Демофон

Ольга смущённо улыбнулась и хлопнула Терентьева по плечу, как старого приятеля. Тот хотел похлопать её по руке, но решил, что это плохая идея. Крайне плохая, учитывая обстоятельства.

Глава 35 Спорткомплекс

Терентьев свернул на узкую, разбитую дорожку, которая вела к спорткомплексу. Машина подпрыгивала на выбоинах, как будто протестовала против этой поездки. По обе стороны тянулись панельные дома, один мрачнее другого — словно спящие великаны, которые так и не проснулись после восьмидесятых. Унылая череда серых, уставших стражей, наполненных людьми, домашними животными и гротескными вывесками.— Милое местечко, — пробормотала Ольга, глядя в окно. — Пахнет безысходностью.

Перед самым поворотом она заметила облупленную табличку: «Улица Тополиная». Тополей, конечно же, не было. Когдато, может, и росли — шелестели, кидали пух в лицо прохожим, но теперь от них осталось лишь название. Их место заняли торговые лотки: «Ремонт обуви», «Маникюр 24/7», «Шаурма у Тимура».

В конце улицы, как насмешка над убогим ландшафтом, возвышался спорткомплекс – странный, кособокий, будто собранный по чертежам от разных архитекторов. Синяя крыша, нахлобученная, как кепка на голову, два окна: круглое и прямоугольное. С определённого ракурса здание напоминало голову робота. Один глаз у него был меньше другого, и казалось, что он тебе подмигивает.

— Увидим парня с девяткой — поговорим, — проговорил Терентьев.

Он сбросил скорость, надеясь избежать постоянной тряски, и как мог лавировал среди выбоин и больших трещин.

Ольга хмыкнула:

— Ты вообще в секции когданибудь ходил?

— Я? — он краем глаза глянул на неё. — «Юный техник» не считается?

— Только если ты играл там в футбол, — усмехнулась она. — Он был в форме тогда. Но это не значит, что он всё время в ней. Ты как будто первый раз детей видишь.

— Я, может, и не отец года, — проворчал он, — но коечто понимаю.

Она посмотрела на него чуть дольше, чем нужно. В её взгляде не было ни упрёка, ни насмешки — чтото другое. Может, немного сочувствия.

Терентьев припарковался у самых ворот, всё ещё рассчитывая, что его версия окажется верной. Дети выходили из здания парочками и целыми компаниями. Они смеялись и подкалывали друг друга, весело размахивая спортивными сумками. По правде говоря, среди них всего паратройка детей были одеты в форму, и далеко не в футбольную.

Ольга скрестила руки на груди и бросила в его сторону взгляд, который означал: «Ну, я же говорила».

— Даже не начинай, — проворчал он, но сам криво улыбнулся.

Когда последняя группа исчезла за поворотом, они вышли из машины. Внутри их встретил администратор — сухонький старичок с весёлой и очень цепляющей улыбкой. Хитрые маленькие глазки под старой клетчатой кепкой бегали из стороны в сторону. Взгляд этот казался какимто чересчур живым, мальчишеским — что совершенно не вязалось с возрастом его обладателя.

— Добрый день, мы хотели бы поговорить с одним мальчиком. Футболистом — начал Терентьев.

— С какой целью? — перебил старик. — Кем приходится? Фамилия мальчика?

Терентьев замялся.

— Мы из ПДН, — спокойно сказала Ольга. Она достала фальшивое удостоверение и протянула старичку.

Старик склонился над фальшивым удостоверением и прищурился, будто чувствовал какойто подвох и пытался теперь его раскрыть. Сейчас Терентьев очень хорошо видел, что удостоверение с красной корочкой и нелепой, напечатанной на принтере печатью никак не походило на настоящее — скорее на купленное в лавке розыгрышей. Подсознательно он уже готовился к тому, что их раскроют, и както помрачнел.

Тем временем взгляд старика переместился на лицо Ольги, затем вновь на удостоверение. Лицо её предательски залила краска. Терентьев заметил это и чуть накрыл её ладонь своей. Она посмотрела на свою руку, но не одёрнула её, а, напротив, чуть заметно кивнула — благодарила за этот жест поддержки.

— Ничего не вижу, — буркнул старик, — но вроде всё как надо. Значит, серьёзное дело, да? Чегото натворил?

— Ничего особенного, но мы должны провести профилактическую беседу, — быстро отреагировала Ольга, будто именно эту фразу готовила заранее.

Старик кивнул: — Ну, идите к тренеру тогда. Ищите своего мальца, — хихикнул он. — Футболисты сегодня в зале тренируются. Там, в конце коридора.

— Спасибо, — выпалила Ольга и тут же зашагала в сторону коридора, потянув за собой Терентьева.

Он не сопротивлялся. Ладонь Ольги была влажной, почти горячей. Только когда они миновали с десяток дверей, он отпустил её. Она бросила взгляд через плечо и шумно выдохнула.

— Кажись, получилось, — прокомментировал он.

Она смотрела на него всё ещё совершенно ошалевшим взглядом: — Сама не верю! Мне кажется, ещё немного – и дедуля бы нас раскрыл.

В спортзале пахло потом, резиной и дешёвым освежителем. Тренер стоял у стены, как капитан на тонущем корабле, играл со свистком и орал на мальчишку в футболке с номером семь:

— Валёк, мать твою, ты футболист или балерина? Мяч не для того, чтоб кружиться, как лебедь! Обводи! Бей! Да не жопой! Ногой!

Мальчишка пнул мяч. Он врезался в перекладину с глухим звоном. Седьмой втянул голову в плечи.

— Да ты чего, глаза забыл дома? На девчонок пялиться можешь, а на ворота — нет?

— Сорян

— Щас я тебе «сорян» покажу, засранец!

Тренер повернулся — и увидел их. На секунду завис: он явно не ожидал когонибудь видеть в своём спортзале, кроме мальчишек, отчего у него на секунду отвисла челюсть.

— Мы ищем одного мальчика, — спокойно сказал Терентьев.

— Это вам не бюро находок. Занятия идут, ждите за дверью, — процедил тренер, делая ударение на слове «занятия», будто бы незваные гости прервали какуюто очень важную церемонию.

Провинившийся двенадцатый номер поторопился убежать к компании других детей. Тренер с досадой проводил его взглядом.

— Мы с тобой ещё не закончили! — крикнул ему вслед тренер.

— Номер девятый, мы должны с ним поговорить, — продолжил Терентьев.

Упоминание «девятки» сработало как сигнал. В лице тренера чтото изменилось: он будто бы сбросил маску, и теперь гримаса усталости и разочарования выступила наружу. Всего на секунду, но этого было достаточно, чтобы понять: чтото произошло.

— Он чтото сделал? — осторожно уточнила Ольга.

— Иногда кажется, что пацан едва может штаны самостоятельно надеть. Зато вратарь он от бога, — тренер задумчиво покрутил свисток в руке. — Да, жаль. Вам какое до него дело?

— Мы из ПДН, — ответила Ольга и махнула удостоверением, закрывая пальцем печать.

Тренер всматриваться в удостоверение не стал и вообще особого интереса к ним не проявлял.

— Понятно. Чего он сделалто? — спросил он.

— Не можем сказать. Ничего сверхсерьёзного, но мы должны с ним поговорить, — ответила Ольга.

— Или с его родителями, — добавил Терентьев. — Есть данные о его семье?

— Прогуливает он. Неделю уже не появлялся. Сам уже думал звонить, но тут у меня и так всё из рук валится, а скоро важный матч. Там у меня в кабинете все записи, — тренер кивнул в сторону выхода из зала.

— Мы только запишем телефон и адрес. Не будем вас долго отвлекать, — пояснила Ольга.

Глава 36 Адрес

Кабинет оказался меньше, чем они ожидали. Стены оклеены обоями, местами пожелтевшими, отслаивающимися от влаги и времени. Их украшали плакаты с надписью «Путь к победе лежит через труд» и «Беркуты, вперёд!». Ещё там висела старая фотография в рамке: мальчишки в форме и тренер, только моложе, с усами и искрящимися от волнения глазами.Стол стоял у окна, заваленный бумагами, журналами, пачкой чайных пакетиков, которые уже не помещались в небольшое блюдце. На подоконнике – кружка с облупившимся принтом: «Лучший тренер 20». Эту часть надписи полностью уничтожило время.

— Садитесь, — буркнул тренер, доставая из ящика тонкую папку.

Ни Ольга, ни Терентьев не сели. Последний и вовсе подошёл к окну и както отстранился. Тренер немного полистал папку, остановился на нужной странице, кивнул и протянул папку Ольге. Посмотрел на Терентьева, полагая, что тот чтото тоже спросит.

Терентьев молчал. Он смотрел в окно: там, во внутреннем дворе спорткомплекса, собралась компания девочек, которые весело болтали под огромным дубом. Одна из них вскочила на скамейку и чтото рассказывала под аплодисменты своих подруг. Эти девочки были такими невыносимо живыми.

В стороне Ольга шуршала листами в папке. Тренер ещё чтото ей сказал, а потом хлопнула дверь, но Терентьев этого не услышал.

— Мать, отец, сестра. Проживает в полной семье. Есть номер телефона и адрес. Я сфотографирую. Ты знаешь, где это? — спросила Ольга.

Он представлял, каково это: когда принцесса продолжает расти, общаться с подругами, как она продолжает увлекаться скейтом. Может, у неё появилось бы какоето другое увлечение? Какая она была бы сейчас?

— О чём ты думаешь? — тихо спросила Ольга, которая внезапно оказалась рядом.

Он обернулся:

— Не знаю. На счёт нашего парня.

— Я нашла адрес и телефон. Всё сфотографировала.

— Хорошо.

— Так что насчёт парня?

— Я ведь тоже владел телефоном. Мне кажется, он выбирает тех, кто отстраняется от мира, хочет исчезнуть. Вот и наш девятый пропал – ушёл с тренировок.

Она кивнула, помолчала:

— А ты? Ты бы исчез, если бы мог?

Вопрос повис между ними, как пыль в полосе солнечного света.

Терентьев устало кивнул и отвернулся к окну. В этот момент тонкие женские руки обвили его плечи. Она обняла его – ласково, поприятельски. Он преодолел первое желание вырваться, а потом както обмяк в её объятиях. Но ненадолго: через секунду он уже взял себя в руки.

— Идём! — скомандовал он.

Глава 37 Звонок

Терентьев проснулся внезапно, как будто его вытолкнули из кошмара. Солнце едва пробивалось сквозь плотные шторы, заливая комнату тусклым светом. Он ошеломлённо огляделся, не сразу понимая, где находится. Слишком долго он засыпал на диване в гостиной, окружённый хаосом пустых бутылок и неубранного мусора. Но сейчас всё было иначе.

Он лежал в своей постели. Комната была убрана, на прикроватной тумбочке не было обычной горы хлама. Даже запаха алкоголя не чувствовалось – только лёгкий аромат чистоты, будто ктото проветрил всё помещение, открыв окна настежь. Проветрил так, что смог прочистить ему мозги. Алкоголь не помогал: притуплял боль, но не помогал, – а сейчас он должен быть трезвым, чтобы сделать чтото ради неё. Нельзя упускать шанс.

Он потёр лицо, чувствуя шершавую кожу, посмотрел на часы. Всего лишь пять утра – слишком рано. В десять он договорился встретиться с Ольгой. Однако он не стал изводить себя попытками снова заснуть: без алкоголя это казалось невозможным. Хорошо, что вообще удалось немного поспать. Вместо этого он нащупал на прикроватной тумбе томик Мураками и принялся читать. Он не отрывался от книги, пока часы не пробили семь утра, и нетерпеливо вскочил с постели.

На кухне Терентьев открыл холодильник. Его взгляд сразу упал на бутылки с сиропом, которые обожала Аня. Рука непроизвольно потянулась к одной из них, но он остановился, тяжело вздохнув.

— Прости, малышка, — шепнул он.

Стараясь не задумываться о том, что ему ещё предстоит сделать, он начал готовить завтрак. В холодильнике нашлись яйца, колбаса и кусочек сала. Он автоматически приступил к готовке, хотя аппетита совсем не было.

Сковорода зашипела, наполнив кухню запахом жареной колбасы. Он уселся за стол с тарелкой, полной еды, и заставил себя съесть всё до последнего кусочка. Убеждал себя, что это ему нужно.

За завтраком он вспоминал, как рассорил Ольгу с её женихом. Её лицо, полное боли и смущения, когда она наткнулась на его фотографию в ноутбуке. Теперь ему было стыдно за этот поступок. Эта злоба, что поселилась в его сердце, вдруг исчезла.

— Может, я ещё могу измениться? — пробормотал он.

Он решил привести себя в порядок: тщательно побрился, принял душ, даже воспользовался флаконом дорогих духов, который уже год пылился на полке. Закончив, Терентьев с разочарованием обнаружил, что стрелки часов показывали только восемь.

Он бродил по квартире, собирая остатки мусора и протирая пыль, стараясь хоть както себя занять, а когда закончил, вновь уселся за Мураками.

В начале одиннадцатого зазвонил дверной звонок. Терентьев спешно отбросил книгу и поспешил в коридор. Он не стал проверять глазок – знал, кто должен прийти. На пороге стояла самая красивая женщина из всех, которых он встречал за последнее время. Он опустил взгляд, словно пытался спрятать свои мысли.

Ольга криво улыбнулась и спросила:

— Может, я уже могу войти?

Чуть позже оба они вновь сидели на кухне – только теперь в квартире Терентьева – и обсуждали план действий.

— Мы можем наломать дров! Сейчас очень важно действовать последовательно, — говорила она своим рассудительным тоном.

— Что ты предлагаешь, мисс частный детектив? — спросил Терентьев.

— Мы же записали телефон матери мальчугана, — продолжила она.

— Так, — согласился он.

— Доверься мне, — произнесла Ольга и взяла со стола свой телефон.

Она набрала номер, считывая его с листочка.

— Что ты д

Ольга приставила указательный палец ко рту, требуя, чтобы Терентьев заткнулся. Именно заткнулся – судя по выражению её лица. Он не стал спорить.

При этом его самого словно прошибло слабым разрядом электрического тока. Он действительно ей доверился: в первый раз, когда рассказал обо всём, потом в спорткомплексе и теперь. И это при том, что он уже сто лет не подпускал к себе даже старых знакомых.

— Здравствуйте, я из спорткомплекса, где занимается Федя, — начала Ольга, дождавшись короткого «Алло». — Вы – мама Феди, верно?

— Тренер Бзыков уже звонил по поводу пропусков, мы примем меры, — раздражённо перебила мама Феди.

— Простите, я не по этому поводу. Дело в том, что мой сын тренируется вместе с вашим Федей, и у него пропал телефон. Он говорил, что они играли вместе, и, возможно, Федя мог случайно унести его домой, — произнесла Ольга.

— Федя? Играет с кемто? — мама Феди явно удивилась.

— Ну да. Они играли в одну из этих сетевых игр, и Федя взял телефон домой.

— Этого ещё не хватало, — тон женщины сменился на тревожный. — Федя Он Понимаете Он мог взять, но не потому, что хотел украсть.

— Я ни в чём не обвиняю вашего сына. Я уверена, что это просто недоразумение, — вставила Ольга.

Терентьев видел, что Ольга в разговоре идёт по минному полю: одно неверное слово – и всё пропало. Однако тон её голоса был настолько уверенным, что вероятная мать Феди даже не сомневалась в её словах. Более того, она никак не пыталась опровергнуть наличие у него чужого телефона.

— Господи, конечно, да. Хорошо. Мне кажется, я видела у него чтото в руках. Он сегодня весь день в своей комнате и — голос её надломился.

— Думаю, что ничего страшного не произошло. Могу я приехать за телефоном?

Терентьев поднял руки с поднятыми большими пальцами. Ольга улыбнулась в ответ.

— Что он ещё вытворил? — рявкнул издалека мужской голос.

Терентьев решил, что это отец мальчика.

— Вот что, — продолжила мама Феди после короткой паузы. — Приезжайте сегодня в шесть. Мы всё уладим. Мы живём на Ленина, девять, в тридцать седьмой.

В трубке вновь закричал отец, но слов Ольга уже не разобрала, а потом послышались короткие гудки. Ольга повернулась к Терентьеву, который весь сиял от счастья.

— Ты просто умница! — воскликнул он, когда Ольга положила телефон.

— Ты уже говорил, — улыбнулась она.

Глава 38 Большой босс

Виталий Прозибайко и другие полицейские таскали коробки, громоздкие мониторы и даже сейфы. Весь полицейский участок переезжал в новое помещение, недавно построенное через дорогу. Планировалось, что это будет новая районная больница, но деятельный Булгорг довольно быстро отвоевал себе это здание. Теперь у него было достаточно места, чтобы подготовить всё к полноценному вторжению, а ещё – разместить свою быстрорастущую армию.

Ему вообще очень нравилась эта новая реальность, в которой он оказался. После нескольких сотен лет в мире мёртвых, где он был заперт с кучкой особенно провинившихся грешников и сворой абсолютно бестолковых церберов, человеческий мир казался ему таким великолепным и чудным местом. За время его отсутствия люди изобрели столько поистине великолепных и мерзких вещей, что ему даже не приходилось самому ничего выдумывать. Он просто поражался их изобретательности. Чего только стоили административные проволочки и юридические хитрости: изучив их, Булгорг без труда доказал, что пенсионеры и инвалиды Ленинского административного округа могут ещё несколько столетий подождать бесплатную лечебницу.

Булгорг просто обожал изучать эти новые для него механизмы и нудные справочники. Он постоянно учился: читал книжки, листал интернетстраницы и слушал радио – со всем своим демонским усердием.

Поэтому большую часть своего времени Булгорг проводил в кабинете старого начальника полиции, которого пришлось запереть в одиночной камере и заткнуть рот грязной тряпкой. Бедолага никак не хотел обращаться и ещё постоянно толкал воодушевляющие речи, чем сильно раздражал Булгорга.

Сейчас Булгорг сидел за добротным дубовым столом, который ему так нравился, и перебирал руками разные предметы, которыми тот был завален. На столе стояла милейшая статуэтка «Самый большой начальник», настольный звоночек «Ring for sex», шариковые ручки, женщины в которых раздевались, если их переворачивать, а ещё – миниатюрная гильотина. Последняя была поломана, к большой досаде Булгорга, поскольку не смогла даже отрубить пальцы старому вредному начальнику полиции. Однако Булгорг решил её оставить, так как она напоминала ему старые добрые времена, когда люди устраивали самые мясные потасовки во имя благих дел.

Перед столом Булгорга переминались с ноги на ногу новообращённые им Данила и уборщик Кеша. В последнее время оба старательно отлынивали от работы и часами сидели у клетки Вейдера, делая вид, что следят за ним. Вейдер был крайне упорным чёрным цербером, так рьяно преследовавшим Булгорга, что увязался за ним прямиком из преисподней. Кличку для него придумал первообращённый дежурный Прозибайко – по совместительству ярый фанат всех фильмов. Он посчитал свою затею остроумной, а Булгоргу было совершенно наплевать.

— Куда подевался Вейдер? — спросил Булгорг, перегнувшись через стол.

Вся голова его – от кончиков ушей до рогов – сейчас искрилась адским электричеством и приводила в дикий ужас любого приспешника. Уже не раз Булгорг в порыве гнева испепелял нерадивых работников своей смертоносной способностью.

— Его нет, — просто заявил Кеша.

— То, что его нет в клетке, я и так знаю! — зарычал Булгорг. — Я спрашиваю, почему эта мерзкая псина сбежала?

— Он както пробил электрическую стенку, которую вы поставили, — пожал плечами Данила Бочка.

— Там огромная дыра в стене, — подтвердил Кеша.

— Вы два совершенно бестолковых и никчёмных идиота, способных только на разные непотребства! — Булгорг ударил кулаком по столу, и россыпь синих искр метнулась в разные стороны. — Именно такие обычно мне нравятся, но знаете, кто мне нравится ещё больше?

Данила Бочка и уборщик Кеша замотали головами.

— Исполнительные никчёмные идиоты! — рявкнул Булгорг, и парочка в испуге прижалась друг к другу.

— Простите нас, господин, — проговорил Кеша. — Этого больше не повторится.

— Ещё бы вы ухитрились повторить, чтобы Вейдер сбежал! К сожалению, убить вас дважды я не могу, но могу обещать, что если вы, кретины, ещё раз ослушаетесь моего приказа и будете прохлаждаться в пивной, то я сдеру с вас кожу. Ещё прослежу, чтобы вы были живы всё время, пока мои мастера с вами не закончат!

— Мы найдём его, — заверил Данила в кратком приливе желания трудиться в поте лица.

— Вы не способны даже найти свои собственные задницы. К счастью для вас, у меня есть одно неотложное задание. Попробуйте его провалить – и лучше вам сразу отправиться в ад!

— Мы всё сделаем, — заявил Данила.

— Да, босс, — Кеша запнулся.

Смотря на спины выходящих из кабинета Бочки и Кеши, Булгорг думал, что люди за много столетий много всего переделали, но так и остались в большинстве своём совершенно жалкими созданиями. «Что ж, тем больше работы предстоит сделать», — заключил он и провёл пальцем сверху вниз по миниатюрной гильотине. Когданибудь он разберётся, как её починить.

Глава 39 Пока все спят

Ольга и Терентьев осторожно пересекли пустынный двор. Квартира, которую они искали, находилась на первом этаже. Окно гостиной было приоткрыто, и из него лился блёклый свет телевизора. Терентьев остановился и, прикрыв глаза ладонями, прижался лицом к стеклу.

Ольга с интересом покосилась на него. Со стороны это выглядело так, будто он подглядывал за кемто.

— Ну что там? — прошептала она, едва сдерживая улыбку.

— Тсс! — отмахнулся Терентьев.

В комнате на диване ктото сидел. Фигура казалась неподвижной, подобно большой кукле. По телосложению он распознал мужчину – довольно крупного, с внушительным животом. Глаза закрыты. Подругому и быть не могло: иначе это адское мерцание синего экрана могло просто свести с ума.

Ольга, желая заглянуть внутрь, подкралась ближе и дотронулась до плеча напарника.

— Александр

Тот вздрогнул так, что едва не впечатался лбом в стекло.

— Да чтоб тебя! — прошипел он, оборачиваясь.

Ольга его не слушала. Она вглядывалась в темноту комнаты, и выражение её лица стремительно менялось.

— Там — начала она, но осеклась.

— Да, вижу. Рано для выводов. Пошли внутрь.

Они поднялись к двери и позвонили. В ответ раздалось ровно ничего: ни шагов, ни приглушённого голоса, ни скрипа пола. Терентьев надавил на звонок ещё раз – снова тишина.

Ольга дёрнула дверную ручку – та поддалась. Дверь открылась, издав характерный скрип. Они вошли в узкий коридор. Здесь пахло чужим домом: смесью стирального порошка, чьегото сладковатого парфюма и жареных овощей.

Слева в ряд висели три ветровки: одна мужская, серая, и две женские – в ярких тонах. Столько же пар летней обуви стояло внизу. Дальше на тумбе стояла увесистая фарфоровая ваза, на пузатом теле которой увядали синие тюльпаны. Терентьев, чувствуя себя бывалым детективом, осторожно передвигался вдоль противоположной стены. Он остановился перед входом в кухню – и в его спину тут же врезалась Ольга, заставив его обернуться. Взгляд Терентьева упал на вазу в её руках – ту самую, что стояла в коридоре. Он приподнял брови, а она в ответ лишь пожала плечами.

На кухне стоял порядок. Обеденный стол убран, текстильные салфетки с голубыми рыбками аккуратно разложены по краям, ваза с цветами – посередине. Кухонный гарнитур блестел чистотой; мойку украшали несколько перевёрнутых кружек и тарелка с недоеденным бутербродом.

Они двинулись дальше и замерли у входа в гостиную. На диване попрежнему сидел мужчина. Он не двигался.

Ольга подошла ближе, машинально прижав вазу к груди, словно собиралась защищаться от когото. Терентьев осторожно подошёл к мужчине. Как оказалось, тот сидел с открытым ртом. Глаза его были напротив открыты и смотрели в никуда.

— Ох — выдохнула Ольга.

— Подожди.

Терентьев протянул руку и легонько толкнул его в плечо. Мужчина покачнулся – и вскрикнул. Вернее, он просто громко всхрапнул, но в тишине это прозвучало так, будто ктото пытался завести бензопилу.

Ольга взвизгнула и едва не выронила вазу.

— Да чтоб тебя! — выдохнул Терентьев, прикладывая руку к сердцу.

Мужчина чтото пробормотал сквозь сон и ещё раз хрюкнул носом.

— Похоже, мы его не разбудим, — заключил Терентьев, оглядывая пустую бутылку на полу.

Оставив хозяина квартиры, парочка направилась в соседнюю комнату и обнаружила там женщину. Она раскинулась на кровати, зажав руками огромного плюшевого медвежонка.

— Похоже, это мама Феди, с которой я разговаривала, — произнесла Ольга.

— И тоже спит, — констатировал Терентьев.

— Что с ними?

— Не знаю, но спят они уж слишком крепко. Возможно, воздействие телефона.

Ольга и Терентьев зашли в последнюю комнату, на двери которой красовался чёрнобелый плакат с Эйнштейном, показывающим язык.

В углу – стол, заваленный журналами комиксов и обёртками от шоколадных батончиков. Небольшой потёртый диванчик у противоположной стены расправлен. Ктото небрежно скомкал одеяло в самый край и разбросал пижаму с кометами. На стене – большая фотография: усатый мужчина из гостиной и женщина прислоняются щеками, а между ними – мальчишка и девочкаподросток.