Добро пожаловать на Таласс!

— Я объединил команду в телепатический контур, — ровным голосом произнёс Стефан. Его слова одновременно продублировались эхом в сознании каждого бойца. — Такая связь критически важна для координации в реальном бою.

— На моём корабле это необязательно.

— Я действую на основании директивы штаба. Ситуация классифицирована по четвёртому уровню угрозы. Протокол предписывает развёртывание ментальной сети.

— А вы сможете…

«Что за четвёртый уровень?» — недоумённо спросил Тамерлан.

«Ты с какой луны свалился?» — в сознании наконец раздался голос Кайли.

Он даже в ментальном пространстве переливался мягким звучанием, заставляя невольно прислушаться.

— «Нас атакуют кхта́ры».

«Да твою же… ты серьёзно? — Тамерлан не просто удивлялся, он был в полном замешательстве, и телепатическая связь передавала это без искажений. Скрыть свои эмоции в таком тесном контакте почти невозможно. — Я думал, это пираты… Подожди-ка. Ты утверждаешь, что на нашу планету совершили налёт религиозные фанатики?»

«Более чем уверена, что с религией это никак не связано».

Тон целительницы оставался мягким, но в нём проскальзывали поучительные нотки. Впрочем, Кайли всегда общалась так, когда дело касалось работы.

— Мне нужно подключить помощника капитана к нашей связке? — тем временем спросил Стефан у капитана.

Адехену эта затея явно не нравилась. Его откровенно пугала ментальная связь с мутантами, которых обычные люди до сих пор сторонились. Но ещё больше его пугал Аттерли — этот серийный маньяк…

«Да вы задолбали, — возмутился Тридцать седьмой. — Подумаешь, пустил в расход пару вражеских кораблей в прошлом рейде. Чего сразу ярлыки вешать?»

Он повернул голову к капитану и уже вслух, совершенно серьёзно, добавил:

— Я и вас взорвать могу, если продолжите думать обо мне в таком ключе.

— Вы… вы мне угрожаете?! — сорвался на визг Адехен.

— Кто тут капитан: я или вы? — вмешался Стефан. — У нас вылет через пятнадцать минут!

Адехен сразу забыл про карлика и метнулся к тактическим экранам. Теперь уже не затем, чтобы спрятать нервозность, а по делу.

Дана сосредоточилась, пытаясь через тонкие нити, связывающие их разумы, оценить масштаб вторжения. И не зря, как раз в этот момент один из кораблей флота на экране резко вспыхнул багровым и погас. Спустя мгновение до обзорных иллюминаторов докатилась безмолвная вспышка далёкого взрыва.

— Мать честная! — выругался Тамерлан.

— С праздником семьи и единства! — воскликнул Аттерли и зачем-то захлопал в ладоши.

Глава 2. Прокля́тыекхтары, чтоб их

***

У Стефана был собственный сектор: изолированный бронированный отсек в глубине технической палубы. Здесь не было ни иллюминаторов, ни обзорных панелей, ни даже голографических интерфейсов — ничего, что могло бы перегрузить чувства или отвлечь его от ментальной связи.

Внутри царили абсолютная тьма и почти полная тишина, нарушаемая только ровным, едва уловимым гулом систем жизнеобеспечения. Стефан неподвижно полулежал в глубоком ложементе, почти сливаясь с темнотой. Время от времени он нащупывал в фиксаторе контейнер с водой. Запасы подготовили заранее, а доступ в сектор заблокировали через терминал, чтобы никто из экипажа не смог прервать транс телепата случайным визитом, тревожным запросом или лишним шумом.

На фоне бушующего снаружи боя условия, в которых находился Стефан, казались почти роскошными. Со стороны могло показаться, будто происходящее за пределами корабля его и вовсе не касается. Именно так, похоже, считал капитан.

Адехен не скрывал раздражения, когда получил прямое предписание адмирала Ка́рстена обеспечить рядовому телепату особый режим. Во время предыдущих миссий он относился к Стефану доброжелательно, даже с некоторой долей покровительства. Однако от былого добродушия не осталось и следа, стоило новобранцу подключить капитана к общей ментальной связке. А поблажки в виде чрезмерно комфортного сектора лишь усугубили недовольство Адехена.

Стефан просто не мог поступить иначе. Холодность капитана задевала его, но сейчас личные обиды утратили всякое значение. Особенно после того, как один из крейсеров перехвата превратился в космический мусор.

По предварительным данным, там не выжил никто. Погибли пять бойцов элитного корпуса и одиннадцать членов основного экипажа. Никто не спасся. Просто не успели. Один из энергетиков, удерживавших щит, внезапно потерял сознание, второй не справился с обрушившейся на него нагрузкой. Именно в этот момент в корабль угодил снаряд, в одно мгновение превратив боевое судно в груду обломков.

Со стороны могло показаться, что Стефан удерживает одну ментальную связь, но на самом деле их было сразу три. Первая соединяла его с главным телепатом, через которого поступали распоряжения командования. Вторая связывала Стефана с экипажем. Третья служила для подавления ментальной связи противника.

У кхтаров тоже были телепаты. Они не ограничивались проникновением в сознание людей и вмешательством в их мысли. Многие из них умели наносить удары по нервным связям головного мозга. Среди людей на такое были способны только боевые телепаты.

«Ну и жуть… Ты это видела? Видела? — раздался в общем ментальном канале голос Тамерлана. — С ума сойти можно…»

Дальше Тамерлан выдал ещё немало выразительного и неприличного. Стефан невольно поморщился. Тамерлан никогда не стеснялся в выражениях, но обычно позволял себе подобное только в личных разговорах. Стефан и подумать не мог, что тот начнёт сквернословить в общем канале, где его слышала вся команда, да ещё и девушки. Понятно, в бою все равны, но нельзя же так…

«Нельзя — это когда за руку поймали. А мне всё можно», — бесцеремонно вклинился в его мысли Тамерлан.

Стефан внутренне подобрался. Организм не обманешь: сказывалась усталость. Иначе он не позволил бы части собственных мыслей просочиться в общий ментальный канал.

«Сорок третий, доложите обстановку», — принял Стефан сигнал от главного телепата.

Он сосредоточился, устанавливая прямое соединение между собой и капитаном для бесперебойной связи.

Линкор содрогнулся от мощного удара. Стефан на миг сбился и пропустил часть разговора. До него донеслись только обрывки фраз, но свою задачу он выполнил: связь не распалась.

«Принято, — отозвался Адехен. — Меняю курс».

Связь с главным центром то истончалась, то вновь набирала силу. Виной были многочисленные щитовые контуры, которыми управляли энергетики. Одни держали защиту над поверхностью Таласса, другие прикрывали корабли на орбите и в ближнем пространстве. Через такие барьеры обычный сигнал проходил с задержками, дробился и сбивался на шум. Поэтому в состав каждой боевой группы обязательно включали телепата. Иногда — нескольких.

Стоило Стефану подумать, что помощь сейчас была бы очень кстати, как в голове прозвучал спокойный, почти ободряющий голос главного телепата:

«Ты гораздо сильнее, чем кажешься самому себе. Не беспокойся так».

Советовать, конечно, было легко. Наставник, наверное, сидел в защищённом центре связи, где-нибудь под боком у командования, за толстыми стенами, в спокойном свете дежурных экранов.

Стефану было не по себе. Даже здесь, глубоко внутри корабля, до него доносились глухие удары и дребезжание обшивки. При каждом новом ударе сердце вздрагивало раньше, чем он успевал приказать себе успокоиться.

«Ну ты и маньячело, карлик!» — донёсся восторженный вопль Тамерлана.

«Я вас щас всех поимею! — заверещал тот и тут же добавил: — Я тебе не карлик!»

Стефан мотнул головой, словно надеялся вытряхнуть из неё лишние голоса. Каналы начинали наслаиваться друг на друга. Всё смешивалось в один нестройный поток, а ведь ещё приходилось контролировать свои мысли.

Он держался.

Держался даже тогда, когда из носа пошла кровь. Сначала тонкая, тёплая струйка коснулась верхней губы, потом ещё одна скользнула к подбородку. Боль расколола голову так резко, что Стефан не смог даже поднять руку.

«Кайли, сделайте что-нибудь, мы его теряем… — сквозь звон в ушах пробился голос главного телепата. — Капитан, дальше вы будете сами по себе…»

В ушах стоял оглушительный звон. Чужие голоса доносились глухо, словно сквозь толщу воды. Стефан чувствовал, как его затягивает в бездну, где не было уже ничего, кроме тишины.

***

Становилось всё жарче. Воздух на борту высох до рези в горле, каждый вдох обжигал лёгкие. Переборки раскалились так, что к ним было страшно прикоснуться даже через перчатку. Бортовая система снова и снова выводила на внутренние каналы одно и то же предупреждение: критический перегрев внешней обшивки, риск деформации корпуса, риск отказа контуров охлаждения.

Выбора почти не оставалось. Их либо прожжёт огнём противника, либо собственный корабль начнёт плавиться прямо в бою.

Дана стиснула зубы. Выбор был издевательским, но пока корпус держался, она предпочитала перегрев прямому попаданию. А дальше… Дальше будет чудом, если они вообще успеют добраться до спасательных капсул и покинуть корабль.

Надежды на это почти не осталось. И всё же ей не хотелось закончить так же, как экипаж крейсера перехвата, искорёженные обломки которого медленно дрейфовали за обзорным экраном.

«Интересно, они умерли быстро? — подумала Дана. — Успели понять, что всё кончено? Или смерть пришла раньше страха?»

Никто не ответил.

Значит, Стефан всё-таки вышел из строя. Ничего. Сейчас к нему отправят Кайли, и она быстро поставит его на ноги. Если успеет.

Дана не бралась судить о пределах возможностей Стефана, но знала одно: далеко не каждый телепат способен долго удерживать даже один устойчивый канал. А Стефан держал по меньшей мере три и всё это время связывал их так, будто сам корабль обладал единым разумом.

Дана с Тамерланом находились на разных обзорных постах: он — на нижнем, она — на верхнем. Каждый держал щит на своём участке периметра и видел лишь часть боя, а остальное чувствовал через общую ментальную связь. Теперь связи не было.

Гибель крейсера не выходила у неё из головы.

Дана понимала: если Тамерлан не удержит свой сектор, их корабль превратится в облако раскалённого мусора, разлетающееся по орбите.

Перед тем как Стефан отключился, Дана успела уловить состояние Тамерлана. Напарник был на пределе. Казалось, ещё немного, и тонкая нить, связывающая его разум с телом, оборвётся. Именно так это ощущалось на том ментальном уровне, где их соединял Стефан.

Да, ей было страшно. И, наверное, хорошо, что сейчас никто не слышал её мыслей. Она не хотела делиться этим страхом.

За обзорным экраном открывался вид на космос. Внизу простиралась зелёная поверхность её родной планеты, а над головой отчётливо вырисовывались кольца газового гиганта.

А прямо перед ней… Дана выругалась сквозь зубы. Она тоже устала.

Несколько снарядов летели прямо в её сектор. Они стремительно росли на экране, вытягиваясь из ярких точек в раскалённые болванки, дрожащие от перегрузки. Казалось, прямого попадания уже не избежать.

Первый взорвался раньше, чем достиг щита. Второй рассы́пался осколками, и защитное поле заволокло густой взвесью плазмы и металла. Но оставался третий, выпущенный позже остальных и почти скрытый за облаком обломков.

Аттерли успел его подорвать или нет?

Энергетический щит отлично справлялся с осколками, но прямой удар мог сорвать контур.

— Тридцать седьмой, как слышишь? — Дана включила внутреннюю связь, пытаясь вызвать Аттерли. — Подтверди поражение третьей цели.

Ответа не было.

Она не могла знать, удалось ли ему взорвать последний снаряд или тот уже сейчас врежется в её щит.

— Идёт прямо на тебя, — предупредил Тамерлан. Голос у него был хриплым, почти сорванным. — Готовься к столкновению.

— Не успеваю, — наконец ответил Аттерли.

Дана выругалась, собрала остатки сил и приготовилась принять удар. И в этот миг внутри что-то щёлкнуло. Не в корабле — в ней само́й.

Энергия, которую она всё это время удерживала, загоняя в границы щита, искрилась в венах, давила под рёбрами и рвалась наружу. А что, если не сдерживать её? Не уплотнять, не запирать в контур, а выпустить всю массу одним направленным выбросом? Что тогда произойдёт?

Её щит, возможно, выдержал бы прямое столкновение. Но корабль всё равно отбросило бы ударной гравитационной волной, а перегретый корпус мог не пережить рывка. Рискнуть нужно было сейчас. Счёт шёл на секунды.

Дана отпустила часть энергии.

Волна родилась беззвучно: в вакууме звуку не было места, но Дана ощутила её всем телом, словно само пространство перед ней внезапно выдохнуло. Сила сорвалась с контура щита, распахнулась наружу и ударила по полю боя.

Она смела обломки погибшего корабля, разметала облако осколков, сжала и развеяла плазменную взвесь. И встретила третий снаряд за долю мгновения до столкновения.

Тот не взорвался у щита. Волна подхватила его, провернула, сорвала с траектории и швырнула обратно туда, откуда он был выпущен.

— Твою ж налево… — присвистнул Тамерлан по связи. — Это что за волшебник сделал?

Дана медленно выпрямилась. Сердце бешено колотилось, руки всё ещё дрожали. Трюк, на который она решилась почти вслепую, сработал.

За обзорным экраном по-прежнему простиралась бездна космоса. Теперь непривычно чистая. Там, где ещё мгновение назад плавали осколки и летел снаряд, зияла пустота.

Впереди всё ещё маячили вражеские суда. Корабли кхтаров метались, словно насекомые, в чьё гнездо ворвался хищник. Некоторые беспорядочно кружили, явно потеряв управление. Те, что оказались в эпицентре волны, рассы́пались на обломки.

По внутренней связи прокатились восторженные голоса, но Дана не позволила себе поверить в победу. Ещё ничего не закончилось.

Корабли кхтаров перестраивались полусферой. Это было не отступление и не паника. Они готовили импульсный удар. Повреждённые суда уже отходили в тыл, а их места занимали другие.

Люди тоже не отступали.

На краю обзорного экрана показался нос линкора, подоспевшего им на смену. По уставу всё должно было быть просто: новый корабль входит в линию, повреждённый отходит. Но Адехен не торопился покидать позицию. Значило ли это, что их не отзовут?

Дана чувствовала: команда на пределе. И она сама тоже. Только теперь к усталости добавилось нечто странное. Она ощущала энергетические поля всех, кто находился на борту. Всех, кроме Стефана.

Если со Стефаном всё настолько плохо, их линкор мог остаться без прямой связи с командованием. Или хуже: приказы всё ещё поступали, но корабль принимал их с задержкой и помехами.

— Капитан, приём, — вызвала Дана. — Мы отступаем?

— Нет, остаёмся на позиции, — тут же ответил Адехен.

— Но почему? Замена ведь прибыла.

— Приказ командования, — вместо капитана отозвался Аттерли. — Собираем силы для сокрушительного удара.

— А у нас хватит сил?

Она не хотела признаваться, что дело не только в истощении команды. Ещё пару серьёзных ударов они, возможно, выдержали бы. Возможно.

Но Дана думала о Стефане.

К нему уже должна была отправиться Кайли. Если она не пришла, значит, не смогла. Если пришла, но Стефан до сих пор не очнулся, значит, всё хуже, чем хотелось верить. А если он вообще не сможет прийти в себя?

Об этом, конечно, думать не хотелось. Но ему определённо нужна была помощь. Одной целительницы на борту явно не хватало, раз он до сих пор не очнулся и не восстановил связь.

Другой вопрос: что именно так сильно на него подействовало? Возможно, один из телепатов кхтаров нанёс ему удар. Но значило ли это, что их корабль остался без ментальной защиты?

Дана скосила взгляд на нос соседнего корабля. Тот находился совсем близко. Вероятно, телепат оттуда прикрывал и их тоже.

«Дана, если ты ещё раз провернёшь этот трюк, нам даже не понадобится задействовать дополнительные ресурсы».

Голос, прозвучавший у неё в голове, точно не принадлежал Стефану. Дана вздрогнула и едва не сбила контур щита.

«Кто это?» — мысленно спросила она.

«Меня зовут Раэль, — ответил незнакомец. — Я главный телепат Таласса. Шестое поколение. Я нахожусь на борту Ксено́фа».

Дана посмотрела на обзорный экран, где виднелся нос соседнего линкора, будто оттуда и в самом деле могли помахать рукой.

«Как думаешь, у тебя получится?» — продолжил Раэль.

Дана сглотнула. После выброса внутри всё ещё звенело, будто энергия не ушла до конца, а лишь отступила глубже, выжидая.

— Я… я попробую.

***

Кхтары выстраивали уцелевшие корабли полусферой, готовясь к импульсному удару. Совокупный энергетический заряд сходился в одной фокусной точке, а затем разрывался наружу мощной волной, сметая всё на своём пути.

На Талассе эта технология по-прежнему оставалась недоступной. В теории принцип был понятен: его разбирали, моделировали, проверяли в лабораторных условиях. Но в реальном бою неизменно что-нибудь срывалось: то один из коррелирующих кораблей отклонялся от курса, и волна задевала своих, то фокусировка распадалась, превращаясь в неконтролируемый взрыв, уничтожавший весь строй. Несколько раз излучение убивало членов экипажа — обычных людей, не обладавших сверхспособностями и не входивших в элитные отряды.

Кхтары, должно быть, втайне посмеивались над жалкими попытками людей освоить их коронный приём.

Однако то, что совершила Дана, превосходило любые ожидания, какие вообще можно было возлагать на мутанта седьмого поколения. В одиночку она не просто воспроизвела импульсный удар — пусть и менее мощный, чем у кхтаров, — но ещё и сумела на последних силах закрыть собственный корабль щитом.

Раэль пытался проникнуть в сознание Десятой, чтобы выудить оттуда информацию напрямую и понять, как именно она это сделала. Однако все попытки оказались тщетными.

Связи в мозгу энергетиков всегда казались телепатам нелепо спутанными, почти хаотичными. По крайней мере, такое впечатление возникало при первом контакте. В действительности энергетики, сами того не осознавая, выстраивали внутри сознания подобие ментального щита. Рядовой телепат, натолкнувшись на него, начинал путаться, сбивался с хода и терял нить чужой мысли.

Рядовой. Но не Раэль.

Пусть он и принадлежал к шестому поколению мутантов, учёные признавали: именно тогда им удалось создать лучших телепатов. А Раэль был сильнейшим из всех, кто когда-либо рождался на Талассе.

Тем сильнее оказалось его удивление, когда он понял, что мысли Даны для него закрыты. Более того, любой ментальный контакт с ней отзывался в нём резкой дурнотой — головокружением, тошнотой, короткими вспышками боли.

Когда Стефан отключился, Раэль сперва не придал этому особого значения. Ничего необычного: парень был силён, но не всесилен. Он переутомился, удерживая ментальный канал между Даной и остальными.

Теоретически связь можно было разорвать и перевести Дану на корабельную внутреннюю связь — пусть дальше работает через приборы. Но Раэль не отдал такого приказа. Ему стало интересно, сколько ещё продержится Стефан.

Изучить происходящее можно было и потом, после бойни, в более удобных и безопасных условиях. Однако Раэль прекрасно понимал: в реальном сражении человек действует иначе, чем в мирной обстановке, когда нет непосредственной угрозы. Кроме того, он уже не раз работал со Стефаном и вынужден был признать, что в критических ситуациях тот держался блестяще, тогда как на обычных экзаменах и проверках терялся, словно курсант-первогодок.

Раэль снова попытался войти в сознание Даны. На поверхности её разума мелькали мысли: быстрые, рваные, ослепительно яркие. Они не складывались в связную цепочку и ускользали, едва он успевал за них зацепиться. Хуже того, эти мысли будто искрились. Каждая вспышка обжигала его разум, оставляя после себя болезненный, горячий след.

Раэль с раздражением отметил: окажись он на месте Стефана, не продержался бы и получаса. А Стефан выдерживал эту нагрузку уже несколько часов. Из этого следовало сразу несколько выводов. Первый — самый важный для самого Раэля — он больше не мог считать себя сильнейшим телепатом Таласса. Второй — менее значимый лично для него, но куда более важный для Верховного правительства — Дана была уникальным объектом. Её следовало немедленно изучить, а эксперимент, породивший её способности, повторить.

Значит, пришло время запускать работу над восьмым поколением.

***

Тамерлан смотрел на обзорный экран в полном недоумении. Прямо у него на глазах кхтары стягивали силы для импульсного удара, а командование по-прежнему бездействовало.

«Может, приказ уже поступил, просто связь снова легла?» — подумал он, не находя другого объяснения этому затянувшемуся молчанию.

Он чуть ослабил хватку энергетического контура, стараясь накопить силы для более мощного щита. Тамерлан не был уверен, что Дана после недавнего выброса сумеет удержать свой сектор корабля.

— Приём, меня кто-нибудь слышит? — в очередной раз попытался выйти на связь Тамерлан.

В ответ из динамиков донеслось только монотонное шипение статики.

— Грёбаная связь… — в сердцах выругался он.

— Это ещё кто там сквернословит? — тут же отозвались на другом конце. Голос принадлежал Адехену.

— Ну конечно! Это вы слышите, а когда я пытаюсь выяснить обстановку и получить инструкции, все молчат! — возмутился Тамерлан.

В следующую секунду в его сознании прозвучал чужой голос:

«Четырнадцатый, ваша задача — создать самый мощный щит, на какой вы только способны».

Тамерлан выпрямился.

— Принято, — ответил он вслух и едва заметно поёжился.

Такая реакция была не к лицу элитному бойцу, но Тамерлану вдруг стало не по себе от мысли, что кто-то чужой ковыряется у него в голове. И это вовсе не Стефан.

Вероятно, с ним связался телепат с «Ксено́фа», прибывшего им на замену. Тамерлан отчётливо помнил, что хотел ответить чем-нибудь грубым, но в последний момент передумал ругаться в прямом эфире. Это было настолько невероятно, что звучало фантастичнее любых слухов о том, будто кхтары однажды оставят Таласс в покое. Значит, неизвестный телепат всё-таки воспользовался своими способностями и слегка подправил его намерение. Жуть какая.

— Верните мне Стефана, — сказал Тамерлан, не зная наверняка, слышит его кто-нибудь или нет.

Просить об этом было по меньшей мере глупо. Стефан никуда не мог деться с их корабля, а значит, с ним что-то случилось. Возможно, вырубился от перегруза. Может, кхтары ударили по нему слишком сильно…

Об этом думать не хотелось.

Тамерлан сосредоточился на сражении. Уж что-что, а сражаться он умел. И с огромным удовольствием посмотрел бы на мерзкие рожи кхтаров после того, как Дана отразила их атаку. Интересно, сколько самоуверенности из них вышибло её ударом?

Внезапно двери в его сектор разъехались, и внутрь без спроса вошёл Аттерли.

Тамерлан аж вздрогнул, увидев его. Ему хватило тех нескольких часов в ментальной связке с этим невинным с виду пухляшом, чтобы понять, какой тот отбитый на всю голову психопат.

— Я думал, ты щит выставляешь, чтобы нас от кхтаров защищать, — задумчиво заметил Аттерли.

Тамерлан сперва удивился, но тут же сообразил: он машинально выставил энергетический барьер между собой и карликом, не желая подпускать того слишком близко.

— Если что, взорвать тебя мне эта штука не помешает, — сообщил Аттерли и хохотнул с таким неподдельным весельем, будто только что рассказал безобидную шутку.

У Тамерлана неприятно сжалось сердце. Он и не думал, что можно бояться кого-то сильнее, чем кхтаров. Да пусть они хоть сейчас ударят по нему импульсным снарядом, лишь бы этот прокля́тый карлик поскорее убрался из сектора.

— Ладно, шутки шутками, а у меня смотровой экран треснул, — продолжил Аттерли. — Сектор уже загерметизировали и велели убираться либо к тебе, либо к Дане.

Аттерли был без маски. Он остановился и посмотрел на Тамерлана такими невинными глазами, будто и правда не понимал, почему тот выставил перед ним щит. На губах у него дрогнула почти детская улыбка — слишком спокойная для человека, способного по щелчку пальцев взорвать кого угодно в радиусе пары десятков метров.