Леший. В начале пути

Борланд взял браслет. Тот был тёплым — не как нагретый металл, иначе. Изнутри.

— Минус один, — добавила Викки. — После активации не знаю, на что он ещё будет годен. Первый раз у меня получилось что-то подобное. Твой Резак и рунический нож — многоразового использования, я так не могу. Хотя на Резаке рун то и нет, он сделан по-другому. Не знаю...

Она смотрела на браслет с тем выражением мастера, который сделал что-то новое и ещё не уверен, радоваться или осторожничать.

Борланд смотрел на неё.

— Спасибо. — Он надел браслет обратно. — Оставь пока нож себе. И расскажи мне подробнее — как наносить. Принцип.

Викки просияла.

* * *

До обеда они работали за столом.

Она объясняла — через книжку, через жесты, иногда через короткий контакт, когда слов не хватало. Борланд слушал и запоминал. Не всё укладывалось сразу — слишком много было деталей, слишком много нюансов, которые она выводила для себя годами и сейчас пыталась передать свои знания и догадки за несколько часов. Но основа оседала в памяти.

Руны не были просто знаками. Каждый символ — это намерение. Порядок имел значение. Глубина имела значение. Материал имел значение. Рунический нож работал потому, что сам был частью системы — был сделан из того же, из чего делали всё остальное те, кто придумал эти знаки.

Их прервал стук в дверь.

* * *

— Да, входите! — отозвалась Викки.

В дверях стоял Дима — лаборант, молодой, с неизменным блокнотом под мышкой. Выглядел немного смущённым — видимо, не был уверен, уместно ли заходить.

— Там Марта собирается уходить с военными. — Он переступил порог. — Она сделала копию всего, что успела изучить — перенесла на запасную электронную книгу. И хотела бы передать её вам.

Борланд посмотрел на Викки. Та уже вставала.

* * *

У ворот было людно.

Марта стояла с небольшим рюкзаком — собранная, готовая, с тем спокойствием человека, который сделал всё что мог и теперь уходит с чистой совестью. Рядом — четверо военных, снаряжение подтянуто, оружие на месте.

Гайка стояла чуть в стороне.

Марта увидела Борланда и Викки, шагнула навстречу.

— Рада, что успела. — Она достала небольшое устройство — плоское, в потёртом чехле. — Здесь всё, что я успела скопировать. Схемы, записи, фотографии рун в других точках. — Она протянула его Викки. — Думаю, вам это будет полезным. У меня есть копия.

Викки взяла устройство осторожно. Повертела. Посмотрела на экран — тёмный, непривычный.

— Как это... читать?

— Я покажу, — сказал Борланд.

Марта улыбнулась.

— Вы нашли что-то настоящее здесь. — Она говорила тихо, почти для себя. — Я надеюсь, что мы ещё вернёмся. И что к тому времени будет о чём поговорить.

Викки смотрела на неё. Потом, неожиданно, обняла — быстро, крепко, по-своему. Марта на секунду растерялась. Потом обняла в ответ.

Военные переглянулись. Промолчали.

* * *

Гайка стояла у стены и смотрела на ворота.

Один из её людей — тот, что спорил в лесу — подошёл к ней последним. Что-то сказал тихо. Она ответила — коротко, без лишнего. Он кивнул. Пожал руку. Ушёл к остальным.

Марта подошла к Гайке. Они постояли рядом молча — две женщины, которые, судя по всему, прошли вместе немало, даже если не говорили об этом вслух.

— Береги себя, — сказала Марта наконец.

— Всегда, — сказала Гайка.

Группа вышла. Ворота закрылись.

Гайка смотрела на закрытые ворота ещё секунду. Потом повернулась и пошла обратно в деревню — не торопясь, с тем спокойствием человека, который принял решение и не жалеет.

* * *

Викки шла рядом с Борландом обратно по улице — и уже на полпути начала думать вслух. Про рунический нож. Про то, что можно попробовать нанести руны на дерево, а не только на артефакты. Про цикличность в знаках. Про библиотеку, куда теперь нужно вернуться с новыми данными.

У развилки она остановилась.

— Иди, — сказала она. — Ты хочешь к Винту. Я вижу.

— Вижу, что вижу, — усмехнулся Борланд.

Она засмеялась, встала на цыпочки и чмокнула его в щёку — и уже через секунду шла в сторону библиотеки, прижимая к себе электронную книгу Марты и что-то бормоча под нос.

Борланд смотрел ей вслед.

Глава 26. Разговор

Борланд свернул в переулок — и у гостевого дома столкнулся с Гайкой нос к носу.

Она шла с другой стороны. Они остановились одновременно.

— Ты к Винту? — спросила Гайка.

— Да.

— Не буду мешать.

— Вообще-то ты тоже нужна. — Борланд чуть качнул головой. — Это касается дальнейшего плана. Раз ты решила остаться — значит путь дальше будет совместным. Я же прав?

Пауза.

— Хорошо.

Коротко, по существу, без лишнего — точно так же, как говорил Винт. Борланд подумал, что это, наверное, не случайность. Люди, которые долго работают вместе, начинают говорить похоже.

* * *

Тогда в лесу и вчера вечером, при фонарях, он видел главное: жилистая, собранная, быстрая. Сегодня, при дневном свете, открылись детали.

Невысокая — почти на голову ниже Винта, что при его росте означало просто невысокую. Но это обманывало: она занимала пространство иначе, чем люди её комплекции. Не ширину — объём. Как занимают его те, у кого каждое движение выверено и ни одно не случайно.

Лицо — узкое, с резкими скулами, с той чёткостью черт, которая бывает у людей, много времени проводящих на улице. Короткие тёмные волосы убраны назад и схвачены чем-то простым — не для красоты, для удобства. Несколько старых шрамов: один через бровь, тонкий, почти незаметный, другой на запястье — широкий, давний, уже белёсый. Не скрывала. Просто не думала об этом.

Разгрузка была подогнана идеально — не как у военного по уставу, а как у человека, который сам решил, что куда класть, и давно перестал об этом думать. Инструменты на поясе — не только оружие: что-то похожее на набор для полевого ремонта, несколько небольших контейнеров, моток тонкого троса. Техник. Настоящий.

Взгляд — спокойный, оценивающий, без агрессии. Такой взгляд бывает у людей, которые давно перестали бояться большинства вещей и просто фиксируют пространство, как прибор.

* * *

Гайка вошла первой.

Винт сидел за столом с кружкой и, судя по виду, уже ждал. Посмотрел на обоих — без удивления.

— Винт, нужно обсудить дальнейшие планы.

— Согласен.

— Думаю, в первую очередь — разобраться с тем, что знает о зоне Гайка. Возможно, из её данных мы вычислим новую точку разрыва. — Борланд сел. — И во вторых — разобраться с тем, что скрывается в ночи. Не хочу полагаться на удачу и слепо рассчитывать на оазисы.

— Согласен, — сказал Винт.

Гайка кивнула и полезла в рюкзак. Достала карту — большую, сложенную в несколько раз, потёртую на сгибах. Развернула на столе.

— Большую часть я составляла сама. Есть слепые места, но то, что нанесено — информация точная.

* * *

Карта была хорошей.

Не красивой — рабочей. Без лишних деталей, зато с условными обозначениями, которые явно сложились из практики: крестики разных размеров, стрелки, цифры в кружках, короткие пометки на полях.

— Вот здесь, — Гайка провела пальцем по западному краю, — первый оазис, где мы ночевали. Небольшой, руны частично стёрты, но защита держится. Аномальная активность вокруг — средняя, в основном статика и несколько жарок у северного входа. Стабильные, давно стоят.

— Откуда знаешь, что давно? — спросил Борланд.

— Края оплавленные, равномерно. Молодая жарка выглядит иначе — края острые, неровные. — Она сказала это без интонации, как говорят о чём-то само собой разумеющемся. — Я делала замеры несколько раз с интервалом, сравнивала. Аномалии здесь растут медленнее, чем там, откуда я пришла. Другой состав среды, наверное.

Борланд отметил это. Полезная деталь.

— Второй оазис — вот. — Её палец переместился. — Крупнее первого, там иногда ночуют животные этого мира. Они нас не трогают, видимо есть негласное правило не нападать внутри оазиса.

Она провела пальцем дальше — к третьей отметке, ближе к деревне.

— Третий — разрушенный. Руны частично уничтожены, защита нестабильная. Мы рискнули. Ночь прошла нормально, но под утро что-то приходило к периметру. Звук — не животный. — Она помолчала. — Я не смогла определить источник. Обошло периметр несколько раз и ушло.

— То самое, — сказал Борланд тихо.

— Похоже.

* * *

Борланд изучал маршрут — то, как они шли, где останавливались, какие аномалии обходили. Выверено. Профессионально. Без лишнего риска.

— Здесь что? — Он указал на восточный угол карты — там, где обозначения заканчивались и начиналась чистая бумага.

Гайка чуть помолчала.

— Не знаю. Туда почти никто не заходил. — Она сложила руки на столе. — Есть один человек. Видела его дважды, он почти не вылезает из зоны. Зовут Лео. Бегает с длинной катаной, один, без группы. С его слов я накидала примерную картину — но это его ощущения, не замеры.

— Напоминает нашего Лешего, — сказал Винт. Уголок рта чуть дрогнул. — Этот тоже ползает хрен знает где вечно и нож при себе держит.

Борланд посмотрел на него. Потом усмехнулся.

Он заметил это — то, что Винт стал другим здесь. Не сильно, не показно. Просто человеческая часть всплывала чаще. Шутил. Улыбался. Как будто в команде, которой можно доверять, инстинкты убийцы уходили на второй план — и появлялось место для чего-то ещё.

— Хорошо, — сказал Борланд. — Лео нам не найти. Значит — идём сами. Вглубь зоны. Концентрация аномалий там выше — и разрывы, скорее всего, тоже будут именно там.

— Риски? — спросила Гайка.

— Высокие. — Борланд не стал смягчать. — Ночь без оазиса — это уже серьёзно. Плюс то, что ходит в темноте. Плюс аномалии, которые мы не знаем.

— Значит, нужно понять, что ходит в темноте, — сказала Гайка. Не вопрос — констатация.

— Именно. — Борланд посмотрел на карту. — И ещё одно. Арх говорил, что их народ раньше кочевал. Они знали больше мест, больше маршрутов. Может, у них есть данные, которых нет на твоей карте.

— Попробуй поговорить с ним, — сказал Винт.

— Попробую.

* * *

Они просидели над картой около двух часов.

Гайка показывала маршруты — не только свои, но и чужие, услышанные, собранные по крупицам. Где аномалии стоят годами и не двигаются — там она ставила открытые кружки. Где видела смещения — крестики. Где был непонятный фон, который приборы не брали, но тело чувствовало — короткие чёрточки на полях.

Борланд смотрел на эти пометки и думал, что у неё в голове — живая карта зоны, которую она собирала не из отчётов, а из собственного тела. Тошнота в одних местах, давление в других, то самое необъяснимое ощущение «здесь не так». Метод был ненаучным и при этом точным.

— Вот здесь, — она ткнула в место примерно в дне пути от деревни, — я останавливалась три раза. Каждый раз — одно и то же. Воздух плотнее. Звуки приглушаются. Птицы нет.

— Постоянный эффект? — спросил Борланд.

— Все три раза. В разные периоды.

— Это интересно.

— Тоже так подумала. Но одна туда не пошла.

Правильное решение. Борланд отметил это на карте — своим значком, маленьким резаком, который они с Химиком когда-то придумали для мест с пространственными аномалиями.

Гайка посмотрела на значок. Потом на него.

— Твой нож. Он режет пространство?

— Да.

— Полезно, — сказала она просто.

К концу второго часа карта была покрыта новыми пометками — их общая работа, три разных взгляда на одно пространство. Борланд смотрел на неё и думал, что это уже не просто карта Гайки. Это их карта.

— Нужен Арх, — сказал он. — И нужно время. Подготовиться правильно.

— Сколько времени? — спросила Гайка.

— Пара дней. Может, три.

Она кивнула. Винт кивнул.

— Тогда пока занимаемся тем, что есть, — сказал Борланд. — Гайка — изучай деревню и аборигенов, пока есть возможность. Винт — ты с ней или сам?

— Посмотрю, — сказал Винт.

Что означало — с ней, но не скажу об этом вслух.

Борланд свернул карту. Встал.

— Карту я возьму с собой к Арху.

Она шла с другой стороны. Они остановились одновременно.

— Ты к Винту? — спросила Гайка.

— Да.

— Не буду мешать.

— Вообще-то ты тоже нужна. — Борланд чуть качнул головой. — Это касается дальнейшего плана. Раз ты решила остаться — значит путь дальше будет совместным. Я же прав?

Пауза.

— Хорошо.

Коротко, по существу, без лишнего — точно так же, как говорил Винт. Борланд подумал, что это, наверное, не случайность. Люди, которые долго работают вместе, начинают говорить похоже.

* * *

Тогда в лесу и вчера вечером, при фонарях, он видел главное: жилистая, собранная, быстрая. Сегодня, при дневном свете, открылись детали.

Невысокая — почти на голову ниже Винта, что при его росте означало просто невысокую. Но это обманывало: она занимала пространство иначе, чем люди её комплекции. Не ширину — объём. Как занимают его те, у кого каждое движение выверено и ни одно не случайно.

Лицо — узкое, с резкими скулами, с той чёткостью черт, которая бывает у людей, много времени проводящих на улице. Короткие тёмные волосы убраны назад и схвачены чем-то простым — не для красоты, для удобства. Несколько старых шрамов: один через бровь, тонкий, почти незаметный, другой на запястье — широкий, давний, уже белёсый. Не скрывала. Просто не думала об этом.

Разгрузка была подогнана идеально — не как у военного по уставу, а как у человека, который сам решил, что куда класть, и давно перестал об этом думать. Инструменты на поясе — не только оружие: что-то похожее на набор для полевого ремонта, несколько небольших контейнеров, моток тонкого троса. Техник. Настоящий.

Взгляд — спокойный, оценивающий, без агрессии. Такой взгляд бывает у людей, которые давно перестали бояться большинства вещей и просто фиксируют пространство, как прибор.

* * *

Гайка вошла первой.

Винт сидел за столом с кружкой и, судя по виду, уже ждал. Посмотрел на обоих — без удивления.

— Винт, нужно обсудить дальнейшие планы.

— Согласен.

— Думаю, в первую очередь — разобраться с тем, что знает о зоне Гайка. Возможно, из её данных мы вычислим новую точку разрыва. — Борланд сел. — И во вторых — разобраться с тем, что скрывается в ночи. Не хочу полагаться на удачу и слепо рассчитывать на оазисы.

— Согласен, — сказал Винт.

Гайка кивнула и полезла в рюкзак. Достала карту — большую, сложенную в несколько раз, потёртую на сгибах. Развернула на столе.

— Большую часть я составляла сама. Есть слепые места, но то, что нанесено — информация точная.

* * *

Карта была хорошей.

Не красивой — рабочей. Без лишних деталей, зато с условными обозначениями, которые явно сложились из практики: крестики разных размеров, стрелки, цифры в кружках, короткие пометки на полях.

— Вот здесь, — Гайка провела пальцем по западному краю, — первый оазис, где мы ночевали. Небольшой, руны частично стёрты, но защита держится. Аномальная активность вокруг — средняя, в основном статика и несколько жарок у северного входа. Стабильные, давно стоят.

— Откуда знаешь, что давно? — спросил Борланд.

— Края оплавленные, равномерно. Молодая жарка выглядит иначе — края острые, неровные. — Она сказала это без интонации, как говорят о чём-то само собой разумеющемся. — Я делала замеры несколько раз с интервалом, сравнивала. Аномалии здесь растут медленнее, чем там, откуда я пришла. Другой состав среды, наверное.

Борланд отметил это. Полезная деталь.

— Второй оазис — вот. — Её палец переместился. — Крупнее первого, там иногда ночуют животные этого мира. Они нас не трогают, видимо есть негласное правило не нападать внутри оазиса.

Она провела пальцем дальше — к третьей отметке, ближе к деревне.

— Третий — разрушенный. Руны частично уничтожены, защита нестабильная. Мы рискнули. Ночь прошла нормально, но под утро что-то приходило к периметру. Звук — не животный. — Она помолчала. — Я не смогла определить источник. Обошло периметр несколько раз и ушло.

— То самое, — сказал Борланд тихо.

— Похоже.

* * *

Борланд изучал маршрут — то, как они шли, где останавливались, какие аномалии обходили. Выверено. Профессионально. Без лишнего риска.

— Здесь что? — Он указал на восточный угол карты — там, где обозначения заканчивались и начиналась чистая бумага.

Гайка чуть помолчала.

— Не знаю. Туда почти никто не заходил. — Она сложила руки на столе. — Есть один человек. Видела его дважды, он почти не вылезает из зоны. Зовут Лео. Бегает с длинной катаной, один, без группы. С его слов я накидала примерную картину — но это его ощущения, не замеры.

— Напоминает нашего Лешего, — сказал Винт. Уголок рта чуть дрогнул. — Этот тоже ползает хрен знает где вечно и нож при себе держит.

Борланд посмотрел на него. Потом усмехнулся.

Он заметил это — то, что Винт стал другим здесь. Не сильно, не показно. Просто человеческая часть всплывала чаще. Шутил. Улыбался. Как будто в команде, которой можно доверять, инстинкты убийцы уходили на второй план — и появлялось место для чего-то ещё.

— Хорошо, — сказал Борланд. — Лео нам не найти. Значит — идём сами. Вглубь зоны. Концентрация аномалий там выше — и разрывы, скорее всего, тоже будут именно там.

— Риски? — спросила Гайка.

— Высокие. — Борланд не стал смягчать. — Ночь без оазиса — это уже серьёзно. Плюс то, что ходит в темноте. Плюс аномалии, которые мы не знаем.

— Значит, нужно понять, что ходит в темноте, — сказала Гайка. Не вопрос — констатация.

— Именно. — Борланд посмотрел на карту. — И ещё одно. Арх говорил, что их народ раньше кочевал. Они знали больше мест, больше маршрутов. Может, у них есть данные, которых нет на твоей карте.

— Попробуй поговорить с ним, — сказал Винт.

— Попробую.

* * *

Они просидели над картой около двух часов.

Гайка показывала маршруты — не только свои, но и чужие, услышанные, собранные по крупицам. Где аномалии стоят годами и не двигаются — там она ставила открытые кружки. Где видела смещения — крестики. Где был непонятный фон, который приборы не брали, но тело чувствовало — короткие чёрточки на полях.

Борланд смотрел на эти пометки и думал, что у неё в голове — живая карта зоны, которую она собирала не из отчётов, а из собственного тела. Тошнота в одних местах, давление в других, то самое необъяснимое ощущение «здесь не так». Метод был ненаучным и при этом точным.

— Вот здесь, — она ткнула в место примерно в дне пути от деревни, — я останавливалась три раза. Каждый раз — одно и то же. Воздух плотнее. Звуки приглушаются. Птицы нет.

— Постоянный эффект? — спросил Борланд.

— Все три раза. В разные периоды.

— Это интересно.

— Тоже так подумала. Но одна туда не пошла.

Правильное решение. Борланд отметил это на карте — своим значком, маленьким резаком, который они с Химиком когда-то придумали для мест с пространственными аномалиями.

Гайка посмотрела на значок. Потом на него.

— Твой нож. Он режет пространство?

— Да.

— Полезно, — сказала она просто.

К концу второго часа карта была покрыта новыми пометками — их общая работа, три разных взгляда на одно пространство. Борланд смотрел на неё и думал, что это уже не просто карта Гайки. Это их карта.

— Нужен Арх, — сказал он. — И нужно время. Подготовиться правильно.

— Сколько времени? — спросила Гайка.

— Пара дней. Может, три.

Она кивнула. Винт кивнул.

— Тогда пока занимаемся тем, что есть, — сказал Борланд. — Гайка — изучай деревню и аборигенов, пока есть возможность. Винт — ты с ней или сам?

— Посмотрю, — сказал Винт.

Что означало — с ней, но не скажу об этом вслух.

Борланд свернул карту. Встал.

— Карту я возьму с собой к Арху.

Она шла с другой стороны. Они остановились одновременно.

— Ты к Винту? — спросила Гайка.

— Да.

— Не буду мешать.

— Вообще-то ты тоже нужна. — Борланд чуть качнул головой. — Это касается дальнейшего плана. Раз ты решила остаться — значит путь дальше будет совместным. Я же прав?

Пауза.

— Хорошо.

Коротко, по существу, без лишнего — точно так же, как говорил Винт. Борланд подумал, что это, наверное, не случайность. Люди, которые долго работают вместе, начинают говорить похоже.

* * *

Тогда в лесу и вчера вечером, при фонарях, он видел главное: жилистая, собранная, быстрая. Сегодня, при дневном свете, открылись детали.

Невысокая — почти на голову ниже Винта, что при его росте означало просто невысокую. Но это обманывало: она занимала пространство иначе, чем люди её комплекции. Не ширину — объём. Как занимают его те, у кого каждое движение выверено и ни одно не случайно.

Лицо — узкое, с резкими скулами, с той чёткостью черт, которая бывает у людей, много времени проводящих на улице. Короткие тёмные волосы убраны назад и схвачены чем-то простым — не для красоты, для удобства. Несколько старых шрамов: один через бровь, тонкий, почти незаметный, другой на запястье — широкий, давний, уже белёсый. Не скрывала. Просто не думала об этом.

Разгрузка была подогнана идеально — не как у военного по уставу, а как у человека, который сам решил, что куда класть, и давно перестал об этом думать. Инструменты на поясе — не только оружие: что-то похожее на набор для полевого ремонта, несколько небольших контейнеров, моток тонкого троса. Техник. Настоящий.

Взгляд — спокойный, оценивающий, без агрессии. Такой взгляд бывает у людей, которые давно перестали бояться большинства вещей и просто фиксируют пространство, как прибор.

* * *

Гайка вошла первой.

Винт сидел за столом с кружкой и, судя по виду, уже ждал. Посмотрел на обоих — без удивления.

— Винт, нужно обсудить дальнейшие планы.

— Согласен.

— Думаю, в первую очередь — разобраться с тем, что знает о зоне Гайка. Возможно, из её данных мы вычислим новую точку разрыва. — Борланд сел. — И во вторых — разобраться с тем, что скрывается в ночи. Не хочу полагаться на удачу и слепо рассчитывать на оазисы.

— Согласен, — сказал Винт.

Гайка кивнула и полезла в рюкзак. Достала карту — большую, сложенную в несколько раз, потёртую на сгибах. Развернула на столе.

— Большую часть я составляла сама. Есть слепые места, но то, что нанесено — информация точная.

* * *

Карта была хорошей.

Не красивой — рабочей. Без лишних деталей, зато с условными обозначениями, которые явно сложились из практики: крестики разных размеров, стрелки, цифры в кружках, короткие пометки на полях.

— Вот здесь, — Гайка провела пальцем по западному краю, — первый оазис, где мы ночевали. Небольшой, руны частично стёрты, но защита держится. Аномальная активность вокруг — средняя, в основном статика и несколько жарок у северного входа. Стабильные, давно стоят.

— Откуда знаешь, что давно? — спросил Борланд.

— Края оплавленные, равномерно. Молодая жарка выглядит иначе — края острые, неровные. — Она сказала это без интонации, как говорят о чём-то само собой разумеющемся. — Я делала замеры несколько раз с интервалом, сравнивала. Аномалии здесь растут медленнее, чем там, откуда я пришла. Другой состав среды, наверное.

Борланд отметил это. Полезная деталь.

— Второй оазис — вот. — Её палец переместился. — Крупнее первого, там иногда ночуют животные этого мира. Они нас не трогают, видимо есть негласное правило не нападать внутри оазиса.

Она провела пальцем дальше — к третьей отметке, ближе к деревне.

— Третий — разрушенный. Руны частично уничтожены, защита нестабильная. Мы рискнули. Ночь прошла нормально, но под утро что-то приходило к периметру. Звук — не животный. — Она помолчала. — Я не смогла определить источник. Обошло периметр несколько раз и ушло.

— То самое, — сказал Борланд тихо.

— Похоже.

* * *

Борланд изучал маршрут — то, как они шли, где останавливались, какие аномалии обходили. Выверено. Профессионально. Без лишнего риска.

— Здесь что? — Он указал на восточный угол карты — там, где обозначения заканчивались и начиналась чистая бумага.

Гайка чуть помолчала.

— Не знаю. Туда почти никто не заходил. — Она сложила руки на столе. — Есть один человек. Видела его дважды, он почти не вылезает из зоны. Зовут Лео. Бегает с длинной катаной, один, без группы. С его слов я накидала примерную картину — но это его ощущения, не замеры.

— Напоминает нашего Лешего, — сказал Винт. Уголок рта чуть дрогнул. — Этот тоже ползает хрен знает где вечно и нож при себе держит.

Борланд посмотрел на него. Потом усмехнулся.

Он заметил это — то, что Винт стал другим здесь. Не сильно, не показно. Просто человеческая часть всплывала чаще. Шутил. Улыбался. Как будто в команде, которой можно доверять, инстинкты убийцы уходили на второй план — и появлялось место для чего-то ещё.

— Хорошо, — сказал Борланд. — Лео нам не найти. Значит — идём сами. Вглубь зоны. Концентрация аномалий там выше — и разрывы, скорее всего, тоже будут именно там.