Добро пожаловать на Таласс!

— Я не понимаю тебя.

— Скорее уж я тебя, — твёрдо сказала Вилора.

Дана резко повернулась к ней. Но Вилора не вздрогнула и не отвела взгляда. Она сидела спокойно, будто заранее была готова ко всему, что услышит.

— Я читала новости, — продолжила она. — Бой был тяжёлым. Есть погибшие. Можешь говорить всё, что хочешь, Дана. Я выслушаю. Осуждать не буду.

Дана сжала пальцы так, что ногти впились в ладони. На мгновение ей захотелось рассмеяться. Осуждать не будет. Надо же какое благородство.

— Помнишь, что ты сказала мне перед тем, как уйти с праздника? — тихо спросила Вилора. — «У тебя есть время подумать, нужно ли тебе такое счастье»…

— И ты подумала, — глухо произнесла Дана.

Когда она бросила эти слова в спешке, почти на бегу, то даже не предполагала, что Вилора воспримет их настолько серьёзно. Теперь же всё вдруг становилось на свои места. Выходит, Дана сама подтолкнула сестру к этому решению.

— Вили, но ты даже не объяснилась со Стефаном, — сказала она уже тише. — Ты могла хотя бы навестить его. Сказать ему всё прямо.

— Я не обязана была этого делать, — сухо отрезала Вилора.

Дана медленно опустилась на край кровати. Внутри всё неприятно сжалось.

— Я знаю, — тут же поспешила объясниться Вилора. — Со стороны это, наверное, кажется ужасным, но просто пойми меня. Дело в том, что Стефан ни словом не обмолвился о том, что входит в элитный отряд. Хотя мог бы предупредить. Знаешь, я бы никогда осознанно не выбрала в мужья мутанта. Это моя позиция. Ну, раз уж так сложилось, я в него влюбилась, чувства оказались взаимными и вроде бы ничего страшного — можно смириться, правда? Но есть один маленький нюанс. И если посмотреть на него под определённым углом, становится ясно, что он не маленький, Дана! — она сделала особый акцент на последней фразе, едва ли не выкрикнув её, так что Дана от неожиданности даже чуть подпрыгнула.

— Ты сказала, он телепат! — бросила ей в лицо Вилора.

Дана непонимающе смотрела на сестру. Вилора никогда прежде не выказывала такой ненависти к этому подразделению. Конечно, телепатов любили далеко не все: кому захочется, чтобы кто-то влез в твои мысли, перевернул всё вверх дном, а затем спокойно ушёл в закат со словами: «Так оно и было, я тут ни при чём».

Но отсутствие ненависти ещё не означало симпатии. И странно, что Дана не подумала об этом сразу. Возможно, сказывалась травма: при падении она сильно ударилась головой.

— Если тебе интересно, я уже написала Стефану, — продолжила Вилора. — Подробно объяснила, почему ушла. Дело даже не только в том, что он скрыл свою причастность к элитному отряду. Само по себе это, может быть, и не стало бы решающим: он мне действительно нравился. Но я почти уверена, что он заглядывал в мои мысли. Знал, как я отношусь к телепатам, и всё равно счёл нужным промолчать.

Вот это было серьёзно. Будь Стефан рядовым телепатом, Дана, наверное, ещё попыталась бы за него заступиться. Но во время столкновения с кхтарами она убедилась, что он куда сильнее, чем, возможно, даже сам осознавал. Стефан считывал мысли, всплывавшие на поверхности сознания, и это лишь отчасти его оправдывало: при таком уровне дара он мог улавливать их непроизвольно.

Но точно так же, общаясь с Вилорой, он мог уловить её страх, неприязнь, жизненную позицию, и всё равно умолчать о себе самое важное.

— А навещать я его не стала, потому что испугалась, — словно отвечая на её мысли, сказала Вилора. — Вдруг он залезет ко мне в голову и что-нибудь там исправит.

— Стефан бы так не сделал, — тихо произнесла Дана. — Он хороший парень.

— Марк тоже хороший парень.

***

Напряжение постепенно отпускало Дану. Ей всё ещё казалось, будто она там, в космосе, сражается с кхтарами. Она никак не могла собраться с мыслями и вернуться к реальности, до конца не осознавая, что сражаться больше не нужно.

Она переоделась в свой лучший наряд. Больше никакого белого платья. Только строгий белоснежный костюм с корсетом на талии.

На Талассе белого цвета в одежде было достаточно, чтобы обозначить статус свободной девушки, а брюк — чтобы подчеркнуть нежелание в ближайшее время менять этот статус. Девушки, готовые к браку, как правило, носили платья и юбки, но Дана поймала себя на мысли, что, даже если когда-нибудь решит связать себя узами брака, всё равно не изменит привычкам и до последнего будет ходить в брюках. Разве что на само торжество пришлось бы явиться в свободном светлом платье — исключительно как дань традиции. В брюках её не пустили бы даже на арену, поскольку она женщина, хотя для бойцов элитного отряда нередко делали исключения.

Вилора аккуратно расчесала сестре волосы, а затем уложила их в своеобразный венок, сплетя из светлых прядей изящные лепестки и закрепив их шпильками. Дана не сопротивлялась. Сама она ни за что не смогла бы соорудить на голове такую красоту.

— Марк не будет за тебя волноваться? — спросила она.

Ей казалось, что Вилора провела в её комнате целую вечность, и это вполне могло обеспокоить её мужа.

— Не переживай, — задумчиво отозвалась Вилора, заправляя непослушную прядку. — Пока мы тут мило беседовали, он уже написал, что уехал в город за продуктами.

— Жаль, что я не присутствовала на твоей церемонии, — с горьким вздохом произнесла Дана.

— Ой, да брось. На пышный банкет у нас всё равно денег не было.

Вилора поправила Дане воротник, бережно разгладила складки блузки на спине, отступила на шаг и придирчиво окинула сестру-двойняшку взглядом.

— Ты великолепна, — совершенно серьёзно сказала она.

— Вили, перестань, — отмахнулась Дана. — Мы обе знаем правду. Можешь мне не льстить.

— Я и не льщу. Объективно ты ничуть не хуже остальных красавиц.

— Я блёклая и тощая, — заметила Дана.

— Так я тоже худая, и ничего, живу как-то, — парировала Вилора.

— Да у меня даже веснушек нет… а глаза эти… Просто кошмар. Помнишь, что обо мне говорили?

— «Жертва химической атаки»…

Комнату заполнил звонкий, переливчатый девичий смех, на мгновение вытеснив все тревоги. Но идиллия длилась недолго: дверь приоткрылась, и на пороге показалась мать.

— Дана, там у ворот стоит чёрная аэрокапсула. Явно за тобой, — приглушённо произнесла она, даже не пытаясь скрыть недовольство.

Она не любила, когда за дочерью приезжал служебный транспорт, а после того, как Дана окончила академию и поступила на службу, это стало происходить гораздо чаще.

— Я сейчас выйду, — сдержанно отозвалась Дана.

— Да уж постарайся, — бросила мать и скрылась за дверью.

В её голосе сквозило глухое раздражение, которое, впрочем, она тщательно пыталась скрыть за притворной улыбкой.

Вилора легонько ткнула сестру локтем под рёбра.

— Вили, ну за что? — возмутилась Дана, потирая ушибленный бок и картинно дуясь на двойняшку.

— Чтобы не раскисала, — Вилора на мгновение замолчала, а затем добавила уже гораздо тише: — Когда ты вернёшься, меня, скорее всего, дома уже не будет.

— Почему? — Дана мгновенно подобралась.

— Я ведь теперь замужем, дурёха, — ласково улыбнулась Вилора, бережно поправляя выбившийся локон сестры.

Дана осторожно прижала ладонь к виску. Голова всё ещё отзывалась редкими колющими вспышками боли, но в целом она чувствовала, что силы после недавних событий почти вернулись.

— Церемония состоялась только вчера, а твой новоиспечённый муж уже начинает меня раздражать, — недовольно буркнула Дана.

Она сказала это скорее в шутку. Просто они с Вилорой почти никогда не расставались. В детстве вместе ходили в школу, а когда выросли, их пути немного разошлись: Дана поступила в академию при элитном подразделении, а Вилора — в медицинский университет, где её дар целительницы пришёлся как нельзя кстати.

Но даже тогда они умудрялись каждый вечер проводить вместе. Эта традиция бережно сохранялась и во взрослой жизни. Казалось, ничто в мире не способно встать между ними. Однако теперь их привычный мир дал трещину.

Дане и в голову не приходило, что после замужества Вилоры они станут видеться ещё реже. Скорее всего, сестра переедет к мужу, а может, и вовсе вскоре решит обзавестись детьми. Тем более что через сто дней начинается Сезон Цветения. Это не означало вечной разлуки, но их прежней связи пришёл конец.

Теперь Дана остро ощущала себя в родительском доме совершенно посторонней, вторгшейся на чужую территорию. И это несмотря на то, что мать с отцом когда-то сами решили вырастить чужих детей. Их никто не заставлял, но Дане с Вилорой никогда не давали забыть, что они неродные.

Дана понимала, что мать и Ульрику-то не особенно жаловала, а по-настоящему любила и баловала только Аксинью. Может, именно поэтому та и росла такой вредной.

— Представь, если бы на месте Марка оказался Стефан, — внезапно сказала Вилора. — Ты бы его презирала за то, что он отнял у тебя сестру. А теперь представь, что тебе ещё и работать с ним. Ненавидела бы собственного коллегу…

Она произнесла это буднично, будто ничего особенного, и рассмеялась.

Дана вздрогнула. Смысл слов дошёл до неё не сразу, но затем она уловила скрытую издёвку. Ей уже хотелось возмутиться, сказать, что такого быть не может и что Стефана ей ненавидеть совершенно не за что. Но в следующую секунду она осеклась.

— Вилора, — в комнату снова заглянула мать. На этот раз она выглядела не раздражённой, а взволнованной. — Ты не могла бы… глянуть Ульрику? — Голос её дрогнул.

Вилора без лишних расспросов сорвалась с места. Ещё мгновение назад она стояла рядом с Даной, а теперь её быстрые шаги уже гулко отдавались в коридоре. Дана тоже не осталась в стороне и поспешила следом.

Ульрика застыла у окна, судорожно вцепившись в подоконник. Из её груди вырывались хриплые стоны. Лицо полыхало, влажные пряди волос облепили виски, а пальцы побелели от напряжения. Даже без врача было ясно, что у неё начались роды.

— Я могу чем-то помочь? — испуганно спросила Дана.

Она видела, как тяжело Ульрике, как та пытается дышать ровно и не может, и ей вдруг стало не по себе от чужой боли. Даже при столкновении с кхтарами Дана чувствовала себя спокойнее, чем сейчас, глядя на сестру, мучившуюся от схваток.

— Ты можешь убрать свой служебный транспорт от дома? — вмешалась мать, уже повысив на неё голос.

— Мы сейчас поедем в больницу, — спокойнее сказала Вилора. — Не переживай. Она подошла к Дане и коротко сжала её руку. — А ты поезжай на торжество. Ты это заслужила.

Дана улыбнулась, подошла к Ульрике и тихо спросила:

— Тебе уже лучше?

Ульрика выпрямилась и облегчённо выдохнула.

— Ненадолго, — сухо ответила она.

— Интервал пока минут пятнадцать-двадцать, — вмешалась Вилора.

Дана всё равно не поняла, о каком интервале идёт речь.

— Удачи тебе, — произнесла она, погладив Ульрику по плечу.

— Ой, уже иди давай отсюда, — прикрикнула на Дану мать. — И транспорт свой убери, наконец. И без него тошно.

Дана кивнула и поспешила к выходу.

— Хорошего вечера, — бросила ей вслед Вилора.

Глава 4. Единениес матушкой природой

***

Стефан держался чуть в стороне.

Гостей собралось неожиданно много, и он не хотел никому мешать. Впрочем, была и другая причина. Ноги всё ещё плохо слушались, поэтому Стефан передвигался на парящей платформе, сидя в мягком кресле с высокими подлокотниками. Кресло-платформа было удобным, устойчивым и почти бесшумным, но отнюдь не маленьким: протискиваться на нём сквозь толпу было бы непросто.

— Эй! Эй, — тихо окликнул его Тамерлан.

Он прятался в кустах у живой изгороди, облачённый в чёрный церемониальный костюм, полностью скрывавший его фигуру и лицо. В сумерках он казался уже не человеком, а просто тенью.

Стефан развернул платформу и подлетел ближе.

— Мне это… надо тут застегнуть, короче, — бросил Тамерлан и повернулся к нему спиной.

На спине у него разошлась молния. Тамерлан пытался дотянуться до бегунка, но плотная ткань стягивала плечи, не позволяя как следует вывернуть руку. Впрочем, Стефан едва ли справился бы лучше: подвижность пальцев уже вернулась, но всё, что требовало точности, вроде скрытых застёжек, по-прежнему давалось ему с трудом.

— Твою ж… — выругался Тамерлан и осёкся: к ним приближался кто-то из гостей.

— Помочь? — тут же предложил коренастый рыжеволосый парень.

— Да, давайте, — злобно прошипел Тамерлан. — Уже хоть что-нибудь с этим сделайте. Я задолбался. Кто вообще придумал эти идиотские костюмы? Почему нельзя просто выйти как нормальный человек?

Он ругался всё то время, пока гость возился с молнией, и, даже когда тот наконец справился с застёжкой, продолжал ворчать себе под нос.

— Это дань уважения традициям, — попытался успокоить его Стефан.

— В задницу традиции, — раздражённо бросил Тамерлан. — Вот поэтому ты мой лучший друг. Кто ж ещё, кроме тебя, будет вечно выедать мне мозг чайной ложечкой из-за всех этих традиций?

— Иногда можно и потерпеть, — заметил гость.

Тамерлан медленно повернул к нему голову. Из-за чёрной ткани лица видно не было, но даже по этому движению становилось ясно: совет оказался не ко времени.

— Слышь, мудрец, — процедил он, — ты мне только нравоучений не читай. Оставь это Стефану. Он у нас телепат.

Гость побледнел и с нескрываемым ужасом перевёл взгляд на Стефана.

— Это шутка? — уточнил гость.

Когда-то Стефан верил, что его способности — великий дар. Реальность оказалась куда циничнее.

Именно эти способности стоили ему личного счастья. В больнице от него шарахался даже персонал. Достаточно было одного взгляда в медицинскую карту, где на главной странице, в характеристиках, чёрным по белому, почти как приговор, значилось: «ТЕЛЕПАТ». Теперь, похоже, то же самое ждало его и на свадьбе друга.

Стефан почти не сомневался, что этот гость сейчас вернётся к остальным и всем растреплет, что на свадьбе присутствует телепат. Ещё и пальцем покажет для достоверности. Чтобы уж наверняка никто к Стефану не подошёл.

Пусть обходят стороной. Может, так даже лучше. Не придётся притворяться вежливым.

— Фух, блин, — выдохнул Тамерлан, когда гость отошёл. — Думал, сейчас совсем порвётся.

Он немного расслабился, но лишь внешне. Стефан осторожно коснулся его мыслей, и этого оказалось достаточно, чтобы почувствовать густой, тягучий ком тревоги.

— Почему ты так нервничаешь? — удивился Стефан.

Тамерлан нервно хмыкнул.

— Мысли мои читаешь?

— Я почувствовал. Не читал.

— Ага, конечно. — Тамерлан мотнул головой. — А что, нельзя понервничать на собственной свадьбе?

— Но вы ведь уже в браке, — напомнил Стефан. — Эта церемония не более чем формальность.

— И что? — воскликнул Тамерлан. — Думаешь, теперь все проблемы закончились?

Они замерли на идеально ровном бархатистом газоне у живой изгороди, вдоль которой в сумерки уходила узкая тропинка. По другую сторону высились вековые деревья — безмолвные свидетели церемонии. Их кроны терялись в темнеющем небе. За плотными сплетениями листвы уже угадывался блеск озёрной глади.

Над головами плавно покачивались парящие фонари. Их мягкий свет выхватывал из темноты чёрный силуэт Тамерлана и кресло Стефана.

— Пойти утопиться, что ли? — небрежно бросил Тамерлан.

— Чур, я с тобой, — устало буркнул Стефан.

Тамерлан резко повернулся к нему. Лица под плотной тканью не было видно, но Стефан понял: друг удивлён. Затем Тамерлан неловко похлопал его по плечу.

— Послушай, — сказал он уже тише. — Ты не расстраивайся. Поверь, найдётся ещё девушка, которая тебя полюбит. Просто Вилора, видимо, не твоя. Вот и всё. Смирись.

Стефан сжал пальцы на подлокотнике.

Он снова вспомнил тайные прогулки с Вилорой у озёр. Молочную дорожку лунного света на воде. Её смех. Тёплые пальцы, ненадолго задержавшиеся в его ладони. Как же хотелось выжечь эти воспоминания из памяти, стереть из них её лицо, её голос, её обещания. Но вместе с ними исчезли бы и те редкие мгновения, когда он был по-настоящему счастлив. Не осталось бы ни Вилоры, ни призрачной надежды на счастье. Ничего.

И с Даной он тогда, возможно, не познакомился бы. А так хотя бы знал, с кем ему предстоит работать. Стефан нахмурился. При чём здесь вообще Дана?

— Что за… — вырвалось у него.

Тамерлан застыл.

— Чё?

— Я ищу другого телепата, — медленно сказал Стефан, прислушиваясь к странному ощущению на краю сознания.

— Какого ещё другого телепата? — Тамерлан раздражённо выдохнул. — Здесь и тебя одного достаточно. Прекрати это. Терпеть не могу, когда ты пользуешься своими способностями.

— Кто-то же мне это внушил.

— Что именно?

Стефан не сразу ответил. Мысль о Дане возникла слишком внезапно, будто её подбросили извне.

— Угомонись, а? — небрежно бросил Тамерлан. — Бешеного телепата у меня на свадьбе ещё не было. Может, ты сам себе всё и внушил.

Там, где дорожка вела к садовой беседке и собирались гости, заиграла музыка.

— О, смотри лучше, — сказал Тамерлан и вытянул шею, пытаясь разглядеть происходящее сквозь сетку маски. — Сейчас моя пойдёт.

Он, наверное, улыбнулся. Хотя почему «наверное»? Стефан и так знал, как сейчас стоит и лыбится во весь рот этот здоровенный, крепкий мужик. Того и гляди ещё слюни пустит.

Стефан поморщился. Почему он просто не может закрыться от всего этого?

— Может, подойдём ближе? — спросил Стефан.

— Не-а, — отозвался Тамерлан, не отрывая взгляда от толпы. — Мне туда пока нельзя.

Стефан не понаслышке знал, как тяжело находиться в церемониальных масках. Они сильно отличались от тех, что использовали в бою. Боевые модели обеспечивали широкий обзор, оснащались дополнительными камерами, подсветкой и выводили перед глазами тактические подсказки.

Традиционная же маска, в которой сейчас стоял Тамерлан, только сужала поле зрения. Ни о каких камерах не шло и речи. Просто плотная ткань и узкая сетка для глаз, через которую почти ничего не удавалось разглядеть.

И как бы Тамерлану ни хотелось снять эту прокля́тую тряпку, правила приличия не позволяли. К тому же каким бы отбитым и безбашенным он ни был, портить свадьбу собственной, теперь уже законной, жене он не собирался.

Отчасти потому, что Кайли за такое в лучшем случае просто покалечила бы его. А потом, конечно, собрала бы обратно по кусочкам. Всё-таки она была целительницей.

Со стороны беседки донеслись восторженные крики и аплодисменты. Гости бурно встречали невесту.

— Зачем они так кричат? — удивился Стефан.

Он никогда не любил шумных торжеств и сейчас был почти благодарен за возможность держаться с другом поодаль от всей этой суеты.

— Считается, чем громче гости встречают молодую жену, тем счастливее будет её брак, — раздался позади знакомый голос.

***

Дана не хотела их пугать. Так уж вышло.

Она была уверена, что безнадёжно опаздывает, и, в общем, не ошиблась. К выходу невесты Дана всё-таки успела, но оказалась не среди гостей, а чуть в стороне, у самого края церемониальной площадки. Это её ничуть не огорчило.

Дана не любила многолюдные мероприятия. В толпе она постоянно ловила на себе любопытные взгляды и отчётливо слышала перешёптывания. Те, кто украдкой обсуждал её внешность, почему-то были уверены, что Дана ничего не замечает.

Но она замечала всё: каждую издевательскую ухмылку, каждый быстрый взгляд исподлобья, каждое колкое слово, сказанное вполголоса за её спиной. Она просто научилась с этим жить.

— Надо подойти ближе, — заметила Дана.

— Да ну на фиг надо…

— Я туда не хочу…

Дана предположила, что Тамерлан просто волнуется перед выходом. По традиции, после того как гости поприветствуют невесту и пожелают ей долгой счастливой жизни, она должна будет пригласить мужа на праздник, тем самым позволяя ему приблизиться к себе.

Позже Кайли могла позволить Тамерлану снять маску. Или не позволить, смотря, как они договорились заранее. Дана слышала, что некоторые женихи проходили всю церемонию, так и оставаясь за чёрной тканью.

Даже Дана считала этот обычай пережитком, тех времён, когда люди ещё служили религиозным кхтарам. Кхтаров давно не было. Их власть рухнула задолго до рождения нынешних поколений. Но некоторые традиции почему-то уцелели.

Возможно, это напоминание о том, что человечество не всегда было свободным, чтобы люди не забывали, какой ценой досталась им свобода, и никогда не принимали её как данность.

На лице Стефана читались замешательство и нерешительность. Возможно, он стеснялся того, что всё ещё не мог нормально ходить и вынужден был передвигаться не на своих ногах, как остальные, а на парящей платформе.

— Кстати, как идёт восстановление? — спохватилась Дана.

— Ну… — Стефан замялся и отвёл взгляд. — Утром мне обязательно нужно в больницу.

Вокруг беседки постепенно собирались люди, смыкаясь в кольцо праздничного хоровода. Над площадкой дрожали прозрачные ленты световых гирлянд; в их мерцании поблёскивали листья лиан, оплетавших резные опоры. Из-за перегородки на мгновение показался изумрудный подол и тут же исчез в тени.

Тамерлан выругался и, тяжело навалившись на платформу Стефана, попытался найти хоть какую-то опору.

— У меня, походу, ща коленки в обратную сторону выгнутся, — выдавил он.

Чёрная ткань маски плотно облегала лицо, скрывая глаза и рот, но Дане всё равно почудилось, что Тамерлан смотрит на Стефана затравленно, почти с мольбой.

— Слышь, сделай чё-нибудь…

— Что, прости? — Стефан растерялся от такой неприкрытой паники.

— Ну ты же этот… как его… — Тамерлан нервно дёрнул плечом. — Мозг поимей короче.

Стефан моргнул.

— Я не…

— Да не в этом смысле! — Тамерлан почти зашипел, понизив голос. — Внуши мне какую-нибудь радостную фигню. Ты же телепат. Залезь ко мне в башку, чтобы я тут не обоссался от страха прямо в штаны, а сидел и радугой плевался. Ну не знаю, блин, придумай что-нибудь. Ты же спец!

— Хорошо, только успокойся, — выдохнул Стефан и медленно прикрыл глаза.

***

Тамерлан сразу почувствовал, как от Стефана отделилась тяжёлая энергетическая волна и двинулась к нему. Первым порывом было отступить, сбросить чужое влияние ещё на подлёте, но он только стиснул зубы и позволил этой силе накрыть себя.

К его удивлению, стало легче. Не сказать, что Тамерлан пришёл в восторг от того, что мозгоправ залез ему в черепушку, но сейчас он вынужден был признать: мандраж его почти доконал.