Добро пожаловать на Таласс!

Дана почувствовала вспышку уже лёжа на полу в собственной крови и крови Аттерли. Он распластался рядом без сознания. Волна излучения обрушилась на линкор, а затем тот резко накренился: искусственная гравитация дала сбой, и стена на миг стала полом.

Но щиты, удерживаемые энергетиками, выстояли. Их хватило, чтобы принять на себя основной разряд от взорвавшегося пульсара и не дать передовой исчезнуть в ослепительно-белом сиянии.

Но Дане уже было всё равно. Жадно хватая ртом воздух, она захлёбывалась собственной кровью. В какой-то момент ей показалось, что они всё-таки погибли. И вот она снова летит куда-то вниз, в абсолютной темноте. Потом последовал удар обо что-то твёрдое, вспыхнула резкая боль, а значит, она всё ещё жива.

Но уверенность продержалась недолго. Дана прекрасно понимала: её организм может просто не выдержать такой перегрузки. И тогда она погибнет от внутренних повреждений быстрее, чем от энергии только что отражённого пульсара.

Дана с трудом разлепила веки. Перед глазами всё плыло, словно мир был залит водой и разбит на дрожащие осколки. Где-то рядом хрипло и прерывисто дышал Аттерли. Всё ещё живой. Она попыталась повернуть голову, но в висках тут же вспыхнула ослепляющая боль, и тело отозвалось тяжёлой, вязкой слабостью.

Сколько прошло времени: секунда или вечность, она не знала. Лишь потом различила голоса. Сначала далёкие, будто сквозь толщу металла, потом всё ближе, отчётливее. Чужие, свои — неважно.

— Дана… Дана, ты меня слышишь? — кто-то звал её по имени.

Непонятно было, звучал ли голос в голове от телепата или рядом, от кого-то из присутствующих.

Она хотела ответить, но из горла вырвался только хрип. Кто-то уже был рядом. Тёплые руки коснулись её плеч, попытались приподнять. По телу прокатилась новая волна боли, и Дана на миг снова провалилась в темноту.

***

Раэль спихнул на него всю самую тяжёлую работу и даже не пытался этого скрыть, а Стефан и не думал уклоняться. Теперь он лежал в ложементе совершенно обессиленный. Кайли бережно поддерживала его голову, не давая окончательно ускользнуть во тьму. Он то и дело проваливался в забытьё, но благодаря усилиям целительницы возвращался в реальность. Он понимал: самостоятельно подняться он уже не сможет, а Кайли вряд ли сумеет утащить его на себе. Тем не менее она никуда не уходила.

— Ты можешь сказать мне, где Тамерлан? — шепнула она ему на ухо так тихо, словно даже здесь их могли подслушать.

— На капитанском мостике, — сразу отозвался Стефан. — Держит щит.

— С ним всё хорошо?

— Да.

— Спасибо.

Больше она ничего не спросила.

Стефан знал, что ей тяжело и что она, как и все остальные, оставшиеся на борту «Брука», держится из последних сил. Но ничем не мог ей помочь. Ни себе, ни тем более кому-то ещё.

Аттерли был на грани и уже отключился. Боль, пронзившая тело карлика, ударила и по Стефану. Тот лишь плотнее сжал зубы до хруста, до сколов. Если Стефан выживет, костная ткань снова нарастит ему новые резцы, а если нет… Всё это уже не будет иметь значения.

Стефан и Кайли находились в сравнительно безопасной части корабля. Чтобы добраться до них, враждебной энергии пришлось бы пройти через множество внутренних барьеров «Брука». Но именно поэтому эвакуация отсюда становилась почти невозможной: те же переборки и силовые заслоны, что защищали отсек, теперь запирали их внутри.

Ничего. Они справятся. Наверное. Стефан верил. Уж оптимизма ему всегда хватало.

А ещё он представлял, как выберется из этой передряги, как уже вечером соединится брачным союзом с Вилорой и как потом всё у них будет хорошо. А если нет, то зачем всё это?

«Стефан, ты теряешься», — голос Раэля резко вернул его в сознание.

Будь у Стефана хоть капля лишних сил, он, наверное, вздрогнул бы. Но ему было больно даже стонать. Казалось, в теле сломана каждая кость, разорвана каждая мышца, а позвоночник от перегрузки рассы́пался на отдельные позвонки.

Такими темпами до церемонии он самостоятельно точно не доберётся.

«Да блин, Стефан, на фига мне твои влажные фантазии? — возмутился Тамерлан. — Держи их при себе, пожалуйста».

Стефан, наверное, покраснел бы. Но позже. Когда очнётся в больнице, если, конечно, ему повезёт.

А потом всё резко перевернулось.

Ложемент сорвало с фиксаторов или сам корабль дёрнуло так, что Стефана выбросило наружу. Он рухнул на что-то жёсткое. Чьи-то руки осторожно приподняли его, но даже это движение вспыхнуло новой болью в боку и тут же утонуло в общей агонии. Казалось, всё его существо превратилось в один пульсирующий сгусток боли.

Что-то тёплое закапало ему на лицо. Должно быть, кровь Кайли. Насколько сильно она ранена? Сможет ли выбраться отсюда сама?

Стефан сосредоточился на отголосках разумов тех членов команды, что остались на борту «Брука». Аттерли был без сознания, но жив. Тамерлан матерился в своей привычной манере, что не оставляло сомнений: с ним всё в порядке. Этим Стефан и поделился с Кайли.

В полумраке её лицо тут же озарила улыбка. На мгновение Стефан задумался: почему она без защитной маски и когда он сам успел снять свою? Но сейчас это было неважно. Куда важнее было другое. Он никак не мог нащупать разум Даны. От осознания этого внутри всё предательски похолодело.

«Стефан, как вы себя чувствуете?» — голос Раэля отозвался в голове резкой болью.

«Не знаю», — честно признался Стефан.

Пока он мог уверенно сказать только одно: атаку пережили Тамерлан и Кайли. Почти во всём остальном, включая собственное состояние, он сомневался. Но сильнее всего тревожила Дана. Она не отзывалась.

«Я тоже пробую с ней связаться, — сообщил Раэль. — Кажется, дело плохо».

Ситуация была не столько безнадёжной, сколько невероятно сложной. Учитывая, что разум Даны представлял собой сплошной комок нейронных перепадов и скачков. Его не смог осилить даже главный телепат. Что уж говорить о Стефане, который едва выпустился из академии и совсем недавно поступил на службу в элитный отряд. Где главный телепат, а где Стефан, за плечами которого числились всего две жалкие, пустяковые миссии! А третья и вовсе могла стать последней.

«Дана… Дана, ты меня слышишь?» — он снова пытался связаться с ней мысленно.

И, как ни странно, на этот раз уловил едва заметный отголосок её сознания. Она не ответила прямо, но этого и не требовалось. Стефану было достаточно того, что она жива.

А ещё выжили все они. А значит, Дана со всем справилась.

Глава 3. Ранызатянутся, обиды останутся

***

Дана пришла в себя уже в больнице. Стерильную палату заливал резкий белый свет. Он бил в глаза, отражался от гладких стен и от металлических поручней кровати. Рядом никого не было.

Она встала, чувствуя лёгкое головокружение и покалывание в ногах. Её организм был сильнее, чем у предыдущих поколений мутантов, и быстро самоисцелялся. Она лишь надеялась, что на восстановление не ушло слишком много времени и она всё ещё успевает на церемонию сестры. Хотя о какой церемонии могла идти речь, если сам жених, с большой вероятностью, тоже лежал где-нибудь в одной из палат.

Она сделала шаг. Потом ещё один. Белая бесформенная сорочка шуршала у колен, босые ступни холодило гладкое покрытие пола. Дана добралась до двери, нажала на сенсорную пластину и вышла в коридор. И почти сразу растерялась.

По широкому коридору спешили медсёстры с переносным оборудованием. Между палатами переходили врачи, на ходу отдавая распоряжения и покрикивая на капризных пациентов. Где-то пищали мониторы, где-то спорили, а из-за перегородок доносились тихие стоны.

На Дану тоже повысили голос. Она даже не сразу поняла, что обращаются именно к ней: вокруг было слишком шумно и тесно.

— Девушка! Ну почему босиком? — возмутился кто-то позади. — У вас рядом с койкой тумбочка стоит. Неужели трудно туда заглянуть?

Дана медленно обернулась. Быстрее не получалось. Казалось, сделай она резкое движение и тут же потеряет равновесие. Ей и без того приходилось цепляться за стену.

Перед ней стоял мужчина средних лет в медицинской форме. На шее у него болталась карточка с именем: доктор Дарси́я.

— Вот это да, — выпалил он, узнав её. — Большая честь разговаривать с вами. Но честь честью, а босиком ходить не надо. Давайте обратно, а там разберёмся.

Он что-то отметил в планшете и поманил её за собой.

Через несколько минут Дана снова сидела на кровати и болтала ногами, пока рядом суетилась медсестра. Доктор Дарсия устроился за небольшим столом у стены и заполнял карту пациента.

— Скажите, как давно я поступила в больницу? — спросила Дана.

— Вчера ночью, — сухо ответил врач, не отрываясь от планшета.

— А моя команда? Они все… живы?

Дарсия поднял взгляд.

— Ваш корабль, напомните.

— «Брук».

— Так-так-так…

Он свернул окно с её данными и открыл другое. Дана невольно вытянулась, пытаясь разглядеть записи на экране.

— Да, с вашего корабля все живы, — сказал доктор. — Лечение проходите вы, а также номера Тридцать седьмой и Сорок третий, если вы с ними знакомы. Полагаю, что знакомы. Из экипажа никто не погиб. Все живы.

Он говорил быстро, но спокойно. На вопросы отвечал без раздражения, хотя нельзя было сказать, что Дана успела задать их слишком много.

Из отчёта, мелькнувшего на планшете Дарсии, она успела выяснить, что в ходе сражения погибли двадцать восемь человек. Не так много, если учитывать масштаб боя. И слишком много, если помнить, что за каждой из этих жизней стояла своя судьба и своя история.

— Жертв могло быть гораздо больше, — тихо сказала медсестра, словно уловив её мысль.

— Ребят всё равно жаль, — подметил Дарсия с абсолютным безразличием в голосе.

Он произнёс это ровно, почти без интонации. Дана не обратила на это внимания, списав всё на профессиональную деформацию. Наверное, к чужой смерти тоже привыкают.

Впервые смерть прошла к ней так близко, буквально задела плечом. Дану бил мелкий озноб. Ещё вчера она искренне верила, что отдаст жизнь без колебаний за свой отряд. А уже сегодня едва ли не расплакалась на глазах у медсестры.

На неё накатил запоздалый страх от осознания того, как легко и буднично может оборваться жизнь. Всё, что было раньше: школа, академия, казалось лишь разминкой перед долгим марафоном. Но что, если это вовсе не марафон, а спринт с неизбежным финалом?

Бойцам элитного отряда не полагалось показывать страх. Дана сидела неподвижно, до боли стиснув зубы и снова и снова прокручивая в голове, как близко она оказалась к черте, за которой нет ни славы, ни долга, ни будущего.

Кхтарам, наверное, было легче умирать. Их божество обещало забрать души павших в рай, где они будут жить в мире и гармонии вечно. Забавно. Только почему в мире и гармонии нельзя жить прямо сейчас?

«Дана? Дана, ты как?» — раздался в голове знакомый голос.

Она едва не вздрогнула.

«Стефан? — зачем-то спросила она, хотя уже знала ответ. — Я в норме. Как ты?»

Со стороны, наверное, казалось, будто Дана внезапно зависла. Будь она полностью здорова, она с лёгкостью скрыла бы свой контакт с телепатом, но сейчас, уставшая и замученная, разве что слюну не пустила у всех на виду.

«Иду на поправку, — ответил Стефан. — Хотя вот поговорил с тобой, и голова снова закружилась».

«Вашу церемонию с Вилорой перенесли?» — сразу спросила Дана.

В голове воцарилась тишина.

Дана уже успела сделать для себя приятное открытие: телепатам трудно входить с ней в контакт. А то, что они не могли свободно читать её мысли, стало дополнительным подарком к её способностям. Кому вообще понравится, когда в твоей голове кто-то копошится?

— Если вам так не терпится пообщаться, — прервал её размышления Дарсия, — можете пройти в нужную палату. Кто вас интересует? По реакции смею предположить, это телепат из вашей команды? Сорок третий? Или…

Он вдруг понизил голос, словно шёпот мог защитить от несанкционированного вторжения в сознание.

— Может, Раэль?

Телепаты вроде Раэля встречались крайне редко. Они не просто мастерски заметали следы своего присутствия, они вообще никак себя не выдавали, если сами того не хотели.

Дана почувствовала, как к щекам приливает жар.

— Ой, девушка, бросьте вы это, — сказал Дарсия и приспустил очки, внимательно глядя на неё поверх оправы. — Сорок третий через две палаты направо. Если вопрос касается Раэля, то он…

Доктор снова съёжился и перешёл почти на шёпот:

— Он в отдельном корпусе. Кстати, учитывая состояние главного телепата, пострадал он не так уж сильно. Хотя «Ксеноф» тряхнуло не меньше вашего, как, впрочем, и «Лир». Ну, это вы уже там между собой разберётесь. Сейчас ещё один укол сделаем, и можете идти. Только, пожалуйста, девушка, миленькая, умоляю: наденьте наконец тапочки.

Медсестра, всё это время следившая за показателями на мониторе, тяжело вздохнула. Она почти не разговаривала, но по лицу было видно: болтовня Дарсии утомила её.

— А что не так с его состоянием? — осторожно уточнила Дана.

— А, так вы не знаете? — удивился доктор. — Ну, об этом я с вами говорить не могу. Врачебная тайна, знаете ли.

Дана и не надеялась что-то узнать, но попытаться стоило.

О неудачной мутации Раэля она слышала. Впрочем, это не имело для неё особого значения. А вот за Стефана она переживала, точнее, за его несостоявшуюся церемонию с Вилорой. Или всё-таки состоявшуюся? Как вообще Вилора всё это пережила?

Медсестра поднялась, взяла со стола шприц и сняла защитный колпачок. Дана посмотрела на тонкую иглу, и сердце неожиданно ёкнуло.

Каким бы подготовленным бойцом ни была Дана, перед уколами она по-прежнему замирала и крепко зажмуривалась, только бы не видеть, как тонкое остриё входит под кожу. Казалось бы, чем её ещё можно напугать? Но, как ни странно, перерубить себе руку оказалось проще, чем спокойно смотреть на шприц.

Медсестра закончила быстро. После этого почти сразу вышла из палаты, не сказав ни слова. Будто боялась, что доктор снова начнёт говорить. Не с ней, так в её присутствии.

— Ну что, девушка, на сегодня я с вами закончил, — сказал Дарсия. — Если что-то беспокоит, обращайтесь. Буду рад помочь. Кстати, хотел спросить: вы ведь были на празднике? Если участвовали в сражении, можно подать заявку или проверить, не подали ли её за вас. Для всех пострадавших проведут отдельную церемонию. Так что не переживайте. И своему Стефану скажите.

Дана поперхнулась от возмущения.

— Да я не… Вы не так поняли.

Она быстро поняла: с таким длинным языком, как у Дарсии, стоит ему что-нибудь неправильно истолковать, и к концу дня об этом будет знать всё отделение. Если не весь город.

— Да всё я понял. Мне, знаешь ли, лет сколько…

— Он с моей сестрой.

— А-а-а, ясно. Ну ладно.

Дарсия тут же отвёл взгляд. Его маленькие карие глазки забегали, словно он пытался найти на полу срочное и очень важное дело. Доктор вскочил, поправил очки и с деловитым видом выскочил из палаты.

Дане тоже хотелось броситься следом, но она медлила. Во-первых, ей совсем не улыбалось идти рядом с болтливым доктором. Во-вторых, после его недвусмысленных намёков на душе стало неуютно. К тому же её сковывало странное, ничем не объяснимое предчувствие беды. Не планетарного масштаба, конечно — кхтаров это уже не касалось. Но внутри всё ныло так, будто кто-то медленно, ложка за ложкой, выедал из неё спокойствие.

Наконец, Дана открыла тумбочку, стоявшую у кровати. Внутри лежали те самые тапочки, о которых твердил Дарсия, аккуратно сложенная одежда и её коммуникатор.

Она надела тапочки, провела пальцами по холодному корпусу коммуникатора и только теперь заметила, что на экране мигает несколько пропущенных сообщений.

***

Вещи в палате не могли материализоваться из ниоткуда. Их привезла Вилора. Дана узнала об этом из сообщения. Сестра коротко отчиталась о визите и попросила связаться с ней, как только Дана придёт в себя. Дана набрала её по видеосвязи, но Вилора не ответила.

Палата Стефана действительно находилась через две двери направо, как и сказал доктор Дарсия. Только добраться до неё оказалось не так просто.

На полпути Дана столкнулась с Кайли. Та стояла в дверях палаты Аттерли и оживлённо с ним беседовала. Дана не удержалась и тоже заглянула внутрь, но войти без приглашения не решилась. После их прошлой встречи в груди всё ещё шевелился неприятный осадок.

К её удивлению, Аттерли приветливо помахал ей рукой и улыбнулся, так мягко и ласково, что Дана растерялась. На больничной койке сидел вроде бы тот самый Аттерли, и в то же время — совершенно другой человек.

— Это я, между прочим, вас обоих в спасательный челнок перетащила, — сообщила Кайли. — Забегаю, значит, вся в поту в сектор Даны, а там, оказывается, она не одна. Как вспомню: лежите оба на полу, обессиленные, за ручки держитесь, а вокруг… кровища. Одна сплошная романтика.

Она игриво подмигнула Аттерли.

— Моей жене только ни слова, — наигранно взмолился он и тут же рассмеялся, похлопав себя по животу, особенно заметному под больничной пижамой.

Дана не знала, чему удивляться больше: добродушию маньяка-взрывателя или тому, что у него, оказывается, есть семья.

— Сколько у тебя личностей? — не удержалась она.

Аттерли мгновенно напрягся. По его лицу скользнула тень безумия. Он исподлобья покосился на Дану, резко подался вперёд и грубым голосом выкрикнул:

— Бу!

Дана отпрянула. Кайли тоже. Аттерли злобно расхохотался, а потом совершенно спокойно произнёс:

— Четыре. У меня четыре личности. И одна из них хочет вас всех взорвать.

— Он ведь шутит? — успела шепнуть Дана Кайли.

Та только пожала плечами.

— Шутит он, шутит, — писклявым голоском отозвался Аттерли.

— Девочки, дайте протиснуться, — послышался сзади женский голос.

Дана отступила, пропуская тучную, пышнотелую медсестру. Кайли тоже поспешила сдвинуться в сторону. Уже из коридора Дана заметила, как неожиданно преобразился Аттерли. В разговоре с медсестрой он вдруг стал непривычно милым и обходительным.

— Жена идёт, — неожиданно громко выпалила Кайли и тут же выскользнула в коридор.

Аттерли сперва испуганно дёрнулся, а потом с укоризной покосился на дверь, где Кайли с трудом сдерживала ехидный смешок.

— Вижу, у нашего героя прибавилось поклонниц, — раздался за спиной голос доктора Дарсии.

В ответ на замечание врача Аттерли весело хихикнул и покраснел. Этот непредсказуемый маньяк вдруг превратился в смущённого подростка, который не знал, куда девать глаза.

Дана невольно коснулась виска. А что, если она слишком сильно ударилась головой, и всё вокруг — всего лишь галлюцинация?

Она уже собиралась уйти, когда едва не врезалась в одного из пациентов.

— Это адмирал Карстен, — шепнула ей на ухо Кайли.

Дана и раньше видела его на фотографиях. Однажды он даже приезжал в академию. Но сейчас узнать адмирала было непросто. Белки его глаз налились кровью, левую сторону лица покрывал ожог, уже затянувшийся плотной коркой. Было очевидно, что Карстен серьёзно пострадал, когда корабли первой линии накрыло энергетическим импульсом.

Досталось всем энергетикам. В решающий момент они не могли оставить посты и держали щиты до последнего.

— Рад приветствовать вас в здравии, — хрипло произнёс Карстен и закашлялся. По его измученному лицу было видно, какой ценой даётся ему каждое слово. — Дана, мои особые поздравления.

Он даже попытался поклониться ей, не отрывая одной руки от груди.

— Кхтары сбежали с позором.

Адмирал лично пожал Дане руку, сдержанно кивнул Кайли, помахал Аттерли и, тяжело опираясь на костыли, направился к процедурному кабинету.

Теперь Дана, наконец, могла идти дальше. Она всё ещё помнила, зачем вышла из палаты и куда направлялась, хотя больничный коридор упорно подбрасывал ей новые препятствия. Но едва она коснулась ручки нужной двери, как её снова окликнули.

Дана нехотя обернулась и встретилась взглядом с незнакомым мужчиной. Вернее, почти незнакомым.

Его лицо она видела впервые, но светлые волосы, аккуратно собранные в хвост на затылке, сразу бросились ей в глаза. Они не были такими белыми, как у неё само́й, но подобный оттенок всё равно считался аномалией. Осознание того, что она не одинока в своей особенности, отозвалось в груди неожиданным теплом. Дана никогда не считала себя уродкой, хотя подобные слова порой летели ей в спину.

Мужчина поздоровался, и Дана мгновенно узнала голос Тамерлана. Кайли тут же подтвердила её догадку: подошла к нему и будто невзначай коснулась его плечом.

— Рад, что ты в порядке, — сказал Тамерлан Дане.

— И ты совершенно точно придёшь к нам на свадьбу, — добавила Кайли, весело подмигнув.

— Встречаемся сегодня на закате у озёр, — подхватил Тамерлан, в глазах которого заплясали искры предвкушения. — Только мы, музыка и вся ночь в нашем распоряжении.

— Мы выкупили одну из самых уютных беседок… — начала Кайли, но её перебили.

— Я тоже хочу, — раздался голос из палаты Аттерли, заставив всех невольно обернуться.

— Только способности свои здесь оставь, — тут же ответил Тамерлан.

— И ты, мой пирожочек, пойдёшь обязательно, только укольчик поставлю, — в тон Аттерли пропела медсестра.

В палате карлика стало подозрительно тихо. Дана даже подумала заглянуть внутрь: мало ли, вдруг уже придётся оттирать кишки медсестры от потолка.

— Он просто уколов боится, представляете, — едва слышно сказала Кайли и прикрыла рот ладонью, чтобы её слова случайно не долетели до «взрывателя».

— Как же я его понимаю, — призналась Дана и сама невольно вздрогнула.

— Ой, да брось, — вмешался Тамерлан. — Ты ещё скажи, что уколы страшнее прокля́тых кхтаров.

— Кхтарам мы зад надрали? — спросила Дана и сама же ответила: — Надрали. А вот попробуй так с уколами. Вы сами-то как?

Они перекинулись ещё парой фраз, и тут Кайли расплылась в заговорщической улыбке.

— Ждём не дождёмся бурной ночки, — тихо сказала она.

— Можно подумать, она у вас первая, — едва слышно заметила Дана.

Тамерлан тут же покраснел. Кайли опустила смущённый взгляд.

— У нас всё, в общем-то, нормально, — поспешно сменила она тему. — Отделались лёгкими ушибами.

— Да, нас уже выписывают, — поддержал её Тамерлан. — Ладно, ты ведь шла куда-то…

— Не будем тебя задерживать.

Тамерлан отступил и, чуть придерживая Кайли за локоть, притянул её к себе. Она тоже сделала шаг назад, а потом они и вовсе развернулись и быстро пошли по коридору.

Дана посмотрела им вслед. Она ведь ничего наверняка не знала. Просто предположила. Просто сказала вслух. А эти двое сами себя и выдали. Ну что ж, они в любом случае уже в браке, и вряд ли кто-то станет их осуждать.

Наконец, выяснив, кто где лежит, кого когда выписывают, а заодно получив приглашение на свадебное торжество Тамерлана и Кайли, Дана схватилась за ручку нужной двери и, забыв постучать, вошла внутрь.

***

Перед глазами всё ещё стояла эта целующаяся парочка.

Стефан даже не мог подобрать подходящего слова. Во всяком случае, приличного. Неприличных в голове вертелось слишком много, но он не был бы собой, если бы позволил себе охарактеризовать лучшего друга с неприглядной стороны. Ладно, Кайли — она девушка, ей ранимость свойственна по природе. А Тамерлан? Ну о чём он только думал?

Стефан попытался сосредоточиться на собственных ногах. Пальцами рук он уже шевелил более или менее уверенно, но нижнюю часть тела всё ещё не чувствовал, хотя с момента, как его доставили в больницу, прошло достаточно времени.

В голову закрадывалась мысль, от которой холодело под рёбрами: а если он больше никогда не сможет ходить?

Стефан упрямо гнал её прочь. Тем более доктор Дарсия заверил, что восстановление идёт по плану, помощь целителя не потребуется, организм справится сам. Оставалось только ждать.