Добро пожаловать на Таласс!

Наталья Прохорская

Добро пожаловать на Таласс!

Глава 1 "Праздник семьи и единства"

***

Выскользнув из душевой в облаке влажного пара, Дана плотнее прижала к груди полотенце и легкой тенью скользнула по коридору. Она надеялась остаться незамеченной, но мать, хоть и была поглощена плетением сложной косы для Вилоры, сидела вполоборота к двери и сразу уловила движение.

Селе́на посмотрела на Дану с толикой снисхождения, и в этом ее взгляде смешивались разочарование и безысходность. Но она промолчала и лишь вздохнула, наверное уже смирившись с тем, что Дану она не исправит.

Другое дело Вилора. Сестра-двойняшка Даны сидела не шевелясь и, стиснув зубы, безропотно терпела все мучения, пока её волосы укладывали в тугой венок. Старшая из дочерей, Ульрика, уже была полностью готова. Облачившись в красный праздничный наряд с высоким глухим воротом, она теперь помогала матери собирать Аксинью — самую младшую из сестёр.

Запершись в своей комнате, Дана шумно выдохнула. Не теряя драгоценных минут, она скользнула в белоснежное платье, которое мать бережно выгладила накануне вечером, кое-как пригладила влажные пряди ладонями и поспешила в общую гостиную.

Все уже ждали ее. На фоне причесанных, нарядных сестер Дана выглядела нелепо: босая, со спадающими на плечи мокрыми волосами. В гостиной повисла тишина. Мать на мгновение замерла, не выпуская из рук деревянный гребень, и окинула дочь долгим, оценивающим взглядом. Ульрика сочувственно улыбнулась, а маленькая Аксинья робко дернула старшую сестру за край подола.

— И почему я не удивлена? — тихо, без злости спросила мать.

Дана хотела было ответить: оправдаться или, наоборот, съязвить, но слова застряли в горле. Она понимала, что уже через несколько минут им нужно выходить, а её вид полностью разрушает ту безупречную картину семейного единства, которую мать так старательно выстраивала с самого утра. Сушить волосы было уже поздно. Схватив со стола атласную ленту, Дана попыталась хоть как-то совладать с непослушными прядями.

— Мы сейчас все исправим, — вмешалась Ульрика, стараясь разрядить обстановку.

Подозвав сервисного робота, она направилась к сестре. Было заметно, с каким трудом ей дается каждый шаг. С каждым днем она становилась всё тяжелее и неповоротливее.

— Ты уверена, что тебе действительно стоит ехать? — с тревогой спросила Селена, покосившись на внушительный живот старшей дочери. — В твоем положении это безопасно?

— Мам, доктор сказал, что поводов для беспокойства нет, — мягко ответила Ульрика. — С малышом все в порядке. К тому же я буду отдельно от вас, в специальном секторе для беременных.

Но ее слова мало кого успокоили. В этот момент за Ульрику тревожилась не только мать. Это гнетущее волнение разделяли абсолютно все.

В гостиной снова повисло натянутое молчание. Сервисный робот послушно выдвинул из бокового отсека фен, зажимы и фиксаторы. Дана кожей чувствовала пристальные взгляды сестер. Даже крохотная Аксинья перестала вертеться, словно тоже осознавая важность момента.

Ульрика взяла расческу, и ее пальцы уверенно заскользили по влажным волосам Даны. За считаные минуты ей предстояло сотворить маленькое чудо: превратить хаос на голове сестры в подобие элегантной прически.

— Идите, мы вас догоним, — уверенно сказала Ульрика, не отрываясь от работы.

Селена кивнула и поспешила к выходу. Аксинья тут же шмыгнула следом. Вилора осталась на пороге. В этот знаменательный для них обеих день она вовсе не собиралась оставаться без поддержки своей двойняшки.

— Вили, иди уже, — поторопила ее Дана.

— Ну уж нет. Лучше опоздаю, чем приеду туда без тебя.

— Всех достойных женихов разберут! — донесся с улицы голос матери. — Придется выбирать из оставшихся.

Вилора мгновенно залилась густым румянцем. Со стороны это можно было принять за обычное волнение перед важным выходом, но Дана едва сдержала смешок. Она единственная в семье знала, что у сестры уже несколько месяцев есть воздыхатель. Более того, Дана лично сопровождала Вилору на каждую встречу с ним, выступая верным прикрытием.

Родителям эти отлучки преподносились как невинные совместные прогулки. Разумеется, никто не собирался докладывать им о встречах Вилоры с парнем. Стоило правде выплыть наружу, и разразился бы грандиозный скандал. Подобное поведение не просто нарушало правила, оно выходило за все рамки приличия.

Досталось бы всем: Вилоре — за легкомыслие, Дане — за соучастие. Но больше всего было бы жаль самого парня. Его почти наверняка исключили бы из академии.

Вилора вся подобралась, но не сдвинулась с места. Дана почувствовала, как пальцы Ульрики у нее на голове задвигались быстрее: та явно торопилась.

— Девочки, вы скоро? — донесся с улицы голос отца.

Селена укоризненно посмотрела на двойняшек и, взяв Аксинью за руку, пошла навстречу мужу.

Стоило ей скрыться из виду, как Ульрика внезапно охнула и инстинктивно схватилась за живот. Её лицо на мгновение исказилось от боли, но, заметив испуганные взгляды сестёр, она тут же заставила себя улыбнуться.

— Малыш пинается, — тихо произнесла она.

Но если Дана ещё могла поверить в это оправдание, то Вилору обмануть было невозможно. Она мгновенно оказалась рядом, осторожно положила ладонь на большой живот Ульрики и замерла.

Вилора сделала это вовсе не из простого любопытства. Задействовав свои способности, она пыталась «считать» состояние сестры и нащупать ту тонкую грань, за которой обычные толчки младенца превращаются в настоящую угрозу. Сосредоточившись, Вилора мысленно прослеживала пульсацию кровотока, связывающего мать и ребёнка. Ей нужно было во что бы то ни стало понять: может ли Ульрика ехать на мероприятие или её уже давно пора везти в больницу.

Сама же Ульрика словно и не замечала этой безмолвной проверки. Лишь на мгновение прикрыв веки, она с тихим вздохом вернулась к причёске Даны, и её пальцы вновь принялись бережно заплетать белую косу.

— Девочки, вы скоро? — раздался в дверях голос отца.

В тот же миг Вилора выпрямилась, убирая ладонь с живота сестры. Натянув улыбку, она обернулась:

— Да, папулечка, уже идем, — и тут же одарила Дану быстрым, полным скрытого раздражения взглядом.

Отец не упустил этого безмолвного обмена репликами. Его брови удивленно поползли вверх, когда он перевел взгляд на Дану:

— Ты тоже едешь? Разве тебе не должны искать жениха отдельно? Насколько я знаю, у мутантов свои порядки.

В комнате мгновенно воцарилась удушливая тишина. Замерла даже Ульрика. Ее пальцы так и застыли, сжимая кончик недоплетенной косы.

— Она едет, чтобы поддержать меня, — нарушила молчание Вилора и, отсекая любые возражения, отчеканила: — Без нее я никуда не поеду.

— Но к чему тогда белое платье? — не отступал отец.

Дана медленно подняла на него глаза.

— Правила не запрещают мне явиться на праздник в образе невесты, — холодно парировала она.

Отец застыл, пристально вглядываясь в дочь. Мимолетное добродушие исчезло с его лица так стремительно, словно его там никогда и не было.

— В таком случае поторапливайтесь, — сухо бросил он.

И хотя его слова предназначались всем присутствующим, Дана отчетливо понимала: этот резкий, ледяной тон был адресован исключительно ей.

***

На площади было полно народу.

Вилора вышла из капсулы и в первое мгновение растерялась так сильно, что едва не шагнула обратно. Плотный воздух над посадочными платформами дрожал от полуденного зноя и сотен взволнованных голосов, а белые платья невест сливались в бескрайний ослепительный покров. Вилоре безумно захотелось развернуться, отыскать в толпе фигуру отца и взмолиться, чтобы он забрал её домой, прямо сейчас, пока не началось нечто непоправимое.

Но Дана подоспела вовремя. Властным жестом она подхватила сестру под руку и увлекла за собой в самую гущу нарастающего хаоса.

— Дыши глубже, — негромко скомандовала она. — Ты выглядишь так, будто тебя ведут на казнь.

Вилора невольно позавидовала уверенности сестры. Дана всегда держалась так, будто весь этот мир спроектировали исключительно ради того, чтобы она могла шествовать по нему с неизменной торжествующей улыбкой.

Они влились в поток девушек, облаченных в одинаковые, режущие глаза белизной платья. Вилора, кажется, уже в десятый раз за утро активировала коммуникатор, чтобы проверить статус запроса. Строка с именем жениха по-прежнему висела в режиме ожидания.

Сте́фан. Одно только имя заставило её сердце болезненно пропустить удар.

— Всё пройдет идеально, даже не думай сомневаться, — произнесла Дана, заметив, как побелели пальцы сестры, судорожно сжавшие корпус коммуникатора.

— А если он отклонит запрос? — Вилора с трудом сглотнула сухой ком, вставший в горле. — Что, если выберет другую?

— Значит, я лично оторву ему голову, — совершенно буднично пообещала Дана и заговорщически подмигнула.

Любая другая девушка на месте Вилоры наверняка залилась бы краской смущения, а дамы постарше непременно одернули бы Дану за непозволительную дерзость. Но Вилора давно привыкла к её эксцентричным шуткам. Именно этот напускной цинизм помогал сейчас сдерживать слезы.

Вилора огляделась.

Церемонию по традиции проводили на арене под открытым небом, который сегодня превратился в алтарь для сотен пар, решивших скрепить себя узами брака. Помост, где теснились невесты, был выложен светлым плитняком — местным пористым минералом, казавшимся ослепительно белым под лучами солнца.

Вокруг арены взмывали вверх многоярусные трибуны. Нижние сектора были защищены прозрачными перегородками: там, в регулируемых креслах, расположились женщины в красном.

Фасоны их нарядов разнились: от струящихся туник до платьев со сложными складками и строгих брючных костюмов, но оттенок ткани оставался строго регламентированным. На Талассе красный цвет являлся не просто украшением. Он обозначал статус женщины, ожидавшей ребенка.

Вилора поморщилась. Красный цвет ей никогда не нравился. Она старалась не думать о том, что совсем скоро он может стать обязательным и для неё.

Сейчас она искала на трибунах совсем другую поддержку. И нашла ее.

Ульрика устроилась в одной из защищенных лож. Заметив младшую сестру, она тепло улыбнулась и ободряюще помахала рукой. От этого простого жеста у Вилоры отлегло от сердца.

Кто, как не Ульрика, мог разделить её страх? Всего год назад она точно так же задыхалась в белом мареве толпы, а теперь по праву занимала почетное место в красном секторе. Присутствие Даны тоже ободряло, но, поскольку она никого не выбрала, ей не приходилось дрожать в ожидании возможного отказа.

Вилора перевела взгляд выше, на синие трибуны. Мать не пришлось искать долго. Она сидела под теневым навесом, нежно прижимая к себе маленькую Аксинью. По её лицу блуждала искренняя, мягкая улыбка, но обращена она была не к Вилоре, а к малышке, чьи кудрявые волосы Селена плавно перебирала пальцами. Искать там поддержки было бессмысленно.

Мать хорошо заботилась о Вилоре и Дане. У них было всё необходимое: путешествия, лучшее образование, забота и внимание. Вилора даже чувствовала, что ей достаётся чуть больше тепла и ласки, чем Дане, но всегда молчала об этом, боясь задеть сестру.

И всё же им никогда не давали забыть об их происхождении. Женщина, воспитавшая их, была лишь суррогатной матерью, а о биологических родителях Вилора не имела ни малейшего представления. Ей было известно лишь то, что они с Даной развивались в одной утробе, но были зачаты от разных донорских линий. Получалось, что Дана, её двойняшка, фактически не являлась ей кровной родственницей.

— Эй!

Вилора едва не подпрыгнула на месте.

Меньше всего ей сейчас хотелось вести пустые беседы. Но большинство свободных сверстниц её круга находились здесь: те, кто завершил обучение в академиях, получил первичное распределение или подтвердил статус в профессиональных навыках, доказав свою полезность городу, обретали законное право подать брачную заявку.

Вилора нехотя обернулась.

Перед ней стояла Криста, местная красавица, из тех, чью привлекательность окружающие признавали с раздражением. Рыжеволосая, круглолицая, с нежной кожей и мягкими линиями фигуры, она будто была создана для красного сектора. Рядом с ней Вилора ощущала себя болезненно худой. Да и эти сухие волосы цвета потускневшей меди шарма ей не придавали.

Впрочем, Дана выглядела еще более странно. Глядя на нее, можно было подумать, что в лаборатории над ее эмбрионом намеренно поиздевались: кожа с легким загаром, белые, как мел, волосы и голубые глаза. Это были маркеры глубокой направленной мутации — слишком явные, чтобы списать их на каприз природы.

Подобное вмешательство окупалось колоссальными когнитивными способностями, ради которых и создавались такие линии, но Вилора порой задавалась вопросом: почему выдающийся дар должен столь беспощадно вырывать человека из круга обычных людей?

Сама Вилора испытывала тихую благодарность судьбе за то, что генетики сохранили ей естественный медный оттенок волос и россыпь веснушек на переносице — черты, свойственные коренным ветвям человечества. Её глаза имели привычный зеленый оттенок, точь-в-точь как у матери, Ульрики и малышки Аксиньи. Возможно, именно это внешнее сходство делало её присутствие в семье более желанным и теплым, нежели положение Даны.

Однако саму Дану её инаковость ничуть не заботила. На её лице то и дело вспыхивала улыбка: то открытая и заразительная, то лукавая, словно она прямо сейчас замышляла авантюру на грани нарушения законов Таласса. В отличие от остальных невест, она видела в церемонии не пугающий рубеж жизни, а лишь захватывающее зрелище, которым можно всласть насладиться.

Вилора часто думала, что, даже если бы все претенденты планеты разом отвергли Дану, та лишь рассмеялась бы им в лицо. В этой несокрушимой внутренней свободе и крылось её главное очарование. Вопреки пугающим деталям фенотипа, бьющая через край жизненная энергия Даны была столь притягательной, что люди мгновенно забывали о её пугающей чужеродности.

— Вы уже определились с кандидатурами? — небрежно поинтересовалась Криста. — Я, на всякий случай, зарезервировала пятерых.

— Пятерых? — ахнула стоявшая неподалеку девушка. Вилора не сразу вспомнила её имя — кажется, её звали Ассоль.

— И очень разумно, — поддержала разговор другая невеста. — Я тоже отправила запросы троим женихам. Глупо рисковать. Откажет один, останутся другие. Зато уже к вечеру ты станешь законной супругой, а не вернешься домой ни с чем.

У Вилоры перехватило дыхание. Окружающее пространство качнулось, белые силуэты невест слились в сплошное слепящее марево. Дана незаметно, но ощутимо ущипнула сестру под локоть, возвращая ей самообладание.

— Ты как? — негромко спросила она.

— Я… — Вилора судорожно втянула воздух. — А если Стефан откажет? Наверное, мне тоже следовало подстраховаться и внести в список резервных кандидатов...

— Прекрати панику, — оборвала её Дана. — Ваши тесты совместимости зафиксировали результат выше семидесяти процентов. По меркам Совета, этого более чем достаточно для создания устойчивой семьи.

— Тесты — это не сердце, Дана.

Дана посмотрела на неё со смесью снисхождения и легкой грусти, но предпочла промолчать.

В этот момент Криста активировала проекционный экран своего коммуникатора, демонстрируя карточки выбранных женихов. Девушки тут же жадно придвинулись ближе. И среди лиц кандидатов Вилора увидела Стефана. Её сердце замерло, пальцы мгновенно онемели. Всё было кончено.

Теперь Стефан — её Стефан, с которым еще вчера они строили робкие планы, — увидит, что на него претендует сияющая Криста, и сделает очевидный выбор. Разумеется, он предпочтет её. А Вилора останется отвергнутой, заклейменной одиночеством на целый долгий год до следующего праздника семьи и единства.

В глубине души со стыдом она признавала, что совершила самую страшную ошибку. Она влюбилась.

По законам Таласса такое считалось недопустимым. До официальной верификации союзов строжайше запрещались тайные свидания, встречи с противоположным полом и тем более ночные прогулки у озёр. Но кто в их возрасте, когда кровь буквально бурлит в жилах, станет добровольно подчиняться этим закоснелым догмам?

— Фу, какой он нескладный, — поморщилась Ассоль, небрежно коснувшись пальцем голографического портрета Стефана.

— Не судите поверхностно, девочки, — наставительно изрекла Криста и понизила голос до шепота. — До меня дошли конфиденциальные сведения, что он числится в списках кандидатов в элитный отряд.

Она внезапно осеклась и испуганно прикусила губу, бросив быстрый взгляд на Дану. И не зря. Дружелюбная маска мгновенно слетела с ее лица.

— Надеюсь, это не более чем слухи, — ровно отчеканила Дана.

Её тон стал пугающе холодным, а от прежнего веселья не осталось и следа.

Публичное обсуждение элитного отряда и его личного состава порицалось законом. На Талассе существовали мрачные тайны, о которых знали абсолютно все, но которые никто и никогда не осмеливался озвучить.

— Прости, не бери в голову, — поспешно залепетала Криста. — Конечно, это просто пустые сплетни. Но чисто внешне он выглядит... ну... как один из твоих…

Раньше Вилора никогда об этом не задумывалась.

Когда они укрывались от чужих глаз глубокой ночью на побережье озер, Стефан казался ей самым обыкновенным парнем. Привычные медные волосы, веснушки, рассыпанные по скулам и запястьям... Большего она и не стремилась разглядеть. Он неизменно одевался строго, в закрытые ткани, как и предписывал кодекс скромности мужчинам, уважающим личные границы женщин. Стефан никогда не позволял себе лишнего. Лишь однажды он взял ее за руку, а затем так долго и путано извинялся, что Вилора едва сдерживала нежную улыбку.

То была их последняя тайная встреча. О следующей они условились уже в качестве законных супругов.

— И что же с ним не так? — с нажимом спросила Дана.

К облегчению Вилоры, в голосе сестры сквозило неподдельное замешательство. Если бы Дана располагала сведениями о службе Стефана в элитном корпусе, она бы непременно уберегла её от этой заявки. Впрочем, Дана никогда не делала тайны из того, что еще не успела изучить в лицо весь состав новобранцев.

— Он... чересчур высокий и худой, — Криста неуверенно пожала плечами.

После подобного заявления Кристе следовало бы со стыдом покинуть церемониальную площадь. Публичное обсуждение анатомических особенностей мужчин на Талассе расценивалось как вопиющий цинизм и невоспитанность. К счастью для Кристы, её малодушный лепет расслышали лишь единицы.

— Ты что, следила за ним? — подозрительно прищурилась Дана.

Вилора едва не задала тот же вопрос.

В её душе мгновенно зашевелился ядовитый червь сомнения. Что, если она была лишь одной из многих? Что, если Стефан точно так же тайно водил по ночам Кристу или других претенденток к озерам, нашептывая им те же сладкие клятвы? Что, если его безупречная скромность — лишь отрепетированная маска опасного манипулятора?

Может, аннулировать запрос прямо сейчас? Пока система еще позволяет внести изменения. Выбрать любого другого, абсолютно безразличного ей человека и спастись от позора.

— Откуда такие познания о его росте? — продолжала давить Дана. — Где именно ты его видела?

Криста заметно побледнела. От её былой уверенности не осталось и следа, а на щеках проступил румянец.

— Я присутствовала в академии вместе с братом на его выпускной аттестации, — неохотно выдавила она. — Там, среди курсантов, я и заметила этого парня. Спросила у брата, кто он такой. Брат ответил.

— Ясно, — холодно процедила Дана.

В этом «ясно» будто звучало: на сегодня ты сказала достаточно. Криста исчерпала лимит дозволенных откровений на сегодня. Та всё прекрасно поняла и торопливо сомкнула губы.

Впрочем, продолжить разговор им всё равно не позволили бы. Над площадью прокатился низкий сигнал, глубокий и протяжный, будто сама земля под белым минералом отозвалась гулом.

Впрочем, продолжить разговор им всё равно бы не позволили. Над ареной пронесся вибрирующий низкочастотный сигнал. Звук был столь протяжным и глубоким, словно сама почва под плитняком отозвалась натужным гулом.

На залитые золотом высокие трибуны чинно вышли члены Совета.

***

Над площадью прокатился низкий звук, и в толпе мгновенно воцарилась тишина. К золотой трибуне поднялась немолодая женщина — представительница Совета. Сама трибуна возвышалась на отдельном помосте, а её благородный цвет издалека заявлял об особом статусе: подниматься сюда дозволялось лишь членам Совета, командирам элитных войск и главам ключевых ведомств Таласса.

— Граждане Таласса. Наше юное поколение. — Голос советницы звучал почти гипнотически.

Дана знала, что никакого чуда здесь нет. За чистоту звука отвечал скрытый аудио-модулятор. Он улавливал голос женщины, отсекал лишние шумы и возвращал его толпе очищенным, переведенным на субсенсорные частоты, способные воздействовать не столько на слух, сколько непосредственно на подсознание.

— Мы рады приветствовать вас на празднике семьи и единства, — продолжала советница. — В этот великий день мы чествуем наши главные столпы и склоняем головы перед мудростью предков. Именно их верность избранному пути позволила нам сохранить то, что делает общество Таласса нерушимым: нас, людей, и союзы, которые мы заключаем.

Она плавным жестом указала на ряды невест в белых платьях. На фоне плит из светлого минерала, которыми по случаю торжества устилали главную площадь, они казались замершими мраморными изваяниями.

— Сегодня, перед всем Талассом, вы создаете новую семью. От того, кого вы выберете себе в спутники жизни, зависит, какой будет ваша семья и каким будет следующее поколение. Помните: брак — это серьезный и ответственный шаг, а не мимолетное решение.

Следом на трибуну поднялся седовласый старейшина. Его речь тоже пропускали через резонаторы, но даже совершенные технологии не могли вдохнуть жизнь в монотонное, сухое чтение, больше похожее на скучную лекцию.

Дана слушала вполуха. Нейроакустические волны на неё не действовали: она легко блокировала их своими способностями. Она оставалась равнодушна к тому восторгу, который постепенно расцветал на лицах стоявших рядом девушек. Даже Вилора — и та смотрела на трибуну блестящими глазами, послушно кивая каждому слову старика, словно тот открывал ей тайны мироздания.

Дана стояла неподвижно, как и подобало образцовому бойцу элитного подразделения и гражданке, не желающей привлекать к себе лишнего внимания. Но внутренне она уже вела обратный отсчет.

Разговоры о священном долге её не трогали. Заводить семью по расписанию Совета Дана не планировала. Если бы не Вилора, которой требовалась поддержка, она бы вообще проигнорировала церемонию, оставшись дома перед экраном транслятора.

Внезапно запястье кольнуло короткой вибрацией. Дана сперва подумала, что сработал коммуникатор Вилоры, но сигнал шел от её собственного устройства.

Вилора заметила это сразу. Её глаза удивленно округлились.

— Ты всё-таки подала заявку? — одними губами спросила она.

— Нет, конечно, — так же беззвучно ответила Дана.

Странно, что Вилора вообще подумала об этом. Похоже, предсвадебная лихорадка напрочь вытеснила из её головы любые другие поводы, по которым Дане могли прислать экстренное уведомление.

Первым делом Дана с тревогой подумала об Ульрике. Она вытянула шею, пытаясь разглядеть за толпой претенденток красные трибуны — закрытые ложи, где в мягких креслах гордо восседали нынешние королевы, потому что каждая беременная девушка на Талассе уже считалась королевой.

Первым делом Дана с тревогой взглянула в сторону красных трибун. Там, в глубоких мягких креслах, восседали будущие матери. На Талассе каждая беременная женщина почиталась как королева и окружалась абсолютной заботой.

Убедившись, что со старшей сестрой всё в порядке, Дана перевела взгляд на собственный коммуникатор и активировала дисплей. С экрана на нее мигал красный маркер срочного вызова из штаба элитных войск.

Дана мысленно выругалась и виновато посмотрела на Вилору.

— Мне нужно идти, — прошептала она. — Срочный вызов.

— Только не сейчас! — в отчаянии прошептала Вилора.

— Приказ. Я должна явиться немедленно. Прости.

— Тише вы, — резко оборвала их стоявшая рядом Ассоль.

Ей было безразлично, что случилось у Даны. Во время речи советника разговоры запрещались. Правила следовало соблюдать.

В глазах Вилоры блеснули слезы.

Дане стало больно от этого взгляда, но характер сигнала на дисплее не оставлял выбора. С таким приоритетом сообщения не рассылали из-за пустяков. Праздник могли свернуть в любую секунду, и тогда вместо брачных процессий над городом поднялись бы гравитационные платформы, уводящие жителей к подземным убежищам.