Правда ведьмы

- Разве я велик, - он рассмеялся и, смутившись, выпустил ее руку.

- Для меня – да, - серьезно ответила Декста, она даже не попыталась улыбнуться на этот раз, и Данияр тоже перестал смеяться. Есть ведьма, она считает его великим. А есть он сам, который знает цену этому величию… Разве он герой? Разве это – те подвиги, о которых он мечтал прежде? Нет, разумеется, нет. Но судьба подарила ему еще один шанс, второй раз, первый был тогда, в пустыне. И он должен воспользоваться им, он должен вернуть все, что потерял и получить взамен еще больше!

***

Несколько месяцев плавания подошли к концу, и вот ноги снова стоят на твердой земле. Данияр оставил с Вестором и его командой еще сотню человек, сторожить корабль. Да они и не нужны ему в этом походе. Тут от людей проку не будет, а корабль – ценность, его нужно защитить во что бы то ни стало!

- Прощай, лоцман Вестор, - уходя сказал Данияр. – Береги корабль, отвечаешь головой.

- Никуда твой корабль не денется, дождется тебя, мой король. Не сгинь и ты! Уж больно холодно тут у вас, на севере, - ответил Вестор, он никогда не лез за словом в карман, и Данияр улыбнулся, махнув старику рукой.

Король Антолии шагал по тропе, ведущей вглубь континента и ноги его увязали в снегу. Пока не слишком глубоком, здесь у берега теплые течения согревают воздух.

Среди его солдат были и те, кто в жизни не видел снега, и они с изумлением и восторгом озирались по сторонам, белая земля казалась им удивительным чудом, сейчас они напоминали детей, которые смотрят на мир глазами первооткрывателей.

А Данияр с наслаждением вдыхал морозный воздух, смотрел на запорошенные невысокие сосны и чувствовал, как наворачиваются слезы счастья. Сколько лет он не был в родных краях, как давно не видел всего этого!

Да, эти земли, куда они идут, формально ничьи, границы Скифии проходят чуть к западу, но природа здесь точно такая же. И точно такая же зима, какую помнил он с детства. Не всем нравится холод, но его люди терпят, не жалуются, хотя в глубине души, многие завидуют оставшимся на корабле – те могу полежать в каютах, там теплее, нет пронизывающего ветра, не нужно пробираться сквозь сугробы.

Они шли дальше и дальше на север, снега становилось все больше, мороз усиливался, деревьев почти не осталось, кое-где леса сменялись тундрой, почти лишенной растительности. Сугробы теперь зачастую становились труднопроходимыми, пришлось вырезать из дерева короткие широкие деревянные ступни – снегоступы, так идти было легче. Вперед пускали обозы, они прокладывали путь остальным. Дальше шли конные, потом – пешие, уже по проторенной дороге. Замыкали отряд тоже всадники на лошадях, следил, чтобы никто не замерз и не отстал.

В один из дней, когда поздно вечером сидели они у костра, отряд, шумно радуясь, ел сваренное на огне мясо дикого кабана, которого удалось подстрелить чудом одному из солдат, Данияр раздумывал, как быть с пропитанием дальше. Скоро запасы, взятые с корабля, подойдут к концу! Как тогда прокормить эту ораву, тут почти сотня человек! Как не допустить голод?

Внезапно мысли его были нарушены криками караульных.

- Эй, кто там? Стой! А ну, стой!

Побежали в чащу, а вскоре вернулись назад к костру. Они тащили кого-то за собой, человека в меховой куртке.

- Шпиона поймали, - радостно сообщил королю один из дозорных. – Целых двух, Ваше Величество!

С этими словами он вытолкнул к огню, прямо перед Данияром, пойманных в лесу людей, которые меньше всего напоминали шпионов. Одной оказалась девочка, совсем кроха, не больше трех-четырех лет, второй – молодая еще женщина с длинными темными волосами. Обе испуганно сжались, словно хотели врасти в землю. Еще бы, женщина, одна посреди леса, и целый отряд неизвестных солдат, вряд ли стоит рассчитывать на хорошую участь!

- Твоя дочь? – кивнул Данияр на девочку.

Женщина робко улыбнулась, услышав родную речь, непонятный антолийский язык напугал ее.

- Так и есть, добрый господин, моя дочь.

- А ты кто будешь? Что делаете ночью в лесу, так далеко от людских мест? Или ты ведьма?

- Да какая ведьма, - буркнула Декста, которая неплохо знала язык своего короля, ей вообще хорошо давались языки, а скифский напоминал общее наречие.

- Нет, добрый господин, не ведьма. Меня зовут Нариса. Мы из бедняков. Живу в Скифии, раньше жила в деревне. Потом там стало голодно, мы направились в город, в Кысьму, к мужу, он там на заработках. Я, дочь и сын. По пути нас захватили люди барона Сантора. Мы были у него, потом сбежали, ушли в лес, заблудились. Девочка совсем замерзла.

- Есть хочешь? – спросил Данияр девочку, та жадно кивнула. Ее глаза казались огромными на худеньком личике. На ней был старый рваный тулуп, явно перешитый из взрослого наспех, на голове шерстяной платок, на маленький ручках - большие рукавицы.

- Иди, садись. Накормите их. И не бойся, женщина, тут вас никто не тронет. Мы не разбойники.

Женщина поклонилась почти до земли, ее косы упали в снег. Им уступили место поближе к огню, дали мяса, обе накинулись с жадностью, видно, что последний раз ели давно.

- Кто такой барон Сантор и почему захватил вас? Зачем вы ему? – спросил Данияр, пока они расправлялись с мясом.

- Местный владыка, живет к югу отсюда, по ту сторону перевала, в замке Бралин, слышали? - с полным ртом ответила женщина. – Его люди всегда творили на этих землях, что хотели, а тут совсем разум потеряли от празднований, выпили много горячительного… Целые деревни сожгли забавы ради!

- А что празднуете? – Данияр попытался сообразить приходится ли на эти дни какой-то скифский праздник, но вспомнить не смог.

- Так новости радостные! – воскликнула Нариса. – Их и празднуем!

- Какие ж такие новости?

- А вы, неужто, не знаете? – спросила она с изумлением. – Давно значит вы в походах, господин, давно не были в городах! Да все только об этом и говорят!

- Ну так, поведай и нам! - нетерпеливо перебил Данияр молодую женщину.

Остальные, заинтригованные известием, подвинулись ближе к огню и приготовились слушать ее рассказ. Не слушала лишь маленькая дочка Нарисы: отогревшись у огня, она уронила голову на плечо матери и крепко уснула.

Глава 6. Заветный принц

Фаттина сидела на полу, застеленном толстыми, мягкими коврами, и играла с Маликой. Здесь все звали ее Ясмин и считали служанкой-пленницей из Антолии. Никому не приходило в голову, что она и есть та, за кого выдает себя их так называемая королева, - принцесса Ризвана, дочь Фаниля Аль Фарука, избранница Великой Моры. Чтобы избежать любых разговоров о сходстве с женой Беримира, Фаттине обрили волосы, и она повязывала голову тюрбаном, скрученным из обычной тряпки. Никто не обращал внимания. Никому не было дела до ее красоты или уродства, и прежде всего, самой Фаттине. Никто и не видел ее, кроме самой Ясмин, да девочки.

Сначала Беримир не хотел убивать ее, держал, как заложницу, пока отряды Данияра захватывали один остров за другим. Вдруг пригодится, если придется вести переговоры с врагом! После, когда войско Данияра было разбито, а сам король заключен в темницу Хальгарда, необходимость в заложнице отпала, но Малика привязалась к девушке, и Беримир решил не огорчать дочь. А теперь, когда вся Скифия готовилась к празднованию появления на свет сына Ясмин, заветного принца, обещанного богиней, никому и вовсе не было до нее дела.

Это был жестокий удар, когда Ясмин злорадно сообщила девушке, что отряды антолийцев поглотила морская пучина, а сам Данияр в тюрьме, да там и останется. В душе Фаттина все эти долгие месяцы плена надеялась, что рано или поздно он придет сюда, освободит ее, поможет вернуться на родину. Лишь мечты поддерживали в ней желание жить. Теперь ничему этому не суждено сбыться. И все же, Данияр пока жив, а значит, есть надежда хотя бы на встречу с ним однажды! Только бы просто увидеть его! Ничего больше она уже не желала.

Когда Декста освободила пленников из тюрьмы, Торстен Йолленс под страхом казни велел своим людям молчать, не сообщил Беримиру о побеге, побоялся гнева могущественного союзника, да и верил, что Данияр с горсткой солдат пропадет в горах или в море, в лучшем случае, приползут в Ризван, зализывать раны. Но уж точно не пойдут войной! Его островному королевству Данияр больше не страшен! И потому в Скифии до сих пор верили, что пленники находятся под замком, в тюрьме Хальгарда. Верила в это и Фаттина.

- А ты будешь меня любить больше, чем моего брата? – вдруг спросила Малика.

- Почему ты спрашиваешь? – удивленно улыбнулась Фаттина.

- Потому что он родился - и теперь все говорят только о нем!

- Это потому, что он маленький, - успокоила она девочку. – А потом все будет, как было.

- Правда?

- Ну, конечно, - она притянула Малику к себе и крепко обняла. Как хорошо, что эта крошка пока ничего не знает о чудовищных поступках своих родителей. Но однажды она вырастет, и может быть, станет такой же, как они… И Фаттина была готова сделать что угодно, только бы не допустить этого. Она рассказывала ей добрые сказки и древние истории, говорила о Принцессе пустыни и ее волшебной стране, и Малика мечтала, что однажды попадет туда вместе со своей взрослой подругой-прислужницей.

Вечером Фаттина привела дочь в покои матери. Ясмин лежала в кровати, золоченая колыбель, в которой спал ее новорожденный сын, стояла рядом, укрытая белым кружевным пологом. Фаттина уже видела мальчика, это был крепкий и здоровый малыш, если бы Царь над царями родился, он был бы похож на него, без сомнения!

- Смотришь? – Ясмин улыбнулась, чуть язвительно, как всегда, когда обращалась к Фаттине. – Это должен был быть твой сын. Но нет, твоего не будет. Принц Эмин – мой ребенок, мой и короля.

- Моего не будет, - тихо ответила Фаттина. – И хорошо, что не будет. Из-за него начинались войны.

А про себя добавила:

- Твой муж такой же король, как ты - королева. Вы оба – никто. Самозванцы, преступившие законы, чтобы возвыситься.

- Войны начнутся так и так, если весь континент не подчинится моему мужу. Вот только король Данияр участвовать в них не будет, к сожалению. Потому что его войско утонуло, а сам он в островной тюрьме. Надо будет попросить короля Торстена привезти его сюда, вот весело будет! Говорят, тут его родной край! А ты, если захочешь вернуться на престол Антолии, – можешь просить помощи у Принцессы пустыни!

Ясмин рассмеялась своей шутке, она, слушая мужа, привыкла считать, что Принцесса пустыни, если и существует, то где-то очень далеко, и уж точно не будет интересоваться делами людскими, ей не до них. И помогать воспитаннице тоже не станет, хотела бы, давно бы помогла!

- Малика хочет спать и пришла пожелать доброй ночи Вашему Величеству, - холодно ответила Фаттина, подтолкнув ребенка к матери. Ясмин обняла и расцеловала дочь, внутренне досадуя, что ей не удается вывести Фаттину из себя. А после та увела девочку в ее комнату, наступало время сна.

***

В то же самое время в Славии юный князь Мирослав принимал у себя посланника Беримира: маршала Димова, командующего его войском, который явился возвестить радость: королева Скифии родила мальчика, значит теперь у Мирослава есть еще один родич. А заодно намекнуть, что раз уж родич-то не простой, а обещанный богиней, не мешало бы присягнуть ему на верность, провозгласив того владыкой континента.

Мирославу не так давно исполнилось двенадцать, он был еще мальчиком, еще не был высок, голос его оставался детским, пока не ломался. Но Димова поразил его серьезный взгляд и уверенная осанка. Мирослав сидел на троне так, будто родился, чтобы делать это, и говорил так, будто все, включая новорожденного принца Эмина, уже были его вассалами. Маршалу стало не по себе, много довелось видеть ему в жизни, участвовал он в непростых сражениях, когда они с Беримиром были еще солдатами. Но сейчас он почувствовал себя по-настоящему неуютно и поежился.

- Тут прохладно, господин маршал, - его движение не осталось незамеченным Мирославом. – Я попрошу растопить камин еще жарче и дать вам меховой плащ. Гости не должны замерзать в Милограде! Особенно те, кто привозит столь добрые вести. Рад, что тетушка здорова и что мой маленький брат тоже здоров.

Мирослав намеренно подчеркнул «маленький брат», и маршал это понял.

- А что скажешь про союз, о котором толкует любезный маршал? – спросил Доброслав, стоявший позади трона, чтобы подсказывать юному князю, если будет в том необходимость.

- Скажу, что мой брат только появился на свет. Мне пришлось принять корону в юном возрасте, и такой судьбы ему я не желаю. Пусть будут его родители живы и здоровы долгие годы, пусть он займет престол, лишь когда войдет в полную силу, пусть царствует справедливо и принесет множество побед своему народу. Когда же займет престол, мы вернемся к этому разговору, дорогой маршал. Пока же – будьте нашим гостем, сегодня мы дадим пир в честь рождения принца, предсказанного богиней юга. Моя бедная матушка чтила эту богиню, я не могу не прислушиваться к ее заветам.

Маршалу оставалось только поклониться. Что ж, здесь, в Славии, его миссия оказалась неудачной. Ничего другого он, надо заметить, и не ожидал. Славия всегда отличалась независимой политикой. Но надеялся, что южнее – в Стране вулканов, к этому известию отнесутся иначе. И нужно взять с собой кого-то языкастого, все ж он солдат, не обучен вести светские беседы!

И потому в Страну вулканов отправился уже в компании с князем Серафимом, дальним родичем Беримира, выполнявшим обычно роль королевского посла, ибо хорошо умел говорить от имени государя. Они ехали верхом под белым флагом, справедливо ожидая, что солдаты Данияра не станут убивать гонцов, приехавших на переговоры. Так и вышло.

- Не бойся, мой друг, - самоуверенно проговорил Серафим, въезжая в ворота Кайпо, столицы Страны вулканов, - Тут правит наместник короля, которого больше нет. Поверь, здесь нас встретят с распростертыми объятиями!

- Твои бы слова да богу в уши, - кивнул Димов, - Иначе нечем нам будет похвастаться перед Его Величеством, а сам знаешь, каков Беримир в гневе! Я б предпочел тогда и вовсе не возвращаться в Динабор!

Серафим хмыкнул и подмигнул какой-то хорошенькой темноволосой горожанке, оказавшейся подле его лошади.

Форуг вежливо, как того требовали обычаи, принял их в замке, где был теперь наместником, представлявшим власть короля Данияра, после того как свергнутый Кассиан отправился в изгнание. Старый наместник был насторожен и сдержан, это сразу бросилось посланцам в глаза: неудивительно, как верно заметил Серафим, он слышал о незавидной судьбе, что постигла его короля! Понимает, что пора бы ему убраться в Антолию, назад, к своей семье. Да не может нарушить приказ, вот и сидит здесь, старик, и ждет – сам не зная чего!

- Любезный господин Форуг, наша королева Фаттина, которую ты знал еще девочкой и которая хорошо помнит тебя, шлет тебе привет, - начал Серафим. Форуг кивнул.

- Благодарю, всегда рад слышать о моей любимой госпоже, - ответил он.

- Но не только для этого послала она нас сюда, а чтобы сообщить, что свершилось чудо, предсказанное Великой богиней юга! У королевы родился сын – принц Эмин, обещанный Царь над царями. Разве это не лучшая новость?

Князь Серафим и сопровождавший его маршал стояли напротив трона, каждый про себя возмущался, что проклятый старик-наместник даже не подумал предложить им сесть. Да что он о себе воображает! Пусть только согласится служить Беримиру, дальше они найдут на него управу.

- Новость воистину прекрасная, - Форуг слегка улыбнулся. – Как здоровье Ее Величества?

- Все в полном порядке. Ребенок тоже родился здоровым и крепким.

- Рад это слышать. Как же счастлив, полагаю, его отец! Король Беримир исполнил то, о чем мечтали столь многие!

- Король Беримир часто добивается того, о чем остальные не смеют и мечтать, - добавил Димов, Форуг бросил на него суровый взгляд из-под нахмуренных бровей, но ничего не сказал. Он не забыл, что Беримир – это враг. Даже если сейчас враг женат на принцессе Ризвана. Мало ли женщин, которых выдавали замуж против их желания! Принцесса Ризвана – не вещь. Ее нельзя присвоить. Жаль только, теперь уж некому освободить ее из лап тирана. Данияр в плену, а что делать ему самому, только Великой Море известно. Вслух же отвечал уверенно, стараясь не выдать тревоги.

- Благодарю, что нашли время, чтобы сообщить мне столь приятную новость. Вы проделали длинный и трудный путь! Позвольте предложить гостям отдохнуть, а после поужинать со мной и моими ближайшими друзьями.

- Всенепременно, господин Форуг, благодарим, мы, и правда, утомлены изрядно! Дороги в твоем королевстве гористы и узки, лошади выбились из сил, - воскликнул князь Серафим. – Но должен заметить, что не только с этой новостью прибыли мы сюда. Целью же нашей было передать тебе просьбу госпожи Фаттины.

- И о чем же просит меня госпожа?

- Дочь Фаниля просит тебя припомнить последние слова ее отца. Умирая, король просил Данияра принять корону. До того момента, пока не появится на свет внук Фаниля. А дальше – отдать принцу корону Антолии без всяких условий. Помнишь ли ты такие слова?

- Помню, - кивнул Форуг.

- Значит, это правда?

- Это правда.

- Королева Фаттина просит тебя исполнить волю ее отца. Присягнуть на верность ее сыну и передать ему эти земли. Сюда вернется законный правитель, ты же возвращайся в Антолию, там нужны те, кто может править в отсутствие короля.

- Вот только просил Его Величество Фаниль не меня, а Данияра. Как я могу отдать то, чем не обладаю? Корона Антолии - у Данияра. Ему ее и передавать. Я всего лишь наместник и подчиняюсь воле того, кто дал мне эту службу.

- Разве не настала пора подчиняться воле Царя над царями? – мягко спросил князь Серафим.

- У него пока нет своей воли, и вряд ли появится в ближайшие годы. А там – кто знает… Много воды утечет, - спокойно ответил Форуг. – Так вы готовы к ужину? Возможно, вам нужно отдохнуть, у нас есть чудесные купальни, а слуги подготовят вам комнаты.

Серафим решил не настаивать более и согласно кивнул.

За ужином, пригубив вина и расслабившись, слушая игравших тихие песни музыкантов, тех же, что играли еще при дворе короля Кассиана и его жены Яромиры, он чуть фамильярно повернулся к старому наместнику.

- Минестрели у вас знатные, в Скифии нет таких голосистых, - заметил он. – О чем они поют сейчас? На каком языке?

- Это местный язык. За эти годы я научился немного понимать его, но только не в песнях. Уж больно трудный, будто птичий! Но о чем поют – и так понятно, любезный князь Серафим. Все менестрели всегда поют о любви. У вас, полагаю, так же?

- У нас менестрели чаще поют о славных победах короля Беримира, - ответил Серафим, а после склонился к самому уху собеседника.

- Послушай, любезный Форуг! Не обманывай себя. Тот, кому хранишь ты верность, погубил армию Антолии. Тысячи солдат сгинули в пучине морской. А сам опасный смутьян надежно заперт теперь в островной тюрьме. Твои ближайшие друзья, его советники, умирают, один за другим после жестоких пыток. Скоро Данияр останется один. Что он может один, да еще сидя в клетке? У Беримира могучее войско. После рождения сына его поддержат все королевства. Так стоит ли идти наперекор всем? У тебя лишь пять сотен солдат. Это крупица, в сравнении с армией Беримира и его союзников! Они разобьют вас за день. Зачем ты упрямишься? Ведь знаешь, что я прав. Ведь помнишь, о чем просил король Фаниль, о чем просит теперь его дочь! Данияр погубил тысячи. Хочешь ли смерти и тем пятистам, что остались? Не лучше ли сохранить их жизни, позволив вернуться на родину, к их семьям? Не хочешь сохранить жизнь этим молодцам?

Форуг не ответил, лишь сделал менестрелю знак, чтобы тот пел еще громче. А Серафим, налегая на жареных цесарок, замолчал ненадолго, потом вытер губы ладонью и продолжил:

- Король Кассиан скоро приедет сюда эмиссаром Беримира.

- Да неужели, - Форуг усмехнулся, отодвигая свое блюдо, есть ему расхотелось, - А у меня приказ – в темницу его, если явится!

- Помилуйте, боги севера, - торопливо вздохнул Серафим. Он отличался тем, что частенько поминал богов, к месту и не к месту, - Правителя законного, который в свою страну едет, - да в темницу?

- Сам же сказал, что эмиссаром Беримира.

- А прежде того, сказал, что Беримир – отец будущего царя, которому ты обязан поклясться в верности. Если значит для тебя хоть что-то воля покойного твоего короля.

- Много значила для вас воля моего короля, когда вы явились в Ризван?

Серафим, наконец, разобрался с цесаркой, подвинул серебряный кубок с вином, сделал хороший глоток, потом многозначительно посмотрел на Форуга.

- То дело прошлое… Да замолчите вы! – и он хлопнул по столу, призывая ни на шутку распалившихся певунов умолкнуть. Те лишь немного понизили тембр, стали петь тише, но совсем не прекратили. То ли назло, то ли так были обучены.

Эта ночь была для наместника бессонной, в длинной расстегнутой рубахе он расхаживал из угла в угол по своим покоям, где некогда ночевал король Кассиан, а до того король Валериан, его отец, а до того его деды и прадеды, и бесконечно думал, прокручивал в голове одни и те же мысли. Он клялся в верности Данияру, но не мог не понимать справедливость слов Беримирова посланника. Король Данияр в тюрьме у Торстена и вряд ли когда-нибудь выйдет. А если и выйдет – что может он в одиночку? Его песня спета. С другой стороны – есть дочь Фаниля, законная наследница трона Антолии, и ее сын, обещанный богиней чудесный младенец. Так с кем же должен быть Форуг теперь? С внуком Фаниля или с чужеземцем Данияром, сгубившим целую армию? Сколько молодых парней отдали жизни напрасно! Ради чего? Ради его честолюбия, из-за его глупой самонадеянности! Данияр вообразил себя правителем! Данияр подвел всех, подвел принцессу Фаттину и самого себя. Он ничуть не лучше паши Надира.

Конечно, Форуга смущало присутствие Беримира в сделке, но он понимал, что это временно. Дети растут быстро, едва принц Эмин станет юношей – власть на континенте перейдет к нему. Требуется лишь подождать. Зато это сохранит жизни сотен воинов, что вверены ему теперь. Не он ли несет ответственность за эти жизни?

Он отправился спать лишь под утро, но уснул ненадолго, почти стразу лучи восходящего солнца ударили ему в глаза, и Форуг понял, что чужеземцы ждут скорого ответа. Иначе здесь появится Кассиан с отрядами скифов. И он принял решение. Форуг вызвал слугу.

- Проси заморских гостей явиться к обеду, - приказал он. – Да скажи поварам, чтобы постарались на славу!

А за обедом, среди светской беседы, наместник пообещал посланцам Беримира собрать вечером людей и сообщить свою волю.

Князь Серафим и маршал Димов переглянулись: все идет неплохо! Каждый из них чувствовал сильное волнение и ждал вечера в величайшем нетерпении. Повара постарались на славу, но Форуг с удовлетворением отметил, что гости не могут проглотить ни куска, так велико было их волнение.

- Эта рыба выловлена лишь сегодня утром, - сообщил он, - Отведайте, вкус божественный! А еще, вот, жареные фазаны, цесарки! Это редкость для здешних краев, да и в Скифии редкость! Специально для дорогих гостей! Обычно, небось, курей подают?

Оба гостя поблагодарили, сделали вид, что едят, рассыпались в комплиментах, но рыба осталась нетронутой, как и свежие фрукты, что были поданы в конце вместе с чашами подогретого вина. Вот к вину гости приложились, но меру знали, чувствовали, что вечером предстоит им услышать главное, то, ради чего они и оказались здесь.

Когда стемнело, на центральной площади замка сложили гигантские костры, свет их озарял широкую деревянную трибуну, на которую предстояло подняться Форугу. Солдаты и местные жители, привлеченные глашатаями, уже начали собираться, скоро площадь была заполнена так, что яблоку негде упасть. Никто не знал, что именно собирается сказать наместник, потому вокруг царило оживление, все возбужденно перешептывались, торопливо обсуждали, делились предположениями. Отовсюду доносился гул, бряцали доспехи, трещали бревна в кострах, к небесам поднимался дым. Все ждали. Жители Кайпо отличались любопытством, а солдаты Данияра, застрявшие на чужбине, и вовсе жили лишь новостями.

Наконец, Форуг поднялся на трибуну в сопровождении маршала Димова и князя Серафима. Недовольный гул раздался, когда он представил толпе своих спутников.