Правда ведьмы

- Меня заботит, где наши братья, – печально заметил Мерт. – Где Дарий и Милад? И Декста? Она же нам теперь, вроде как, сестра. Хоть и ведьма.

- Меня это тоже заботит, друг мой, - Данияр вздохнул. – Полагаю, Дарий и Милад живы. Насчет Дексты – не знаю. Ведьмы обычно не пользуются любовью у людей…

- Наши солдаты погибли, утонули, - мрачно добавил Баххадур, закрывая лицо руками. – Нас тоже ждет не лучшая участь…

Он опустил свои огромные ладони и вопросительно взглянул на короля. Все они теперь были похожи на грязных оборванцев, а не на знатных воинов, которые шли за победой. У Баххадура через все предплечье тянулась кровавая рана, но богатырь не обращал на нее никакого внимания.

- То, что случилось, ужасно, - Данияр не стал прятать глаза, ответил прямым взглядом. – Простите, это моя вина. Я переоценил себя и недооценил противника, хоть Декста предупреждала меня. Ведьма оказалась права. Теперь мы никогда не вернем наших воинов. И все-таки, если сдадимся сейчас – они погибли напрасно. Нет, мы не должны сдаваться, друзья! Мы должны надеяться и верить. Только так мы однажды исполним то, что задумали. Только так подарим людям континента лучшую жизнь. Только, если жива надежда!

Мерт и Баххадур не ответили. Данияр понимал, что они не видят возможности к спасению, а значит, не могут поверить его словам. Да и заслуживает ли он их доверия, после случившегося? Он привел их в эти земли. Из-за него они сейчас замерзают в темной подземной клетке.

Он оперся спиной на холодную каменную стену и закрыл глаза, пытаясь вспомнить все, чему научился за год в Пустынном монастыре. Как знать, что поможет ему теперь…

Прошло не так много времени, скрипнула решетка, потом появились тюремщики, целый отряд. Вооружены до зубов. Опасаются нас, даже закованных в цепи, усмехнулся Данияр. Они забрали его одного, он не сопротивлялся, повели сначала по темному коридору, Данияру пришлось идти босиком по холодным лужам на полу, в темнице было сыро, вода никогда не высыхала. Потом шли по узкой лестнице, уходящей далеко вверх, где и одному человеку тесно, не хватает воздуха, приходилось низко пригибаться, чтобы не удариться о нависающие своды. Наконец, его втолкнули в камеру без окон и поспешно заперли дверь.

Здесь Данияр впервые увидел короля Торстена. Рыжеволосый правитель Западных островов был один. И на первый взгляд, казался куда более нормальным, чем о нем говорили. Лишь в глазах застыло странное беспокойство, как если бы по ту сторону зрачков металось что-то, запертое там, и настойчиво требовало выхода.

Торстен был в морской форме, наверное, хотел подчеркнуть островную сущность своей державы. Данияр в уже давно несвежей рубахе выглядел оборванцем перед с ним. Властелин Западных островов не носил короны, но Данияр узнал его, за годы на островах ему доводилось видеть немало королевских портретов. Некоторые, признавал он сейчас, были весьма удачны.

- Так вот ты какой, король Данияр, - Торстен разглядывал его, чуть наклонив голову. – Моя жена говорила, ты хорош собой. Признаться, я этого не вижу.

- Твои тюрьмы тому не способствуют.

- Как и поражение в войне, полагаю, - Торстен рассмеялся негромким, вполне приятным смехом. – Видишь, я один тут. Не испугался, хоть о твоих способностях и судачат разное…

- Если ты сомневаешься, могу ли я лишить тебя жизни прямо сейчас, – не сомневайся, - ответил Данияр.

- Что ж. Надеюсь на твое благоразумие. Присаживайся, поговорим. Может, хочешь поговорить за трапезой? Тут есть чудесное заливное, могут подать горячее, да и напитки у нас хороши. Хоть согреешься!

Данияр покачал головой, он не сможет преломить хлеб с королем, пока не узнает, зачем тот пришел в темницу, однако опустился на предложенный правителем стул. Торстен вольготно уселся напротив, их разделял лишь низенький узкий столик.

- Ну, как знаешь. Король Данияр, - видишь, я уважаю твой титул, выбор народа Антолии и решение моего благородного тестя, потому так обращаюсь к тебе. Хоть многим твой титул кажется сомнительным. Согласись, не мы пришли в ваши земли. Вы явились сюда с войной, мы вас не звали. Потому тебе грех обижаться на моих адмиралов. Конечно, вы проявляли доброту к жителям островов, знаю, что не грабили, не убивали без нужды. И все-таки, это мои острова. Вы потопили мои лучшие корабли. Но, что было, то было… Сейчас речь не об этом.

- Я бы никогда не пришел в эти земли с войной, если бы ты не присягнул Беримиру, - перебил Данияр. – Антолия считала вас союзниками!

- Но ведь Беримир – будущий отец Царя над царями! Так решила ваша богиня. Почему бы мне не последовать ее воле?

- Будущий отец и отец – это разные вещи. Зачем поторопился? Беримир силой захватил престол Скифии, убил своего короля и многих славных людей. А потом силой захватил сестру твоей жены…

- Я слышал, что ты из тех земель… Теперь вижу, у тебя, взаправду, скифские глаза. Я не был там в те годы, и не знаю историй об убийстве прежних королей, тебе виднее. Будет время, поведаешь мне за чаркой вина, если подружимся. Что до принцессы Фаттины – вот ее я видел. И клянусь, всегда могу определить на глаз, любит ли женщина своего мужа! А Фаттина боготворит Беримира. Знаю, ты бы и сам желал взять ее в жены, но она не для тебя, Данияр. Она уже - чужая жена, смирись. Фаттина - замужем. Ты – в плену. Твоя армия разбита. Я мог бы казнить тебя…

- Не мог бы.

- Ну хорошо, пусть так. Но я мог бы сделать твою жизнь в подземелье невыносимой. И однако, я хочу предложить тебе мир. Я забуду, что ты пришел в мои земли с войной. Что потопил мои корабли. Дам свободу тебе и твоим людям, все они получат почести, что положены по их положению.

- Чего же ты хочешь взамен? – Данияр нахмурился. Такое начало предвещало мало хорошего.

- Ты откажешься от мыслей о Фаттине и от похода на Скифию. Ты останешься королем Антолии, согласись, не самая плохая судьба для безродного чужеземца? Ты принесешь присягу Его Величеству Беримиру и его будущему сыну. А также через два года возьмешь в жены Элизу, мою любимую дочь. Она как раз достигнет брачного возраста. Я люблю дочь больше жизни и готов отдать тебе свое бесценное сокровище ради нашего союза. Знаю, ты не обидишь ее. Что скажешь, король Данияр?

Тот молчал, не зная, как ответить на услышанное. Он ожидал, что Торстен захочет мира, но к подобному великодушному предложению готов не был.

- Признаться, твои слова удивили меня, король Западных островов, - осторожно произнес он, наконец. – Не покривлю душой, если скажу, что не ждал услышать такого. До меня доходили слухи о твоей любви к дочери, не думал, что удостоюсь такой чести! Это, без сомнения, великодушное предложение! Но все ж… думаю, ты и сам понимаешь, что это невозможно? Не могу я подчиниться Беримиру, убийце и негодяю, даже если наша принцесса, и правда, любит его, как мужа. Не стану присягать ни ему, ни его сыну. Иначе люди мои погибли напрасно.

- Смотри, как бы и остальным не погибнуть напрасно, - помрачнев, заметил Торстен. – Ты очень горд, король Данияр. Думаешь, если отказался от моего предложения, мы не сможем тебя убедить?

- И как же?

- Пусть мы не можем убить тебя. Но казним твоих друзей. Тех, кто не пожелает служить нам. Они умрут мучительно, поверь, я знаю, о чем говорю. Ты готов посмотреть на это? Знать, что эти люди страдают за тебя?

- А что если я предложу другое решение? – осторожно спросил Данияр. – Что если предложу вместе пойти на Скифию? Сын Беримира еще не родился, и, как знать, кто станет отцом будущего царя…

Торстен почесал бороду, раздумывая, впрочем, недолго, а после покачал головой.

- Я дал Беримиру клятву. И останусь верным своему слову.

- Это делает тебе честь.

- Но не делает лучше твою участь. Что ж, - Торстен поднялся. – Подумай, Данияр. У тебя будет время в подземелье. А я помогу тебе думать быстрее. Двое соратников с тобой в камере. А еще двое – у нас. Подумай об их судьбе, только не очень затягивай. Я позволю тебе не присутствовать в первый раз. Да, а еще у нас твоя подруга-ведьма. С нее и начну.

- Осторожнее, - улыбнулся Данияр. – Декста не так проста, как кажется.

- Она не может пошевелиться, обездвижена, у нас тоже есть свои колдуны. Ты слышал о Брайсе? Нет? Еще услышишь. Он тоже знает отличные заклинания, чтобы заставить страдать. Даже такого удальца, как ты.

Торстен постучал в дверь, вызывая охрану. Он повернулся к Данияру спиной. Сейчас тому ничего не стоило убить западного правителя, а после – может, и перебить всю охрану, одного за другим. Но Данияру претило нападение со спины: Торстен пришел на встречу один и без оружия. Он верил в его честность. И потому он не может убить островного короля теперь. Даже если тот угрожает смертью его верным братьям.

Оставив Данияра в темнице, Торстен покинул дворец в сопровождении личного отряда охраны, пяти стражников, всегда ходивших с ним, сел в лодку и пересек узкий пролив, отделявший Хальгард от пустынного островка, где издревле находился тюремный замок, страшные каменные застенки, почерневшие от времени, из которых редко кому доводилось выбраться живым. Море штормило, дул пронизывающий ветер. Торстен посильнее закутался в меховой плащ и поднял голову – уже взошла полная луна, которая освещала путь, уже засияли первые звезды. Сейчас темнело рано, скоро день Йюля, кажется совсем ночь, а ведь еще даже не время ужина! До вечерней трапезы в компании любимой дочери у него будет время сделать то важное дело, которое он задумал.

Лодка ткнулась в покрытый галькой берег, король Западных островов легко перескочил через борт и по узенькой дорожке направился в замок, его люди остались. Да и нечего им делать в тюрьме!

Привратники со скрытыми масками лицами и масляными фонарями в руках, закутанные в плотные плащи от морского ветра, вышли встречать своего короля, а после проводили его в помещение, где находилась плененная ведьма. Ее держали отдельно, в дальнем тупиковом коридоре. Сами они боялись даже приближаться к злосчастной двери, но Торстен знал, что Декста сейчас лишена своего могущества и безопасна.

Дверь скрипнула. Декста открыла глаза, уже привыкшие к темноте, и в качающемся свете фонарей увидела Торстена. Он вошел, зажег факелы на стенах, стало светлее, но от дыма король закашлялся. Декста попыталась улыбнуться, но, как всегда, не вышло.

С ног до головы она была закована в заговоренный металл: железные прутья, зачарованные служившим Торстену колдуном Брайсом, мешали пошевелиться, да и зелье, что дали ей накануне, продолжало действовать. Колдовать она не могла.

Торстен долго смотрел на нее в упор, но молчал, не говорил ни слова.

- Как Данияр? – почти шепотом спросила, наконец, ведьма.

- Это вместо приветствия? – ухмыльнулся Торстен. – С твоим господином все в порядке. Сидит в камере, как и ты. В отличие от тебя – ему смерть не грозит.

- Собираешься убить меня?

- Разумеется. Прости, Декстирия, но если остальные могут перейти ко мне на службу, то от тебя проще избавиться сейчас. Ты опасна и слишком сильна. Без тебя Данияр не прошел бы так далеко. Кто знает, кому тебе придет в голову служить в следующий раз! Ведь это ты подбила короля Антолии на войну, не так ли?

- Не так, - Декста покачала головой. – Он сам хотел.

- Я слышал другое. Но радуйся. Твоя смерть будет легкой. Я не так жесток, как распускают обо мне слухи. Сейчас я дам тебе сильный яд, если он быстро убьет – ты просто заснешь. Если же нет – пеняй на себя. Мои стражники положат тебя в мешок и бросят в море. Придется тебе пойти на дно. Но, говорят, смерть от утопления тоже легкая. Даже приятная.

- Почему ты так хочешь убить меня? – тихо спросила Декста. Торстен тем временем вытащил склянку с ядом. Достаточно чтобы лишь несколько капель этой темно-синей жидкости попало внутрь – и дело сделано. Он откупорил склянку и приблизился. Не стал отвечать на вопрос, лишь молча смотрел на нее своими холодными светлыми глазами.

Декста вдруг приглушенно рассмеялась. Она смеялась без улыбки, но впервые смех ее прозвучал искренне, что удивило даже западного короля, знавшего ведьму не так долго, но заметившего, что она не умеет улыбаться.

- Чему смеешься? – Торстен нахмурился. – Или смерть кажется тебе столь смешной?

- Какая ирония, - ответила ему ведьма. – Как это смешно! Но и очень печально тоже.

- И что же такого смешного ты увидела?

Он убрал руку со склянкой за спину и отступил на полшага, слова ведьмы против воли разожгли в нем любопытство. Что смешного могла она найти в своей смерти? Воистину, ведьмы – не люди, они мыслят иначе, живут иначе! Убить ведьму – не то что убить человека…

- Я знаю, король Торстен, что заботит тебя… На островах ходят слухи, что ты мало занят делами государства. Кое-кто и вовсе поговаривает, что ты спятил. Потому что до сих пор не можешь оправиться от горя. Так ведь? Хворь унесла твою любимую жену и младшую дочь… Говорят, теперь вся твоя жизнь – в старшей дочери. Ты боготворишь принцессу Элизу. Говорят, лицом она похожа на свою мать… Но однажды снова придет хворь. Не та, так другая. И когда твоя дочь заболеет, когда болезнь унесет ее жизнь, ты будешь страдать, что потерял ее. Но гораздо сильнее ты будешь страдать от сознания, что своими руками убил единственного человека, кто мог бы спасти ее… Или спасти тебя, если хворь вдруг придет за тобой…

- Что ты несешь, ведьма? – гневно воскликнул Торстен. – Или сулишь проклятья моей дочери! А если так, не видать тебе легкой смерти!

- Я не проклинаю твою дочь, - Декста уставилась на него немигающим взглядом, от которого королю стало не по себе, - А всего лишь предлагаю сделку. Ты отпустишь меня на свободу. Взамен я дам слово, что по первому твоему зову, если ты или твоя дочь будете больны, – явлюсь в Хальгард и исцелю вас. Где бы я ни была.

- Отпустить тебя?! – воскликнул Торстен в изумлении. – Да ты в своем ли уме! Мне проще будет держать тебя здесь, в оковах, а если придет хворь – заставим колдовать и исцелять!

- Тебе ли не знать, король Торстен, ты уже не ребенок, что магия - есть сильнейшее веление сердца. Против воли можно делать многое. Но, как нельзя полюбить против воли, так нельзя против воли и колдовать… - спокойно возразила Декста, и он не мог не признать ее правоту. – Такое колдовство не будет иметь никакой силы.

Помедлив, Торстен вновь приблизился к ней.

- Довольно болтовни, - произнес он мрачно. – Ты много сказала, теперь умолкни навек!

С этими словами, он поднес склянку к самому лицу ведьмы.

- Что ж, вспомни это мгновение, когда дочь твоя будет умирать, а лекари не смогут ее спасти, - зло прошептала Декста и закрыла глаза, показывая, что разговор между ними окончен.

Рука короля, державшая склянку, дрогнула. Торстен продолжал смотреть ведьме в лицо, лоб его покрылся испариной от еле-сдерживаемого волнения: всего одно движение! Вперед и вниз: поднести склянку ближе и опрокинуть – яд польется и хоть несколько капель да затекут ведьме в рот, этого будет достаточно, чтобы убить колдунью! Но Торстен медлил. Мгновение тянулось бесконечно долго, и король вдруг осознал, что не может теперь сотворить необратимого. А продолжить начатое сможет всегда - когда душе угодно.

И он отвел руку, закрыл склянку крышкой, сунул в карман плаща и быстро покинул подземелье, почти выбежал из замка, - на шаг перешел, лишь когда направился к лодке, чтобы слуги не увидели своего короля бегущим. Но ему, и правда, хотелось бежать, бежать подальше от этого места, вернуться во дворец и как можно скорее обнять Элизу, пока та еще жива, пока не исполнились мрачные пророчества злобной ведьмы! Он обязательно убьет эту Дексту, но позже. Когда уляжется охвативший его сердце страх.

Глава 4. Огонь и вода

Было еще не поздно, когда Торстен Йолленс вернулся во дворец и направился в покои дочери. Элиза еще не ложилась, сидела за столом, что-то шила. Ее девичья комната отличалась уютом, тут было теплее, чем в других помещениях дворца. Совсем небольшая, светлая, с такой же темной, массивной мебелью, как во взрослых комнатах. Элиза отложила рукоделье и взглянула на отца. Девочка не так сильно была похожа на мать, но темными глазами и чем-то неуловимым напоминала ему Райану.

- Отец, - улыбнулась она, поднялась навстречу, потом подбежала, обняла его. Тоненькая, но выглядит уже почти, как девушка, еще пара лет и съедутся в Хальгард женихи! Торстен улыбнулся и погладил дочь по темно-рыжим волосам, чуть вьющимся, как у него самого.

- Чем ты занималась? – спросил он ласково.

- Ждала тебя к ужину, а ты не пришел. Лаура велела мне поесть одной. После села за рукоделье, хотела вышить рубашку тебе. Но только начала, нечего еще показать. А ты?

- Мои дела не так привлекательны, как твои, - улыбнулся он. Стоит ли говорит дочери, что только что пытался отравить ведьму, а до того отдавал распоряжения палачам!

- Это из-за тех пленников? Из-за врагов, которых мы захватили? Но теперь война закончится, и все будет хорошо, правда? Хворь ушла, чужеземцы ушли… - девочка подняла на него свои серьезные глаза. И все будет хорошо у нас на островах!

- Да, из-за пленников тоже, - Торстен кивнул. – Ты здорова, моя милая? Все в порядке? Я зашел просто проведать тебя.

- Все прекрасно, отец, - Элиза улыбнулась. – Надеюсь, и ты здоров! Скажи, а их король… Правда, что он тоже в темнице? Говорят, он очень сильный и его нельзя убить!

- Он тоже в темнице и пока он жив. Пока мы не хотим его убивать.

- Ты покажешь его людям? Чтобы они знали, что он больше не причинит вреда? Что угроза прошла?

Торстен улыбнулся ее словам. Если он хочет склонить Данияра к союзу, вряд ли стоит показывать его людям, будто пойманное животное.

- Может быть позже. Однажды. Но вернись к своим делам, я не хотел отвлекать тебя, моя хорошая. Просто хотел пожелать доброй ночи.

С этими словами Торстен крепко прижал к себе дочь и в очередной раз почувствовал, как сжалось сердце. Он любит эту девочку. Он не может ее потерять! Точнее, он не может потерять и ее тоже! Ведь Райану и Гуннару он тоже любил, но не смог уберечь от хвори.

***

Для пленников в подземелье дни тянулись медленно и были похожи один на другой. Никто не входил к ним, и они мучались не столько от тяжелых условий заключения, сколько от неизвестности и ожидания.

Наконец, в один из дней, дверь отворилась, и, к их удивлению, вместе с охранниками пожаловал и сам западный король.

- Чем обязаны Ваше Величество? – спросил Данияр, подняв голову, голос его звучал глухо и неприязненно.

- Думал, вас интересуют вести снаружи, - откликнулся Торстен, прислонился спиной к стене и слегка улыбнулся. – О ваших друзьях. Мы подвергли их суровым испытаниям, назовем это красиво. Но пока они держатся. Хранят верность тебе, Данияр из Антолии. Что ж. Как знать, надолго ли. Сами увидите, наверное, заскучали здесь?

- А Декста?

Торстен не ответил, повернулся и вышел, охранники последовали за ним. Едва захлопнулась дверь, Данияр прижал руки к лицу, заскрипел зубами, чтобы сдержать мучившую его боль. Дарий, его лучший друг, сейчас страдает за него! Как и Милад, тот почти еще мальчик, вчерашний юноша!

Как вынести это? Как жить с этим дальше? Судьба Дексты неизвестна. Что если ее больше нет? Или, что если… ведьма предала его? Нет, в это он не мог бы поверить!

Через несколько дней дверь снова распахнулась, охранники без слов, будто немые, вошли, подхватили Мерта и Баххадура, но Данияра не тронули. Что это значит? Неужели Дарий и Милад уже мертвы, раз мучителям понадобились новые жертвы? Баххадур попытался освободиться, Данияр жестом приказал ему подчиниться. Тот выпустил руку стражника, которую уже готов был сломать, и последовал покорно, но лицо его исказил гнев.

В отчаянии Данияр не находил себе места, он расхаживал из угла в угол, докуда позволяли цепи, готов был выть от неутолимой боли, но молчал. Если сейчас он сломается – это конец. Нельзя, нужно держаться! Потом опустился на колени и принялся молиться, и древним богам Скифии, и Великой Море, и в особенности, Принцессе пустыни, надеялся, что Великая волшебница услышит его горячий призыв.

- Помоги, прошу, помоги! – шептал он беспрестанно. – Не оставляй меня… Не оставляй нас всех! Мы столько лет служили тебе, всегда были верны… Спаси жизни моих друзей, прошу тебя!

Его братьев вернули в камеру лишь к вечеру. К удивлению Данияра, оба были целы, ни ссадин, ни синяков, ни новых ран, но лица на них не было: глаза казались остекленевшими, а кожа, даже у всегда смуглого Мерта, белой, как мел. Что же они могли увидеть, что так напугало этих мужчин, видевших столько!

- Что там? Говорите же! – приказал Данияр, едва стражи заперли дверь и удалились. Баххадур тяжело опустился на подстилку из сена, служившую им постелью, и вдруг заплакал. Слезы могучего воина, дервиша, испугали Данияра куда больше, чем могло бы испугать что угодно. Он знал, что лишь великое чудо может их вызвать, ведь дервиши не знают слез! Что же случилось там, где они были весь день? Почему не изранены? Неужели, согласились служить Торстену и Беримиру и плачут сейчас от стыда? В волнении, он смотрел на друзей, его глаза лихорадочно бегали от одного к другому, а после Мерт произнес:

- Милада больше нет с нами.

- Они убили его? – тихо спросил Данияр. – Как? Казнили или замучили?

Мерт покачал головой.

- Нет. Он сам…

- Что значит, сам?

- Они привели нас туда, хотели, чтобы мы видели… - продолжил Мерт. – Нарочно взяли нас, не тебя. Чтобы мы, увидев мученья товарищей, отступились от тебя… Чтобы расколоть наше братство. Дарий ничего не сказал им, молчал, иногда кричал, но ничего…Держался. Покуда не лишился чувств. Может быть, не переживет этой ночи… Он очень плох, кажется. А Милад… Данияр, Милад не выдержал. И в какой-то момент он сдался. Тогда они подняли его, заставили произнести эти слова. Отказаться от тебя, преклонить колено перед Торстеном и Беримиром. Он сделал это. А когда поднялся… Не передать словами, как это было…

Мерт замолчал, Данияр ждал продолжения, но товарищ больше не произнес ни слова, его била крупная дрожь. Баххадур закончил за него.

- Он вдруг вспыхнул. Будто факел. Загорелся с ног до головы, сам, целиком. И сгорел, быстро, почти мгновенно, стал пеплом.

- Потому что нарушил клятву верности, - прошептал Данияр. – Декста говорила, что смерть постигнет предателя немедленно.

- Не суди его, Данияр, - добавил Баххадур. – То, что было там… было ужасно. Никто бы не вынес. А Милад молод, не так силен, как мы с тобой.

- Я не сужу его, и не думал… - Данияр покачал головой. – Он был и всегда останется нашим братом. И клянусь, мы отомстим за него.

- Они убьют Дария, Дексту, а потом примутся за меня, - подал голос Мерт.

- Ты просишь согласиться на сделку Торстена? Присягнуть Беримиру? – Данияр печально взглянул на товарища.

- Никогда. Хотел лишь сказать, что мы готовы. Мы не дети, брат, знали, на что шли, когда дали ту клятву. Пусть будет, что будет. Не кори себя. Ты хотел, как лучше.

- Спасибо, мой друг, - Данияр кивнул. – И все же…

Повисло долгое молчание, каждый думал о своем. Данияр думал о Дарии, жив ли тот еще? Сколько дней провели они вместе, когда были стражниками короля Фаниля! Как было бы хорошо, если б так и осталось! Зачем дервиши сделали это пророчество, зачем все стало иным! Зачем эта война, и столько смертей…

Баххадур нарушил молчание.

- Знаешь, Данияр, - он взглянул на короля, - Все говорили, что ты великий воин, потому что справился с армией кочевников. Но это не так. Тебе помогла Принцесса пустыни. Благодаря ей ты выиграл ту битву. Только благодаря ей.

Данияр хотел было возразить, но вдруг погрузился в странную задумчивость, если бы Декста была здесь, то заметила бы, что глаза короля неожиданно вспыхнули, будто какая-то идея зажгла свет новой надежды в глубине его сердца. Но оба его товарища не были столь внимательны, и потому Данияр погрузился в задумчивость, а остальные молча сидели рядом, пытаясь забыть то, что видели сегодня, хоть и знали, что не забудут до самой смерти. А потом дверь отворилась. Это снова был Торстен Йолленс. И на этот раз он был один. Сейчас он казался мрачнее, странная веселость, замеченная во время его прошлых визитов, будто оставила короля. Он выглядел уставшим и напряженным, а в глазах еще больше беспокойства, чем раньше.