Леший. В начале пути

Начали двигаться.

* * *

Борланд хотел предупредить Винта, но понял, что потерял его из виду с самого начала, как только вошли в лес. Передал Франку запрос. Тот отозвался коротко: не нашёл.

Борланд помолчал секунду. Потом решил не беспокоиться. Винт умел исчезать.

Кольцо сомкнулось через десять минут.

Он увидел их с позиции за старым деревом — семеро. Трое штатских: женщина, мужчина в годах и молодой парень с рюкзаком, явно набитым выше разумного. Ассистент или лаборант. Четверо военизированных — снаряжение хорошее, двигались грамотно, держали периметр даже на привале.

Борланд узнал эту картину сразу. Экспедиция с охраной. Учёные пришли за данными, военные — чтобы они вернулись живыми.

Свои.

Мысль пришла и ушла. Не свои — из другого мира. Просто похожие.

Он ждал команды Седого — одновременный удар по сознанию, группа падает, никто не пострадает.

Команды не было.

Борланд почувствовал это раньше, чем понял. Охотники рядом начали нервничать — едва заметно, но он уже умел читать их. Пси-фон группы стал неровным. Они не чувствовали Седого.

Что-то случилось.

Выстрел в лесу разорвал тишину.

Группа отрезанных вскочила за секунду — четверо военных сомкнулись вокруг учёных, закрыли со всех сторон, оружие наружу. Лес гасил звук, дробил направление — они не знали, откуда он донёсся. Правильная реакция. Быстрая.

* * *

Винт ушёл вперёд сразу, как только группа спешилась.

Он двигался иначе, чем охотники — не через ментальные каналы, а через то, что нарабатывается годами: слух, земля под ногами, периферия, пространство между деревьями. Аномалии он чувствовал по-своему — через тошноту, через лёгкое давление в висках, которое теперь умел читать.

Оленей заметил первым.

Они почуяли его раньше — напряглись, подняли головы. Петрушка лежала в контейнере, он вытащил её и переложил в нагрудный карман — ближе. Тревога в их позах пропала. Хорошо.

Он начал обходить их сзади — стандартная позиция: если охота сорвётся и олени побегут, они пойдут прямо на него. Просто и эффективно.

Тут он увидел следы.

Не охотничьи. Другой шаг, другой вес, другая обувь. Свежие.

Олени перестали существовать. Он двинулся по следам — осторожно, держа дистанцию. Вышел к ручью. Увидел группу.

Оценил за несколько секунд. Ушёл обратно в лес. Растворился.

Ждал.

Чутьё наёмника — не инстинкт, а накопленный опыт, который работает быстрее мысли — говорило: в этом лесу есть ещё кто-то. Хороший. Не хуже него.

Он слышал едва заметный хруст ветки — один, в стороне от группы. Начал перемещаться туда.

* * *

Картина была простой и неприятной.

Человек в военной форме — спиной к Винту, ствол упёрт в спину Седого. Тот стоял с поднятыми руками и выражением человека, которому происходящее совершенно непонятно. Копьё лежало в траве.

— Кто ты? — Голос женский. Жёсткий, без лишних эмоций.

— Охотник. — Седой говорил сбивчиво — он судорожно пытался нащупать сознание отрезанной, войти в контакт, и ничего не выходило, ноль, стена. — Заметил вашу группу, хотел обойти стороной. Вас больше, значит вы сильнее. Я слабый — уйду в другое место.

— Ты не один. — Ствол надавил сильнее. — Зачем лжёшь?

— Опусти ствол.

Голос шёл из-за её спины. Ровный, стальной, не терпящий обсуждения.

Она замерла. Винт стоял в метре от неё — она не слышала, как он подошёл, не чувствовала. Профессионал.

Он видел, как она просчитывает варианты — плечи чуть двинулись, вес переместился. Выстрел в пленного, перекат, уход с линии огня. Нет. Слишком мало информации о том, кто сзади. Следующий вариант. Тоже нет. Ещё один.

Медленно опустила оружие. Отодвинула от себя ногой.

Седой так и стоял с поднятыми руками — в оцепенении. До этого момента он не ощущал никого рядом. Совсем. А теперь за спиной отрезанной стоял человек, которого он тоже не чувствовал, и от него шло что-то такое, от чего пространство вокруг казалось холоднее.

— Молодец. Теперь медленно повернись. Осмотрю тебя, сложишь остальное — и пойдём к твоей группе.

Она повернулась.

Рука Винта дрогнула.

— Гайка?!

Голос предал его — сорвался, стал на долю секунды не тем, каким бывал всегда.

Она смотрела на него. Секунду. Две.

— Винт?! — В её голосе было что-то живое, что прорвалось сквозь профессиональную броню и тут же попыталось спрятаться обратно. — А я уж испугалась, что сноровку потеряла! Ты где пропадал, скотина ты бессовестная?!

Седой стоял между ними с поднятыми руками и смотрел то на одного, то на другую.

Лес молчал.

Глава 22. Гайка

— Седой, расслабься. Гайка — как это будет... другая. Она не из отрезанных, она из моего мира. — Винт говорил тихо, не отводя взгляда от девушки. — Передай своим, чтобы не волновались и не атаковали группу.

Седой смотрел на неё секунду. Потом закрыл глаза — лёгкое движение, почти незаметное. Пси-фон вокруг чуть изменился.

— Гайка, — снова Винт, теперь уже к ней, — в твоей группе все нормальные? Им можно доверять?

— Да. — Она не колебалась. — Без проверенных людей я так глубоко не суюсь. По сути это моя группа — я их лично отбирала и тестировала.

Сказала это ровно, по-деловому, но что-то в тоне выдавало: внутренне довольна собой. Как прилежный ученик, отчитавшийся перед учителем.

— Хорошо. Поднимай оружие, пойдём к твоим.

Винт повернулся к Седому.

— Седой, ты как?

— В порядке. — Голос ровный, без лишнего. — Отправил остальных обратно к драгунам. Сам пойду с вами.

— Хорошо.

Борланд получил образы раньше, чем Седой успел связаться со своими — Франк передал картинку: Винт, Седой и девушка в военной форме, все живые, все идут. Хорошо.

Бойцы почувствовали изменение в пси-фоне Седого и кивнули Борланду. Скрылись в лесу — тихо, как умели.

Борланд пошёл навстречу.

* * *

Он увидел их раньше, чем они вышли на открытый участок — Винт впереди, рядом девушка, Седой чуть сзади с видом человека, которому нужно время, чтобы переварить произошедшее.

Девушка была невысокой, жилистой, с той собранностью в движениях, которая не исчезает даже когда человек просто идёт. Короткие тёмные волосы, куртка с разгрузкой, оружие убрано, но руки свободны — правильно. Взгляд быстрый, цепкий, оценивающий всё и сразу.

Борланд вспомнил слова Винта про Пригоршню. Усмехнулся и решил вернуть шутку.

— Винт, чертяга! Отпустил тебя в лес погулять, а ты уже лесную нимфу охомутал! Ещё что-то мне предъявлял!

Винт расплылся в улыбке — редкое зрелище.

Девушка сжала кулаки.

Борланд не успел договорить — она уже была рядом, и кулак прошёл там, где секунду назад было его лицо. Он отклонился на инстинкте, едва успел.

— Гайка, прекрати. — Винт поднял руку. — Это Леший. Мы теперь напарники.

Девушка опустила кулак. Смотрела на Борланда с выражением, которое сложно было назвать потеплевшим.

— Леший, она не хуже меня по сноровке. Будь с ней аккуратнее. Гайка у нас техник и первоклассный стрелок. — Винт повернулся к ней. — Гайка, это Леший. Он вытащил меня из пары мест, которые без него я бы не прошёл. Мы с ним напарники. Будьте знакомы.

Пауза.

— Гайка, — сказала она коротко.

— Леший, — сказал Борланд. — Извини за шутку.

— Извинения приняты. Реакция у тебя что надо. Не опозорил Винта как напарник.

— Эй, у реки! — крикнула она через плечо. — Расслабьте свои булки, я не одна. Со мной старые друзья.

* * *

Они вышли к группе.

Четверо военных стояли полукругом — оружие опущено, но не убрано. Правильная позиция: не угрожают, но готовы. Учёные жались ближе к воде, смотрели настороженно. Молодой парень держал в руках прибор и явно не знал, продолжать ли замеры или бросить.

Седой стоял чуть в стороне и был нахмурен.

— Опустите стволы, — сказала Гайка своим. — Сказано же — свои.

Военные переглянулись. Оружие убрали.

Мужчина-учёный — лет пятидесяти, в очках, с рюкзаком явно тяжелее, чем он рассчитывал нести — шагнул вперёд и уставился на Седого. Потом на Борланда. Потом снова на Седого.

— Простите, — сказал он осторожно, — но... кто вы такие? Вы местные? Вы давно здесь? У вас есть поселение?

Седой посмотрел на него. Потом на Борланда — с выражением человека, который хочет сказать: ты это устроил, ты и разбирайся.

— Он охотник, — сказал Борланд. — Из местного племени. Живут в этом лесу давно. Знают зону лучше, чем кто-либо.

— Племя?! — Женщина-учёный шагнула ближе, глаза загорелись. — Постоянное поселение? В зоне? Как они выживают? Какие у них методы защиты от аномальной активности?

Седой смотрел на неё.

— У вас очень громко в голове, — сказал он наконец. — У всех троих. Как будто несколько человек говорят одновременно.

Учёные замерли.

— Он... — Молодой парень медленно опустил прибор. — Он сейчас сказал, что слышит наши мысли?

— Не слышу. Чувствую, — поправил Седой без интонации. — Большая разница.

— Это... — Женщина оглянулась на коллег. — Это телепатия?

— Это связь, — сказал Борланд. — У них другое слово, но суть та же.

Мужчина в очках сел прямо на берег — как-то сразу, будто ноги перестали держать. Достал блокнот.

— Постоянное поселение, — пробормотал он, — ментальная коммуникация, адаптация к аномальной среде... — Поднял взгляд на Борланда. — Простите, а вы сами откуда? Вы не местный — это видно. Снаряжение другое, манера двигаться другая. Да и кроме группы Гайки никто так глубоко в зону не заходит.

— Издалека, — сказал Борланд. Всем видом подавая знак, что сейчас не время и не место это обсуждать.

* * *

Тем временем Гайка отошла с командой в сторону.

Борланд не слышал — они говорили тихо, — но видел: её люди не были в восторге. Один из военных жестикулировал. Другой покачал головой. Гайка стояла прямо и слушала — с тем терпением, которое бывает у людей, уже принявших решение и дающих остальным время дойти до него самостоятельно.

Потом заговорила сама.

— Я вам не всё о себе рассказывала. — Голос был ровным, без извинений. — Я не из этого мира. И навыки мои лучше ваших — потому что ходила по зонам опаснее этой.

Тишина.

— Как это — не из этого мира? — военный говорил тихо, но напряжение было слышно.

— Именно так, как я сказала. — Она не стала объяснять дальше. — Всё. Прекращаем споры, выдвигаемся, сегодня мы заночуем в деревне у местных.

Гайка вернулась к Борланду и Винту.

— Мы идём с вами. Все. На ночёвку.

— Деревня закрытая, — сказал Борланд. — Решение не за нами. Мы тоже гости. Я уйду вперёд и поговорю с их главным. Но ты должна понимать: их правила, их территория. Если он скажет нет — значит нет. Рассчитывай, успеете ли дойти до другого безопасного места.

Гайка кивнула. Без споров — приняла условия как данность.

— Это касается всех: назад я не возвращаюсь. Господа учёные, ребята вас доведут обратно в целости и сохранности.

Её люди переглянулись. Потом, один за другим, начали собирать снаряжение. Профессионалы — не согласились, но подчинились.

Седой наблюдал за этим с видом человека, которому не нравится абсолютно всё происходящее, но который пока решил молчать.

— Леший. — Он подошёл к Борланду, говорил тихо. — Мы не договаривались о ночёвке чужаков в деревне. Арх не одобрит.

— Я поговорю с Архом. — Борланд помолчал. — Подумай вот о чём — если наладить торговлю, от этого выиграют все. У них есть то, чего нет у вас. У вас есть то, чего нет у них.

Седой смотрел на него долго.

— Поговори с Архом, — повторил он наконец. Не согласие — но и не отказ.

* * *

Собрались быстро.

Молодой лаборант пристроился рядом с Седым и шёл, глядя на него с таким выражением, с каким смотрят на редкий экспонат.

— А вы правда чувствуете мысли? — не выдержал он наконец.

— Правда.

— И... что я сейчас думаю?

— Что хотите записать всё, что видите. И что боитесь упустить что-то важное. — Пауза. — И что у вас болит левое плечо от рюкзака, но вы не хотите это показывать.

Лаборант схватился за плечо. Потом спохватился и убрал руку.

— Это... поразительно.

Седой не ответил. Шёл и смотрел вперёд.

Женщина-учёный шла рядом и молчала. Просто смотрела на лес. На мерцание стволов. На голубоватый мох между камнями.

— Здесь всё живое, — сказала она наконец, ни к кому конкретно. — Весь лес. Я чувствую это. Не как учёный — просто чувствую.

— Да, — сказал Борланд. — Именно так.

Она посмотрела на него. Кивнула.

* * *

На берегу у кромки леса их ждал Франк.

Он вышел из деревьев медленно — двухметровый, с хвостом, который двигался отдельно от тела. Сел. Оскалился — довольно, с той широкой улыбкой, которая открывала зубы, явно приспособленные для чего-то большего, чем трава. Морда была в крови.

Передал Борланду образ: одного оленя съел сам, одного оставил охотникам. Доволен собой.

Военные из группы Гайки среагировали одновременно — руки к оружию, шаг назад, рассредоточение. Чётко, слаженно.

Гайка не двинулась. Она следила за Винтом — тот стоял расслабленно, руки вдоль тела. Она убрала руку с оружия.

— Спокойно, — сказала она своим. — Смотрите на Винта.

Военные выдохнули. Оружие опустили.

Лаборант смотрел на Франка с выражением человека, у которого в голове одновременно происходит несколько процессов — страх, восхищение, профессиональный интерес и желание немедленно всё записать. Он достал блокнот. Потом убрал. Потом снова достал.

Мужчина в очках стоял неподвижно и смотрел. Потом негромко сказал:

— Это псионическое существо. Смотрите на хвост — там рецептор. Оно общается через него.

— Верно, — сказал Борланд. — Это Франк. Он с нами.

Он залез на кота — привычно, одним движением. Цветок потянулся к его шее, мир наполнился лентами и красками.

— Мы ускоримся. Поговорю с Архом, чтобы вас впустили. — Он посмотрел на Седого. — Сможешь затуманить им дорогу? От этого берега и дальше — чтобы не запомнили маршрут.

Седой кивнул коротко. Нахмурился ещё сильнее.

— От берега, — подтвердил он.

Борланд кивнул Винту. Гайке — коротко, как кивают тем, с кем ещё не закончили знакомиться.

Франк рванул в лес — бесшумно, быстро, между стволами.

Лаборант смотрел им вслед. Потом наконец открыл блокнот и начал писать — быстро, не останавливаясь, пока не забыл.

Глава 23. Новые гости

Франк влетел в ворота на полном ходу — постовые только и успели, что распахнуть створки в последний момент. Борланд пригнулся, пропуская низкую ветку, и они понеслись по главной улице.

Пустовато. Все были заняты своими делами.

Подлетели к дому Арха — Борланд спрыгнул, толкнул дверь.

Никого.

Чёрт. Надо было сразу спросить кого-нибудь.

Он оглянулся на Франка.

— Жди меня там, где ночевал. По переулкам с тобой не пройти.

Кот смотрел на него секунду. Потом развернулся и пошёл — неспешно, с достоинством, будто сам так решил.

Борланд двинулся в сторону главной улицы — и в переулке его перехватили.

Викки налетела из-за угла и вцепилась в него обеими руками.

— Куда ты пропал? — Брови нахмурены, глаза яркие. — Почему не разбудил?

— Викки, мне срочно нужен Арх. Ты не знаешь, где он?

Она просияла мгновенно — от недовольства не осталось и следа.

— Знаю! Я тебя отведу. — И тут же: — А пока ты ответишь на все мои вопросы!

Борланд посмотрел на неё. Вздохнул.

— Викки, установи связь со мной и поспешим. Рассказ слишком длинный — так ты всё узнаешь быстрее. Только не увлекайся, чтобы мы снова не потеряли сознание.

— Хорошо.

Её отросток впился в основание его ладони в ту же секунду — без предупреждения, как всегда.

Слегка замутило. Как утром с Франком. Борланд выдохнул и дал ей образы — группа у ручья, Гайка, Винт, лес. Быстро, плотно, без лишнего.

Взамен пришла картинка — где Арх.

— Пойдём, — сказал Борланд.

* * *

Арх был в скальном здании на дальнем краю деревни.

Борланд знал, что оно существует — видел снаружи, но внутри не был. Когда вошли, он остановился на секунду.

Библиотека. Настоящая — в той мере, в какой это слово вообще применимо к помещению, вырубленному в скале и заставленному стеллажами из тёмного дерева с табличками. Их было много. Сотни, может больше. Дерево, кость, что-то похожее на прессованную кору. Разные размеры, разные знаки. Часть явно старая — края потемнели, знаки стёрлись. Часть свежая — светлое дерево, чёткие линии.

Арх стоял у дальней стены и перебирал таблички — методично, не торопясь. Не заметил их сразу.

— Арх. Извини, что отвлекаю. У нас незапланированные гости.

Арх обернулся. Посмотрел на Борланда. Потом на Викки. Потом снова на Борланда.

Следующие полчаса Борланд говорил. Арх слушал — стоя, не садясь, с тем вниманием, которое не требует реплик. Потом задал несколько коротких вопросов. Потом помолчал.

Итог они заключили вместе — через образы и слова попеременно. В округе не было другого безопасного места, чтобы они успели укрыться к ночи, если не впустить их. Группа не выживет снаружи. Значит нужно впустить.

— Хорошо, — сказал Арх наконец. — Пусть остаются.

Борланд кивнул.

— И ещё, — добавил Арх, — я тут заметил, когда рядом Франк или Викки — я не могу тебя читать или, по крайней мере, это становится сильно сложнее. — Он помолчал. — Почему — не знаю. Возможно вы как-то резонируете.

Борланд посмотрел на Викки. Та смотрела в потолок с видом человека, который делает вид, что не слушает.

Арх коротко извинился и ушёл — предупредить жителей, подготовить приём.

* * *

В библиотеке стало тихо.

Викки посмотрела на таблички. Потом на Борланда. В глазах загорелось что-то — нетерпеливое, почти детское.

— Можно? — спросила она.

— Можно, — сказал Борланд.

Она установила связь — и начала вкачивать.

Борланд сел на пол. Потом просто лёг — не упал, именно лёг, осознанно, потому что стоять уже не получалось. Поток шёл плотно, без пауз: таблички, знаки, что она успела разобрать, что не успела, догадки, вопросы, снова знаки. Десять минут — как час.

Голова болела. По-настоящему, глубоко.

Арх давал информацию легче — опыт, точность, дозировка. Викки давала всё сразу, не умея иначе. Она не могла общаться маленькими порциями — только полным потоком. Только вот так. Отсутствие опыта и практики сказывались.

Он почувствовал, как поток начинает редеть — она почувствовала, что его мозг перегревается, и остановилась сама.

Помогла встать. Он встал — неуверенно, держась за стеллаж.

Потом она поцеловала его. Быстро, неожиданно.

— Буду ждать тебя у нас дома. — Её лицо порозовело — стремительно, она это заметила и смутилась ещё больше. — У тебя ещё много дел. Не буду мешать.

И убежала.

Борланд остался один. Смотрел на дверь.

У нас дома.

Он не успел обдумать её прежних слов и ответить ей, и вот снова. Этот мир — не навсегда. Найти разлом и двигаться дальше. А она...

Подумает позже.

* * *

Он прошёлся по помещению — и вдруг Резак потеплел на бедре.

Борланд остановился. Посмотрел на стену.

Там было углубление — едва заметное, неглубокое, почти незаметное на фоне общей текстуры камня. Ничего особенного на вид. Но Резак реагировал — мягко, настойчиво, как реагирует на близость разлома.

Здесь?

Он достал нож. Поднёс к стене.

Камень начал меняться — медленно, как меняется лёд, когда подносишь ладонь. Стал прозрачным. Потом — почти неосязаемым. Пространство сложилось и развернулось обратно, и в стене открылась небольшая выемка — аккуратная, явно не природная.

Борланд протянул руку.

Нашёл пальцами что-то твёрдое. Вытащил.

Маленький нож — скорее лезвие, вставленное в кость. Всё аккуратно обработано, поверхность гладкая. На кости — руны, мелкие, точные. Лезвие смутно напоминало Резак — та же размытость края, то же поглощение света. Но энергия другая. Не та же природа, другой артефакт в основе.

Что-то из арсенала Богов.

Борланд убрал находку в карман. Выемка в стене медленно затянулась — камень стал собой снова, будто ничего не было.

Он смотрел на это место и думал о Богах и Демонах, о рунах, о цивилизации, которая исчезла в один момент и оставила только библиотеку и загадки.

Вопросы без ответов. Привычное дело.

* * *

Борланд услышал их раньше — через Франка, который встречал у ворот. Вышел на главную улицу.

К сумеркам группа дошла до деревни.

Арх подготовился масштабно. Длинный стол тянулся вдоль главной улицы — еда, кувшины с квасом, фонари на столбах. Вся деревня. Торжественно и просто одновременно.

Гости входили молча.

Учёные вертели головами, не успевая смотреть. Молодой лаборант едва не споткнулся о порог — потому что смотрел на скальные дома, а не под ноги. Женщина-учёный остановилась посреди улицы и просто стояла, смотрела. Мужчина в очках достал блокнот ещё у ворот.

Военные держались профессионально — но Борланд видел, как у одного из них чуть расширились глаза, когда мимо прошёл абориген в полный рост. Просто прошёл — и всё. Но масштаб был убедительным.

Гайка шла рядом с Винтом, смотрела на всё одновременно, ничего не пропуская.

Борланд зашёл в дом Викки, чтобы умыться.

Запах ударил сразу — тот же, что был с утра, но сильнее. Травы, мёд, и что-то ещё поверх — цветочное, лёгкое, пьянящее.

Викки стояла у окна в наряде, похожем на платье — мягкая кожа, тёмная, с орнаментом по краю. Линии подчёркивали то, что обычная одежда скрывала. Она обернулась — и Борланд поймал себя на том, что просто смотрит.

Несколько секунд.

Он взял себя в руки.

— Нас ждут. Я умоюсь — и пойдём. Ты со мной?

— Конечно! — Она просияла. — Что за гости? Я буду рада познакомиться со всеми.

Борланд улыбнулся — помимо воли, просто так.

Глава 24. За общим столом

Они вышли вместе.

Викки взяла его за руку сразу — привычно, как берут то, что считают своим — и пошла рядом. Борланд не стал возражать.

Главная улица гудела тихо. Не шумно — здесь вообще не умели шуметь так, как в его мирах, — но живо. Фонари давали тёплый свет, стол был длинный, люди сидели вперемешку — аборигены и гости, и это само по себе было странно и правильно одновременно.

Гайка уже сидела рядом с Винтом и что-то ему говорила — негромко, быстро. Тот слушал с тем выражением, с каким слушают человека, которого давно не видел и которому рад, но показывать это не принято. Борланд поймал его взгляд, кивнул. Винт кивнул в ответ.

Учёные были везде сразу.

Молодой лаборант сидел рядом с Седым и, судя по всему, задавал вопросы уже минут двадцать — Седой отвечал короткими фразами, но не уходил, и это само по себе было показателем. Мужчина в очках устроился рядом с одним из старших аборигенов и держал блокнот наготове. Женщина-учёный ходила вдоль стола и смотрела — не на еду, на людей, на детали.

Арх сидел во главе и наблюдал за всем этим с тем спокойствием, которое Борланд уже научился читать: доволен. Не показывает, но доволен.

* * *

Викки нашла место рядом с женщиной-учёным раньше, чем Борланд успел что-то предложить. Просто села и уставилась на неё с тем прямым внимательным взглядом, который был её нормой.

Женщина-учёный — её звали Марта — посмотрела на Викки. Потом на её отросток. Потом снова на Викки.

— Вы... не такая, как остальные, — сказала она осторожно.

— Нет, — согласилась Викки. — Я другая. И ментальных навыков у меня нет, почти.

— Я заметила руны в вашей деревне. Вы можете что-то рассказать про эти письмена? — Марта уже тянулась к блокноту. — Они принадлежат вашему народу?

— Да. Я много лет их изучала. — Викки чуть наклонила голову. — Это не наши письмена. Их оставили задолго до нас. Вы их ещё где-то встречали?

— В других местах. — Марта положила на стол несколько листов — копии, аккуратные, сделанные явно с большим вниманием. — Мы нашли похожие знаки в трёх разных точках зоны. И в них безопасно также, как в вашей деревне. Но здесь их больше всего. И территория, которая служит безопасным островком, — самая большая из тех, что я видела.

Викки смотрела на листы. Потом взяла один — бережно, как берут то, что давно искали.

— Вот этот блок. — Она указала пальцем. — Я думала, это числа. Но не числа. Это указание на время. На цикл. Как их считать — я не понимаю. Но вот здесь, — она перевела взгляд на соседний лист, — это же повторяется. Только в другом порядке.

Марта наклонилась ближе.

— Вы правы. Мы думали, что это разные тексты. Но если это один цикл...

— Тогда это не две записи. Это одна, разбитая на части.

Они смотрели на листы вместе — Викки и Марта, учёный из этого мира и девушка, которая всю жизнь изучала мёртвый язык в одиночестве.