Демофон

Указательным и большим пальцем Виталий разгладил свои усы, которые давно не стриглись и скорее походили на густую щётку под носом. Затем он ткнул в экран телефона – и Джеки запрыгал и завертелся, уворачиваясь от ударов противников. Виталий с сомнением посмотрел на лапшу, взял ложку и сделал небольшой глоток, распробовав блюдо на вкус, как настоящий ценитель. Решил, что ещё рано, и просто положил огромную колбаску колбасы на хлеб.

Виталя уже делал второй бутерброд, когда в помещении появился ещё один запах. Мерзкий запах, не идущий ни в какое сравнение с притягательным ароматом лапши. Пахло дымом – причём не только пахло. Тонкие щупальца дыма тянулись к нему по полу, вынуждая прервать поздний ужин.

Прежде чем Виталя среагировал, дверь в дежурку с грохотом влетела внутрь, а следом за ней целые клубы едкого дыма начали заполнять помещение. Кроме того, в самом дыме шла человеческая фигура. Передвигалась она не спеша, словно ничего её не беспокоило. Остановившись на середине комнаты, она замахала обеими руками – и дым рассеялся. Виталя увидел перед собой высокого, крепко сбитого мужчину в чёрном плаще. И всё бы ничего, но глаза мужчины светились красным из темноты капюшона, а за ногу мужчину мёртвой хваткой держала огромная красночёрная псина с зубастым ошейником. Не говоря уже о том факте, что это всё происходило в дежурке – в дежурке, где Виталя собирался просто съесть лапшу и посмотреть фильм.

Виталя разгладил усы указательным и большим пальцем, поднялся с кресла и направился прямиком к незнакомцу, намереваясь высказать ему всё своё недовольство. Мерзавец, однако, первым начал говорить – и говорил он бархатным и обволакивающим басом:

— Приветствую тебя, человечишка!

— А ну пошёл вон! Тебя здесь не должно быть!

Капюшон незнакомца наклонился, и яркие огоньки в нём моргнули. Он изучал Виталия, и от этого взгляда становилось совсем не по себе.

— Ты местный стражник? О, и в славную же я ночь вернулся на землю! — сказал мерзавец и стал ещё немного более мерзким для Витали.

Виталя разгладил усы.

— Мммда!

— Вот уж какое дело, — как ни в чём не бывало продолжил незнакомец, — не мог бы ты пристрелить этого адского пса, о славный стражник? Никакого спасу от него нет.

Виталя пощупал кобуру и вспомнил о том, что пистолетто он как раз оставил на столе – между колбасой и лапшой.

— Мммда!

— Ты такой многословный! Мне нравится! — воодушевился мерзкий незнакомец.

В этот момент он сбросил капюшон, открыв очень даже симпатичное мужское лицо и два витых красных рога. Он глубоко вдохнул – и свет в помещении заморгал, а потом все электрические приборы в дежурке всколыхнулись, исторгая из себя энергию, которая ринулась в открытый рот мужчины. Когда он закрыл его, перед ним осталось лишь облачко голубоватой энергии, которое тут же рассеялось.

Он поиграл мышцами, поднял руки, наблюдая, как по венам бежит чистая и неукротимая сила, и с наслаждением вновь почувствовал жажду, которая придавала смысл всем его действиям раньше.

Электричество сочилось из него, словно из переполненной бочки. Искры плясали у его рта, глаз, носа и даже из кончиков пальцев, стоило ему только ими пошевелить. Виталий сразу както помрачнел.

— Мммда Что ты такое? — спросил он.

— Тот, кто всё начинает. Я – Булгорг, Первый Вестник, — произнёс незнакомец.

Булгорг опустил голову, с сожалением отметив, что за его ногу всё ещё держится цербер, хотя тот изрядно обмяк: сквозь пса теперь проходило электричество. Булгорг без труда оторвал пса, схватил его за шкирку и както обыденно пошёл к камере временного содержания.

Пёс брыкался и пытался укусить всё, что проносилось мимо его пасти. По пути он отхватил кусок металлического сейфа, часть стола и – о боги! – чайник. Новенький чайник, на который Виталя с сотоварищами складывались всем отделом.

Не обращая внимания на это, Булгорг открыл замок камеры, проведя по нему электрическим пальцем, зашвырнул туда пса и закрыл дверь.

— Мммде Там старик Полдня, — попытался возразить Виталий. — Я боюсь, как бы ваша собака не сгрызла камеру вместе с ним.

— Да? Очень на него не похоже, — отозвался Булгорг. — Ничегоничего, церберы абсолютно равнодушны к людям. Кстати, Полдня?

— Потому что он только по полдня трезв, — пояснил Виталий. — И, честно говоря, я не за него беспокоюсь, а за вашу, так это сказать, собачку.

Булгорг похозяйски прошёл к столу, за которым совсем недавно сидел Виталий, и плюхнулся в кресло.

— Итак, начнём! — скомандовал он.

Виталий както сразу встал по стойке смирно.

Глава 23 Между точкой «А» и точкой «Б»

Для всех почемуто так важно, что будет в самом начале и чем всё закончится. Первое знакомство, первый шаг на сцену, первый день в школе, окончание выступления, последний аккорд на прощание. Но ведь главное — это само движение. Не точка А и не точка Б, а то, что между ними. И всё же люди придают большое внимание минутам начала и конца, словно то, что происходит в середине, их вовсе не касается.

Федя сидел на краю длинной деревянной скамьи, прижавшись спиной к холодной стене. На коленях лежал потрёпанный спортивный рюкзак с изображением бегущего Флэша — яркого, уверенного, быстрого. Таким, каким Федя всегда хотел стать. Пальцы побелели от напряжения — с какой силой он сжимал рюкзак, будто от этого зависела вся его жизнь. Возможно, так оно и было.

На своё первое занятие по футболу он пришёл рано — даже слишком. Боялся опоздать, пропустить начало своей первой в жизни настоящей тренировки. Возможно, он долго ждал этого момента, уговаривал родителей дать ему шанс. Возможно, даже хотел дать этот шанс самому себе.

Несколько минут он оставался в тишине, изучая чуждое для него пространство. Присматривался. Прислушивался. Из коридора доносилось лишь глухое бормотание тренера по телефону да писк кофейного автомата.

Дверь открылась, и в раздевалку потоком хлынули мальчишки: громкие, уверенные, чересчур подвижные и энергичные для такого тесного помещения. Ктото громко пошутил, ктото толкнул когото в плечо, ктото смеялся. Они перекидывались словами, которые Федя с трудом мог разобрать, — рассказывали о лучших голах на прошлой неделе, спорили о силе удара в последнем матче. Их голоса заполнили комнату, вытесняя тишину, которая так подходила Феде.

Это были люди из какойто другой вселенной: мир, где всё ярко, громко и без заранее написанного плана. Это всё равно что человекапаука отправить в Готэм — в место, где он вообще сойдёт с ума.

Федя молчал, прижавшись плотнее к стене. Он знал, что начнётся дальше: парни начнут подтрунивать над ним, а потом он покажет, как умеет играть в футбол.

Не умеет.

Именно с этого начнётся движение между точками А и Б — то самое, где решается всё. Но пока что он был мальчишкой с рюкзаком Флэша, просто сидящим на самой окраине чужой реальности.

Сердце глухо билось в груди, а перед глазами раз за разом всплывала сцена из аудиокниги, которую он недавно прослушал. Эдриан Гриффин — человекневидимка, неуязвимый для насмешек и взглядов. Как же хотелось стать таким! Исчезнуть, слиться с этим металлическим холодным шкафчиком, раствориться в воздухе.

— Слушай, ты, типа, кто вообще? — раздался резкий голос из толпы.

Федя чуть сильнее сжал рюкзак, чувствуя, как натянулась молния. Он поднял испуганные глаза. Перед ним стоял крупный парень в тренировочной форме. Его волосы торчали во все стороны, будто он только что сунул пальцы в розетку. Его глаза — глубокого тёмного оттенка, почти чёрные — смотрели прямо на Федю. В уголках губ едваедва угадывалась усмешка, тонкая и колкая. На груди ярко выделялся номер двенадцать.

— Я это Федя, — тихо выдавил он.

— Чего? Громче! — подхватил другой, с номером семь, подходя ближе. — Эй, парни, вы только гляньте! Это что, бобёр?

— Точно! — воскликнул двенадцатый. — Смотри на его зубы! С этого дня ты, типа, Бобёр!

Комната взорвалась хохотом. Федя почувствовал, как уши заливает жаром. Он сжал рюкзак ещё сильнее, стараясь ни на кого не смотреть.

В этот момент он почувствовал, как к нему подошёл ещё ктото. Федя перевёл взгляд с его бутсы на футболку. Номер тридцать. У него были длинные светлые волосы, обесцвеченные на концах, и лицо лидера бойбэнда. Он казался самодовольным, уверенным и вместе с тем какимто усталым. Его глаза будто бы с безразличием смотрели на Федю, но в них чтото блестело. Чтото, что отличало его от других парней в раздевалке. Какаято особая крутость. О таких вздыхают девчонки в школе, с такими хотят дружить парни — просто потому что часть их крутости както передастся и им, если они находятся рядом.

— Эй, не трогайте пацана, — бросил он, повернувшись к остальным. — Чего вы, как малые дети?

— Бобров ещё в нашей команде не было, — отмахнулся ктото из парней.

— Это у них юмор такой, — насмешливо сказал обесцвеченный тридцатый.

Федя молча кивнул, стараясь не выдать слёз, которые вдруг защипали глаза.

— Бобёр, говоришь? — вдруг громко добавил тот, театрально обводя взглядом остальных. — Нуну! Запомните: у нас в команде только элитные бобры! — он поднял вверх руку с зажатым кулаком и прокричал: — Мы — «Беркуты»! Мы — мощь!

— «Беркуты» — мощь! — закричали все парни в раздевалке как по команде.

Они продолжали гоготать, но теперь смех стал чуть менее злым. Федя украдкой посмотрел на своего спасителя. Он всё ещё стоял рядом.

— Я Костя, — тихо сказал тот.

Обесцвеченный протянул ему руку, на запястье которой болтался дурацкий браслет из разноцветных нитей. Федя вяло пожал её.

— Велком в команду, Бобёр. Не ссы, все мы на самом деле отличные парняги. Но ты должен показать, чего можешь. Ферштейн?

Федя не понимал, но всё равно кивнул.

Дверь раздевалки открылась, и внутрь зашёл тренер Брызков. Федя уже с ним познакомился, когда отец записывал его на тренировки. Тогда он ему не сильно понравился. Не нравился и теперь.

Вопервых, тренер Брызков был резок и любил как следует проораться. Не постеснялся он даже отца Феди, когда увидел, как ктото из игроков отлынивает от тренировки. Мягкий и спокойный Федя никогда не любил грубиянов и даже побаивался.

Вовторых, тот оскорбил Флэша, когда увидел его на рюкзаке у Феди. Сказал, что у этого парня вихрь в заднице или чтото вроде того. Флэша Федя, напротив, если не любил, то очень уважал.

Тренер несколько секунд рассматривал свою команду, а потом рявкнул так, что все ребята выстроились по струнке. Через пару минут раздевалка опустела, и лишь Федя ещё некоторое время сидел и таращился на плакаты с изображением огромной хищной птицы над вешалками. Внизу большими буквами надпись: «Беркуты». Так называлась команда, в которую он хотел вступить.

«Скорее уж стервятники», — подумал Федя, думая о своём недавнем унижении.

***

Тренер вышагивал по полю так, словно Наполеон по завоёванной земле. Не вызывало сомнений, что это было его поле, его футбольный клуб, а парни из команды — его бойцы. Высокий, жилистый, с лицом, не выражающим никаких эмоций, он напоминал собранную вручную машину из напряжённых сухожилий, стальной решимости и непреклонной ярости.

— В линию, засранцы! — рявкнул он голосом, который не подразумевал возражений.

Глаза его скользнули по команде, выхватывая каждого, словно там у него встроен лазерный прицел. Словно стоит ему хоть на секунду задержать его на одном из мальчишек, так сразу проделает дырку в его башке.

Федя замер в середине шеренги — самый маленький, с тёмноволосой чёлкой, которая постоянно лезла в глаза, и худыми плечами, терявшимися в широкой футболке. С самого детства ему внушали, что футбол — это не его дорога.

«Ты слишком слабый», — твердили окружающие. «Ни скорости, ни силы. А уж про ум и говорить нечего». Эти слова каждый раз оставляли в душе маленький, но болезненный шрам.

Да, Федя знал, что соображал медленнее других: мысли буксовали, будто застревали в узкой трубе. Он знал и то, что на уроках физкультуры он всегда отставал по нормативам, а ростом был самым низким в классе. Одноклассники крутили пальцем у виска, учителя пожимали плечами. Но, несмотря ни на что, он всё равно хотел играть.

Он увлекался футболом с детства. Гонял мяч по двору, смотрел матчи по телевизору. Футбол стал для него шансом обрести себя в мире, где нет места страхам и сомнениям.

Тренер прошелся вдоль линии, покачивая головой:

— У нас тут одни маменькины сынки собрались. Скоро у нас матч с «Лисами», а половина из вас даже ударить по мячу как следует не может! — его взгляд остановился на Феде, и тот весь съежился. — Ты умеешь бить по мячу, мелкий?

Федя поднял голову, вновь вспомнил о человекеневидимке.

— Я я хочу поп — слова застряли. Грудная клетка будто сжалась. Остальные ребята прыснули от смеха.

— В штаны наложил, Бобёр! — крикнул ктото рядом.

Тренер вскинул бровь:

— Значит, хочешь. Этого мало, пацан. Все хотят! А вот делать чтото не хочет никто! Правда, Леха?

Двенадцатый — самый рослый в команде — буквально возвышался башней над остальными, но стоило прозвучать его имени, как он вдруг сжался, будто воздух из него выпустили. Спина согнулась, плечи опустились, а с лица мгновенно слетела улыбка, оставляя только неловкость и желание провалиться сквозь землю.

— Ещё раз пропустишь тренировку — можешь больше сюда не приходить! — отрезал тренер.

— Но, тренер! — запротестовал Леха.

— Цыц! — оборвал он. — Сегодня начнём с круга по стадиону. Никому не отставать.

Парни замялись.

— Вам особое приглашение, барышни? А ну вперёд! Не теряем время! — скомандовал он.

Вереница парней дружно повернулась и бросилась бежать вокруг поля.

— Забей, Бобёр. Ты всё равно, типа, первый отвалишься, — бросил Леха, пробегая мимо.

Но Федя не забил.

Он рванулся вперёд, и ноги сами принялись отбивать рваный, сбивчивый ритм. Сердце гремело в груди, будто барабан. Он знал правду: без тренера, без Лёхи, без всей команды — знал. Он самый слабый, самый медленный, самый бесполезный.

Но это не имело значения.

Он будет играть в футбол.

Глава 24 Запасной

Воздух жёг лёгкие, мышцы горели, но он не остановился. Бежал до самого конца, хотя понимал, что ещё немного — и он просто упадёт на землю.

Федя прибежал последним.

Грудь вздымалась, ноги подкашивались, пот лил в глаза, но он стоял. Гдето на грани сознания мелькнул тихий звук: тренер щёлкнул секундомером. Покачал головой.

— Ты, конечно, тормоз, — сухо бросил он, — но упорство у тебя есть. Посмотрим, на сколько тебя хватит. Сейчас — тренировки с мячом.

Федя уверенно качнул головой, хотя едва держался на ногах.

— Ну что, Бобёр, — нарочито протянул рыжий мальчишка, усмехнувшись, когда Федя присел на корточки, пытаясь восстановить дыхание, — может, тебе лучше плотину собирать?

— Заткнись, Рыжий, — раздался спокойный голос Кости.

Он вышел изза спины, вытирая краем футболки лицо, и добавил, глядя на Федю:

— Давай, подтягивайся к остальным. Сейчас начнётся настоящий экшен.

Тренер выгнал всех на полосу импровизированных испытаний. Ребята подтягивались на турнике, отжимались, дриблингом проходили между конусами. Федя спотыкался на каждом шагу, но не сдавался, хотя на него то и дело сыпались язвительные комментарии Лёхи и Рыжего.

Когда тяжёлая тренировка подошла к концу, Федя уже валился с ног. Однако команда не спешила расходиться. По указке тренера все парни расселись по скамейкам вдоль ограждения.

Тренер Бзыков ходил из стороны в сторону, поигрывая футбольным свистком.

— Вы все знаете, что скоро у нас дружественный матч с «Лисами».

Ропот пробежал по рядам.

— Без шансов! Просто разрыв ж — крикнул Рыжий и тут же, поймав взгляд тренера, затих.

Бзыков хмуро посмотрел на парнишку.

— Без шансов? Куда вам, чайникам, с «Лисами» тягаться! Конечно, без шансов! Потому что вы не привыкли выкладываться! С местными командами у вас всё получается. Делаете их. Ещё бы не делали. Они ведь ни хрена не умеют. А как только слышите о «Лисах», то сразу в штаны срите. Неделю назад Макс и Тоха услышали, что будем играть с «Лисами». Где эти два придурка?

Парни начали переглядываться, будто только заметили их отсутствие. Некоторые пожали плечами.

— А я вам скажу! — продолжил Бзыков. — Ссыкуны они. Не хотят быть проигравшими. Или как там у вас? Лузерами! Неудачники, значит, — он поднял указательный палец. — Думают, что если уйдут, то не будут лузерами. Думают, что с «Лисами» им никогда не справиться, — Бзыков замолчал, осматривая парней.

Те сидели, опустив головы.

— И правильно думают! Они уже проиграли «Лисам». Вот так! Ещё до игры наделали в штанишки и побежали к своим мамочкам. Вы тоже боитесь. Знаю. Может, поэтому ни хрена и не стараетесь. Один Костя вас всех тащит. Вы же можете играть! Твою мать! Не нужно мне от вас суперкубка! Что от вас требуется? Усердно тренируйтесь и учитесь играть! Тогда и только тогда у вас будет шанс не просрать «Лисам» с разгромным счётом. Всё понятно?

Некоторые парни согласно закивали. В их числе, конечно, оказался Костя.

— Играют «Лисы» агрессивно.

— Да, они давят на нас постоянно. Попробуй выдержи! — пожаловался щуплый конопатый парнишка в футболке с номером шесть.

— Вся игра у наших ворот, — согласился Рыжий.

— Они играют в агрессию, которую мы не в силах выдержать. У нас не получается одновременно идти в атаку и защищаться. Поэтому уйдём в защиту! Когда «Лисы» потеряют бдительность, вот тогда Костя покажет, на что способен.

— А кроме Кости кто игратьто будет? — спросил конопатый шестой.

— В основной состав войдут Костя с Лёхой — наши лучшие нападающие — и Рыжий, потому что из всех вас он единственный, кто может стоять на воротах.

— Тренер! — возмущённо выкрикнул Рыжий.

— Даже не трынди! Хочешь стать лучше — так не спи на воротах и мух не лови, как ты любишь делать. Мне иногда кажется, что ты прям там достанешь телефон и уткнёшься в него носом. За мячом следить надо! Ещё пойдут Буров, Козлов, Пухлый, Жаров, Гавриков и Носов. Оставшихся двоих назову позже. Посмотрю на вас эти дни.

— То есть пока не понятно, кто те два счастливчика? — спросил пухлый мальчик.

— Я знаю, кто этими двумя счастливчиками точно не станет. Ты и новенький. Вы не готовы. Обоим ещё тренироваться и тренироваться.

— Бобёр и Кабан пролетают, — усмехнулся Леха.

Пухлый мальчик даже не удивился. Вид у него был такой, будто он заранее знал, чем всё закончится. А вот Федя

Федя чувствовал, как внутри чтото сжимается, ломается, исчезает. Он поднял взгляд на тренера Бзыкова.

Не было смысла спрашивать. Всё и так ясно: «Ты не в команде. Ни сейчас. Ни потом. Никогда».

И он ведь знал. Чувствовал это с самого начала, ещё там, в раздевалке, когда сидел на скамейке и сжимал в руках рюкзак. Просто заставил себя не думать, сделал вид, что шанс ещё есть, что он может доказать А теперь? Теперь все точки расставлены.

Как он вообще мог поверить, что его возьмут? Кто он такой? Лишний человек, который займёт место в команде, но не на поле, а гденибудь в хвосте, на нудных тренировках, где его будут гнобить Лёха и Рыжий. Где он будет бегать круги, пока остальные играют. Будет выслушивать их подколки, ловить взгляды, полные насмешки и раздражения.

Как он мог быть таким наивным?

Тренер чтото говорил, но слова рассыпались в воздухе, не доходя до сознания. Голос его звучал отдалённо, как будто сквозь толщу воды. Федя даже не пытался сосредоточиться. Он смотрел.

На противоположной стороне поля, на пустой трибуне, сидела девочка. Надо сказать, это была совершенно заурядная девочка, которая ничем не выделялась среди других. Разве что тем, что она пришла поглазеть на тренировку юношеской команды по футболу.

Она подняла руку и помахала ему. На поле было полно парней, хороших игроков и не очень, но она махала именно ему. В этом он почемуто не сомневался.

Федя было решил, что видел её раньше. Встречал гдето. Возможно, в школе, а может, в парке, куда уходил, чтобы почитать комиксы, — но никак не мог этого припомнить. Её рыжие волосы, бледная кожа, черты лица — всё казалось ему знакомым. Потом он посмотрел на маленького пса, который сидел у неё на коленях, и убедил себя, что точно видит её впервые. Возможно, она просто хотела над ним подшутить.

Поэтому он решил, что не станет никак реагировать на её приветствие, но, прежде чем смог себя остановить, уже сам махал ей рукой и улыбался. Она улыбнулась в ответ, и эта улыбка удивительным образом преобразила её лицо. Будто бы секунду до этого она походила на надменную и мрачную ведьму, а теперь превратилась в милого ангелочка, который способен растопить лёд в сердце самого мрачного человека.

Костя проследил за его взглядом и хмыкнул:

— Ничё такая, ага?

Федя медленно кивнул.

— Как думаешь, фанатки часто сюда приходят? — спросил Костя.

Федя сделал паузу, осмотрел трибуны и только после этого ответил:

— Не не знаю.

— Да никогда, — Костя фыркнул. — Наверняка когото конкретного высматривает.

Федя не ответил. Он прекрасно понимал, на кого она смотрит, но всё же не мог этому поверить. По какойто непонятной причине девочка и пёс пришли понаблюдать за ним. При этой мысли Феде стало не по себе: он заёрзал на скамейке, вытер пот со лба. Он посмотрел на тренера, на Костю, парней из команды — на кого угодно, лишь бы вновь не встретить взглядом девочку.

Не смог удержаться и уже через мгновение вновь смотрел на неё. Она снова улыбнулась, и на этот раз улыбка её не казалась такой доброй и приятной — наоборот, в ней было чтото пугающее.

Черты девочки стали чёткими, как на старой выцветшей фотографии, где всё вокруг размыто, но одно лицо выделяется с пугающей резкостью.

Федя вдруг осознал, что на поле царит полнейшая тишина. Казалось, что само футбольное поле завибрировало от этой тишины, а трава вытянулась, вбирая в себя все звуки. Гдето на середине остановился мяч, похожий на маленького испуганного зверя.

Тренер застыл с открытым ртом, парни из команды замерли в неестественных позах: ктото, наклонившись, собирался завязать шнурки, ктото — с пальцем в носу. Всё походило на кадр из фильма, который поставили на паузу в самый неудачный момент. Просто щёлкнули на значок с двумя параллельными линиями — и всё остановилось.

Кроме Феди. Он попрежнему мог двигаться. Ущипнул себя как можно больнее за ногу и тут же сам об этом пожалел: боль была настоящей.

Он посмотрел на другой конец стадиона и увидел, что он не единственный, кто мог двигаться в этом стопкадре. Девочка поднялась с трибуны, держа на руках своего пса. Теперь он не спал — тоже с интересом разглядывал его и водил носом.

— Федь, ты чего?

Он вздрогнул, огляделся. Костя смотрел на него с беспокойством.

На поле шла игра. Мяч двигался. Тренер говорил. Будто бы ничего и не менялось. Разве что трибуна полностью опустела.

Никакой девочки. Никакой собаки.

***

Федя вышел из ворот спорткомплекса, заткнул большие пальцы за лямки рюкзака с Флэшем и направился в сторону остановки. Он думал, что вышел последним — специально, чтобы не столкнуться ни с кем из ребят на проходной. Однако, когда он оказался за воротами, то услышал шаги за спиной.

Мальчик зажмурился, словно это действительно помогло бы ему стать невидимым, но через секунду ктото сильно хлопнул его по спине.

— Эй, Бобёр! — прозвучал знакомый голос.

Ктото поравнялся с ним. Федя громко вздохнул и открыл глаза. Рядом шёл Костя.

— Как тебе первая тренька? — спросил он.

Федя хотел рассказать о том, что тренировка вроде ничего, но это несправедливо — что ему не дадут шанс играть. Ведь до игры с «Лисами» ещё почти две недели, и он сможет подготовиться. Кроме того, он может играть — понастоящему может! Ещё он хотел сказать, что он не Бобёр и ему не нравится, когда так его называют. Он привык к издевательствам, привык. Но он столько ждал от этой тренировки Теперь он устал, измучен и разочарован, а ещё слова всё время застревают у него в горле. Вместо этого он просто произнёс:

— Сойдёт.

— Клёво потренились же, а? Ты чего такой кислыйто? — спросил Костя.

— Да так. Просто не хочу всё время сидеть на скамейке, — с трудом проговорил Федя.

— Пф-ф-ф! Ну а чего ты хотел? Матч с «Лисами» — это тебе не в тапки ссать, как говорит Бзыков. Мы ни разу не выигрывали их, если что. А ты новичок! Тебе нужно ещё работать, многое узнать, натренироваться, понимаешь?

— Ага, — бросил Федя и ускорил шаг.

Послышались сигнальные огни, и сразу две машины полиции пронеслись мимо по улице, спеша кудато.

— Ого, случилось, наверное, чего! — сказал Костя.

— Случилось, — подтвердил Федя, и тогда он почувствовал, что действительно чтото такое ужасное произошло — то, что коснётся и его, хотя машины с мигалками летели всё дальше по улице. Казалось, это почувствовал и Костя, поскольку его лицо на мгновение накрыла тень страха.