Правда ведьмы

Виктория Старкина

Правда ведьмы

Пролог

Ступая босыми ногами по белому-белому снегу, идет Агидель. Точь-в-точь такая, как представлял он себе в детстве, слушая перед сном легенды, рассказанные старой нянькой. На ней легкое, почти прозрачное белое платье, длинное, с открытыми плечами, напоминающее скорее нательную рубашку, чем платье. Кожа ее такая же белая, как это платье или снег, как если бы под ней не было крови, как если бы и кровь ее была снежной. Волосы ее черны и коротки, едва доходят до середины шеи, а глаза – темные, бездонные, в них не видно зрачков. Губы тоже бескровные, почти белые. Иней на ресницах и на лбу. И все же – она прекрасна. Ледяные искры разлетаются вокруг нее, белые мушки кружатся повсюду, возвещая приход Великой волшебницы севера.

Глава 1. Служанка

Прищурившись, король Беримир разглядывал юную женщину в простом белом платье из тонкого полотна, что стояла перед ним. Платье совсем легкое, холодно ей, наверняка холодно! Тут в залах Динабора и летом прохладно, а уж осенью-зимой и того хуже, огонь в каминах не спасает, не согревает заледеневшие стены. А принцесса – южанка, привыкла к жару пустыни. Она совсем не похожа на его жену Ясмин! Неудивительно, что княгиня Ромина разгадала их ложь. Дочь Аль Фарука почти на голову выше Ясмин, а волосы у нее еще светлее, белые, с золотистыми искрами. Таким бывает туман на рассвете, когда сквозь него пробиваются солнечные лучи. И кожа… Никогда еще не доводилось видеть Беримиру такой удивительной кожи, будто фарфор. Глаза темные, кажется, что вполовину лица.

Красива ли она? Пожалуй, что очень хороша. Но в Ясмин есть другое, что-то, что будто зачаровывало людей: ею хотелось любоваться беспрестанно, не отводя взгляда. Принцесса Фаттина стояла, гордо вскинув голову и смело смотрела ему прямо в глаза. В ней нет страха, зато много гордости. Но той завораживающей магии женственности, что была в Ясмин и пленяла мужчин, в ней нет. Или это, ему так кажется, потому что любит жену?

Всего пару дней назад стало известно, что королева Скифии ждет очередного ребенка, и на этот-то раз верила, что должен родиться Царь над царями! И тут, как снег на голову… Верные слуги доложили, что нашли беглянку, которую ждал Беримир долгих восемь лет, что ее изловили и уже везут в Динабор!

И вот, принцесса Фаттина, дочь покойного Фаниля Аль Фарука, наконец, стоит перед ним. Ей дали чистое платье, вместо той одежды, что была на ней в пустыне, да отмыли хорошенько после долгой дороги. Красиво уложили белые волосы. Она достойна любого, самого знатного, мужа! Только что с ней теперь делать… Как же невовремя!

Едва Ясмин узнала, что Фаттина скоро будет доставлена во дворец, у нее начались нервные припадки, придворные лекари давали и капли беладонны, и напитки из тундровых ягод, и отвары лекарственных корешков, прибегали к заклинаниям, но не могли ее успокоить, и Беримир испугался, что жена снова потеряет ребенка. Этого он не хотел. Ему нужна Ясмин, живая и здоровая. От Фаттины же нужен лишь сын.

Молча они смотрели друг на друга, казалось, было слышно не только, как бьются их сердца, но и как течет само время. Наконец, девушка нарушила молчание.

- Я много знаю о тебе, Беримир Многорукий. Больше, чем ты можешь себе представить. Больше, чем ты сам знаешь о себе.

- И что же ты знаешь обо мне? – надменно усмехнулся Беримир, но начало разговора ему не понравилось, повеяло тревогой. Это ощущение было смутным, но руки короля крепче сжали золоченые подлокотники его трона.

- Знаю, что никакой ты не король, - спокойно ответила Фаттина, глядя ему прямо в глаза. – Ты - предатель, убивший своего господина и захвативший его престол. Знаю, что ты виновен в смерти моего отца и дяди. Знаю, что твоя жена – вовсе не принцесса, а лживая самозванка, да к тому же отравительница. Она погубила мою любимую сестру, Ромину. Знаю, зачем ты приходил в Ризван. Знаю, зачем твои люди привели меня сюда. Знаю, зачем я тебе нужна. А вот ты ничего не знаешь обо мне.

Беримир нахмурился, столько оскорблений от пленной девчонки, будь она трижды принцесса и избранница богини! Но ничего, судя по всему, она не знает главного... А с остальным он разберется, уж сладить с девчонкой-то сумеет! И Беримир снова усмехнулся.

- Я знаю, что скоро ты родишь мне сына, - ответил он. – Того, что обещан жрецами Антолии.

- Говорю же: ты ничего не знаешь обо мне, - повторила Фаттина.

И эта фраза не понравилась Беримиру еще больше предыдущих.

- Что ты хочешь сказать? – он медленно поднялся с трона и приблизился к девушке. Если она задумала наложить на себя руки – он этого не допустит! Да вроде и нет при ней оружия. Были украшения, чудесные барслеты, цепи, кольца с драгоценными камнями, - он все их отдал Ясмин. Но оружия не было. Фаттина снова посмотрела ему в глаза:

- Великая Мора забрала свой дар. Она лишила меня способности давать жизнь. Мой сын никогда не родится, никогда не придет в этот мир. Потому что его приход означает лишь войны, лишь распри. А я хочу мира. Мира для всего континента. После, когда не станет тебя.

- Что за бред ты несешь? – изумленно воскликнул Беримир. Он двинулся было к девушке, хоть и не чувствовал ни малейшего желания создавать с нею наследников. Ничего, он сумеет себя заставить, переступить через неприязнь! Ему нужен этот ребенок! Но она ловко отступила на шаг назад.

- А ты позови своих лекарей, - почти весело ответила Фаттина. – Пусть проверят. Сам вряд ли разберешься сразу!

Что за чертовщина… Беримир остановился, вытер взмокший от напряжения лоб - эта девчонка чем-то пугала его. А после крикнул:

- Стража! – и едва двое, будто из воздуха, появились на пороге, приказал, - Отведите ее к придворным лекарям. Пусть посмотрят, все ли с ней в порядке, да скажут, пригодна ли к материнству.

Стражники схватили девушку за плечи, она и не сопротивлялась, пошла за ними охотно: Фаттине не терпелось разочаровать Беримира, пусть его мечты о чудесном наследнике обратятся в прах! Пусть даже ей придется умереть после, оно того стоило! Не такого она желала, когда покидала пустыню: хотела вернуться в родной дом, найти Данияра. Хотела увидеть племянников. Но теперь ничему этому уж не суждено сбыться… Так хоть бы доставить неприятности королю Скифии, развеять его надежды!

Фаттину раздели и уложили на холодное, неуютное каменное ложе, кусок гладкого мрамора, на котором лекари осматривали служанок, работавших во дворце, когда хотели знать, здоровы ли те, да не беременны ли. Привыкшая к жару пустыни, девушка дрожала от холода, ожидая осмотра. Под взглядами этих незнакомцев она чувствовала себя неуютно, наконец, один из них, заметив, что пленницу бьет дрожь, прикрыл ее простыней, за что Фаттина еле слышно поблагодарила его.

Много болезней довелось повидать этим ученым мужам, много женских вопросов удалось разрешить в этой маленькой лечебнице, но ничего подобного не встречалось им прежде. Потрясенные увиденным, лекари лишь переглядывались, разводили руками, но не находили слов.

Однако, пришлось найти слова, когда призвал их к ответу король Беримир.

- Может ли эта женщина стать матерью? – сурово спросил король. Он не выдержал, сам явился на порог лечебницы, ворвавшись в каменную каморку, будто смерч, чуть не посбивал склянки с зельями лисьими хвостами мехового плаща. Никогда прежде посторонние мужчины, тем более, короли, не входили сюда, это неслыханно! Лекари, опустив глаза, смущенно молчали. – В чем дело? Или проглотили языки? Так я быстро напомню, как следует говорить с королем!

Все знали, что правитель страшен в гневе, и потому беспомощно взглянули на главного королевского лекаря, уже немолодого целителя Влада Вранна, лечившего самого Беримира и принимавшего роды у его супруги. Тот поклонился и еле слышно произнес:

- Нет, Ваше Величество. Никак нет.

- Как ты знаешь? – сурово спросил Беримир, нахмурившись. Он поднял подбородок, сделал шаг в сторону говорившего, что не предвещало ничего хорошего, – Это дело божье. До того не рожала – потом родит.

Но служитель науки, пусть уступавший силой и могуществом своему королю, но вооруженный знаниями и опытом, откашлялся и уже более уверенно покачал головой.

- Мой король, внутри все - будто выжжено огнем. Ничего нет. В такое сложно поверить, а потому, лучше взгляните сами. Там, где у женщин материнская утроба, – у нее пустота. Совсем ничего…

Король взглянул на прикрытую простыней Фаттину, которая, лежа на каменном ложе, весело поблескивала темными глазами. Да она смеется над ним! Над его несбывшимися надеждами! Беримир хотел было отодвинуть простыню и взглянуть, проверить слова лекарей, но внезапно его охватило неведомое прежде отвращение, неприязнь, смешанная с животным страхом. В его зверинце были разные диковинные существа, выглядевшие уродливо, даже омерзительно, Беримир собирал их в разных странах или получал в дар от других правителей, но и эти твари, странно волновавшие и пугавшие его одновременно, вызывали у короля меньше брезгливости, чем рассказ лекаря о сожженной утробе. Махнув рукой, Беримир стремительно повернулся и покинул лечебницу, так и не сказав, что делать с пленницей.

Сам он немедленно направился к Ясмин, потому что та была единственной, с кем делился король переживаниями и секретами. Кроме того, справедливо рассудил, что подобная новость успокоит и обрадует жену. Ясмин, и правда, не могла прийти в себя все последние дни, раздраженно мерила шагами покои, словно запертая львица, оскорбляла слуг, и без того боявшихся ее, кричала на Малику и даже разбила в гневе пару хрустальных кубков, швырнув ими о стену.

Едва увидев мужа на пороге, она застыла, пытливо вглядываясь в его лицо, пытаясь понять, что сулит этот визит, что скажет король, но он подошел, крепко обнял, и женщина почувствовала, что успокаивается. Беримир пришел к ней, а не к чужеземке! Но что если он уже был у нее? Ясмин испуганно отстранилась, в ее глазах застыл вопрос, спросить вслух она не решалась: мужа отличал крутой нрав, и женщина опасалась вывести его из себя.

В ответ на ее немой вопрос, Беримир рассказал все, что узнал от лекарей.

- Так что же теперь ты будешь делать? – спросила Ясмин, едва сдерживая внутреннее ликование. Фаттина больше не угрожает ей! Она, Ясмин, - королева Скифии и ею останется! Сейчас и навеки! Никто не отнимет ее мужа и ее корону!

- Не я, а ты, - откликнулся Беримир, положив руку ей на живот. – Ты родишь сына, который и станет сыном Фаттины, обещанным богиней. Люди поверят, что он – истинный избранник, и пойдут за ним. А мы с тобой сделаем все, чтобы воспитать его великим воином.

- А что будет… что будет с ней?

Беримир вздохнул.

- Не знаю. Мне она не нужна, но отпустить на волю опасно. Лучше избавиться от нее. Делай, как знаешь. Можешь дать тот же яд, что дала ее сестре. Думаю, это лучший выход.

Ясмин задумалась. Мысль избавиться от Фаттины прямо сейчас была привлекательна. Но можно сделать кое-что получше. Избавиться от всех соперников разом… Был человек, помимо Фаттины, которого Ясмин опасалась, в присутствии которого храбрость оставляла ее. Он друг. Но он опаснее любого врага!

- Ваше Величество, а давайте отдадим принцессу Надиру? - произнесла она, лукаво подмигнув королю. – В награду за верную службу? Докажи мне, что Фаттина, и правда, не нужна тебе!

Беримиру Фаттина была не нужна. Но в обществе убийцы отца, фанатично желавшего этой встречи, Фаттину ждет невеселое время. Хорошо Ясмин придумала! Надменная южанка узнает, как подсмеиваться над королем! Она хотела мести, что ж, пусть получит ее плоды!

Наивная Ясмин! Думает, Беримир не знает, зачем Надиру нужна Фаттина! Да он догадался об этом сразу, еще тогда, когда Надир впервые въехал в ворота Динабора. Что еще могло заставить дервиша предать своего короля? Что, как не пророчество? Из-за пророчества все потеряли голову! Беримир всегда знал, что Надиру нельзя доверять. Но думал, что воспользуется его помощью, чтобы заполучить принцессу, а дальше – придумает, как избавиться от союзника. Ему не впервой. И Надиру не впервой предавать. Они стоят друг друга. И хотят, в общем-то, одного и того же. Править континентом. Этим Надир был ему даже симпатичен. Данияр хочет того же. Но строит из себя освободителя людей, слушать противно. А Надир не скрывает, что он – злодей и предатель. А так-то всегда лучше.

И хотя Беримир часто прислушивался к жене, в этот раз решил не играть с советником, паша Надир слишком умен и слишком непредсказуем. И потому, приведя в его покои принцессу, честно предупредил, что если Царь над царями и появится на свет однажды, то лишь у другой матери.

- Не знаю, как удалось сотворить подобное… - произнес Беримир, рассказывая Надиру об ущербности пленницы, и в его голосе мелькнул суеверный ужас.

- Очи Моры, - любезно подсказала Фаттина. Она продолжала насмехаться, теперь уже над ними обоими!

Паша Надир вздрогнул. Такого он не ожидал. Случившееся разрушило его воздушные замки, все планы, что выстроил он на многие годы вперед. Как теперь быть?

Он и стоявшая напротив него Фаттина смотрели друг на друга, не отводя взгляда. Им столько нужно было сказать друг другу. И Беримир тихо выскользнул, притворив дверь. Король был счастлив избавиться от этой обузы, которую сам же и привел в свой дворец. Пусть теперь это будет головная боль его советника!

Вот человек, убивший ее любимого отца, думала Фаттина, вглядываясь в его лицо. Вот предатель, по вине которого с ней случилось все, что случилось. Побег, арахниды, долгие годы в изгнании, потеря семьи и дома, потеря еще нерожденного сына и, наконец, плен. Он изменился, чуть постарел, но стал куда более самодовольным, обрел больше власти. С ее отцом Надир всегда был услужливым, а теперь выглядел большим господином!

- Госпожа принцесса, мое почтение, - произнес, наконец, Надир, слегка поклонившись.

- Оставим это, - прервала Фаттина. – Вы слышали, что было сказано. Я не смогу сделать то, чего хотела от меня богиня. Но, может быть, вы не поверите королю и решите проверить его слова? Не буду удивлена, паша, вам же не привыкать? И уж если осмелились убить моего отца, которому клялись верно служить, то теперь, когда Беримир отдал меня целиком в вашу власть…

- Я не убивал вашего отца, Фаттина, - мягко возразил Надир. - Лишь слегка ранил. Его Величество был уже не молод, его подвело здоровье и преклонные годы. Сильный, молодой человек легко оправился бы от такой раны.

- Какая разница, если мой отец мертв? – в ее взгляде паша Надир увидел глубокую грусть. – Но зачем? Ради чего? Ради моего сына?

- Да, - честно ответил Надир. – Все ради этого.

- Что ж… тогда я рада, что ваши планы расстроились. Пусть хоть так я отомстила вам за смерть отца, за все, что случилось с Ризваном… Так что вы сделаете со мной теперь?

Паша Надир молчал. Он смотрел на Фаттину и думал о том, как сильно она похожа на Далию. В отличие от Ясмин, поддельной принцессы, настоящая Фаттина была живой копией своей матери.

Давно, много лет назад, еще прежде чем стал дервишем, молодой Надир засматривался на Далию, собирался посвататься к ней. Как знать, ответила бы девушка согласием или отказом, теперь уже никто не узнает. Надир не успел произнести заветные слова, король Фаниль, увидев Далию, был поражен ее красотой и почти немедленно забрал в свой гарем, а после сделал женой, любимой и единственной.

Ненавидел ли Надир его за это? Ненавидел ли Далию? Нет. Сначала он чувствовал боль, ушел в пустыню, но пустыня быстро исцеляет. Он думал, что это желание отомстить королю дало ему силы перенести испытания, но после оно вдруг угасло, как и прочие стремления, осталось лишь желание бесконечной силы, которую давало могущество дервишей.

Он вернулся во дворец, потому что хотел видеть Далию, но, когда увидел, понял, что прежних чувств больше нет. Он стал Начальником королевской стражи однажды и честно служил королю и его жене, а потом, долгие годы спустя, Далия покинула этот мир. Паша Надир так бы и продолжал исполнять долг на своем славном посту, если бы не пророчество. Оно давало шансы на иную жизнь, открывало другие возможности, позволяя подняться так высоко, как не поднимался ни один дервиш до него! И он предал своего короля, предал память о Далии, предал ее дочерей.

Сейчас, глядя на Фаттину, стоявшую перед ним, он не чувствовал любви к девушке или к ее матери. Не чувствовал страсти, но не чувствовал и ненависти. И все-таки знал, что не смог бы прикоснуться к ней, даже если бы она все еще была способна к деторождению. Как не смог бы убить ее сейчас или навредить ей. В Далии было нечто, что заставляло его цепенеть изнутри, не позволяя приблизиться, как если бы святость, которую он тщетно пытался найти в храмах Пустынного монастыря и в холодных часовнях Динабора. Эту святость он видел сейчас и в Фаттине. Она была воспитанницей Принцессы пустыни, но это не волновало его так, как волновало ее сходство с матерью.

- Вы свободны, принцесса, - ответил он, наконец. – Я не держу вас. Можете идти, куда пожелаете. А можете остаться со мной. Мы попробуем найти иную цель, раз уж прошлая стала призрачной.

- Иная цель – это фальшивый принц? – Фаттина прищурилась. – Вы хотите заставить людей континента служить сыну Ясмин и Беримира?

- Помилуйте, разумеется, нет! Об этом мечтает сам Беримир. Но отныне у нас с ним разные дороги. Вопрос лишь, захотите ли вы пойти по моей?

- Я никогда не пойду одной дорогой с предателем и убийцей моего отца.

- Что ж, я ждал этого ответа, - паша Надир кивнул. – Тогда, повторю, вы свободны идти, куда вам вздумается, принцесса. Прощайте.

Изумленная, Фаттина не двигалась, она не понимала, что делать ей дальше, не ждала таких слов. Она в Скифии, вокруг одни враги… Но не просить же пашу о помощи! Нет, так она не унизится. Потерянная, она вышла из покоев советника и тут же столкнулась нос к носу с Ясмин, которая, нисколько не стесняясь своего статуса, подслушивала под дверью.

Несколько мгновений Фаттина настоящая и Фаттина фальшивая смотрели друг на друга.

- Я вовсе не похожа на тебя, - заметила Ясмин.

- Без сомнения, - холодно ответила Фаттина, хоть про себя признала очевидную красоту Беримировой супруги.

- Дорогой советник почему-то решил проявить благородство и отпустить тебя. Что ж. Иногда даже мудрецам свойственно ошибаться. Но ты не выйдешь из этого дворца, принцесса. Ты останешься в моих покоях, под моим присмотром. Я уже поняла, что доверять можно только себе. А ты слишком много знаешь, чтобы тебя отпускать. К тому же, я жду сына, как ты слышала. Мне все труднее справляться с делами. А значит, понадобится еще одна служанка. Когда-то я была служанкой, а ты принцессой. Пришло время тебе занять мое место.

- Я не хочу служить тебе. Ты убила мою сестру. Ты обманываешь людей Скифии, а потом хочешь, чтобы твоей лжи поверил весь континент!

- У тебя есть выбор! – Ясмин улыбнулась недоброй улыбкой, – Мы можем казнить тебя прямо сейчас, как твоего дядю Халеса. Только тайно, не публично. В закрытом дворе тюрьмы. А еще мой муж может запереть тебя в подземелье, он, кстати, уже предлагал сделать это. Там такой холод, что даже вода застывает в кружках. У меня в покоях хотя бы тепло, а моя дочь – премилая малышка. Тебе выбирать.

Фаттина опустила глаза. Она знала, что предстоит пройти через многие унижения, Ясмин не просто так хочет сделать ее служанкой. Лучше выбрать немедленную смерть. Тогда все закончится быстро. Но если она умрет сейчас, то ничем не поможет ни Данияру, ни своему народу. Никогда не увидит наставницу, никогда не поймет смысла сказанных ею слов.

Так Фаттина Аль Фарук стала служанкой королевы Скифии. Ей нарочно дали самое убогое платье и самую неудобную обувь, Ясмин наказывала новую служанку за любые проступки, но Малика привязалась к девушке, а та, странным образом, привязалась к ней.

Тем же вечером Ясмин появилась в покоях паши Надира с серебряным кувшином, наполненным вином. Королева частенько устраивала такие визиты, когда хотела поговорить, и советник не был удивлен. Они сохранили добрые отношения, иногда он давал советы, если королева не знала, как поступить, впрочем, такое случалось все реже. Ясмин обрела настоящую власть.

- Вино чудесное, - с порога улыбнулась Ясмин, протягивая кувшин. – Жаль, теперь не могу составить компанию, лекари мне запретили. Ребенок почти не дает мне ничего есть.

Паша Надир лежал на софе в своем расшитом золотом халате и мягких туфлях, но поднялся при виде королевы, слегка поклонился, а после приблизился и взял кувшин из ее рук.

- Располагайся, госпожа, - он указал ей на кресло. – Ничего, я справлюсь с этим кувшином и в одиночку. Могу предложить тебе взамен чудесный шербет.

Ясмин разгладила складки платья, опустилась в кресло, угостилась принесенным пашой шербетом. Ему показалось, что королева странно нервничает. Паша Надир налил вина в свой кубок и почти залпом осушил его.

- Твое здоровье! Так о чем ты хотела поговорить?

- Всего лишь выразить благодарность за новую служанку, - обольстительно улыбнулась Ясмин. – Приятно, что ты отказался от Фаттины в мою пользу.

- Ах это! Мне она не нужна, зачем бы? Служанок мне хватает, жены не ищу, ты же знаешь, я -дервиш. Предпочитаю одиночество и покой, а с женой-то какой уж покой! - с этими словами паша Надир снова наполнил свой кубок, - Но рад, что угодил тебе. За тебя, моя королева!

И он снова почти залпом выпил вино. Ясмин улыбнулась, в ее глазах сверкнула радость. Они поговорили еще немного, снова удивились тому, что Фаттина не станет матерью обещанного чудесного ребенка, исподволь коснулись рождения сына Ясмин, которому провидение отвело великую роль.

- Надир, ты выпил все вино! – воскликнула Ясмин с притворным возмущением.

- Оно было так хорошо, что ты могла бы принести и второй кувшин, - рассмеялся повеселевший советник.

- Если бы знала, принесла бы, но никак не ожидала такой невоздержанности! Дервиши обычно скромны в том, что касается пищи и напитков, признаюсь, я удивлена, - Ясмин поднялась. – Что ж, еще раз благодарю тебя. Пойду проведаю дочь, а заодно посмотрю, как моя новая служанка!

Паша Надир поклонился, проводил королеву до дверей, та была весела и приветлива. Он отвечал тем же, но едва она ушла, и он вернулся в свои покои, как показная веселость исчезла с его лица, теперь он был мрачным и задумчивым. Медленно опустился на софу, подложил руку под голову и долго смотрел куда-то вдаль, а потом закрыл глаза.

***

На следующий день Ясмин проснулась до рассвета, не стала дожидаться служанок, сама оделась и вышла в сад. Она прошла мимо цветущих кустарников олеандра, по еловой аллее, туда, где находилась терраса, возвышавшаяся на краю высокой скалы. Тут самая красивая панорама, отсюда видны окраины Динабора и просторные долины, окружавшие его, тускло поблескивающую вдали зеленоватую излучину реки… Ясмин хотела встретить солнце и улыбнуться его лучам. Было прохладно, а Ясмин надела лишь легкое домашнее платье и потому солнечное тепло встретила с радостью. Какая тишина кругом! Совсем скоро проснутся птицы и сад наполнится их пением. А пока – никого.

Что ж, все вышло, как она хотела. Ее муж Беримир отверг настоящую Фаттину, теперь та – всего лишь служанка, пусть на себе испытает все, через что прошла сама Ясмин в юности!

А паша Надир уже мертв. Доза яда в кувшине могла бы убить целую армию! Королева знала, что советник умен, боялась, что он что-то заподозрит, откажется от угощения под любым предлогом, но нет, он залпом осушал кубок за кубком! Снова повезло, у нее, Ясмин, щедрая судьба, ей выпало много удачи! А скоро ее сын получит весь континент, их могущество никому не сломить…

Легкий шорох прервал размышления. Она обернулась, но никого не было. Ни одна ветка не шелохнулась. Ясмин протянула руки к солнцу, словно приветствуя его и одновременно пытаясь согреться. И снова тот же шорох, как если бы кто-то подошел неслышно. Так ходят лишь кошки, но во дворце нет кошек. А еще так ходят дервиши…

Ясмин повернулась, чуть слишком резко, и упала бы, если б не схватилась за белоснежные перила террасы.

Позади стоял паша Надир. Или его призрак?