, мой друг, ибо мы бьёмся во славу нашего истинного Бога Иисуса Христа, и ничто нас не остановит на этом пути, никакая сила не сможет помешать нашим святым целям. Мы пришли на эти земли с благословения самого папы римского, − торжественно произнёс Гедемин.

− Правильно — с благословения папы. Давайте выпьем за здоровье нашего папы, − произнёс уже подвыпивший Манфред и поднял свой кубок.

− Давай, Манфред, выпьем за здоровье его святейшества, − сказал фон Борк и отпил из своего кубка. Гедемин присоединился к тосту. Тут к ним подошёл Самюэль и принёс кабанью ногу. На вчерашней охоте сборный отряд охотников подбил большого кабана. Самюэль каждому из рыцарей срезал своим большим ножом мясо в блюда.

− О, а вот и мясо! Заждались мы, брат, − упрекнул Самюэля Манфред.

− Кабан крупный, ждали, пока полностью прожарится. А сейчас — самое оно, аж корочка хрустит — пальчики оближешь, − оправдался оруженосец.

− Ну ладно, ступай, а то тебе самому не достанется. Да, и обсуди с Олафом и Стивом, как вы пойдёте к острогу, − посоветовал Манфред.

− Хорошо, сэр, мы всё обсудим, − ответил Сэм, поклонился и пошёл к другому костру, где Олаф разделывал кабана.

− Что там происходит? − спросил на ломаном английском Вальтер.

− Пьяные уже, за его святейшество пьют, − ответил Самюэль.

Ладога

Евпатию в Ладоге оказали помощь, но рана оказалась очень серьёзной. Во-первых, он потерял много крови, во-вторых, было задето лёгкое, не считая двух сломанных рёбер. К нему позвали лучшего лекаря Ладоги. Тот намазал воеводу мазями, напоил микстурой и сказал, что всё теперь в руках Бога. Однако с каждым днём Евпатию становилось хуже. Когда прибыл Буслай, воевода был в сознании и просил, чтобы племянника сразу проводили к нему.

Буслай прошёл в горницу, где лежал раненый. Евпатий лежал на спине и тихо стонал. Буслай подошёл ближе и взял его за руку. Воевода открыл глаза.

− А, Буслай, − тихо произнёс он.

− Да, дядюшка, это я. Ты можешь говорить? − спросил Буслай.

− Да, могу. Ты прибыл по распоряжению владыки? − спросил он.

− Да, Хлопуша привёз эту страшную весть. Владыка послал со мной тридцать дружинников тебе в подмогу. Больше он не смог выделить — обстановка в Новгороде и его окрестностях сложная, − ответил Буслай.

− Этого мало. У них большой отряд. Нас было тридцать человек, а их — раза в два с лишним больше. К тому же с Гедемином были очень обученные и опытные бойцы. Недалеко от Невы нас разбили, − сказал Евпатий.

− Что говорит эскулап? − поинтересовался дружинник.

− Говорит, что всё в руках Бога. Я чувствую — мне осталось недолго. Отомсти за меня, сынок. Убей этого Гедемина и раздави остальных крысёнышей, − слабым голосом попросил воевода.

− Давай я пошлю в острог, привезут Зару. Помнишь, как она выходила тебя в прошлый раз? − предложил Буслай.

− Не надо, всё это без толку. Я всё равно умру, − несколько раз кашлянув, произнёс он.

− Нет, дядюшка, я всё же пошлю за ней, − сказал Буслай. Но Евпатий его уже не слышал — он потерял сознание.

Буслай вышел из комнаты. В прихожей его ждали остальные дружинники. Он осмотрел всех.

− Я понимаю, друзья мои, что вы устали, но нужно срочно скакать за Зарой. Он тает на глазах. Никита, брат, бери кого-нибудь и скачи в острог, − сказал Буслай и поправил непослушные волосы.

− Я поеду с Никитой, − вызвался Юрий.

− И я, − произнёс Ярополк.

− Хорошо. Только не жалейте сил, ибо дорога каждая минута.

− Мы сейчас же выдвигаемся. Только лошадей напоим, − сказал Никита и пошёл вниз. Ярополк и Юрий последовали за ним.

Никита и дружинники не жалели лошадей и к вечеру были уже в остроге. Эти сутки для Буслая были очень тревожными, тяжёлыми и долгими. Евпатий то приходил в себя, то терял сознание. Всю ночь он бредил и всё время кого-то звал. Ночью в горницу вошёл Хлопуша.

− Буслай, иди поспи, я посижу с ним. А то у тебя глаза уже слипаются, − сказал Хлопуша. Буслай хотел было сопротивляться, но дружинник отправил его отдыхать, а сам сел у изголовья кровати воеводы.

Через сутки прибыли Никита с Зарой. Девушка попросила всех выйти и осмотрела рану. Через десять минут она вышла из горницы.

− Положение очень серьёзное. Началось обширное заражение. Сейчас я дала ему лекарство, которое позволит поспать — оно хорошо обезболивает. Но здесь нужно делать специальную сыворотку. Если не поможет она, то не поможет уже ничто. Никита, помнишь, мы с тобой ходили к еврею-целителю, и он дал нам книгу? Так вот, этот рецепт из той книги. У меня есть эти травы, я попробую сделать отвар. Буслай, вы мне больше не нужны. Оставьте мне Никиту и ещё одного человека и можете заниматься своими делами, которых, думаю, у вас немало, − произнесла девушка.

− Хорошо, я оставлю вам Юрия, а мы прокатимся по окрестностям — может, найдём какие-нибудь следы крестоносцев, − сказал Буслай.

− Думаю, если мы совершим рейд, пользы будет гораздо больше, чем от сидения у изголовья воеводы, − произнёс Хлопуша.

− Ну тогда спать, а утром выступаем. Да, если его состояние изменится, срочно меня зовите, − сказал дружинник.

− Непременно, − ответила Зара.

Северная дорога. Постоялый двор

Как и планировал Буслай, утром отряд из четырёх человек покинул Ладогу и отправился к Северной дороге. Дружинник рассудил: если воевода ходил вдоль побережья и не видел лагеря крестоносцев, значит, враг выбрал другое место. Самым удобным был лес в окрестностях Ладоги — не густой, легко проходимый, откуда можно было относительно быстро добраться в любую точку области. Не зря в своё время в этом лесу стоял Вепрь со своими разбойниками. Поэтому Буслай решил пройти по Северной дороге до Скалы Кречета, потом выйти к постоялому двору, там переночевать и отправиться в Ладожский лес. Погода третий день стояла солнечная и тёплая, передвигаться было приятно. Буслай гарцевал на Вороне и наслаждался окружающей тишиной. Вокруг всё было спокойно, только высоко в небе кружил одинокий кречет, высматривая добычу. Буслай долго смотрел на птицу и подумал: «Такой же охотник, как и мы. Мы, подобно ему, ищем свою добычу, а когда находим — бьём без промаха».

Часам к десяти они уже въезжали в Сосновый лес. Буслай взял левее и направил коня к Скале Кречета. К полудню они были уже у неё. Спешились и осмотрели местность. Следов человека и лошадей не было видно.

− Тут их не было точно, − сказал Буслай.

− Да, людей тут не было, − подтвердил Сидор. Если читатель помнит, Сидор был отличным следопытом.

− А тут ещё есть хорошие места для стоянок? − поинтересовался Ярополк.

− Места есть, но не думаю, что они стали лагерем недалеко от острога. Гедемина жизнь уже кое-чему научила, вряд ли он будет повторять свои ошибки. Я всё же придерживаюсь мнения, что крестоносцы стоят в Ладожском лесу. Завтра пойдём туда. А сейчас на всякий случай прокатимся до Чёрной Топи, где когда-то был лагерь Малюты, и вернёмся на постоялый двор. Там поедим и заночуем, а завтра отправимся в Ладожский лес. Ну а потом возвратимся в Ладогу, − произнёс Буслай.