Тени Турнира теней

- Наддай яму! – хрипели пехотинцы, добивая штыками остатки австрийских солдат на дне окопа, - Наддай яму, мясо собачье! Так яму гаду! – чавкающий звук рвущейся плоти.

- Батальон, вперёд! – доносились рёв из лужёной сипловатой глотки Владимирцова и бас Кирсанова. Межецкий же и вовсе сорвал голос.

Охотин понял, что в рукопашной он своим не помощник и принялся стрелять в сторону подбегавших из бокового окопного отвода австрийцев. Меткость тут не была важна, а следовало лишь срочно остановить их продвижение беспорядочной пальбой. Охотин сумел сообразить это и претворить задуманное в дело. Если бы он не задержал эту группу солдат противника, они могли бы ударить в тыл не ожидавших такого батальонцев и пролилось бы ещё немало русской крови. Вторая линия обороны была успешно занята к вечеру и последовала беспокойная ночь, в ходе которой тяжёлые австрийские орудия нет-нет постреливали по недавно ещё своим окопам. Перед самыми сумерками Межецкий поблагодарил Охотина за проявленный тактический ход и пошёл назад с десятком-другим солдат собирать выживших, чтобы помочь медленно продвигавшимся санитарам. Он не забыл прихватить несчастного Мальцева, всё ещё сидящего на том же месте. При движении прапорщика рвало. Не забыл штабс-капитан и своё обещание тому солдату помочь найти его старшего брата. Нашли, но уже лишь затем, чтобы похоронить.

4. Условия Игры

«Я поднял глаза к небу и опустил их к земле. И сказал себе: то и другое должно стать британским. И мне открылось... что британцы — лучшая раса, достойная мирового господства»

Лорд Сесил Родс

«Наши консулы, наши агенты в Турции и Индии должны побудить всех магометан к яростному восстанию против этого народа торговцев... лицемерного и бессовестного. Пусть мы пожертвуем шкурой, но и Англия должна, по крайней мере, потерять Индию!».

Классическое выражение чувств участника Большой Игры – самого Вильгельма II

«С русскими невозможно договориться. Наш цивилизованный цинизм разбивается о пафос их средневековых душ».

Из беседы А. Гитлера с Н. Чемберленом.

Последние лучи заходящего солнца золотили тёмный металлический шпиль дарджилингской55 неоготической церкви святого Эндрью, а за гребнем хребта, на котором располагался необычный городок, тень горы уже погружала косматые кроны леса в сумерки. Шум, доносящийся с Молл-стрит, стихал. Спускалась долгожданная прохлада вечерней зари. Несколько британских офицеров колониальной службы вышли из помещения офицерского собрания на балкон, чтобы насладиться закатом.

- Это просто бегство от жары и духоты индийских равнин, джентльмены, и ничего более, - обратился к офицерам-сослуживцам в середине сентября 1914 года высокий ещё юный бравый кавалерист с безукоризненным прямым нафиксатуаренным пробором на прилизанной светло-русой голове, с аккуратными завитыми тёмными усиками и холодным взглядом стального цвета глаз, - Потому мы здесь. Имеем право насладиться раз в году человеческим климатом после этого ада долин.

- Кто забирается повыше в Гималаи начинает сетовать на холод, сэр Пёрсивал. Нашим офицерам не угодишь. Берите пример с этих чертей русских: даже на Памире зимуют и ни сибирские морозы, ни туркестанское лето в Каракумах не останавливает их плавного и неумолимого растекания по Азии, - возразил кавалеристу Первого Бомбейского полка крепко сбитый плечистый майор Бенгальского пехотного полка, отрывая на секунду массивную дымящуюся чируту56 от крепких гладко выбритых челюстей под пышными чёрными усами с проседью. Щетины его усов были подстрижены с точностью до сотой доли дюйма.

- Остаётся добавить наше извечное опасение, стоящее нервов всему индийскому контингенту нашей армии уже на протяжении целого столетия: скоро они отнимут Жемчужину Британской империи, - осклабился красивым чувственным и нервным ртом офицер кавалерии, утрируя свой оксфордский выговор, - Русские уже проникли в Персию, давно претендуют на афганский рынок. Даже норовят проложить Трансперсидскую железную дорогу от русского Закавказья до Афганистана, а то и до Индии. На что смотрит могучая Великобритания? Не осталось «ястребов» в политике?

- Давайте не будем сегодня о грустном, джентльмены - ворчливым тоном бросил огненно-рыжий длинный тощий и нескладный, особенно рядом с изящным кавалеристом, молодой артиллерийский офицер, - Не забывайте, что нынче мой день рождения. Наполним бокалы!

- Помним, помним, дорогой наш Килпэтрик, - улыбнулся сэр Пёрсивал Спенсер баронет Рэтклифф с неуловимым оттенком снисхождения, выпятив вперёд энергичный чисто выбритый подбородок, - Джентльмены, завтра на рассвете предлагаю отправиться к обрыву Тигрового Холма, чтобы созерцать блеск ледников Канченджанги57 с первыми лучами солнца! Если повезёт, то будет виден и Эверест. Не будет ли это достойным зрелищем для вновь родившегося Килпэтрика?

- Неплохая мысль. Похоже, что муссоны уже почти отыграли своё и на заре вершина будет видна, - заметил майор, сбивая пепел с кончика сигары.

- Неужели вы хотите во время заслуженного отпуска опять вставать до рассвета и переться на лошадях в потёмках добрых пять миль? – неподдельно удивился Килпэтрик, теребя рыжий ус под острым прозрачным носом и хлопая круглыми глазами, которые на общем фоне тоже казались рыжего цвета.

- Иной раз полезно встряхнуться, мистер Килпэтрик, - небрежно бросил Пёрсивал с иронией, - Заодно поменьше вливать в себя вина и виски, предшествующим встряске вечером. А пока пьём за нашего любезного Килпэтрика, джентльмены!

- А что вы думаете, господа офицеры, об этом русском ренегате, который прибудет сюда со дня на день? – спросил смущённый ответом рыжий артиллерист, опустошив в свою честь первый стакан виски.

- То, что с его прибытием нашему отпуску придёт конец, - вяло ответил майор, удовлетворявший свой более скромный вкус привычным бренди, - Придётся работать, господа. Вместе с ним приедет и наше начальство. Так что, пользуйтесь случаем взглянуть на Канченджангу – на Пять Сокровищниц Великих Снегов, как её ласково называют туземцы. За эту панораму предпочитаю Дарджилинг самой Дхарамсале с её комфортабельнейшими пансионами. Наслаждайтесь крикетом и гольфом последние деньки.

- А что мы можем сказать о самом русском перебежчике? – добавил баронет и ответил сам на свой вопрос, - Очевидно, что продувная бестия. Ещё вопрос: а не русский ли он шпион? Что Вы думаете на этот счёт, майор?

- Никогда не следует исключать этого полностью, но он передаёт нашим немало интересных сведений, а кроме того, если мы и пошлём его назад с заданием, то не станем же мы раскрывать ему наши секреты? Ну перебежит он назад, и что? А если в самом деле он горит желанием получать жалование британского, а не русского офицера, да ещё и резидента, то понять его, как перебежчика, тоже можно. Но всё едино – подлец. Ведь давал же присягу.

- На таком окладе их царь не удержит достаточно достойных офицеров.

- Говорят, что быть офицером для них – вопрос чести, а не денег, - спокойно возразил майор.

- В нашей семье русских не любят со времён Крымской кампании, где пал весь цвет Британской кавалерии, а в их числе и немало юных членов нашего семейства, - мрачновато сказал сэр Пёрсивал, - А потому отнюдь не горю желанием лицезреть этого ренегата. И это помимо брезгливого чувства к предателю, как таковому.

- Но, друг мой, уж в плодах Крымской-то кампании не нам винить русских, - усмехнулся майор, - Кто на кого напал? А кого винить в бездарной атаке под Балаклавой, которую Вы упомянули, как не наше начальство? Из-за него погибло столько лучших кавалеристов, а то, что от русской картечи и пуль, так это уже второстепенно. Картечь могла быть и германской.

- Логика за Вами, майор Брайдон, но эмоции остаются эмоциями. А потому мне было очень неприятно слышать, что наше руководство готово закрыть глаза на то, что русские приберут к рукам Проливы в награду за то, что они спасли месяц назад Францию. Если французы делают в штаны сперва от страха, а теперь от радости, то причём тут мы и Проливы? Что за уступчивость с нашей стороны после стольких лет непримиримости? У кабинета Дизраэли надо учиться. Вот когда собрались подлинные «ястребы»!

- Не знаю с чего Вы так восторгаетесь этим старым хитрым евреем, баронет, но мне кажется, что наш вице-король прекрасно отдаёт себе отчёт как следует вести себя с русскими в этом регионе. Ну а Проливы вряд ли достанутся русским. Это так, временное обещание, чтобы хоть чем-то соблазнить царя с его религиозными эмоциями в отношении Константинополя. Предлагаю тост за Муркрофта и ему подобных, джентльмены! Вот кто истинно достоин нашего подражания, как и герои времён более отдалённых – Веллингтон, наконец, сэр Уолтер Рэйли и Чёрный Принц. Но герои Ост-Индийских королевских войск нам ближе. За славных сэра Бёрнса, Конолли, Поттинджера, Стоддарта, Эббота58! – с этими словами майор Джеймс Брайдон поднял стакан с бренди.

- В нашем славном Первом Бомбейском полку служил сам Бёрнс! – гордо сказал баронет.

Грянуло «ура» и зазвенели бокалы.

- А как Вы смотрите на мистера Янгхасбэнда, джентльмены? Не достоин ли и он наивысших похвал? – спросил Килпэтрик, выпучив водянистые круглые глаза.

- Не стал бы сюда примешивать этого выскочку, расстреливавшего обезоруженных тибетских лам тысячами, - покачал головой майор Брайдон, распечатывая квадратную пачку печенья «Рetit beurre» и пачку знаменитого шоколада «Gala-Peter» в качестве закуски, - Уже в конце прошлого столетия не стало таких ярких имён, которые были до второй кабульской заварушки. Нам следует ориентироваться на господ офицеров до неё.

- Всё хотел спросить Вас, баронет, не от самих ли Стюартов идёт Ваш род? – вдруг оживился рыжий артиллерист, собравшийся в комок после отповеди майора.

- Берите поглубже. Наш род более древний.

- Не от Тюдоров ли, баронет?

- От самих Плантагенетов, но, честно говоря, от их бастардов, что по прошествии стольких веков позволяет гордиться и этим, - улыбнулся сам себе в усы Пёрсивал, - Но и Ваш род достаточно известен, не так ли?

- Да что Вы! – уклончиво ответил рыжий, жадно припадая к виски, - Я едва ли могу подписываться эсквайром... То есть, Вы имеете в родовом гербе тот же побег ракитника59?

- Не буду лгать. Тот «побег» в нашем гербе давно утерян. А может король не позволил незаконнорождённому сыну использовать его мотив. Даже не знаю. А времени на занятие геральдикой нет.

На утро все трое, ещё затемно, тронули лошадей в сторону Тигрового Холма. Тянул лёгкий ветерок со стороны Гималаев и было весьма прохладно.

- Всё же здесь добрых семь тысяч футов над уровнем моря, - проворчал баронет, запахивая отвороты белого чесучового костюма.

- Вы словно в театр собрались, сэр Пёрсивал, - усмехнулся майор, остававшийся повсюду в неизменной аккуратно подогнанной униформе и сером пробковом шлеме.

Огненно-рыжий Килпэтрик, несмотря на головную боль после излишних возлияний в честь своего дня рождения, всё хвалился своей новенькой трехстволкой Зауера с нарезным нижним стволом под пулю и верхними для дроби. Молодой человек любовно поглаживал воронённые стволы и всё старался поправить неловко сидящий фетровый шлем, обтянутый зелёной кисеей, чтобы придать себе более лихой вид. Просторная охотничья куртка со многочисленными карманами, сборками и кожаными пуговицами, подтянутая широким кожаным ремнём, на котором висел увесистый охотничий нож, светло серые галифе с рыжими, под стать голове хозяина, велюровыми башмаками и, спирально обернутыми ремешком рыжими же гетрами, совместно пытались скрасить конторскую чиновничью физиономию их владельца и сохранить хотя бы ему самому надежду выглядеть удальцом.

- Вы что, сэр Арчибальд, в самом деле думаете, что на том холме водятся тигры? – невозмутимым тоном спросил сэр Пёрсивал, красующийся на рослом пегом уэлере60.

Артиллерист сделал вид, что не расслышал, но покраснел до корней волос, что при восходящем солнце легко просматривалось на его очень белой веснушчатой коже.

- Ваш скакун, баронет, право, выше всяких похвал, - попытался смягчить такое начало поездки майор Брайдон.

- А Вы разбираетесь в лошадях, как я посмотрю, Брайдон, - усмехнулся Пёрсивал, поводя усом, - В самом деле, перед Вами отпрыск коня, взявшего первый приз на дерби в двенадцать фёлонгов61 ещё в начале столетия.

Вскоре все трое стояли у обрыва, созерцая сияющие в дали грандиозные ледники третьей вершины мира. Зелёные просторы Сиккима ещё лежали в предрассветной мгле, а крупные вершины уже ослепляли своим блеском глаза, отвыкшие за ночь от яркого света. При небольшой доле фантазии на стенах гигантской Канченджанги можно было разглядеть именно пять полос могучих ледников.

- Джентльмены! Вы видите какая грандиозная и непостижимая красота сокрыта в этих землях, - заговорил вдруг взволнованно-пылким тоном обычно надменно-ироничный великосветский сноб Пёрсивал, - Я хочу сказать, что земли эти должны оставаться достоянием Британской короны и никогда не попасть в лапы русского медведя!

- Одобряю Ваш тост, лейтенант, - невозмутимо отозвался майор Брайдон, извлекая из кармана металлическую фляжку в коже и несколько компактных стаканчиков, - Доброе шотландское виски на рассвете с видом гималайского гиганта... Прекрасно, не так ли?

Когда трое всадников вернулись после утренней прогулки, в Дарджилингском офицерском собрании их встретили взволнованные бэтмэны, то бишь по-русски – ординарцы, с известием о том, что уже прискакал взмыленный посланник от полковника Мак-Грегора потому, что поезд пришёл раньше времени и само начальство прибудет к завтраку.

- Проклятие! Не ожидал я такой прыти от старого толстяка! – проворчал под нос майор.

Уже через полчаса в дверь собрания звучно постучал адъютант полковника Мак-Грегора – холёный юноша-кавалерист с внешностью вербного херувима, а спустя несколько минут вошёл сам Мортимер Гилберт Мак-Грегор – тучный седой человек не менее пятидесяти лет с тяжёлой челюстью и свирепым тёмным взглядом. Трое офицеров вытянулись в струнку, отдавая честь. За полковником в помещении оказались небольшого роста стройный подтянутый сорокалетний кавалерийский капитан Элиас Эдмонд Хаксли, не расстающийся со своей изогнутой трубкой, перебежчик Александр Блудов собственной персоной, ещё пара невысоких чинов и один штатский с заметной военной выправкой и перевязанной рукой.

- Прошу приветствовать, джентльмены, штабс-ротмистр Алекс Элиас Блюдоу, наш русский друг, - протянул, пожёвывая сигару, полковник Мак-Грегор кавалер ордена Бани62.

- Рады приветствовать Вас, сэр, на нашей земле, - улыбнулся майор Брайдон.

- Благодарю, джентльмены. Очень рад вас встретить, - отвечал с заметным русским акцентом миловидный, по-британски гладко выбритый, сероглазый шатен штабс-ротмистр Блудов.

- Потрудитесь распорядиться приготовить достойный ужин, майор, - первым делом сказал запыхавшийся полковник, - У меня с собой имеется отменный повар, знаток французской и итальянской кухни – генералы завидуют, а уж где тут раздобыть свежей добротной провизии Ваш бэтмэн, надеюсь, достаточно сведущ.

- Я прослежу за этим делом, сэр! – лихо козырнул полковнику молодой адъютант с румянцем на нежном безусом ещё лице, обрамлённом завитыми снизу русыми волосами.

- Мистер Блюдоу, - обратился к ренегату полковник, - С некоторыми из этих офицеров Вы будете скоро направлены в Туркестан. Они помогут Вам беспрепятственно добраться до границы. Многие из них - знатоки Гималаев и Афганистана. Скоро установится сухой сезон и вашей маленькой экспедиции будет не трудно пересечь горы. Задание Вам известно. Остаётся утрясти некоторые детали, а главное Вам самим продумать всё, войти в своё новое положение там, проиграть в голове все нюансы.

- Непременно, господин полковник. Именно это я и намеревался сделать в оставшиеся дни. А когда и с кем мне предстоит переход?

- Как только придёт циркуляр из штаба это станет ясным, - ответил капитан, попыхивая изящно изогнутой трубкой.

- Но и Ваши личные пожелания, как с Вашей стороны, мистер Блюдоу, так и со стороны наших офицеров будут учитываться. Вы пообщаетесь сегодня вечером, а завтра скажете своё мнение, и мы телеграфируем в Калькутту. Это повлияет на конечное решение об участниках, - добавил полковник, вытирая тонким шёлковым платком пот со лба.

- Если мы будем пересекать угодья Читвана, то и я с вами, джентльмены, - рассмеялся баронет, задрав свой хищный резко очерченный нос, но когда он перехватил мрачный взгляд полковника, понял, что совершил оплошность, - Шучу, джентльмены...

- Уж не вообразили ли Вы себя принцем Эдуардом, лейтенант?

- Читван - это охотничье угодье у подножья Гималаев, - объяснил русскому невнятным сиплым шепотком могучего сложения короткошеий капрал Калеб Бэрроуз, еле шевеля массивной челюстью, - Дичи там видимо-невидимо и король Непала сделал этот лес своим охотничьим угодьем. А когда нынешний король Эдуард приезжал туда, непальский монарх устроил королевскую охоту, на которой британский принц подстрелил за день двадцать три тигра, одного носорога и одного гималайского медведя. С той поры попасть туда – мечта каждого офицера Ост-Индийской армии.

- Двадцать три тигра?! – повторил Блудов, - Так скоро и тигров у вас не останется...

- Зато туземцы вздохнут свободнее. Ведь немало тигров становятся людоедами. Человек – простая добыча, если он безоружен, а незаселённых земель всё меньше, - услышав слова русского добавил Брайдон, - Да и не британские это территории. Там всё на усмотрение короля Непала. Что касается наших владений, то сама баронесса Кёрзон-Кедлстон учредила в пойме Брахмапутры заповедник для ограничения охоты на носорогов63.

- Не означает ли это, что ограничения распространяются только на туземцев? - улыбнулся русский.

- Всё это не большие цифры. Вот в прошлом веке некий майор Роджерс порешил за свою охотничью карьеру в Индии и на Цейлоне тысячу четыреста слонов. Правда, погиб он потом от удара молнии. Нехорошо закончил, - сказал Бэрроуз.

- Мистер Блюдоу, - заговорил вновь сэр Пёрсивал, - я слышал, что ваш генерал Скобьилеф после захвата Геок-Тепа заявил, что не верит в индийский поход русских ближайшем будущем. Так ли это?

- Совершенно верно, лейтенант, - с многознающей улыбкой ответил Блудов, - Именно такого было его мнение в тот период.

- А полковник Кери, начальник штаба Мадрасской армии, говорил, что «нет благоразумного человека, который бы сомневался в том, что русские дойдут до Гиндукуша. Неужели непонятно, что в Азии всё держится скорее обаянием, чем силою, и что прикосновение к Индии будет равносильно гибели Англии?» - неожиданно прозвучал тихий, но уверенный в себе голос человека в штатском с перевязанной рукой, - Мне эти слова кажутся весьма убедительными.

От этого до поры неприметного неброского худого человека с круглыми холодными глазами на невыразительном лице исходила какая-то особая сила духа и уверенность в себе, что почувствовали многие.

- Прошу прощения, джентльмены, так устал с дороги, что забыл вам представить капитана Фредерика Маршмана Бейли недавно удостоенного престижнейшей медали Мак-Грегора, моего дядюшки, бывшего главы разведки Индийской армии. А медаль сию капитан получил за исследовательский вклад в дело обороны Индии. Уж он-то понимает, что нашу Жемчужину бережно охранять и оборонять просто необходимо. Исходил чуть ли не все Гималаи и Гиндукуш. Начал службу в Индийской армии с самого начала столетия. Находился в составе экспедиции Фрэнсиса Янгхасбэнда в Тибет. Побывал тогда в самой Лхасе. После этого много раз путешествовал по Гималаям и Тибету в одиночку за что получил Золотую медаль - высшую награду Королевского Географического общества. Так я говорю, капитан?

- Совершенно верно, сэр, - последовал чёткий сухой ответ.

- Но что с Вами было дальше не знаю, уж расскажите сами, капитан Бейли.

- С 1905 года я состою на Индийской политической службе, подразделении Гражданской службы и сейчас состою в Индийском политическом департаменте, который больше всего интересуют территории сопредельные с Вашей Империей, штабс-ротмистр Блудов (Бейли оказался единственным из присутствующих кто не исковеркал имя штабс-ротмистра. Создавалось впечатление, что он владеет русским). Много времени провёл в Южном Тибете, а в 1911-ом был в составе экспедиции в северный Ассам.

- Карательной экспедиции, не так ли, сэр? – спросил майор Джеймс Брайдон с самым невинным видом.

- Да, таковы были её цели, сэр, - с непроницаемым выражением лица ответил Бейли, лишь пошевелив щёткой усов под широким носом.

- Наш капитан - человек излишне скромный и не хочет упоминать, что этим летом он прочитал лекции о своих путешествиях, после чего сам король посвятил его в кавалеры Ордена Индийской империи, - сказал полковник.

- Ну а потом меня послали во Францию с Индийским экспедиционным корпусом, где немецкий снайпер очень постарался попасть мне в руку, джентльмены, - улыбнулся сэр Фредерик, - Больше мне и нечего рассказать.

- Полежав с неделю в лондонском госпитале, капитан вновь прикомандирован к Индийской армии и будет послан на Средиземноморский театр действий, если я не ошибаюсь.

- Кажется в Галлиполи. Против германских приспешников-турков. Захват Проливов затянулся. На сей раз придётся руководить штурмовым отрядом непальских гуркхов64. Отчаянные ребята, – по-прежнему тихо и безэмоционально сказал Бейли.

- Наслышаны и мы уже о храбрости этого горного народа, - заметил русский офицер.

- Ваши кавказцы тоже весьма боевитые ребята, штабс-ротмистр, не так ли? - бросил майор.

- С туземными полками мы можем и на штурм. Но что проку от нашей сипайской конной бригады? Мямли... - усмехнулся баронет.

- А что, лейтенант, Вам хотелось бы в место пожарче не в климатическом плане? – насуплено спросил полковник Мак-Грегор.

- Кто же из истинных офицеров не хочет сейчас на европейский театр военных действий, сэр?

- Что же, приятно слышать, что не перевелись лихие рубаки и у нас. Ибо наша политика и стратегия не слишком располагает к настоящим солдатским «тренировкам». Вот и закрадывается порою мысль, что мы уже не можем равняться с русскими, у которых военная практика случается чаще и их армию составляет основная этническая группа, в отличие от тех, кого посылаем вперёд мы... Со времён небольшой встряски в Южной Африке множество молодых офицеров-выпускников и не нюхало пороха, - проворчал полковник.

- Армия деградирует, джентльмены, - резко вмешался Килпэтрик, сделав глаза ещё круглее.

- Да уж... - многозначительно добавил баронет, глядя на него.

- Не стоит вновь запугивать самих себя русскими, джентльмены, - сказал Бейли.

- Мне кажется, что русские ещё сильнее тем, что они не знали всех условностей западно-европейского рыцарства, - поддержал тему Пёрсивал, - Наполеон Бонапарт был того же мнения и ваш Лео Толстой, - добавил он, глядя на Блудова.

- Рыцарства как такового у нас не было, но примеров рыцарской отваги и самопожертвования в самых разных войнах хоть отбавляй, - заметил на это Блудов.

- «Война и мир» для нас неиссякаемый источник изучения психологии русского офицерства, господин штабс-ротмистр, баронет прав, - вставил Брайдон.

- Могу поверить, но это ещё не значит, что идеалы рыцарства нам чужды.

«А уж Вам-то лично видно очень уж близки, многоуважаемый мистер изменник» - усмехнулся в усы баронет.

- А почему в русской армии нет мулл, а только православные или иные христианские священники? – поинтересовался майор.

- Русская армия условно считается христианской. Она на страже всего христианства – «воинство Христово». Такова задумка была. Магометан в армии не так много, поскольку всё население Туркестана призыву не подлежит. Татары встречаются, но пока ещё слишком мало. Та часть казаков, которая из инородцев, по большей части пока ещё православная. Но не христиан становится в армии всё больше. Даже иудеев стали призывать. Начали их призывать, поначалу крещённых, уже в двадцатые годы прошлого столетия. Если понадобится и мулл и раввинов, хоть браминов они найдут, - сострил Блудов, но по невесёлым взглядам окружающих сообразил, что это место не очень подходит для шуток в адрес Британской Индии.

«Они найдут...» - интересно, стало быть ты сам уже не «они». Но и не «мы»... - подумал Брайдон, пронизывая русского тяжёлым взглядом своих тёмно-синих суровых глаз.

К полковнику подошёл взмыленный адъютант и что-то тихо проговорил почти что на ухо.

- Что телячьего мозга и у буддистов туземных нет? Чёрт знает что! Ладно бы - у индусов. Не видать нам нынче и бычачьего филе. Ладно, валяйте из петушьих гребешков с белыми грибами. С моим вином пойдёт, - пробурчал невнятно полковник, - Поторопи их, Хауксби. Чёрт бы их побрал.

Часа через два офицеры были приглашены к столу. По местным меркам стол ломился от обилия яств и бутылок с изысканными напитками.