Добро пожаловать на Таласс!

Что за нелепые правила? Кто вообще их придумал? Почему хотя бы здесь нельзя снять маску и вдохнуть полной грудью?

По залу прокатился гул, когда на главных мониторах вспыхнуло изображение золотых трибун. Голос старшего советника, усиленный динамиками, гулким эхом разносился под сводами потолка, но Стефан почти не улавливал смысла торжественной речи. Его взгляд блуждал по залу.

Эмоциональный фон вокруг дрожал, как нагретый воздух над камнем. Но сильнее всего ощущался его собственный. Большинство парней волновались вполсилы: кто-то ждал церемонии с азартом, кто-то — с любопытством, кто-то прикрывался показным равнодушием. По-настоящему переживали лишь единицы.

«Вот бы узнать, о чём они думают…»

Он тут же отогнал эту мысль.

Проникать в чужое сознание без веской причины было строжайше запрещено. За подобное могли отправить в колонию, а Стефан не имел права рисковать. Не сейчас. Тем более он обещал Вилоре, что они всегда будут рядом.

К тому же Тамерлан сразу заметил бы, вздумай он усилить воздействие сверх дозволенного. Такие, как его друг, были чувствительны к малейшим колебаниям энергии и могли почти мгновенно вычислить источник всплеска.

Стефан вздрогнул, вспомнив, как однажды уже оказался на волосок от провала. Даже теперь по спине пробежал холодок при мысли о том, чем всё могло закончиться.

Тогда он был осторожен. Предельно осторожен. И всё же…

Это была очередная прогулка с Вилорой. Её, как обычно, привела сестра — Дана, кажется. По внешности Даны было ясно, что учёные из спецподразделения основательно поработали с её генами. Стефан предположил, что она тоже принадлежит к элитному отряду, и вскоре убедился в этом, едва коснувшись её мыслей. Впрочем, он тут же прекратил попытки проникнуть глубже. Дана могла почувствовать чужое присутствие в своей голове и подать жалобу, за которой последовали бы проверка и, возможно, наказание. Но она либо ничего не заметила, либо сделала вид, что не заметила. Как бы то ни было, после этого Дана всё равно продолжала приводить Вилору к нему на свидания.

Внезапно коммуникаторы Стефана и Тамерлана одновременно завибрировали.

— Уже? — Стефан едва не подпрыгнул на месте и с трудом удержался от радостного возгласа.

Но радость исчезла, стоило ему разблокировать экран. На дисплее светилось сообщение, направленное от элитных войск.

— Твою ж… — Тамерлан тяжело выдохнул.

— И что нам теперь делать? — прошептал Стефан. Он едва сдерживался, чтобы не сорваться на крик.

— Что-что. Отправляться на задание, естественно, — мрачно буркнул Тамерлан. — Такие приказы не обсуждают.

Они старались не привлекать внимания, но шёпот во время речи советницы вызвал недовольные взгляды тех, кто сидел рядом.

— А как же… — Стефан прикусил язык. Имя Вилоры едва не сорвалось с губ. — Как же наши невесты? Что, если нас выберут, а мы…

Тамерлан гадать не стал. Он поднялся и направился к куратору.

Куратор сидел сбоку от экрана и смотрел в коммуникатор с таким лицом, будто сообщение только что перечеркнуло весь тщательно выстроенный порядок праздника. По-видимому, он тоже получил предупреждение об угрозе и уже продумывал, как вывести бойцов, не сорвав церемонию окончательно.

На Тамерлана, как и на Стефана, начали коситься. Кто-то смотрел с любопытством, кто-то — с раздражением, кто-то — с тревогой. Лица парней скрывали маски, но до начала церемонии многие успели перекинуться несколькими словами, и присутствие бойцов элитного корпуса не было тайной.

Вслух этого никто не обсуждал. Однако понять, что происходит нечто серьёзное и явно не предусмотренное программой праздника, было несложно. Дело было даже не во внезапной суете нескольких гостей, а в лице куратора. Оно резко осунулось, а в глазах проступил неподдельный страх.

Стефан воспользовался тем, что друг отошел, и тут же связался с Даной. Он уже входил с ней в контакт, поэтому отыскать искру ее сознания среди сотен других девушек на поле не составило труда.

«Дана, передай Вилоре, что я люблю ее».

Проникнуть в мысли на таком расстоянии он, конечно, не мог, но короткое послание дошло по адресу.

Ответ пришёл почти сразу.

«Не истери. Я что-нибудь придумаю».

Сердце Стефана будто пропустило удар. Дана не только ответила, она даже не стала его отчитывать. Это само по себе было странно. Но странности на этом не закончились.

Тамерлан вернулся, наклонился к нему и прошептал:

— Передай Дане: пусть её сестра, или кто там эта твоя подружка, будет готова к тому, что вашу церемонию перенесут до завершения задания.

— Что? — Стефан поднял на него взгляд. — Это возможно?

— Если куратор подтвердит участие в обряде до отбытия — возможно. Не стой столбом.

Он схватил друга за шиворот и потянул к выходу. Стефан шел послушно, но без всякого энтузиазма. Он до сих пор не понимал, что произошло и почему задание требовало такой спешки. Сейчас для него не существовало ничего важнее сорванной церемонии бракосочетания, но поделать он ничего не мог.

Они прошли по темному коридору и вынырнули из-под трибун у самого края площади. Возле ворот их уже поджидал служебный транспорт.

***

«Проклятый телепат», — выругалась про себя Дана.

Она не знала наверняка, читает ли Стефан её мысли в этот самый момент. Вряд ли, но в выражениях, пусть и мысленных, стоило быть осмотрительнее.

Дана подхватила сестру под локоть и вывела из толпы. Они отошли к краю площади, под тень чёрных трибун, где их разговор мог затеряться в общем гуле.

— Твоя церемония со Стефаном состоится позже, — тихо сказала Дана.

Ей не хотелось огорчать сестру и видеть её слёзы. Ситуация складывалась скверная. Дана попыталась поставить себя на место Вилоры и представить, как бы она сама действовала в подобных обстоятельствах. Сестра держалась стойко, с достоинством сглатывая подступившие слёзы.

— Почему? — спросила она. Голос всё-таки сорвался.

— Видишь ли, мы отправляемся на задание… — Дана осеклась.

— «Мы»? — Вилора прищурилась. — Он тоже из элитного отряда? Как ты?

— Да.

— И ты не могла сказать мне раньше?

— Я сама узнала только что.

Дана тяжело вздохнула и тут же пожалела об этом. Виски прошила резкая боль. Мир на мгновение дрогнул, поплыл красноватыми пятнами, и ей пришлось стиснуть зубы, чтобы не покачнуться.

Гнев в глазах Вилоры мгновенно сменился тревогой.

— У тебя кровь из носа! — испуганно выдохнула она.

Дана машинально коснулась верхней губы. На пальцах остались алые разводы.

— А ещё он телепат, — тихо произнесла Дана. — Так что у тебя есть время подумать, нужно ли тебе такое счастье.

Она уже почти отвернулась, собираясь уйти, когда тишину разрезал до боли знакомый голос:

— Дана, что ты опять натворила?

Отец говорил так, будто заранее знал ответ и ничему хорошему от неё не ждал. Его коренастая фигура отделилась от тени чёрных трибун, где сидели мужчины. Тяжело ступая, он направился прямо к сёстрам.

— Мне пора, — сухо сказала Дана.

Ей не хотелось оправдываться. Не хотелось снова слушать, что она всё делает не так, не тем голосом говорит, не там стоит, не тем людям служит. Она успела сделать лишь несколько шагов, когда за спиной раздался резкий вскрик.

Дана замерла. Медленно, почти нехотя, она обернулась.

Отец, только что поравнявшийся с Вилорой, застыл как вкопанный. Его лицо, обычно суровое, вытянулось. Взгляд был прикован к небу. Вилора стояла рядом, бледная как полотно. В широко распахнутых глазах плескался первобытный ужас. Она тоже смотрела вверх.

Дана ещё не подняла головы, но уже поняла: небо изменилось. В зрачках сестры отражалась багровая полоса.

На миг Дану сковало оцепенение. Она боялась последовать их примеру, боялась увидеть то, что заставило этих двоих сжаться от страха.

Внезапно отец перевёл взгляд на Дану. И в этот миг с ним что-то случилось. Глаза, долгие годы обжигавшие её холодом и неприязнью, вдруг потеплели. В них больше не было ни осуждения, ни усталого раздражения. Только непривычная, щемящая нежность, такая чужая на его лице, что у Даны перехватило дыхание.

— Удачи, — негромко произнёс он.

Вилора шагнула ближе.

— Возвращайтесь живыми, — прошептала она.

Дана всё же обернулась.

Высоко над горизонтом, там, где обычно мирно сияли кольца газового гиганта, полыхало яростное грязно-рыжее зарево. Небо словно кровоточило. Раскалённые обломки сыпались вниз бесконечным дождём, вспыхивали на невидимой преграде и расползались по ней короткими яркими искрами.

Ударные волны вязли в силовом поле, не достигая поверхности. До маленького города долетал лишь приглушённый гул, словно глухое ворчание далёкой грозы. Тот, кто держал щит, пока справлялся. Пока.

Но даже с земли было видно, как дрожит силовое поле. По куполу разбегались тонкие световые трещины, тут же затягивались и вспыхивали снова. С каждой новой вспышкой зарево над горизонтом становилось ярче.

Дана сорвалась с места и побежала к транспорту. Теперь ей было не до Вилоры. Не до отца. Не до Стефана с его проклятой телепатией. Если щит падёт, город сгорит раньше, чем элитный отряд успеет подняться в небо.

***

Никто не воспринял угрозу всерьёз. По крайней мере — в первые минуты. Столь крупного удара не случалось уже давно. Сменились два поколения, и всё это время стояла тишина, вернее, затишье, длившееся до сегодняшнего дня.

Пока катастрофы не произошло. Планетарные щиты ещё держались. А вот корабли, оказавшиеся за периметром — уже нет. Как и те, кто находился на их борту.

Солдаты элитного подразделения, заступившие на смену, уже выматывались. Тех, кого срочно подняли с выходного, всё ещё не было. Виной тому оказался праздник. Многие находились на церемониях и добирались с разных концов планеты.

— Ну как они могли выбрать именно этот день? — не унимался А́дехен, меряя шагами капитанский мостик. — Священный день семьи и единства. Один из важнейших дней для всех нас! Мы ведь тоже могли ударить по ним в их праздник. Какой у них там?

— Подношение какому-то божеству, — напомнила На́ньехи, не отрывая взгляда от тактической схемы.

— Вот именно. Мы не трогаем их божество, — продолжал Адехен. — А они срывают нам церемонии.

— Щиты подняты. Всеобщую эвакуацию пока не объявляли.

Наньехи говорила ровно, почти бесстрастно. Это раздражало сильнее любого возражения.

— А те, кто эти щиты держит, справляются?

Она промолчала. И так было ясно: уже нет.

Поэтому и пришлось вызывать ребят с праздника. Кто-то из них, возможно, сегодня собирался заключить союз.

— Им разрешат провести церемонию позже, — пожала плечами Наньехи.

Её спокойствие раздражало Адехена всё сильнее. Неужели она не понимала, что для них значит этот день? Единение с энергией Вселенной. Миг, когда ты настраиваешься с ней в один ритм и произносишь клятвы. А потом — ночь с тем, кого назвал своей половиной.

Но Наньехи этого не принимала. Она добровольно отказалась от семьи, решив не брать на себя ответственность за чью-то жизнь.

Это был её выбор.

А у тех, кого сейчас выдернули с праздника из-за ослабевающих щитов, выбор тоже был. По регламенту Совета боец элитного подразделения мог отказаться от вызова в особые дни: в день рождения ребёнка, в День семьи и единства и в некоторые другие.

И всё же не отказался никто.

Адехен гордился своими. Да, они задержались. Возможно, растерялись. Но все пятеро прибыли на шаттле.

Четверо из них отказались от собственной церемонии, чтобы защитить Таласс от вторжения этих…

Адехен сжал челюсти и не дал слову оформиться. В команде был телепат. Читать мысли сослуживцев строго запрещалось, однако Адехен не сомневался, что правила нарушаются, из-за этого он чувствовал ответственность не только за приказы и поступки, но и за собственные мысли.

Стыковочный сигнал прозвучал резко. Наньехи сразу подошла к панели управления.

— Шаттл в шлюзе. Все системы в норме. Герметичность не нарушена, — доложила она. — Капитан, жду приказа.

— Открывай.

Адехен поправил воротник формы. Шея вдруг предательски зачесалась. На мостике стало душно, хотя кроме них двоих там никого не было.

Он склонился над тактическими экранами. Их корабль пока держался за пределами основного сектора боя, но вскоре должен был сменить повреждённый крейсер на линии перехвата. По внутреннему каналу уже подтвердили печальную новость. На том борту погиб телепат.

Внезапно под ногами дрогнул пол. Адехен запросил диагностику. Бортовой интеллект ответил не сразу, и эта короткая задержка оказалась неприятнее самой вибрации. Прямого попадания не было, но ударная волна прошла по внешнему корпусу и заставила контуры герметизации мигнуть жёлтым. Тревога не включилась. Значит, пока всё было в пределах нормы. Пока.

Адехен передал наблюдение Наньехи, а сам взял планшет с профилями прибывших.

Первым в списке шёл сорок третий — телепат Стефан. Адехен уже сталкивался с ним раньше. Парень вздрагивал от каждого системного сигнала, держался так, будто постоянно слышал слишком много лишнего, но своё дело знал.

Тридцать седьмой — А́ттерли, “взрыватель”.

На вид — невинный цветочек. Мягкий пирожочек: рыжий, пухлый, с нежной, почти детской улыбкой. Не знай Адехен его в деле, решил бы, что перед ним пекарь, счастливый супруг и отец шумного семейства.

Он открыл досье Аттерли. Впервые увидев этот отчёт, Адехен решил, что читает дело серийного убийцы. Аттерли взрывал вражеские корабли без суда и следствия: одно предупреждение, один шанс на отступление — и уничтожение. Стирание в космическую пыль.

Дальше шли два энергетика: Тамерлан, четырнадцатый номер, и Дана, десятая.

Адехен внимательно изучил их фотографии. Энергетики всегда выглядели так, будто окунулись в кислоту. С первого взгляда было понятно: перед ним солдаты элитного отряда. Обычный человек не мог иметь белые волосы и такую смуглую кожу. У Тамерлана глаза были карие. А Дана… Дана выглядела так, будто пережила химическую атаку.

Ещё в отряде была Ка́йли, двадцать восьмой номер, целительница. Судя по характеристикам — очень могущественная и прекрасно знающая своё дело. Самого же Адехена работа Кайли мало интересовала: он в ней совершенно не разбирался, да и едва ли хоть один медик стал бы слепо выполнять приказы капитана. И хотя применять слово «медик» к целителям было не совсем корректно, Адехен никак не мог избавиться от ощущения, что все они, по сути своей, самые обычные врачи.

Все пятеро относились к седьмому поколению мутантов — совсем молодые по меркам программы. Неудивительно, что они задержались. Согласно предварительным отметкам, почти все они были на празднике.

Ничего критичного. До выхода в сектор оставался примерно час.

Двери мостика разошлись, и внутрь вошли пять фигур в одинаковой чёрной форме. Их сопровождал механик — бледный, растерянный, явно мечтавший оказаться где угодно, только не рядом с элитным отрядом.

Он поклонился и поспешно ретировался. Адехен не стал его задерживать. Наньехи тоже вышла. У неё было своё задание, а общение с элитными бойцами в её обязанности не входило.

Форма у прибывших была одинаковой, но на груди и на спине каждого светился номер. Особенно выделялись двое: высокий, сухощавый сорок третий и почти игрушечно низкий тридцать седьмой. Адехен отметил про себя, что всё седьмое поколение выглядит… странно.

И невольно подумал: какими же будут дети после них?

— Добро пожаловать на борт! — Адехен выпрямился.

И всё-таки не удержался — снова почесал шею. Как только элитный отряд перешагнул порог капитанского мостика, зуд вернулся с новой силой. На этот раз он был почти болезненным.

***

Адехен был самым обычным ничем не примечательным человеком с бледной кожей и медными волосами. Встреть Дана его где-нибудь в магазине или на городском празднике, она ни за что не догадалась бы, что перед ней капитан боевого корабля. Он вовсе не походил на гору мышц и металла, которую Дана иногда рисовала себе в воображении, пытаясь представить офицеров высших подразделений.

Капитан Адехен всё время норовил что-нибудь почесать — шею, нос, линию подбородка. Это выдавало нервозность. Конечно, оставался ничтожный шанс, что он где-то подхватил кожного паразита, но Дана в это не верила.

Кайли даже на расстоянии могла почувствовать состояние человека и уж точно сообщила бы, если бы заподозрила капитана в болезни. Значит, всё было именно так, как Дана подумала с самого начала. Адехен нервничал.

Впрочем, кто бы не занервничал при встрече с элитными бойцами.

Дана стояла с краю и быстрым взглядом окинула команду. По номерам она сразу узнала Кайли. Они учились в одной академии, только на разных факультетах, а потом пару раз пересекались на заданиях. Один раз Кайли даже довелось её лечить.

Ох, от этих воспоминаний у Даны сразу пробегал холодок по спине. Это было ее первое задание и надо же было им попасть в передрягу с пиратами. Она тогда еще плохо контролировала свои способности, отчего сама же себе повредила руку. Ну как повредила, Дана отчетливо помнила как ее предплечье держалось на тонком отрезе кожи. И надо же было умудриться почти отпилить себе руку собственными силами. Вроде как и стыдно за такое должно быть, но Дана всегда умела над собой смеяться. Вот и сейчас она не удержалась и улыбнулась под маской. Всё равно никто бы не заметил.

Ещё она узнала Стефана. Настолько высоких людей Дана за свою жизнь не встречала ни разу. В первый раз, когда она отвела Вилору на встречу с ним, ей и в голову не пришло, что этот долговязый парень тоже может быть членом элитного отряда. Мало ли какие бывают особенности у организма?

А теперь этот самый Стефан успел побывать у неё в голове — и кто знает, что он там увидел.

Правда, один сотрудник научного центра как-то между делом обмолвился ей по секрету, что проникнуть в сознание Даны способен только очень сильный телепат. Какие-то импульсы мешали структурировать нейронные связи, из-за чего её мысли для рядового телепата превращались в смазанное, рваное пятно.

Но Стефан всё-таки смог с ней связаться. Значит, к рядовым телепатам он явно не относился. А если и пытался себя к ним причислить, то они наверняка давно причислили его обратно.

«Эй, Стефан, — мысленно позвала Дана сорок третьего. — Приём, приём. Как слышно?»

«Очень смешно», — отозвался он почти сразу.

В тот же миг у Даны заболела голова.

«Ты слушаешь, что говорит капитан, или нет?» — добавил Стефан.

Стоявший рядом с ним четырнадцатый номер ткнул его локтем в бок и неодобрительно покачал головой. Маски полностью скрывали лица, и Дана даже по взгляду не могла определить, куда смотрит четырнадцатый. Тем страннее выглядела его реакция.

«Он понял, что я использую способности, — пояснил Стефан. — И таким образом напоминает, что сейчас так делать нельзя».

Четырнадцатый уже открыто повернул к нему голову.

«Насколько мне известно, он энергетик, как и я, — удивилась Дана. — Как он может знать, копаешься ты у кого-то в голове или нет?»

«Я не понял, что это за хрень?» — в их ментальный разговор ворвался ещё один голос.

Со стороны четырнадцатый просто оглянулся, а потом замер. Наверное, даже глаза прикрыл.

«Я соединяю нас общим каналом для удобства связи, — пояснил Стефан. — Это моя работа».

«Я Тамерлан», — поспешил представиться четырнадцатый.

«Подожди, рано ещё. Я скажу, когда можно будет пообщаться со всеми», — одёрнул его Стефан.

«У меня одной голова болит?» — спросила Дана и невольно коснулась виска.

Боль тут же вспыхнула острее, будто под кожей провернули раскалённую иглу. На мгновение ей даже захотелось сесть прямо на пол.

«Какая головная боль? Ты вообще кто?» — откликнулся кто-то ещё.

Стоявший рядом пухляш на коротких ножках обернулся. От его движения капитан осёкся на полуслове и даже попятился.

«Он что, нас всех взорвать решил?» — судя по всему, это были уже мысли самого Адехена.

«Прошу всех сохранять спокойствие», — мысленно вмешался Стефан.

Всех ли? Дана до сих пор не слышала Кайли. А её голос она узнала бы сразу.

— Это… — капитан сглотнул. — Это что, шутка такая?

Высокая фигура в форме тяжело вздохнула.

Стефан тяжело вздохнул.

«А кто вообще на нас напал?» — вдруг ворвался в общий канал Тамерлан.

— Вы точно меня слушали? — от былой уверенности Адехена не осталось и следа. — Кто это говорит?

Он зачем-то склонился над тактическими экранами, хотя нужды в этом пока не было. Потом снова выпрямился, схватил планшет, едва не отбросил его в сторону и тут же снова потянулся к экранам.

Плохо. Очень плохо. Кто, как не капитан, должен удерживать дисциплину и направлять бойцов? А здесь дисциплина не помешала бы самому капитану.

Наверное, Адехен уловил мысль Даны, потому что сразу подобрался.

— Зачем вы залезли ко мне в голову? — наконец сформулировал он претензию и направил её в скрытое маской лицо телепата.

— Я соединил нас общим телепатическим каналом, — сказал Стефан вслух.

Его слова тут же прокатились эхом у Даны в голове.

— Такая связь помогает быстрее передавать команды.

— На моём корабле это необязательно.

— Я получил приказ вышестоящего командования. Ситуация перешла на четвёртый уровень опасности. Он предусматривает подобные меры.

— А вы сможете…

«Что ещё за четвёртый уровень?» — удивился Тамерлан.

«Ты с какой планеты свалился?» — и наконец Дана услышала Кайли.

Её голос был нежным, ласковым; даже в голове он звучал как тягучее, переливчатое пение, от которого хотелось замереть и слушать.

«Нас атаковали кхта́ры».

«Да твою же… ты серьезно? — Тамерлан не просто удивлялся — он был в полном замешательстве, и телепатическая связь передавала это без искажений. Скрыть свои эмоции в таком тесном контакте почти невозможно. — Я думал, это сина́тхи… Подожди-ка. Ты утверждаешь, что на нашу планету совершили налет религиозные фанатики?»

«Более чем уверена, что с религией это никак не связано».

Её тон звучал слегка нравоучительно, но Кайли так разговаривала почти со всеми.

— Мне нужно подключить помощника капитана к нашей связке? — тем временем спросил Стефан.

Вернее, не спросил, а продолжил спорить. Адехену всё происходящее явно не нравилось. Его пугала телепатическая связка с мутантами. Ещё больше его пугал Аттерли — этот долбаный серийный маньяк…

«Да вы задолбали, — возмутился тридцать седьмой. — Ну подумаешь, перемолол пару вражеских жестянок. Чего сразу ярлыки вешать?»

Он повернул голову к капитану и уже вслух, совершенно серьёзно, добавил:

— Я и вас взорвать могу, если продолжите думать обо мне в таком ключе.

— Вы мне угрожаете? — взвизгнул Адехен.

— Кто тут капитан — я или вы? — вмешался Стефан. — У нас вылет через пятнадцать минут!

Адехен сразу забыл про карлика и метнулся к тактическим экранам. Теперь уже не затем, чтобы спрятать нервозность, а по делу.

Дана сосредоточилась, пытаясь через тонкие нити, связывавшие их разумы, оценить масштаб вторжения. И не зря, как раз в этот момент один из кораблей флота вспыхнул на тактической схеме и погас. Через долю секунды до обзорных экранов докатился настоящий взрыв.

— Мать честная! — выругался Тамерлан.

— С праздником семьи и единства! — воскликнул Аттерли и зачем-то захлопал в ладоши.