Демофон

Дальше всё стало как в комиксе про Флэша: время замедлилось. Он быстро учился, поддался инстинктам. Смотрел на плечи, на замах, на глаза игроков. Он начинал чувствовать, где будет удар, ещё до того, как нога тронула мяч. Прыгал, падал, вставал — и снова ловил. Вот она, его суперсила.

Когда он в очередной раз вытащил мяч из угла, даже Костя заорал откудато сбоку:

— Да ты зверь, Бобёр! Ты, твою мать, просто король ворот!

Федя усмехнулся, тяжело дыша. Почемуто теперь это прозвище не казалось ему обидным. Тогда он мог простить это Косте, мог простить всё что угодно. Внутри стало легко — как будто его место всегда было здесь, между штангами, где нужно не гнаться, не бежать, не обводить, а просто стоять и защищать — до конца.

После той игры он уже никогда не играл в защите или нападении — всегда стоял в воротах: то в команде Кости, то против него. Рыжий поначалу психовал, что тот метит на его место, но после разговора с Костей махнул рукой и просто играл.

Поле всегда пустело после дворового футбола — становилось тихо. Казалось, что даже свет фонаря тускнел, а в соседних домах гасли окна. Федя сидел на траве у ворот, стянув перчатки, и разглядывал пальцы — покрасневшие, поцарапанные, но чётко выполнявшие свою работу.

Костя подошёл, тихо сел рядом. Пахло мятной жвачкой и сыростью.

— Зачётно сегодня играл, — сказал он и протянул бутылку воды, — даже не ожидал.

Федя пожал плечами:

— Спасибо, — выдавил Федя.

— Я вот что думаю: нужно тренеру сказать. Рыжий явно до тебя не дотягивает. Ты реально круче в воротах. Уж не знаю, откуда это у тебя, но это прям твоя тема.

Федя немного испугался, но вместе с тем испытал восторг.

— Не надо! — взмолился он.

— Да чё ты? Нормально всё будет. Пусть тренер тебя посмотрит.

Они помолчали. Вдалеке ктото слушал совершенно нелепую музыку — долетали обрывки фраз про котов, аниме и любимую девушку.

— Мне тут нравится, — сказал Федя.

— Знаю, — кивнул Костя. — Я вообще сюда из дома убегаю. Иногда даже не изза футбола — просто чтоб быть не там.

Федя посмотрел на него. У Кости голос стал тише, будто он проверял, можно ли так — говорить вслух то, что обычно держишь внутри.

— У меня отец, знаешь, как будто меня ненавидит и убить хочет Ну, не понастоящему. Знаешь, вроде я всё не так делаю, всё не то: тупой, оценки свои смотри и вообще – чем ты целыми днями занимаешься? Кровать и ту заправить не можешь. Постоянно орёт, короче. А тут — он кивнул на поле, — тут ты просто ты. И если чтото у тебя получается, то ты красавчик — без условий. Красавчик, и всё. И никто не орёт.

Федя кивнул — медленно. Он понял, о чём Костя. Теперь он вообще подругому на него смотрел. Может, между ними и не такая большая пропасть, как ему казалось.

Федя любил своих родителей, и они любили его. Просто они его не видели — или видели не того. Пытались из него сделать того, кого им хотелось. Похоже, и родители Кости его в упор не видели.

— Слушай, — сказал Федя, — не надо говорить тренеру. Я буду здесь играть в воротах. На тренировке останусь бесполезным Бобром.

Костя усмехнулся, молча хлопнул его по плечу — не как старший, не как капитан команды, даже не как крутой парень мелкого пацана, а просто как друг. И чтото было в этом жесте такое, что Федя понял: Костя всё равно расскажет тренеру, но это будет не страшно. Даже если он не справится.

Глава 29 Перелом

Если Костя и попросил тренера проверить Федю на воротах, то тот никак на это не отреагировал. Во всяком случае, там ничего не поменялось: те же выматывающие тренировки, то же пренебрежительное отношение, те же насмешки. При этом Федя чувствовал себя на них увереннее — не так быстро уставал и

Однако оказалось, что некоторые игроки, которые не ходили на дворовые тренировки, всётаки узнали о Фединых успехах в качестве вратаря. Особенно это задело Рыжего.

После тренировки Костя очень торопился и первым выскочил из раздевалки, а Федя остался один на один со всей командой.

— Нука, Бобёр, прогрызи мне упаковку — выдал Рыжий, бросив пакет с печеньем в Федю.

Федя увернулся, стараясь не замечать его нападок.

— Ты чё, типа ещё и немой? Или в уши тебе нассали? — Рыжий шёл к нему — высокий и жилистый. Другие парни в раздевалке с предвкушением и даже с какимто восторгом замерли в ожидании весёлого представления. — Я говорю — открой мне упаковку!

Федя старался не реагировать. Упаковка лежала у его ног. Сам он замер, будто всё же удалось ему стать человекомневидимкой и вотвот Рыжий пройдёт мимо. Но тот его видел: подошёл и похлопал по голове, как будто успокаивал щенка.

Федя подумал: как бы поступил Флэш? Позволил бы он так с собой обращаться? Вот уж нет — он разнёс бы Рыжего и эту раздевалку к чёртовой бабушке. На какоето мгновение эти мысли дали сил, и Федя медленно поднял голову, посмотрел прямо в лицо обидчика.

— Отвали, — сказал он негромко.

Рыжий прищурился:

— Чё ты сказал? Ты типа послал меня сейчас, да? Ты, лошара!

— Ты слышал, — ответил Федя.

Он чувствовал, как у него стучит сердце — громко, сбивчиво. Виски болели. Больше всего на свете ему хотелось уйти — просто уйти: развернуться, сбежать, сделать вид, что ничего не было. Но он остался. Ноги словно вросли в пол. Он продолжал смотреть Рыжему в глаза.

Потом он размахнулся и съездил ему прямо в правое ухо. Может, это был не самый его мощный удар, но от него Федя влетел головой в шкафчик и повалился на пол. Сознания он не потерял — довольно быстро вскочил на ноги, как будто только этого удара и ждал. Сделал шаг навстречу Рыжему и изо всех сил пнул его в живот.

Тот скривился и тут же вновь саданул Федю в другое ухо. Он снова отлетел — на этот раз приложился лбом об пол и вставать уже не мог.

— Эй, хорош! — прокричал ктото.

— Ты же убьёшь его! Хватит, слышь! — кричали другие.

***

Он прошёл к себе в комнату, надеясь остаться незамеченным. Плотно закрыл дверь и выключил свет. Потом уселся за свой скрипучий стул и уставился на постеры с Флэшем, которые теперь выглядели както уныло.

Федя начал заново пережёвывать случившееся с ним и Рыжим. Что, если бы он взял с пола чтонибудь потяжелее и с размаху саданул им Рыжего? Тот бы не упал, но надолго запомнил его удар — получил бы по заслугам. Федя вспоминал, как Рыжий ударил его: боль, которая пронзила всё тело, а ещё этот синяк на лбу и рассечённая кожа.

Теперь, в темноте, Федя думал, что Рыжий не хотел на этом с ним заканчивать. Нет, тот хотел избить его до полусмерти — не просто унизить, а сделать его настоящим инвалидом! Всё это казалось вполне реальным: именно так он и собирался поступить, а другие ребята не стали бы его останавливать. Федя ведь видел их восторженные улыбки, смех. Если бы тогда тренер не зашёл, лежать ему сейчас в больнице.

Резкий свет полыхнул откудато из глубины выдвижного ящика, резанул глаза — и Федя чуть не упал со стула от неожиданности и удивления. Сердце опять бешено колотилось в груди. Он осторожно протянул руку, дёрнул за ящик и отпрыгнул, словно там внутри находилось чтото очень опасное — как самая ядовитая змея на свете или бомба. Точно, бомба!

Но там лежал телефон — странный телефон, о котором он уже почти забыл. У которого должна была закончиться зарядка, и он должен был мирно покоиться среди ценных стикеров «Марвел» и журналов комиксов. Но теперь телефон ожил — не просто ожил, а требовал, чтобы на него обратили внимание!

Федя испугался, поэтому включил свет в комнате и уже после этого вытащил этот зловещий подарок из ящика. Экран сразу погас — совершенно пустой и чёрный, в котором Федя видел своё отражение, даже ссадину на лбу. Боковых кнопок он не обнаружил, а потому постучал по экрану — и тот вновь ожил. Загорелся значок микрофона. Федя приставил телефон к губам и сам не понял, как начал лепетать — сбивчиво, медленно, с трудом выплевывая слова. Он слышал, как его голос эхом отдавался в динамике телефона — чужой и страшный:

— Сегодня меня побили. Побили и унизили. Этот урод Рыжий из футбольного клуба. Я ведь ничего ему не сделал! Я вообще ничего никому плохого никогда не делаю. Зачем он так?

Закончив жаловаться телефону, Федя убрал палец с экрана — на нём загорелось три иконки: переломанная кость, лужа и пистолет. Федя просто нажал на первую из них, и телефон тут же погас.

В этот момент дверь в его комнату немного приоткрылась — внутрь заглянул отец. Федя, конечно, решил, что, вероятно, по телевизору показывают рекламу и отцу просто нечем себя занять.

— У тебя всё хорошо, сынок? — спросил он.

— Всё хорошо, пап, — ответил Федя, хотя хорошо как раз не было, и нужно было ему рассказать. Пожаловаться на ублюдочного Рыжего, на тренера, на то, что он, возможно, так и не сможет играть в основном составе. Ещё можно было похвастаться успехами в дворовом футболе. Рассказать ему всё, но ведь он не поймёт — никогда не понимал.

— Как тренировки идут? — участливо продолжил отец.

— Да норм. Уже лучше стало, — ответил Федя.

Отец кивнул — по его виду можно было сделать вывод, что он не верит, будто всё норм.

— Ты это Я знаю, как оно бывает. Если хочешь, можем поговорить. Слышишь, Федь?

— Не сейчас, па, — взмолился Федя.

Отец кивнул и закрыл дверь.

Федя вдруг почувствовал себя таким уставшим — ещё оченьочень больным, как будто всё на свете сразу упало ему на плечи. Потому он положил телефон обратно в выдвижной ящик, выключил свет и лёг спать.

В пятницу на тренировке он узнал, что Рыжий сломал ногу. Причём перелом такой ужасный, что тот едва не потерял всю конечность целиком. Играть с Лисами Рыжему теперь точно не светило — впрочем, попрежнему не светило и Феде.

Конечно, он понимал, что телефоны не могут ломать людям ноги. Ещё он прекрасно знал, что телефоны, которые давно не заряжали, не станут светиться и показывать иконки. И уж тем более он понимал, что у любого телефона есть хотя бы одна кнопка, которая бы активизировала экран.

Но телефон записал его слова, а потом он нажал на иконку со сломанной костью. Поэтому он немного чувствовал себя виноватым. Рыжий — тот ещё козлина, но Федя никак не хотел никому ломать кости. Хотя, может, и стоило. При том, что он также понимал: ближайшие тренировки пройдут без издевательств одного из говноедов «Беркутов».

Глава 30 Маленькая месть

На следующей тренировке все только и болтали о том, что случилось с Рыжим. Каждый хотел высказать свою версию — они сходились в одном: у него сломана рука, и играть он не сможет.

— Говорю же, он напился, — уверенно заявлял Лёха, присев на край лавки. — Настоящего пива! И подрался. Точнее, его отмутузили гдето у подъезда.

— Да чушь, — перебил другой парнишка. — Ему отчим руку сломал. За мусор. Серьёзно. Рыжий же упрямый, как бык, послал — и всё.

— А мне сказали, он сам с балкона прыгнул, — тихо вставил Носов. — С третьего этажа. Типа хотел проверить, как приземляются ниндзя.

Ребята заржали.

— Да он бы убился, если бы прыгнул! — заметил ктото.

Но тут подключился Вася с шестым номером — брови его были тревожно сведены:

— А я слышал короче, ктото видел, как за ним гналась стая собак. Огромные такие, лохматые. А вела их мелкая дворняга, будто командир. Жуть.

— Да ну тебя

Конечно, никто не знал правды. Никто, кроме Феди, который винил во всём себя. Сам Рыжий не появился: не звонил, не отвечал на сообщения — как в воду канул. И с каждой новой версией, которую выдвигали парни, Федя чувствовал себя только хуже.

Со скамейки поднялся Костя, качнул своей обесцвеченной шевелюрой и уверенно направился к центру этого небольшого клуба фантазёров. Команда притихла. Костя бортанул плечом двенадцатого — хоть тот был и крупнее, но отшатнулся так, словно его огрели кувалдой.

— Хватит, — его голос был тихим, но в нём звенело железо. — Что вы тут устроили?

Он повернулся к Васе:

— Ты рядом с ним живёшь. Зайди к нему после тренировки. Узнай, что с ним.

Вася кивнул. Остальные переглянулись: ктото крякнул, ктото нервно усмехнулся.

— А кто на воротах будет? — спросил Лёха.

— Ну, Носов вон на замене, — сказал ктото из парней.

— А чё ято? — возмутился пучеглазый Носов. — Я в защите же. Костя, ну скажи им!

— Пойдёшь, как миленький! — захихикал Лёха.

— Да не могу я в воротах! — продолжал бухтеть Носов.

— Вон Федя пойдёт, — сказал Костя.

— Кто? — удивился Лёха.

— Бобёр который.

— Да я это только — залепетал Федя.

— Нифига! — Костя качнул лохматой шевелюрой. — Ворота — это твоё! Там у тебя всё норм. Лучше тебя никто здесь всё равно там не стоит, а скоро игра с Лисами!

— Лисы, — фыркнул здоровяк Лёха. — Всё равно просрём вчистую.

Другие парни закивали.

— Точняк, эти, как и все предыдущие разы, а теперь ещё и с Бобром! — крикнул ктото со скамьи.

— Видишь? — Костя кивнул за спину. — Никто даже не надеется здесь выиграть. Поэтому всё так и выходит: очередной позорный матч, за который Бзыков нам ещё и люлей отвешает. Никто не хочет играть этот матч, но мы должны попытаться. Верить надо, Федя. У тебя всё получится!

— Мож лучше тогда правда Носов пойдёт? — спросил высокий четырнадцатый.

— Предложим тренеру. Пусть смотрит, — ответил Костя.

Тренер свистнул в открытую дверь раздевалки. Вскоре команда была на поле. Играли очередной тренировочный матч. Федя тоже принимал в нём участие. Играл в защите — и у него даже иногда получалось выбить мяч из своей зоны. Однако, когда дело касалось скорости и необходимости обвести противника, он, как и прежде, давал маху.

Носов стоял в воротах у одной команды, пухлый парнишка — с другой. Оба отчаянно старались, но у них едва получалось защитить ворота от скольконибудь сложного удара. Носов так и вовсе терялся, когда у ворот начиналась заварушка. Федя при этом всегда знал, когда гола точно не избежать: видел ошибки, которые допускают вратари, — но ничего не мог с этим поделать.

Видел это и тренер, и даже основной состав команды. Наверное, именно поэтому они окончательно отчаялись, сдались. Все. Но только не Костя. Он носился по всему полю, словно и вовсе не знал усталости: вёл мяч, отбирал, забивал. Он не жалел себя, пытался показать пример другим — но всё было без толку.

***

После игры тренер дал время передохнуть. Федя сидел сбоку на земле, нервно теребя шнурки на бутсах, но исподлобья смотрел, как тренер и Костя о чёмто переговариваются. Это заставляло его нервничать: он только мог представить, о чём это они там шепчутся, — и то, что он представлял, не оченьто ему нравилось.

— Лёха и Носов, — внезапно позвал тренер. Парни мгновенно повскакивали. — Один играет, второй — в ворота. Давайте разомнём нашего бомбилу, — бросил он, кивнув в сторону Лёхи.

Лёха хохотнул. Подцепив мяч ногой, он лениво направился к штрафной линии. Носов, опустив голову, прошаркал в ворота и приготовился. Ему явно не нравилась эта новая роль, но возражать он не стал. Тренер пнул мяч к Лёхе и махнул рукой:

— Итак, поехали!

Первый удар полетел в угол — Носов даже не шелохнулся, рассеянно посмотрел на мяч позади себя. Второй — мяч пролетел буквально под ногами. На третий Лёха, уже вконец обнаглев, покрутил мяч подошвой, сделал обманный выпад, а после буквально закатил его в ворота. Конечно, Носов и это пропустил.

— Ты серьёзно, что ли?! — взревел тренер. — Ты в хоккейной команде, что ли? Ладно, чёрт с тобой!

— Кто следующий? — Лёха кривлялся, осматривая парней.

— Федя, на место. В ворота! — бросил тренер.

Федя замер: он даже не сразу понял, что речь идёт именно о нём.

— Т т тре — неуверенно начал он.

— В ворота, салага! Шевелись! Ещё слово скажешь — будешь сидеть на скамейке весь сезон!

Федя с побледневшим лицом встал. Трибуна тут же оживилась.

— Сейчас Лёха его раскатает! — крикнули из дальнего угла.

— Легчайше! Конец, Бобру!

Федя медленно занял место в воротах. Руки чуть мокрые, мысли спутаны — его даже немного трясло. Лёха же стоял, как всегда, расслабленный. Он свирепо глянул на Федю и усмехнулся:

— Ну что, Бобёр, типа твой первый и последний раз. Начнём?

— У тебя получится! — прокричал знакомый голос Кости.

Федя кивнул. Лёха тут же разогнался и ударил — сильно. Мяч полетел в левый угол. Федя прыгнул: шанс был отбить, но кисть подвернулась — он не успел вовремя дотянуться. Мяч больно ударил в пальцы. Он рухнул на траву, лелея руку.

— Проспал! — захлопали с трибуны.

— Понятно, — раздался голос тренера. — Давайте следующего

Федя медленно поднялся, зажимая руку. Боль пульсировала в кисти, но он твёрдо посмотрел на тренера:

— Ещё! — крикнул он.

— Что? — переспросил тренер.

— Ещё! — повторил Федя громче.

Лёха улыбнулся:

— Бобёр, ты конченый Реально хочешь, типа, повторить?

— Заткнись! — резко выпалил Федя, глядя прямо на него.

Тренер чтото пробормотал и махнул рукой, подавая Лёхе сигнал.

Лёха поставил мяч перед собой, глянул на ворота, сделал пару шагов назад и ударил — точно в живот новоявленного вратаря. Федя успел выставить руки перед собой, однако всё равно согнулся пополам. Мяч укатился в сторону от ворот.

— Ты живой там? — крикнул тренер.

— Ещё!

Одному только Феде было известно, сколько усилий требовалось ему, чтобы выпрямиться. Но он это сделал. С лица стекала грязь вперемешку с тонкими дорожками слёз.

— Ещё!

Секунда молчания. Лёха прикусил губу. Тренер вновь махнул рукой.

Теперь Лёха бил более обдуманно. Не старался попасть в Федю — он хотел забить, чтобы раз и навсегда покончить с ним. Удар оказался стремительным и верным: мяч летел идеально прямо в угол — на этот раз в правый. Федя прыгнул — его обе ладони отбили мяч в сторону.

Скамейка взревела.

— Вот это сейв!!! — кричали они.

— Федя!!! Я же тебе говорил! Говорил! — орал Костя.

Тренер кивнул:

— Лёха, отойди. Федя, останься на воротах. Давай, пацан, посмотрим, чего ты стоишь.

***

После тренировки Федя — то ли разгорячённый своей первой победой, то ли остервенелым желанием заесть стресс — осмелел настолько, что пошёл в кафе спорткомплекса. Он прошёл прямо к прилавку, заказал большой молочный коктейль и хотдог, а когда обернулся к столикам, то увидел рыжую девочку, которая сидела у самого дальнего окна и смотрела Он не мог в это поверить: девчонка смотрела прямо на него. Симпатичная, стройная, с милым личиком.

Она подняла руку и помахала. Федя обернулся назад, чтобы убедиться, что машут именно ему, но увидел лишь лицо кассира. Грузный дядька в фартуке улыбнулся и пожал плечами.

«Чёрт, это мне не снится?»

Федя направился к ней. Голова уже толком не соображала от переизбытка эмоций. Девочка попрежнему улыбалась и даже не предприняла попытки сбежать — это были хорошие знаки.

— Привет, — поздоровалась она, когда Федя уже несколько секунд стоял у её столика.

— Привет. Я Федя, — поздоровался он и обнаружил, что механизмы в его голове работают как надо! Словно их ктото смазал.

— Я знаю, — ответила девочка. — Ты ведь здесь за «Беркутов» играешь, да?

Федя кивнул. Потом посмотрел на свой коктейль и хотдог, которые до сих пор держал в руках.

— Будешь чтонибудь? Ну, коктейль или

Девочка рассмеялась:

— Нет, спасибо. Но это очень мило. Можешь присесть, поболтаем.

Федя уже собирался сесть, когда рядом с ним оказался Костя.

— Эй, Федян, с кем это тут ты? — произнёс он.

Федя тут же весь сжался. Он почувствовал, как вся его временная сила испаряется — будто он Супермен, которому подсунули криптонит. Костя же ломился, как танк, будто ему и не нужно было никогда особой суперсилы. Будто суперсила была у него в крови с самого рождения, и не существовало у неё никакого предела.

— Привет, красотка! — продолжил Костя.

Девочка улыбнулась и ему — как показалось Феде, более открытой и яркой улыбкой.

— Привет, спортсмен! — отозвалась она.

— Ни разу тебя здесь не видел, но очень рад, что встретил! Такую, как ты, сложно не заметить! Как тебя зовут?

Девочка на секунду задумалась, будто вспоминала:

— Ну, допустим, Эвридика, — ответила она.

— Ух! Тогда извольте представиться: Орфей! — произнёс Костя.

Оба рассмеялись. Но не Федя. Он уже начинал жалеть, что осмелился подойти к девочке. Что он вообще о себе возомнил? Он всего лишь Бобёр! Он может стараться, лепетать, ухаживать, но лавры всё равно достанутся тому, кто пойдёт напролом — такому вот уверенному красавчику, как Костя.

Обычно он представлял в роли таких парней именно плохишей: мол, девчонки ещё поплатятся за свой выбор. Но вот Костя в эту схему не вписывался. Он даже ему нравился.

— Идём завтра в парк! — предложил Костя без лишних прелюдий.

— Погнали! — заявила без запинки девчонка.

— У мороженщика в это же время? — уточнил Костя.

— Ага, у его тачки, — подтвердила она.

— Федя, а ты чего тут? — произнёс Костя, будто только его заметил.

Федя смотрел на Костю, наблюдал, как тот ловко шутил и искренне смеялся. Смотрел, как девочка, которая ещё секунду назад казалась ему такой близкой, легко переключила внимание на другого. Он не злился. Даже не завидовал. Нет, внутри было чтото другое — горькое, неприятное. Как если бы ты собрался прыгнуть в озеро, но вдруг вспомнил, что не умеешь плавать.

Он понимал, что Костя делает не так Ничего. В этомто и была загвоздка: Костя не старался. Он не думал, как выглядит или что произносит, не боялся, что о нём подумают. У него не было плана, кроме того, чтобы быть собой. И Федя вдруг понял, что именно этого ему всегда не хватало — быть собой, не заглядывая в зеркало чужих ожиданий.

Девочка смеялась. Костя шутил. А Федя стоял и чувствовал, как его сердце сжимается не от обиды, а от сознания собственной уязвимости. Он ведь знал: если бы мог быть хоть немного похож на Костю — раскованным, свободным, таким живым — то всё пошло бы иначе.

Но вместе с этим пришло и другое осознание: он не хотел быть Костей. Хотел быть Федей — но таким, который уже не боится собственного отражения. Который, если и проигрывает, то не бежит и не прячется. Решение у него для этого было! Да! Прямо сейчас телефон нетерпеливо вибрировал.

Он машинально нащупал его в кармане — не его обычный старый потёртый мобильник, а настоящий монстр среди телефонов: аппарат, который он получил от Яала. Яала, чья тень живёт без него, Яала, который пожирает стрекоз и обладает странной силой.

Когда он включил экран, то увидел странные значки. Каждый символ являлся частью какогото пазла: красная молния, банановая кожура, пистолет. Федя в недоумении уставился на них, прикидывая, какой из вариантов будет самым безобидным.

— Нашёл где в телефон залипать, — пожал плечами Костя, обращаясь к девчонке.

Она чтото ему промурлыкала, но Федя уже их не слушал. Это всё походило на какуюто злую шутку — словно специально разыгранная перед ним театральная сцена. Он раздражённо тыкнул по кнопкам, даже не понимая, на какую из них в точности нажал.

Мгновение ничего не произошло. Но потом Костя сделал шаг назад, и его правая нога будто поехала по невидимому маслу. Он покачнулся, махнул руками в воздухе и с глухим шлепком упал прямо на пол.

— Эй, ты там как? — бросила девочка, перегнувшись через стол.

— Ты — Костя попытался встать, но его кроссовок снова скользнул, и он сел на пол.

За столиком в другом конце кафе, где сидела остальная команда «Беркутов», ктото фыркнул, но потом все заржали. Смеялся даже Лёха и Носов, которые казались ближайшими приятелями Кости.

Федя почувствовал странное тепло в груди. Может быть, впервые за долгое время он не чувствовал себя жертвой. Он быстро убрал телефон в карман, поднял стакан и сделал большой глоток, стараясь не выдать своё участие.

Костя поднялся, пытаясь сохранить лицо, но пятна на джинсах и его перекошенное выражение выдавали раздражение.

— Что смешного, идиоты? — бросил он приятелям.

Те притихли, но продолжали подхихикивать.

— Завтра в парке, — повторил он, обращаясь к девчонке.

Она тоже улыбалась, но сдержанно.

— Только не разбейся по пути, Орфей, — произнесла она.

Федя почувствовал, что и ему больше здесь нечего делать. Однако он теперь знал, что будет делать завтра в парке. Поэтому поспешил покинуть кафе и перекусил на лавочке у спорткомплекса.

Глава 31 Время для разговоров

Ночник в углу комнаты зажёгся, и в дверь ктото легонько постучал. Терентьев вздрогнул, наблюдая, как твёрдое полотно двери поплыло, образуя большую чёрную дыру. В отверстии показались худенькие белые ручки – они сначала вытянулись, а потом вцепились в дверной проём, с силой выбросив вперёд тело девочки.

Десяток других когтистых рук тут же вырвались из черноты, хватая её за платье, но Аня как будто их не замечала. Она ступала босыми белыми ногами по полу, оставляя шлейф из светящихся огоньков. Волосы её теперь потеряли яркий рыжий оттенок и плетьми свисали на плечи и спину. Весёлые голубые глаза померкли и не выражали абсолютно ничего – как и её рот, вытянутый в прямую черту.