Добро пожаловать на Таласс!

Во время осмотра Стефан не удержался и слегка заглянул в мысли доктора, чтобы проверить, говорит тот правду или нет. Однако на самой поверхности сознания он не нашёл ничего полезного. Доктор мысленно напевал какую-то странную мелодию, которая тут же привязалась и к самому Стефану. А глубже лезть он побоялся: голова раскалывалась и без всяких телепатических контактов.

А теперь разболелась ещё сильнее.

И всё из-за Даны. Точнее, из-за реакции её головного мозга на внешнее вторжение. И дело было даже не в общей способности энергетиков перепутывать свои мысли в непонятно что, а именно в самой Дане. У неё была какая-то особая реакция, словно мозг самостоятельно вырабатывал антитела к внешнему раздражителю. Это и подкосило Стефана. Да и Раэля тоже, судя по тому, как технично он сбагрил Дану на него.

При мысли о Дане Стефан потянулся к коммуникатору. Разблокировал экран и, наверное, в десятый раз за последние пятнадцать минут проверил сообщения.

Благодарственное письмо от руководства. Сообщение от Тамерлана. Хвалебная грамота за боевые заслуги. Ещё какая-то торжественная ерунда, до которой ему сейчас не было никакого дела. Да что там, даже парализованные ноги волновали его меньше, чем одна-единственная заявка на брак. Но её всё не было.

Вернее, заявка ещё висела в уведомлениях, но не от той, о ком Стефан думал.

Можно было бы списать задержку на технический сбой. Однако стоило их команде оказаться на поверхности Таласса, как Тамерлану мгновенно пришла заявка на заключение брачного союза от Кайли. Сразу же, едва они сошли со спасательного челнока, доставившего всех пятерых на планету в состоянии разной степени тяжести.

Стефан держался до последнего после тяжёлого боя. Только ради того, чтобы ответить Вилоре. Только ради того, чтобы увидеть её имя на экране и нажать подтверждение, прежде чем позволить себе провалиться в беспамятство.

Но отвечать оказалось не на что. Заявки от Вилоры так и не поступило. Неужели она передумала?

Кайли у всех на виду поцеловала своего новоявленного мужа в губы, а это, между прочим, выходило за все рамки приличия. И Стефан знал, что должен бы осудить их обоих. Должен бы мысленно перечислить все пункты кодекса общественного поведения, которые они нарушили. Должен бы возмутиться.

Но правда была в том, что он сам отдал бы что угодно, лишь бы Вилора точно так же поцеловала его у всех на глазах. Пусть потом пришлось бы платить штраф. Пусть. Зато она была бы рядом. Зато он был бы счастлив. И она тоже. Наверное.

А вместо этого он остался один. Его никто не встретил. Ему никто не ответил. И да, он завидовал Тамерлану. Что уж тут поделать.

В палату без стука вошла Дана.

Стефан и рад был её видеть, и в то же время боялся услышать от неё плохие вести. Она спокойно подошла к его кровати и села на стоявший рядом стул.

— Вилора мне не отвечает, — заявила она без предисловий. — Вы уже успели поругаться, пока я там лажала и подыхала? Что я пропустила? Она прислала тебе заявку?

Стефан нервно сглотнул. Он надеялся, что Дана прояснит ситуацию, но, похоже, она сама ничего не понимала. Неужели с Вилорой что-то случилось?

Он неопределённо пожал плечами.

— От неё никаких вестей, — выдавил Стефан.

Голос предательски дрогнул. Он мысленно выругался. Только разныться сейчас не хватало.

— Может, технический сбой? — осторожно предположила Дана.

— У меня висели две другие заявки. — Он снова проверил коммуникатор. — Точнее, уже не висят. Но дело не в этом.

— Ладно. Я всё же попробую с ней связаться. Поговорить. — Дана откинулась на спинку стула. — Когда нас выписывают?

Она выглядела абсолютно спокойной, и это раздражало. Конечно, ей было всё равно. Ей никто не отказал. Хотя Стефан знал, что Дана сама никаких заявок не подавала. Интересно, почему? Из-за внешности? Боялась, что ей откажут из-за её особенности? Хотя выглядела она явно лучше, чем тот же Аттерли.

— Меня вряд ли скоро выпишут, — сказал Стефан и снова попытался пошевелить ногой. — Кстати, ты не знаешь, как поживает наш маленький друг? — поспешно спросил он. — Ты ведь последняя была с ним там…

Стефан осёкся. Состояние Аттерли, если честно, волновало его не слишком сильно. Они познакомились только на последнем задании, и этот взрыватель уже успел ему поугрожать. Спросил он скорее затем, чтобы отвлечься от мыслей о Вилоре.

Но стоило вспомнить недавнюю космическую бойню, как внутри всё перевернулось. Стефан не участвовал в сражении напрямую, но видел его через сознания других членов команды. Его жизнь могла оборваться ещё вчера. А Вилора, судя по всему, даже не сочла нужным ответить.

— В своём репертуаре, — хмуро бросила Дана.

— Уже пригрозил кого-нибудь взорвать? — усмехнулся Стефан.

— Оу, — Дана многозначительно прищурилась. — Это на поле боя он весь из себя грозный. В обычной жизни — самый милый маленький пухляш.

Она наклонилась ближе и опасливо покосилась на дверь, словно ожидала, что Аттерли ворвётся в любую секунду и взорвёт палату вместе с ними.

— Медсёстрам глазки строит, мило улыбается. И не подумаешь, что он уже кого-то убивал.

Стефан поперхнулся.

— Никогда бы не подумал, что он такой в обычной жизни, — поражённо сказал он.

— Ты же был у него в голове, — искренне удивилась Дана. — Мог бы и глубже копнуть.

Стефан посмотрел на неё с лёгкой укоризной.

— Ой, да брось. — Она отмахнулась. — Можно подумать, все телепаты такие правильные и читают мысли только по особым случаям. Не надо мне тут невинность изображать.

Коммуникатор Даны резко вспыхнул. Она мельком взглянула на экран, и Стефану не нужно было читать её мысли, чтобы понять: что-то случилось.

— Это Вилора? — Он резко подался вперёд и едва не рухнул с кровати.

Дана успела его придержать. В этот миг Стефан заглянул ей в экран. Так поступать было нехорошо. Он это знал. Но удержаться не смог.

Да, в строке отправителя действительно стояло имя Вилоры. Она настрочила сестре огромное сообщение, и Стефан всё равно не успел бы прочитать его за тот короткий миг, пока Дана помогала ему удержаться.

Но он уже всё прекрасно понял. Если бы Вилора сочла нужным, она бы ему написала.

***

Сидя напротив Стефана, Дана всматривалась в его потухшие глаза. Её не покидало чувство, будто это она принесла дурные вести. Впрочем, Стефан не был глупцом. Он бы и сам всё понял, рано или поздно.

В нём словно погасили внутренний свет. Дана даже не знала, как объяснить это иначе. Ещё несколько минут назад он сидел перед ней усталый и раненый, но всё ещё живой. В его глазах теплилась надежда. Или упрямство?

Теперь исчезло и это.

Дана видела длинное сообщение от сестры. Хотела прочитать его сразу, едва коммуникатор тихо дрогнул у неё на запястье, но, разумеется, не при Стефане. Он уже понял, что Вилора передумала создавать с ним семью. Это поняла и сама Дана, хотя до последнего цеплялась за, казалось бы, логичные объяснения. Технический сбой, недошедшая заявка — оправданий можно было придумать сколько угодно, но правда лежала на поверхности.

Вилора даже не заглянула к нему в палату. А ведь Дана уже знала: сестра была в больнице. Приходила, когда сама Дана лежала без сознания.

— Я поговорю с ней, — тихо повторила она.

Стефан набрал побольше воздуха в лёгкие, словно собираясь выдать что-то грандиозное, но потом резко выдохнул, опустил глаза и лишь едва слышно произнёс:

— Не надо.

Дана покосилась на коммуникатор. Ей уже не терпелось прочитать письмо от сестры, но просто уйти, оставив Стефана одного, она не могла.

Рядом с ним ей было неуютно. Она не знала, как его поддержать, и в то же время чувствовала, что всё это не имеет к ней прямого отношения. Впрочем, решения сестры она тоже не понимала.

— Ладно, спасибо, что зашла, — сказал Стефан и попытался улыбнуться.

Казалось, он читает её мысли. Впрочем, почему казалось? Наверняка считывал те, что лежали на самой поверхности сознания. Но сказать что-либо не решался. А может, просто не хотел.

Дана поднялась.

— Кайли пригласила меня сегодня вечером на озёра, — сказала она, пытаясь сменить тему. — Они с Тамерланом выкупили беседку на всю ночь.

Она хотела отвлечь Стефана от разочарования и заставить его порадоваться за лучшего друга, но, по-видимому, только расстроила его ещё сильнее.

— Да, здорово, — равнодушно отозвался Стефан.

— Кайли сказала, что Тамерлан писал тебе, но ты так и не ответил.

Стефан сразу подобрался. На запястье вспыхнул экран коммуникатора; он вывел список непрочитанных сообщений, быстро пробежал глазами по строкам и остановился на имени Тамерлана.

— Не заметил, — сказал он.

Но так и остался сидеть на месте.

— Ты не будешь ему отвечать? — вкрадчиво уточнила Дана.

Стефан растерянно перевёл взгляд с экрана на Дану, будто ждал от неё подсказки.

— Я… потом отвечу, — выдавил он наконец.

— Ты издеваешься? — возмутилась она. — Ладно, я вас всех знаю совсем недавно, но вы же с Тамерланом друзья.

— Я… я приду… — через силу произнёс он. — Если меня отпустят… из больницы.

***

Дана смотрела на это длинное сообщение и не верила своим глазам. Ей казалось, что его написала не её горячо любимая сестра, а кто-то другой, а потом просто отправил с её коммуникатора. Дана и сама поверила бы в эту версию, если бы Стефан не подтвердил, что Вилора действительно не подала заявку. Точнее, подала, но потом отменила её, как выяснилось из последнего сообщения.

Дана собрала немногочисленные вещи: те, с которыми поступила в больницу, и те, что позже принесла Вилора. Затем поднялась с койки и решительно направилась к выходу. Её уже выписали.

Стефан пока оставался под наблюдением. Дана так и не решилась зайти к нему снова, поэтому просто спросила у Дарсии, как он себя чувствует. Доктор сначала нахмурился, потом посмотрел на неё с лёгкой укоризной.

— Эх, девушка… Сестра, я так полагаю, ваша его благополучно кинула, — заметил он и потёр ладони, будто собирался не диагноз ставить, а читать нравоучение. — Не знаю, как эта болезнь называется. Зато теперь понимаю, почему вам, молодым, твердят: до брака не надо. Вот не надо, и всё. А теперь он там лежит, страдает, с позором и без заявки.

Дана тут же пожалела, что обратилась именно к Дарсии. Лучше бы спросила у медсестры. У кого угодно. Даже у больничного робота. Тот, по крайней мере, не стал бы вплетать в медицинскую сводку моральные наставления.

У ворот больницы её уже ждала аэрокапсула. Дана без колебаний забралась внутрь и устроилась в салоне. Вдоль прозрачной стены тянулся широкий диван; она разложила его, превратив почти в кровать, и легла, поджав под себя ноги. Аэрокапсула тронулась плавно, почти бесшумно.

Дане хотелось, чтобы в голове стало тихо хотя бы на то время, пока автопилот будет вести её домой. Но мысли лезли сами собой. Предстоял тяжёлый разговор с Вилорой. Нужно было готовиться к торжеству. Нужно было выяснить, что делать со Стефаном. Нужно было держать лицо перед родными. Этих «нужно» было слишком много.

Хотелось просто лежать, смотреть на проплывающие пейзажи и ни о чём не думать. Но даже это оказалось непозволительной роскошью.

У дома её никто не встретил. Наверное, просто не знали точно, когда она приедет. И приедет ли вообще. Да и кроме Вилоры, её, пожалуй, никто особенно не ждал.

Может, родители даже потирали руки в надежде, что после сражения она вовсе не вернётся. Ни живой, ни мёртвой.

Как только она вышла, аэрокапсула закрыла двери и умчалась прочь. Служебный транспорт никогда не простаивал, а собственного у Даны не было: не успела приобрести, да и особой нужды прежде не возникало.

Она подошла к низкому штакетнику, едва достававшему ей до пояса, и толкнула калитку. Та отворилась со скрипом, но Дана так и осталась стоять на месте. Что-то внутри неё надломилось.

Сначала она даже не поняла что. Не смогла отделить усталость от обиды, тревогу от злости, страх от унижения. А потом увидела Вилору.

Сестра стояла на пороге дома и обнимала какого-то парня. И не просто обнимала.

Дана, солдат элитного отряда, участница сражения, которое наверняка занесут в учебники истории. Она, отразившая импульсный удар кхтаров, теперь стояла с открытым ртом у собственной калитки и беззвучно смотрела, как её сестра целуется с незнакомцем.

Наверное, жизнь становится легче, когда тебе дают чёткие инструкции и ставят конкретную цель.

А обычная жизнь состояла из людей с непонятными мыслями, из решений, не поддающихся расчёту, из поступков, которые невозможно предугадать. Эти люди то и дело сбивали Дану с толку. Обычная жизнь давалась ей куда тяжелее боя. Иногда Дане казалось, что вокруг разыгрывают нелепый спектакль, а ей одной забыли выдать текст роли.

Вилора наконец заметила сестру и, смутившись, отпрянула от парня. Тот тоже смешался, будто его застали на месте преступления.

И в некотором смысле так оно и было. Целоваться у всех на виду, даже просто держать кого-то за руку, считалось верхом неприличия. Любые чувства должны были оставаться между супругами и только за закрытыми дверями. Если же пара не состояла в браке, ни о какой близости не могло быть и речи. Запрещались даже прогулки наедине.

Но Вилора и этот парень не удержались. Впрочем, едва ли кто-то смог бы. Разве что люди постарше и помудрее владели собой лучше. Хотя дело, наверное, вовсе не в возрасте.

Парень выглядел смущённым и совершенно обыкновенным. Он был одного роста с Вилорой, рыжеволосый, с веснушками по всему лицу, такими же яркими, как и у неё само́й. Мягкий, круглолицый, чуть пухлый. Дана уже догадалась, что перед ней Марк — новоиспечённый муж её сестры, о котором Вилора писала ей в сообщении.

Сестра выбрала его по результатам теста на совместимость, которые вскрыла в самый последний момент. До этого Вилора успела отправить всего пару заявок: сразу после того, как Дана и другие бойцы элитного отряда были вынуждены покинуть праздник и отправиться на защиту родной планеты.

Вилора помахала ей. Дана, всё это время стоявшая неподвижно у калитки, вдруг поняла, что ждала именно этого жеста. Как приглашения. Хотя никакого приглашения ей не требовалось: она приехала не в гости, а к себе домой.

Она заставила себя пройти вперёд. Вилора улыбалась смущённо, но счастливо. Щёки её покрывал румянец, глаза сияли, и в целом она выглядела до неприличия довольной. Праздник, значит, никто не отменял. Церемония Вилоры, вероятно, состоялась ещё вчера, ближе к обеду. А значит, всё, что должно было случиться между ней и Марком как между мужем и женой, уже случилось.

От этой мысли Дану кольнуло острое, почти постыдное разочарование. И обида. Не за себя даже, за Стефана. Хотя с чего бы ей вдруг переживать за его судьбу? Он поправится, встанет и пойдёт дальше. Наверное, переступит через себя, через свою гордость. Так же, как Дана сейчас переступила через свою и, натянув улыбку, поздоровалась с Марком.

На сестру она по-прежнему смотрела с холодным презрением. Здесь Дана пока ничего не могла с собой поделать.

— Приятно познакомиться, — тихо сказал Марк, всё ещё глядя себе под ноги.

Однако от Даны не укрылось, с каким странным подозрением он иногда бросал на неё быстрые взгляды. Такие взгляды были ей знакомы. На неё часто так смотрели. На мутантов с явными телесными увечьями — и то реже. От них, по крайней мере, обычно просто отворачивались из вежливости. А у Даны никаких видимых увечий не было. Она просто была некрасивой, но научилась жить с этим спокойно и почти не обижалась. До сегодняшнего дня.

Сейчас вдруг стало обидно. Так, что захотелось сорвать злость на ком-нибудь. На этом милом пухлом парнишке, который прижимал к себе её сестру, хотя на его месте должен был стоять совсем другой человек.

Дане стало горько. Не только за себя. За Стефана. За других бойцов элитного отряда. За тех, кто бросил всё, рисковал жизнью, пожертвовал возможностью завести семью, пока остальные продолжали праздник. И ради чего? Чтобы такие, как Вилора, спокойно вили свои гнёзда и радовались жизни? Заслужила ли её сестра это счастье?

***

У Даны буквально всё было написано на лице. Возможно, она и пыталась скрыться за притворной улыбкой, но та больше походила на хищный оскал. Она вежливо поздоровалась, представилась, и всё же голос её надломился на середине фразы.

Вилора, знавшая сестру слишком хорошо, сразу всё поняла. Другой реакции она и не ждала.

Для Даны происходящее выглядело очевидным предательством. И, пожалуй, она имела право так считать. Ей придётся смириться с решением Вилоры, потому что изменить его уже невозможно. Слишком поздно. Да и оправдываться за свой выбор Вилора не собиралась.

Она молча подошла к Дане, забрала у неё пакет с вещами и направилась к дому.

Марк отступил, пропуская сестёр вперёд, и вошёл последним. Он закрыл за ними дверь и, кажется, не заметил, с какой неприкрытой злобой Дана посмотрела на Вилору.

Вилора выдержала этот взгляд. Даже не испугалась. Они ещё поговорят. Всё обсудят. Вилоре хотелось в это верить, потому что единственное, о чём она сейчас жалела, так это о том, что Дана могла её не простить.

Ульрика сидела в общей комнате и приветливо махнула им рукой. Её большая, отяжелевшая фигура была видна из дверного проёма. Она устроилась в мягком кресле и без необходимости уже не вставала.

Вилора отвлеклась на старшую сестру и попыталась прочувствовать её состояние. Та вот-вот должна была родить. Малыш был уже на подходе, и Вилора это чувствовала.

Когда-то ей не хватило способностей, чтобы поступить на службу в элитный отряд, но теперь она была этому даже рада. Работа целительницей в местной больнице вполне её устраивала в отличие от безумных побоищ на периферии космоса с инопланетянами, которые никогда не заканчивались ничем хорошим.

С Ульрикой всё было в порядке — насколько это вообще возможно на последних сроках беременности. А вот с Даной — нет. И дело было не только в её настроении.

Вилора уловила след тяжёлой травмы. Она тянулась за Даной глухой болью. Травма не зажила до конца и, скорее всего, мешала сестре пользоваться способностями. Что ж. Возможно, это было даже к лучшему. По крайней мере, сейчас Дана не была так опасна, как обычно. И вряд ли натворила бы глупостей.

Сверху раздался детский смех. Аксинья сбежала по лестнице и, хохоча, подскочила к Ульрике. Ещё мгновение, и она плюхнулась бы той прямо на живот, но Ульрика успела перехватить младшую сестрёнку за плечи.

— Милая, я же просила так не делать, — устало напомнила она.

Аксинья посмотрела на неё с совершенно серьёзным видом.

— Когда он выйдет из домика? Я хочу играть с тобой, как раньше.

— Аксинья, прекрати немедленно, — резко осадила её Вилора. Потом обернулась к лестнице и повысила голос: — Мама, я же просила тебя поговорить с ней! Ты ею совсем не занимаешься.

Аксинья ткнула в Вилору пальцем и показала язык.

— Скоро и ты будешь такая же пузатая и некрасивая! — выпалила она.

Затем скорчила рожицу Дане:

— Ой, страшилка вернулась.

Рассмеявшись, она пробежала мимо них и выскочила на улицу.

Дана, казалось, не обратила на младшую сестру внимания. Раньше она тоже не обращала. Аксинья любила передразнивать всех подряд, и отчасти в этом была вина матери, которая слишком многое ей позволяла. Но на этот раз Вилора заметила, что пульс Даны, обычно ровный в подобных ситуациях, резко подскочил. Значит, сестра всё-таки занервничала.

Вилора шагнула к ней, желая обнять, но Дана резко отдёрнула руку, насупилась и прошла в общую комнату. Там она опустилась в кресло рядом с Ульрикой.

— Эй, всё хорошо? — тихо спросил Марк, остановившись возле Вилоры.

Она посмотрела в его карие, полные нежности глаза и кивнула. От одного его присутствия стало немного легче.

— Как ты? — спросила Ульрика. Она обращалась к Дане. — Слышала, у тебя была тяжёлая травма.

Сверху послышались быстрые шаги.

— Где Аксинья? — раздался голос матери.

Та спустилась со второго этажа с полотенцем на голове. Бегло окинула взглядом Дану и, даже не поздоровавшись, сразу повернулась к Ульрике:

— Я же просила за ней присмотреть!

— Ты издеваешься? — резко вступилась за сестру Вилора.

Она вошла в общую комнату и остановилась у подножия лестницы, глядя на мать в упор. Та тут же осеклась, поджала губы и молча поднялась обратно.

Мать никогда их не любила. Кажется, она даже не испытывала к ним ненависти, особенно к Дане. Просто была совершенно холодна. Вилора не винила её. В конце концов, они с Даной не были ей родными. Но за Ульрику становилось немного обидно, хотя ту обожал собственный муж. Пожалуй, даже Марк не смог бы любить Вилору также сильно…

«А Стефан смог бы?» — внезапно промелькнуло у неё в голове.

Вилора едва заметно тряхнула головой, отгоняя эту мысль, и посмотрела на Марка. Он вошёл следом, остановился рядом, и на душе у неё снова стало спокойно.

— Но ты так и не ответила, — мягко напомнила Ульрика.

Дана слабо улыбнулась.

— Я слышала, ты у нас теперь герой, — сказала Ульрика. — Поздравляю.

Дана застыла, словно что-то внутри неё оборвалось. Вилора никогда прежде не видела двойняшку такой. Даже Ульрика, обычно невозмутимая, заметно напряглась.

Дана смотрела в пол. Не просто смотрела, её взгляд метался по мягкому ворсу ковра, словно там, между переплетёнными нитями, двигалось что-то видимое только ей.

Вилора почувствовала, как у Даны учащается пульс. Дана вздрогнула, будто её окликнули, и слишком быстро поднялась.

— Я сейчас. Мне нужно переодеться, — бросила она и почти бегом направилась к себе.

Её комната находилась на первом этаже, сразу за лестницей.

— Это отголоски боя, — услышала Вилора за спиной голос Марка. — Такое часто случается после тяжёлых травм. Возможно, кто-то пострадал у неё на глазах. Или погиб. В любом случае ей нужна помощь.

В одно мгновение он превратился из милого пухляша в настоящего профессионала. Природа не наделила Марка выдающимися способностями, и всё, чего он добился, было результатом упорного труда. Именно это и зацепило Вилору, когда ей пришлось в экстренном порядке подбирать новых кандидатов. К тому же тест на совместимость показал: их характеры и жизненные цели совпадают более чем на девяносто пять процентов — результат куда более впечатляющий, чем в случае со Стефаном.

И вот она снова думает о Стефане.

— Ты ей нужна, — тихо шепнул Марк ей на ухо, а Вилора будто ждала именно этих слов.

***

Дана замерла перед зеркалом, всматриваясь в своё отражение так пристально, будто пыталась найти в нём подтверждение тем изъянам и уродству, которые окружающие так упорно приписывали ей.

В дверь негромко, но уверенно постучали. Дана не ответила. Она и без того знала, кто пришёл. Вилора. Больше было некому. К ней почти никто не заходил, кроме двойняшки.

Сейчас Дана не хотела её видеть. Не хотела смотреть на Вилору, с которой прежде была так близка и которую теперь совершенно не понимала. И всё же какая-то часть её отчаянно желала остаться с сестрой наедине. Выплеснуть всё то, что накопилось.

Она имела право на ответы. Наверное, как и Стефан, с которым Вилора так и не объяснилась. Почему?

Дверь открылась. Вилора, по-видимому, так и не дождавшись приглашения, вошла сама. Она не стала мяться на пороге, не опустила виновато глаза, не произнесла ни слова оправдания. Просто прикрыла за собой дверь, прошла в комнату и села в кресло напротив.

В каждом её движении сквозила спокойная уверенность. Она ни о чём не жалела. И это пугало Дану сильнее всего. Что же с ней случилось? Что заставило Вилору так резко изменить решение?

— Уже провела бурную ночку со своим новым мужем? — спросила Дана, не отрывая взгляда от зеркала.

Вилора, кажется, даже не смутилась.

— Между нами пока ничего не было, — ровно ответила она. — Мы просто разговаривали. Всю ночь. Знаешь, я даже не уверена, что у нас что-то получится. Может, мы не подойдём друг другу, и на следующий год я снова окажусь среди невест на празднике.