Созидательница Планеты Акабар

— Ты так худая совсем, — сказала она, отодвигаясь. — И такая бледная. Как цветок, который вырос в подвале. Мы тебя откормим.

— Я не голодна.

— Будешь есть за троих, — Рея взяла меня за руку и потянула за собой. — Идём. Город ждёт.

Близнецы уставились на меня, как на диковинного зверя. Один — тот, что левее — дотронулся до моих волос, спросил:

— Они настоящие? У нас таких нет.

— Отстань, Вар, — сказала девушка — Луара — и оттолкнула брата.

Она подошла ко мне ближе, чем Рея. Её золотистые глаза впились в мои светло-голубые.

— Ты та самая Созидательница?

— Я просто Элизабет, — ответила я.

— Просто Элизабет не едет через всю вселенную на корабле отца, — она улыбнулась.

Улыбка была открытой, почти мальчишеской.

— Пойдём, я покажу тебе город.

Мы пошли к стенам. Город оказался больше, чем казалось издали.Внутри чёрных стен кипела жизнь. Улицы были вымощены красной плиткой, по краям — каналы с оранжевой водой, быстротекущей, пахнущей солью и чем-то сладким. Дома лепились друг на друга, с плоскими крышами, на которых сушились ткани и лежали дети. В воздухе висели запахи — специй, жареного мяса, цветов, каких-то фруктов, напоминающих дыни, но с кислым привкусом.

— Это рынок, — пояснила Луара, ведя меня за руку. — Здесь торгуют всем, от овощей до оружия. Вон там, в синей палатке — лучшие лекари города. Напротив — кузнецы, они делают мечи, которые режут даже твердую кожу голубой расы.

— А что там, в конце улицы? — спросила я, показывая на высокие ступени, ведущие к зданию из белого камня.

— Дворец. Там живёт правитель. Сейчас это старик Лоркан, но он болен. Говорят, скоро передаст власть своему внуку.

— Какому внуку?

— Картеру, — Луара произнесла имя с каким-то особым придыханием. — Он красивый. Но злой.

— Злой?

— Он не позволяет себе чувствовать, — она пожала плечами. — У него отец погиб на войне, мать умерла от тоски. Он закрылся. Но его все равно любят.

— За что?— За силу. Он — лучший воин среди красных, и умный. И — я уже говорила — красивый.

Я не стала расспрашивать дальше. Мне не нужен был ни красивый, ни сильный, ни умный. Мне нужен был тот, кто остался на Земле, под дождём, с пулей в груди.

Мы подошли к дому Реи. Он стоял в конце тихой улицы, окружённый садом, в котором росли деревья с золотистыми листьями и фиолетовыми стволами.

— Это твой дом, — сказала Луара. — На время.

— На какое время?

— Пока не выберут невест.

У меня похолодели руки.

— Каких невест?

— Ты не знаешь? — Луара удивлённо подняла брови.

— Через месяц будет обряд. Все девушки правящих домов приходят во дворец, и принц Картер выбирает себе жену. Ты — из нашего дома и будешь участвовать.

— Я не хочу участвовать, — сказала я.

— Не хочешь, но будешь, — голос Луары стал серьёзным. — Если ты — Созидательница, то должна быть рядом с правителем. Это закон.

Я не ответила, просто вошла в дом и поднялась в комнату, которую мне выделили — светлую, с большим окном, выходящим в сад. Села на край кровати, обхватила колени руками.

Земля. Лаборатория. Побег. Мама. Гари и теперь — обряд невест, принц, новый мир, новая клетка.

— Ты обещал, что здесь я буду свободна, — прошептала я в потолок. — Ты врал, отец. Как все до тебя...

Первые дни прошли в суете.Я знакомилась с домом — с его жителями, правилами, секретами. Рея оказалась замечательной хозяйкой: она пекла хлеб, который пах мёдом и травами, знала каждого соседа в лицо и помнила, у кого какой праздник.

Близнецы, Вар и Варт, были неразлучны и неразличимы — они передразнивали меня, таскали мои вещи, пытались заговорить на своём языке, который я пока не понимала. Луара стала моей тенью — она показывала город, учила акабарскому, рассказывала о расах и их обычаях.

— Почему ты помогаешь мне? — спросила я её на третий день, когда мы сидели на крыше дома и смотрели на закат. Солнц было три, и закат длился долго, переливаясь всеми цветами — от золотого до тёмно-фиолетового.

— Потому что ты моя сестра, — ответила Луара просто. — Не по крови, но по духу. Мы обе чужие в этом мире. Ты — потому что прилетела с Земли. Я — потому что моя мать была из зелёной расы, а отец из красной. Нас не любят.

— Я не замечала.

— Ты не замечала, потому что ты Созидательница,да и не видишь разницу. Другин меня просто терпят.

Она замолчала. В её золотистых глазах мелькнула грусть — такая глубокая, что я узнала её.

— Я знаю, что ты чувствуешь, — сказала я. — Быть не такой, как все. Каждую минуту страшиться.

— Знаешь, — она кивнула. — Поэтому я рядом с тобой.

Мы просидели до темноты, пока не зажглись уличные фонари — зелёные шары, парящие в воздухе, как светлячки.

Обряд невест приближался.

Каждый день Рея приносила мне новости: кто из девушек уже прибыл во дворец, какие дары прислал принц каждой из претенденток, сколько слуг готовят покои. Я слушала вполуха, глядя в окно на золотые листья.

— Ты должна готовиться, — сказала Рея, увидев моё безразличие. — Пять испытаний. Ловкость, сила разума, знание традиций, искусство танца и бой.

— Бой?

— Претендентки сражаются друг с другом. Не насмерть, но до потери сознания. Сильная покажет свой дар. Слабая уйдёт ни с чем.

— А если я не хочу быть сильной?

— Тогда принц выберет другую. Но ты не сможешь отказаться, если он выберет тебя.

— А я откажусь, — сказала я.

Рея посмотрела на меня долгим взглядом.

— Ты не знаешь Картера, — тихо сказала она. — Он не принимает отказов.

— Значит, он нарцисс, — ответила я. — Таких я ненавижу больше всего.

Рея вздохнула. Она хотела добавить что-то ещё, но я встала и вышла.В саду пахло ночью и цветами. Я села под деревом и закрыла глаза.

— Гари, — прошептала я. — Что мне делать? Я не хочу никого другого.

В ответ раздался — только тихий ветер. Да горящие далёкие звёзды, которые не могли говорить, лишь сиять своим обжигающе ледянным светом.

За неделю до обряда я получила послание от отца.Он жил во дворце — по статусу генерала ему полагались покои рядом с правителем. Мы виделись редко — он был занят подготовкой к церемонии, а я избегала его, всё ещё злясь за то, что не предупредил об обряде.

Послание было голографическим — маленький шар, который развернулся в лицо отца, когда я коснулась его.

— Дочь моя, — сказал он. — Я знаю, ты сердишься. Я должен был сказать раньше. Но боялся, что ты не прилетишь.

— И правильно боялся, — ответила я пустоте.

— Картер — не чудовище, — продолжил отец. — Он потерял родителей, как ты. Он закрылся от мира, подобно тебе. Он нуждается в любви, не меньше тебя. Если вы найдёте смысл друг в друге — это будет хорошо для всех нас. Если нет — я не буду настаивать. Но ты должна пройти испытания. Ради семьи.

— Ради семьи я уже проходила испытания, — сказала я. — В лаборатории.

Отец помолчал. Его лицо на голограмме стало печальным.

— Прости меня, — сказал он. — Я не смог защитить тебя тогда. Но теперь — смогу.

— Ты не сможешь, — ответила я. — Никто не может. Я должна единолично за себя постоять.

Я выключила шар. Легла на кровать и долго смотрела в потолок, на котором слабо светились золотые разводы — остатки моей силы, которая просачивалась сквозь сны.

Ночь перед обрядом мне приснился Гари.Он стоял на зелёном поле, под красным небом, в белой рубахе, без крови, без ран. Улыбался.

— Ты здесь? — спросила я.

— Нет, — ответил он. — Ты здесь, а я лишь— в твоих воспоминаниях.

— Я скучаю.

— Знаю. Но ты должна идти дальше. Не ради меня — ради себя.

— Я не хочу идти дальше.

— Придётся, — он шагнул ко мне, коснулся моего лица — я почувствовала тепло, почти настоящее. — Обещаю, я всегда буду рядом. В твоём сердце. В твоей силе. Каждый раз, когда ты будешь создавать что-то новое — это буду я.

— Не уходи, — прошептала я.

— Не ухожу, — сказал он. — Я просто переселяюсь в тебя. Навсегда. Становясь с тобой елиным целым...

Я проснулась с мокрым лицом. На подушке лежал золотой лепесток — не от земного цветка, от акабарского. Маленький, светящийся, похожий на звезду.Я взяла его и спрятала на груди.

— Спасибо, — прошептала я в темноту.Ответа не было.

Но я знала — он слышал.

Глава 12: Танец пяти огней

Дворец встретил меня тишиной.Не той, что в лаборатории — давящей, враждебной, — а спокойной, торжественной, как в соборе перед службой. Мы шли по длинному коридору с высокими арками, сквозь которые лился зеленоватый свет — это светило полуденное солнце, то, что дарует жизнь.

Луара вела меня за руку, близнецы бежали впереди, их чёрные кудри подпрыгивали в такт шагам. Рея замыкала шествие, вся в белых одеждах, с венком из золотых листьев на голове — знак того, что наш дом участвует в обряде.

— Ты волнуешься? — спросила Луара, не оборачиваясь.

— Нет, — ответила я. — Мне всё равно.

— Врёшь.

— Может быть.

Я и правда не знала, что чувствую. Внутри была пустота, которую не заполнили ни недели полёта, ни разговоры с отцом, ни тепло акабарской земли. Гари умер, и часть меня умерла вместе с ним. Оставшаяся часть была слишком усталой, чтобы волноваться из-за какого-то принца.

Ты должна идти дальше, — сказал он во сне. Но «должна» и «могу» — разные вещи.

Мы вошли в зал. Он был огромным — больше футбольного поля, с колоннами из чёрного камня, уходящими в темноту под куполом. Пол выложен красной плиткой, на которой горели золотые узоры — спирали, круги, символы, которых я не понимала.

Вдоль стен — ярусы для зрителей, заполненные акабарцами в пёстрых одеждах. Они шумели, переговаривались, указывали на нас пальцами. Я чувствовала их взгляды — любопытные, оценивающие, иногда враждебные.

В центре зала, на возвышении, стояло пять тронов. Три пустых. Два занятых. На одном — старик с кожей цвета старой бронзы, в чёрном плаще, с длинной седой бородой. Правитель Лоркан. Он смотрел на происходящее мутными глазами, и я читала его мысли — слабые, путаные, как старая плёнка. Болен. Скоро умрёт.

На другом троне — он. Я узнала его сразу, хотя не видела никогда. Картер. Принц красной расы. Он не был похож на свои описания — ни красивый, ни злой, ни холодный. Он был напряжённым. Как струна перед разрывом. Высокий, даже выше отца, с кожей тёмно-красной, почти бордовой, с чёрными волосами, собранными в низкий хвост, и глазами цвета фиалки — глубокими, горящими, но не от жизни, от лихорадки.

Он сидел, выпрямив спину, положив руки на подлокотники, и смотрел прямо перед собой — не на претенденток, не на зрителей, в пустоту.

— Каменное лицо, — прошептала Луара. — Он всегда такой неотразимый.

— И люди хотят за него замуж?

— Люди хотят стать правительницами, — ответила она. — Принц — просто ступенька на пути к безграничной власти.

Я отвернулась. Мне не нужны были ни ступеньки, ни короны.

Нас провели на специальную трибуну, где уже сидели другие девушки. Семь. Все разные — цвет кожи от светло-розового до тёмно-вишнёвого, волосы от белого до синего, глаза от жёлтого до зелёного. Каждая была красива по-своему, и каждая смотрела на принца с надеждой. Кроме меня.

— Претендентки, — объявил глашатай, крупный мужчина с голосом, от которого дрожали колонны. — Приветствуйте людей Акабара!

Девушки поклонились. Я не поклонилась, лишь стояла прямо, глядя на принца в упор, и впервые за долгое время почувствовала не пустоту — вызов.

Не смотри на него как на врага, — пронеслось в голове. Не надо. Ты здесь временно.

Но он уже заметил меня. Его фиолетовые глаза скользнули по моему лицу, задержались на рыжих волосах, на голубых глазах, на белой коже — чужой среди красных.

— Эта кто? — спросил он у советника, сидевшего рядом. Его голос был низким, без интонаций.

— Элизабет, дочь генерала Ка-Тара. Гибрид. Прибыла с Земли.

— Интересная, — сказал принц и замолк.

Первое испытание — знание традиций.Нас отвели в отдельную комнату, где стояли семь столов, на каждом — свиток и перо. Вопросы были на акабарском, я читала медленно, но понимала. Отец готовил меня в полёте. Я отвечала о богах, о войнах, о пяти расах, о значении цветов. Писала ровно, спокойно, не стараясь выделиться. Закончила одной из первых, отдала свиток судье и вышла.

В коридоре стоял принц. Не ждал меня — просто курил тонкую трубку, пуская клубы сизого дыма. Увидел меня, кивнул.

— Как выглядит Земля? — спросил он.

— Голубая, — ответила я. — Очень.

— Слышал, ты была в лаборатории.

— Люди жестоки.

— А ты не сломалась?!

Я посмотрела на него в упор.

— Я сломалась. Но собралась заново. Не для того, чтобы быть королевой.

Он усмехнулся — коротко, без веселья.

— Хороший ответ. Редко я слышу такой поямой отказ.

Мужчина ушёл, оставив меня в коридоре одну. Дым от его трубки висел в воздухе, пахнущий горькими травами. Я задержала дыхание — не хотела вдыхать его запах. Но он всё равно проник в лёгкие.

Второе испытание — демонстрация силы.Мы вышли на арену, окружённую зрителями. Девушки показывали свои дары — одна создавала огненные шары, другая поднимала камни, третья управляла ветром. Зрители аплодировали, судьи записывали.Я стояла последней. Надо было что-то сделать, но мне не хотелось показывать всё на что способна.,

Сила Созидательницы — это не фокусы для толпы. Это то, что соединяет миры. Я решила сделать минимум — зажечь слабый свет на ладони и потушить.

— Не надо, — сказал голос за спиной.Я обернулась. Картер стоял в тени колонны, скрестив руки на груди.

— Почему? — спросила я.

— Потому что я не слепой. Я знаю, кто ты. И если ты покажешь слабость, другие претендентки растерзают тебя. Не на арене — в коридорах. Женщины здесь злее, чем мужчины.

— А вы, принц, зачем предупреждаете меня? Боитесь, что я проиграю и не достанусь вам?

Он не ответил. Только посмотрел долгим взглядом — таким, от которого хотелось спрятаться. Не от страха — от неловкости.

Я вышла на арену. Встала в центр. Закрыла глаза.Вспомнила Гари. Как он улыбался в последний раз. Как держал меня за руку в той проклятой машине. Как говорил: «Ты можешь всё».Я могла. Но не хотела.Огонь вспыхнул сам — не на ладони, в сердце. Он вырвался из моей груди, золотой, горячий, и разлетелся на пять лепестков. Красный, зелёный, синий, белый, жёлтый. Они закружились надо мной, как живые, освещая арену ярче, чем три солнца.Зрители ахнули. Судьи вскочили с мест. Девушки побледнели.

Подняла руку — лепестки послушно сложились в один большой цветок, пульсирующий, дышащий. Я опустила руку — цветок рассыпался искрами.Тишина. Потом — аплодисменты. Громкие, искренние, испуганные.Я не смотрела на зрителей, смотрела на принца. Он стоял в тени колонны, неподвижно, с лицом, на котором не дрогнул ни один мускул. Но его мысли кричали: «Она. Та, кого я ждал. Та, кого боялся».Я отвернулась.

Третье испытание — бой.Девушки выходили парами сражаться не на жизнь, на показ ради потехи толпы. Нельзя убивать, но можно калечить. Я наблюдала, как они мечут молнии, поднимают волны, управляют растениями. Двое выбыли с переломами, одну унесли без сознания.

Моей соперницей оказалась девушка с белыми волосами и голубыми глазами — из северного клана, которая могла замораживать пространство. Она смотрела на меня с ненавистью.

— Ты не достойна стоять с нами здесь, — сказала она. — Ты — чужая.

— Я и не стою, — ответила я. — Я просто выполняю обязательства.

Бой начался. Она атаковала сразу — волна холода, от которой побелел пол. Я не стала уклоняться. Создала вокруг себя кокон из тепла — просто чтобы не замерзнуть. Она злилась, усиливала атаки, леденец покрыл всю арену. Я стояла в своём коконе и ждала.

— Дерись! — крикнула она.

— Зачем? — спросила я. — Ты хочешь победить? Побеждай.

Я шагнула к ней, разрывая кокон. Холод ударил в лицо, но я не чувствовала его — мой дар растворял мороз. Она запаниковала, бросилась на меня с кинжалом. Я поймала её руку, легко, как ребёнка, заломила за спину.

— Сдавайся, — сказала я.

— Никогда!

Я вздохнула, разжала пальцы, отпустила.

— Твоя взяла, — сказала я и вышла с арены.

Судьи переглянулись. Она растерянно смотрела мне вслед. А принц — Картер — снова улыбнулся. Так же коротко, без радости. Но в уголках его губ что-то дрогнуло.

— Почему ты сдалась? — спросил он меня позже, в коридоре.

— Потому что не хочу быть невестой, — ответила я. — Вы мне не нужны.

— А кто нужен?

— Тот, кто умер на земле ради того чтобы я жила.

Он замолчал. В его фиолетовых глазах я увидела тень — потерю, которую он носил в себе. Похожую на мою.

— Прости, мне мою настойчивость, — сказал он. — Я понимаю какого это.

— Не надо, я об этом не просила — ответила я. — Просто оставь меня в покое.

— Не могу, — он шагнул ближе. — Ты прошла два испытания. Осталось ещё два. Даже если сдашься в бою, все видели что ты сильнее других. Судьи увидят это, они мудры.

— Я просто хочу уйти.

— Уходи. Но запомни: я не принуждаю тебя. Если ты откажешься быть моей женой — я отпущу. Но после обряда. Правила есть правила.

Я посмотрела ему в глаза.

— Я откажусь.

— Посмотрим, — сказал он и ушёл.

Я осталась в коридоре одна, слушая, как бьётся моё сердце. Оно не хотело принца, однако невольно заметило его искренность.

Четвёртое испытание — танец.Его придумали, чтобы показать грацию и чувственность. Девушки танцевали под музыку, каждая по-своему — кто-то нежно, кто-то страстно, кто-то отчаянно. Я стояла последней, придумывая, как провалиться. Сделать неловкое движение, сбиться с ритма, вызвать смех.

Но когда заиграла музыка — низкий звук струнных, похожий на плач, — моё тело повело само.Я не танцевала, словно вспоминала. Руки Гари на моей талии, когда мы кружились на кухне под старую песню, которую он включил в телефоне. Его смех, когда я наступала ему на ноги. Его шёпот: «У тебя никогда не получалось танцевать, Элизабет. Но ты всё равно самая красивая».Я двигалась, как в трансе.

Моё платье развевалось, волосы летели за спиной, руки рисовали в воздухе узоры — невидные, но те, кто чувствовал, видели их. Это был танец прощания.Зрители замерли. Судьи не дышали. Принц смотрел, не отрываясь.Когда музыка кончилась, я опустилась на колени и заплакала. Впервые при всех.Никто не хлопал.

Потом, медленно, начали аплодировать — не громко, осторожно, как будто боялись разбить тишину.Я поднялась и ушла с арены, не глядя ни на кого.

Пятое испытание — последнее. Интеллект.Нам задавали вопросы о политике, истории, военном деле. Я отвечала точно, сухо, без страсти. Просто чтобы закончить. Набрала средние баллы — не лучшие, не худшие.Когда объявили результаты, даже не слушала. Я стояла в стороне и смотрела на звёзды, которые уже зажглись за окнами дворца. Три солнца сели, наступило время короткой ночи — всего четыре часа, но они были тёмными, глубокими, похожими на космос.

— Элизабет, дочь Ка-Тара! — голос глашатая прогремел над залом. — Ты признана лучшей по итогам всех испытаний! Принц Картер выбирает тебя!

Я замерла.

— Нет, — сказала я.

Тихо, но в тишине зала это услышали все.

— Я отказываюсь.

Шёпот прокатился по рядам. Кто-то ахнул, кто-то засмеялся.Картер поднялся с трона. Он медленно спустился по ступеням, прошёл через весь зал и остановился передо мной.

— Ты не можешь отказаться, — сказал он. — По закону, если принц выбрал, девушка обязана подчиниться.

— А если она внезапно умрёт? — спросила я.

Он побледнел — насколько вообще может побледнеть краснокожий.

— Ты не убьёшь себя из-за замужества со мной.

— Почему нет?

— Потому что ты сильнее, чем кажешься. И потому что он — тот, кто умер — хотел бы, чтобы ты жила.

Я смотрела в его фиолетовые глаза и видела в них не триумф, не злорадство — боль. Похожую на мою.

— Зачем я тебе? — прошептала я. — Я сломана. Я не желаю любить. Меня не будет здесь мысленно еще очень долго. Отец говорил о пророчестве, но я не хочу его исполнять.

— Мне не нужна твоя любовь, — ответил он. — Мне нужен союзник. Созидательница. Та, кто поможет остановить войну.

— А если я не смогу?

— Тогда мы оба погибнем. Но по крайней мере — не в одиночестве.

Зал затих. Я чувствовала взгляды — тысячи глаз, смотрящих на нас, ожидающих моего ответа. Луара сжала мою руку. Рея кивнула издалека. Близнецы замерли, раскрыв рты.Я вспомнила Гари. Не мёртвого, живого — того, кто смеялся над чёрным омлетом. «Не сдавайся, Элизабет. Живи».

— Хорошо, — сказала я. — Я согласна. Но не потому, что вы мне нравитесь. Потому что мне более некуда идти.

Картер кивнул. Его лицо не изменилось. Но в его мыслях я прочитала: «Этого достаточно. Пока».Он протянул руку. Я взяла её. Ладонь мужчины была горячей, шершавой, с мозолями от меча.Глашатай объявил:

— Свершилось! Принц Картер и Элизабет, дочь Ка-Тара, обручены! Свадьба через месяц!

Зал взорвался аплодисментами, а я стояла и смотрела в окно на звёзды. Одна из них была Землёй. Там, на Земле, под дождём, лежал человек, который смотрел на те же звёзды, но уже не видел их.Прости меня, Гари, — прошептала я. Я не хотела. Но должна жить дальше.Рука Картера сжала мою сильнее.

Я не отняла. Не сейчас.

Глава 13: Дворец из чёрного камня

Дворец оказался лабиринтом. Я бродила по его коридорам уже третью ночь после обряда, и каждый раз находила новые двери, странные лестницы, потаённые залы, которых не было на планах. Акабарцы говорили, что Кар-Тар построен на костях древнего города, который стоял здесь за тысячу лет до Разрыва, и некоторые комнаты помнят времена, когда красное солнце ещё светило.

— Ты не спишь, — сказал голос за спиной.

Я не вздрогнула. Ведь уже привыкла к его шагам — тихим, крадущимся, кошачьим. Картер появился из-за колонны, держа в руке светильник — зелёный шар, парящий над ладонью. В его свете лицо принца казалось бледнее, а глаза — глубже.

— Не спится, — ответила я. — Здесь слишком тихо.

— На Акабаре никогда не бывает тихо. Просто ты ещё не научилась слышать.

Он подошёл ближе, остановился в двух шагах. Не вторгался в моё личное пространство — и за это я была благодарна.

— Что ты здесь ищешь? — спросил он.

— Выход, — честно ответила я. — Не из дворца. Из клетки внутри себя.

Мужчина долго молчал. Потом сел на пол, прислонившись спиной к колонне, и похлопал по месту рядом.

— Садись. Если мы не спим, хотя бы поговорим.

Я села. На расстоянии вытянутой руки. Босиком, в белой тунике, которую дала Рея — лёгкой, почти прозрачной, но тёплой. Пол подо мной был холодным, чёрный камень тянул тепло из тела. Но я не мёрзла — давно разучилась.

— Ты всегда так одеваешься? — спросил принц, взглянув на мои голые ступни.

— Я всегда любила ходить босиком. На Земле тоже. Недолюбливаю обувь.

— Странная ты женщина.

— Я знаю.

Мы замолчали. Тишина была неловкой, но не враждебной. Как между двумя сослуживцами, которые только что заключили перемирие и ещё не знают, стоит ли ему доверять.

— Расскажи о нём, — сказал Картер. — О том, кто умер.

— Зачем?

— Чтобы понять, почему ты смотришь на меня сквозь пелену воспоминаний о нём.

Я повернулась к нему. В свете зелёного шара его лицо было напряжённым, но без насмешки. Он действительно хотел знать.

— Его звали Гари, — сказала я. — Он был человеком. Сыном того, кто продал меня в лабораторию. Но он не был похож на отца. Гари был добрым, слегка неудобным, ревнивым, вспыльчивым, но очень добрым. Он готовил чёрный омлет и говорил, что это искусство, боялся высоты, но каждый день поднимался на двадцатый этаж, потому что стеснялся признаться. Ждал меня, когда я тонула в своих кошмарах, и не задавал вопросов. Я полюбила его, а он умер, прикрывая меня от пуль.

— Ты была там когда он..?

— Я держала его за руку, когда он умирал. Гари улыбался.

Картер отвернулся. Я не читала его мысли — слишком устала, — но чувствовала, как внутри него что-то дрожит. Словно мои слова попали в старую рану.

— Моя мать умерла у меня на руках, — сказал он тихо. — Её убили голубые, во время рейда. Мне было десять. Она лежала на полу, в луже крови, и просила: «Не плачь, Картер. Ты теперь глава дома». Я не заплакал, лишь дал клятву уничтожить голубую расу. Но сейчас, глядя на тебя, я понимаю, что месть не принесёт облегчение.

— Ничто не вылечит, — сказала я. — Кроме времени.

— А если времени нет?

— Тогда привыкаешь носить боль внутри. Как второй скелет.

Он посмотрел на меня. В его фиолетовых глазах мелькнуло что-то — не благодарность, но понимание.

— Ты не похожа на других кандидаток, — сказал он.— Я и не невеста, а — заложница обстоятельств.

— Будем заложниками вместе, — он усмехнулся. — Идёт?