Леший. В начале пути

— Первая ночь здесь, — сказал он. — Мы были в гроте. Снаружи что-то было.

— Да. — Арх кивнул. — Это оно.

Борланд рассказал про Франка — подробно, с деталями. Контакт, образы, раны от сетчатой аномалии. То, что пси-зверь прибежал к ним, лёг рядом и позволил себя штопать.

Арх слушал с выражением, которое Борланд раньше у него не видел. Живой интерес, почти изумление.

— Никому не удавалось, — сказал он наконец. — Никому из нас. Они не подпускают. — Пауза. — Ты говоришь, он коснулся тебя своим цветком?

— Да. И показал образы.

Арх долго молчал. Потом заговорил о связи.

* * *

Связь — это было у них всё.

Не метафора, не образ — буквально всё. Скакуны выбирали себе хозяина сами: цветок тянулся к цветку, сплетался, и после этого разрыва уже не было. Те, кого скакун не выбрал, ходили пешком — это не было позором, просто фактом. Лошадей здесь называли драгунами. Некоторые приручали диких пси-собак — чаще щенятами, подобранными на охоте, реже взрослых, и связь с ними была такой же сильной, настоящей.

Браки — через связь. Память о погибших — через связь, потому что часть того, что знал умерший, оставалась в тех, с кем он был соединён.

— Связь сокровенна, — сказал Арх. Просто, без пафоса.

Борланд думал о Франке. О том, как цветок раскрылся и потянулся к его руке. О том, что это, по меркам этого мира, было чем-то большим, чем просто контакт.

Потом Арх рассказал о Богах и Демонах — о том, как они исчезли в один момент. Разом, без следов, оставив только руны. Племя четыре поколения пытается эти руны изучить — чтобы не быть прикованными к оазису, чтобы уметь создавать защиту самим. Пока выходило плохо.

— Понимание есть, — сказал Арх. — Но не полное.

— Как когда учишь мёртвый язык, — сказал Борланд.

Арх посмотрел на него. Кивнул медленно.

— Именно.

Были и Отрезанные — двуногие без ментальных способностей, похожие на Борланда и Винта. Приходили с оружием, убивали то, что им казалось опасным, выносили то, что было им интересно. Борланд определил их для себя сразу: сталкеры местного мира. Пришли из-за своего Периметра, исследуют зону, убивают всё что считают непонятным и опасным.

Знакомая история.

* * *

Время шло к полудню, когда Арх остановился на полуслове.

— Мне нужно заняться делами деревни. — Он встал. — Ты можешь ходить свободно. Жители привыкнут.

Борланд тоже встал. Пожал ему руку — Арх ответил уже без паузы, уверенно.

Борланд вышел на улицу и прищурился от света.

Шёл к гостевому дому и думал о том, что так и не спросил про одну вещь. «Нас не услышат» — так сказал Арх в начале. Значило ли это, что в его доме стоит что-то вроде петрушки? Артефакт, глушащий ментальный фон? Чтобы думать и говорить о тяжёлых вещах, не сея тревоги в племени, где каждый чувствует каждого?

Вопрос остался без ответа. Борланд внёс его в список — на потом.

А пока — Винт. Бедняга уже, наверное, устал ждать в неведении.

Глава 18. Старые и новые знакомства

Обратно в гостевой домик Борланд пошёл не напрямую.

Свернул пару улочек — просто посмотреть. Деревня днём была другой: тихой, деловитой, с той привычной жизнью, которая идёт своим ходом независимо от гостей. Несколько женщин возились у одного из домов — что-то перебирали, раскладывали по деревянным контейнерам. Коренастые, с теми же широкими плечами, что и мужчины. Дети возились у стены — тоже квадратные, плотные, даже самые маленькие выглядели так, будто их лепили из другого теста, чем обычных детей.

Он вышел к пруду случайно.

Небольшой, почти круглый, с тёмной водой — такой же, как ручей в лесу. У берега росло что-то похожее на камыш, только с голубоватыми стеблями. Тихо.

И у воды — фигура, которая сразу выбилась из общей картины.

* * *

Борланд остановился.

На улицах он привык к одному типу — коренастые, массивные, с короткой шеей и крупной головой. Здесь сидела совсем другая. Тонкая, хрупкая — как он сам, как Винт, голова обычная, не как у местных. Кожа привычного смуглого цвета, одежда та же, что у всех в деревне — кожаная, практичная. Уши заострённые. Но отросток из затылка был непривычно длинным — длиннее, чем у Арха, длиннее, чем у кого-либо, кого он видел здесь. Цветок на конце светился ровно, без мерцания.

Девушка сидела на берегу и изучала табличку — плоскую, деревянную, покрытую знаками. Рядом лежала книжечка — маленькая, из тонких выбеленных пластинок кожи, скреплённых по краю. Она что-то переносила с таблички в книжечку острой палочкой, обмакивая её во что-то тёмное в небольшом сосуде. Точно перо. Точно чернила.

Исследователь. Она изучала письмена.

Борланд сделал шаг — и ветка под ногой хрустнула.

Девушка вздрогнула всем телом. Табличка полетела в траву.

Борланд поднял её раньше, чем она успела наклониться, и протянул обратно. Она смотрела на него — не испуганно уже, а с тем выражением, которое бывает у людей, когда видят что-то неожиданное и не могут сразу решить, как на это реагировать. Завороженно, почти.

Борланд попробовал подбросить образ — мягкий, без угрозы. Всё хорошо. Я не опасен.

Прислушался к себе.

Ничего. Пустота там, где обычно было лёгкое касание.

Он чуть нахмурился. С остальными аборигенами контакт шёл сам — едва заметный, но ощутимый. Здесь — ноль. Будто она не умеет или не может. Или что-то другое. Вопросов сразу стало много, и ни одного ответа.

— Извини, — сказал он как можно мягче, — я не хотел тебя напугать. Вот, держи — ты уронила.

Он протянул табличку.

Она не взяла.

Вместо этого — быстрым движением, которого от хрупкой девушки он никак не ожидал — схватила его за запястье. Оголила рукав. И прежде чем он успел среагировать, длинный отросток с цветком потянулся к его коже и коснулся.

Контакт ударил как разряд.

Борланд завалился на неё — не успел удержаться. Сознание вышибло разом, как пробку. В затылке вспыхнула острая боль — и всё.

* * *

Провалялись они у пруда до заката.

Нашёл их Винт.

* * *

Он проснулся примерно через час после Борланда — сел, потёр лицо, обнаружил на столе горшок с кашей и молча поел. Оделся. Выглянул на улицу.

Ему протянули руки. Оба — одновременно.

Винт удивлённо посмотрел на эти руки, потом на лица, потом пожал.

— Можешь гулять где хочешь, — сказал один из караульных.

Винт кивнул и пошёл куда глаза глядят.

Полтора часа он ходил по деревне — методично, как ходят по незнакомой местности, когда нужно составить карту в голове. Узкие улочки, скальные дома, деревянные постройки, пруд — где-то в той стороне. Выходы, входы, слепые углы. К концу прогулки у него в голове была вполне приличная схема.

Вернулся. Леший не появлялся.

Он завёл разговор с караульными — сначала уточнил, куда ушёл Борланд и давно ли. Потом как-то само собой разговор перешёл на оружие — он попросил посмотреть их копья, они показали с готовностью, и следующие два часа прошли в обсуждении военного дела. Оружие было простым, но продуманным, с той логикой, которая рождается из реального опыта, а не теории. Вес распределялся равномерно, в руке лежало удобно.

Потом поел снова. Лёг.

Беседа с аборигенами утомляла иначе, чем обычный разговор. Они не только говорили — они постоянно касались. Не грубо, не назойливо, просто — как фон, как лёгкий сквозняк, который всё время есть. Сканировали. И после нескольких часов такого общения голова тяжелела, как после долгой работы с документами.

Он уснул после обеда.

Проснулся, когда солнце уже шло к закату. Леший так и не вернулся.

Винт встал, взял куртку и пошёл искать.

* * *

К пруду он вышел почти случайно — обходил дальний квартал, свернул и увидел.

Борланд лежал у воды. Вид был нехороший — бледный, неподвижный, не сон. Рядом — девушка, которую Винт раньше не видел. Нестандартная по местным меркам: тонкая, хрупкая, совсем не такая, как остальные. Длинный отросток её сплетался с запястьем Борланда.

Винт подошёл. Присел. Аккуратно отсоединил отросток — тот убрался без сопротивления, цветок закрылся.

Зачерпнул воды из пруда, плеснул Борланду в лицо. Потом похлопал по щекам — сначала несильно, потом увереннее.

Борланд дёрнулся. Открыл глаза — мутные, не сразу сфокусировавшиеся.

— Леший, ну ты и шустрый, — сказал Винт, — уже девку себе нашёл. Ты давай полегче — по опыту скажу, такие куколки из тебя все соки высосут.

Он говорил легко, но в голосе было что-то, что выдавало — испугался. Серьёзно.

Борланд оперся на локти. Сел.

— Сколько я так?

— Да хрен его знает. Зависит от того, когда вы с ней познакомились.

Борланд перевёл взгляд на девушку — та лежала рядом, такая же бледная.

— Чего ей-то не помогаешь. Приведи её в чувство скорей — у неё мозги не хуже моих поплавило.

Винт хмыкнул. Развернулся к воде, зачерпнул ещё раз. Привёл девушку в чувства теми же методами. Потом сел и молча уставился на обоих.

Борланд собрался. Встал, помог встать девушке — та качнулась и тут же оперлась на него, вцепилась в рукав.

— Она по местным меркам немая, — сказал он, отвечая на взгляд Винта. — Не такая, как они. Ментально не общается. — Пауза. — Мало что успел о ней узнать за время контакта. На вид лет восемнадцать. Всю жизнь, похоже, была изолирована. Когда связалась со мной — начала поглощать информацию с такой скоростью, что мы оба не справились.

Девушка смотрела на Винта виновато. Не отпускала Борланда.

Винт кивнул. Встал, отряхнулся.

— Пойдёмте поедим. — Он кивнул в сторону гостевого дома. — Честно говоря, ребята местные дружелюбные, но я выматываюсь от общения с ними. Ты вообще кремень — столько часов в контакте проваляться и не свихнуться.

Борланд поморщился и пошёл следом, придерживая девушку. Она шла рядом, держала его за руку и не отпускала — будто приросла.

* * *

На главной улице Винт остановился.

Впереди, у ворот, стояла толпа. Небольшая, но плотная — аборигены смотрели на что-то у самых ворот, не расходились.

Винт посмотрел на Борланда. Тот кивнул.

Пошли к воротам.

К тому времени, как они подошли, голова уже почти прошла — осталась только тупая боль в затылке, глубокая, как после удара. Девушка шла рядом, держала за руку, смотрела вперёд.

Рядом с ними оказался Арх — подошёл с другой стороны, молча встал плечом к плечу.

Толпа расступилась.

У ворот, прямо на земле, разлёгся Франк.

Огромный, с медленно движущимся хвостом — голубой цветок на конце пульсировал ровно. Швы на боках уже были не заметны, тело почти восстановилось. Он лежал совершенно спокойно, не обращая внимания на толпу зевак вокруг, — как ложатся существа, которые давно решили, куда пришли, и никуда уходить не собираются.

Борланд смотрел на него.

Франк приоткрыл один глаз — тёмный, внимательный — и снова закрыл.

Глава 19. Я — Викки

Вся деревня пришла посмотреть.

Не шумно — тихо, как собираются там, где не принято кричать. Просто в какой-то момент у ворот оказалось человек сорок, и все смотрели на Франка с тем выражением, с каким смотрят на что-то, о чём слышали всю жизнь, но не верили до конца, что это существует.

Арх стоял рядом с Борландом. Посмотрел на него.

— Это тот, о ком ты рассказывал.

— Да. — Борланд шагнул вперёд. — Франк, вставай, дружище. Пойдём в дом — людям нужно дела перед ночью завершить.

Людям. Слово само вышло. Борланд поймал его уже после — и подумал: а почему нет? Просто люди другого мира. И отрезанные — тоже люди, только другие.

Франк приоткрыл оба глаза. Посмотрел на Борланда — долго, с той невозмутимостью, которая бывает у существ, не привыкших торопиться. Потом встал.

Потянулся — всем телом, позвонок за позвонком, по-кошачьи, с той ленивой грацией, которая делает даже двухметрового хищника похожим на домашнего кота. Подошёл к Борланду и встал рядом.

Они развернулись и пошли к гостевому дому.

Девушка шла справа, держала Борланда за руку — не отпускала с самого пруда. Слева — Винт. Сзади — Франк, бесшумно, как тень.

Толпа расступалась сама. Никто не пытался прочитать — Борланд чувствовал это отсутствие касаний особенно чётко после проведённого здесь времени, когда они были постоянно. Будто Франк создавал вокруг них пузырь тишины. Уважение или страх. Или что-то большее.

* * *

Дом встретил их пустотой — никаких караульных у дверей, их отпустили с поста. Внутри было достаточно места для всех, включая Франка. Кот вошёл последним, немного принюхался, обошёл комнату по периметру и улёгся в углу у кровати Борланда — деловито, как ложатся на своё место.

Девушка наконец отпустила руку.

И заговорила.

Винт аж присел на кровать от неожиданности.

Слова шли быстро, одно за другим, без пауз — с тем напором, который бывает у людей, которые очень долго молчали и теперь не могут остановиться. Голос был лёгкий, немного хрипловатый, с той радостью в нём, которую невозможно сыграть.

— Зовите меня Виктория. Виктория — это победа. Я ещё не совсем поняла, что такое победа, но мне очень понравилось это имя. Я так счастлива, любимый — ты подарил мне возможность общаться с этим миром!

Борланд тоже присел — медленно, на стул.

Любимый.

Она не замолкала. Бегала по комнате, радовалась чему-то своему, напевала что-то без слов. Потом остановилась, подбежала к Борланду и обняла крепко — горячая, живая, совсем не хрупкая, несмотря на всё то тонкое, что было в ней снаружи.

— Извини меня. Когда я тебя увидела — не смогла удержаться. Сразу установила связь. А когда погрузилась в твоё сознание — захлебнулась. Так много всего. Я никогда раньше не обменивалась. Связи у меня ни с кем не было. — Пауза. — Я всегда была одна.

Радость схлынула — резко, как уходит вода. На лице осталось что-то другое, голое и тихое. Потом она заплакала — просто, без предупреждения, как плачут, когда больше нет сил держать.

Борланд встал. Подошёл и позволил обнять себя снова — просто стоял, пока она не успокоилась.

— Викки, — сказал он. — Тебя будут звать Викки. Это имя похоже на твоё, но в зоне настоящими именами не пользуются. Я — Леший. На кровати — Винт. Ты поняла?

Она подняла голову. Вытерла лицо тыльной стороной ладони.

— Я — Викки.

Улыбнулась — немного криво ещё, но уже по-настоящему. Потом, прежде чем Борланд успел что-то сообразить, чмокнула его быстро в губы, засмеялась — задорно, совершенно по-девичьи — и выбежала из дома, прокричав:

— Я сейчас вернусь!

Дверь хлопнула.

Тишина.

— Охренеть, Леший, — сказал Винт после паузы. — Слышал я про Пригоршню — что он среди дам был популярен. Видать, и тебе его аура перепала.

Борланд посмотрел на него.

— Винт, ты что-то разговорчивый стал. Даже шутишь. Я тебя не узнаю.

Засмеялся. Винт тоже — коротко, но по-настоящему.

Напряжение ушло. Просто вышло из комнаты, будто и не было.

* * *

— Ну что, — сказал Винт, когда они оба отсмеялись, — что с девчушкой делать будешь?

— Спросил бы что полегче. — Борланд откинулся на спинку стула. — Утро вечера мудренее. Лучше послушай, что я узнал.

Следующие полчаса он говорил. Арх, история оазисов, Боги и Демоны, руны, связь, отрезанные. Винт слушал молча, в своей привычной манере — неподвижно, без лишних реакций, но Борланд уже умел читать эту неподвижность. Слушает. Запоминает. Обрабатывает.

Когда он закончил, Винт молчал ещё секунду.

— Отрезанные — это наши, — сказал он наконец. Понятно.

* * *

Дверь распахнулась.

Викки влетела внутрь — запыхавшаяся, со щеками в румянце, совершенно довольная собой.

— Сейчас нам принесут поесть! — объявила она. — Мы поедим, и потом уйдём с тобой в мой дом. Он совсем рядом.

Она кокетливо щёлкнула Борланда по носу — он даже не успел уклониться — и повернулась к Франку.

Тот лежал в углу с закрытыми глазами.

Викки подошла к нему без малейшего колебания. Схватила за хвост — двумя руками, уверенно — и сказала:

— Я — Викки. Женщина Лешего.

И соединилась с ним цветком.

Франк открыл глаза.

Борланд видел это выражение — или то, что у двухметрового ночного хищника было вместо выражения — впервые. Полная, искренняя, ничем не прикрытая растерянность.

Потом Франк мяукнул.

Негромко. По-котёночьи, что совершенно не вязалось с его размером.

Борланд уставился на него.

Винт уставился на Борланда.

Потом они оба посмотрели на Викки — которая проделала всё это, явно не ожидая никаких возражений.

Глава 20. Рассвет, охота, отрезанные

Еду принесли, пока они ещё разговаривали — фрукты, овощи, мясо, большая чарка кваса. Мясо пахло хорошо, по-настоящему.

Викки не замечала ничего вокруг. Всё ещё была в контакте с Франком — сидела рядом с котом, отросток сплетён с его хвостом, глаза полуприкрыты. Борланд подошёл и аккуратно разъединил их.

Викки с трудом устояла на ногах — пришлось придержать.

Франк недовольно фыркнул. Выражал то, что не успел выразить до контакта. Выглядел при этом вполне свежо — ему сеанс дался легче, чем можно было ожидать. Борланд поймал его взгляд, и в голове тут же зазудело — пара образов, быстрых. Ворота деревни. А потом — лес, долина, небо без кровли из крон. Мир снаружи, большой и разный.

Борланд кивнул.

Показал ей, что есть за пределами деревни. Она никогда не выходила. Ни разу в жизни.

Он усадил Викки за стол, помог попить. Поели и собрались быстро — все четверо, включая Франка, которому просто поставили у стены кусок мяса побольше. Желудки не возражали, и осторожность сама собой отпала. Оленина была вкусной — насыщенной, с лёгким привкусом чего-то незнакомого, не неприятного.

Борланд откинулся на спинку стула. Усталость пришла волной — не резко, а как прибой: раз, ещё раз, и вот уже тяжело держать голову.

Викки заметила раньше, чем он сам успел осознать. Схватила за руку и потянула к двери — молча, уверенно, как тянут того, кто сам уже не решит.

Сил сопротивляться не было.

Франк проводил их взглядом. Потом встал, перешёл и лёг на кровать Борланда — деловито, без лишних церемоний.

Винт посмотрел на это, пожал плечами и допил квас.

Дальше Борланд помнил плохо — тёмные сумерки между домами, порог, запах. Внутри пахло травами и мёдом, тепло и плотно, как пахнет в месте, где долго живут. Кровать. Всё.

* * *

Проснулся с первым светом.

Викки спала у него на груди — тихо, без движения, тяжелее, чем казалась по виду. Усталости не было — вся вышла за ночь, будто и не было её.

На запястье ощущалась тяжесть.

Борланд осторожно поднял руку, не потревожив девушку. Браслет — из тёмно-красных бусин, плотно нанизанных на что-то гибкое. Оттенок был до странного знакомым. Кровь камня. Тот же цвет, та же глубина.

Они умеют обрабатывать артефакты.

Он лежал ещё минуту, глядя в потолок. Потом аккуратно переложил голову девушки на подушку, укрыл её наготу, оделся, вышел и направился к Арху.

* * *

Арх уже ждал.

Они пожали руки — Арх крепко, привычно, как жмут тем, кого знают.

— Вижу у тебя много вопросов, — сказал старейшина. — Не буду ждать их устно. Просто приготовься получить информацию — сегодня охота, мне нужно успеть провести инструктаж, чтобы молодые не забывались.

Борланд почувствовал лёгкое прикосновение — тонкое, иное, чем обычные касания аборигенов. Холоднее. Точнее. Как будто Арх умел делать это иначе, чем остальные.

Картинки пошли быстро.

Дом в скалах — без артефактов, но с рунами по стенам. Они отрезали пространство от общего ментального поля. Вот почему он говорил, что нас не услышат.

Девушка — её нашли ребёнком на охоте, в голодный год, когда группа зашла слишком далеко от деревни. По всем признакам, она провела в лесу не одну ночь. Привели в деревню. Но она была как отрезанные — ментально молчащая, непрозрачная, нечитаемая. Пожалели. Приютили. Она нашла себя в письменах — изучала, копировала, жила рядом с людьми, которые её не слышали и которых она не слышала. Никто её не трогал. Никто не интересовался.

Потом — объём информации об окрестностях. Аномалии, их принцип, их расположение. Животный мир. Опасные маршруты. Всё быстро, плотно, как энциклопедия, которую листают на большой скорости — страница, страница, страница.

Минута — и всё.

Арх встал.

— Вы можете присоединиться к охоте, если хотите. — Пауза — ответ на немой вопрос. — Сбор у ворот через час.

* * *

До гостевого дома Борланд дошёл быстро. Винт уже разминался перед крыльцом — спокойно, методично, как разминаются люди, у которых это привычка, а не ритуал.

— Привет. Вижу, проснулся. У нас час на сборы — идём на охоту.

— Отлично, — сказал Винт.

Поели и собрались быстро.

Франк ждал у дверей — уже на ногах, свежий, будто и не ночевал в чужом доме на чужой кровати. Посмотрел на Борланда и передал образ: не просто друг. Скакун.

Борланд залез на него — и цветок на конце хвоста мягко потянулся к основанию его шеи.

Касание — и мир взорвался.

Запахи стали видимыми — разноцветные ленты тянулись во всех направлениях, пересекались, уходили в глубину леса и растворялись вдали. Мысли окружающих людей мерцали рядом — не слова, ощущения, намерения. Следы прошедших существ светились на земле. Чьи-то ауры пульсировали между домами. Всё это навалилось разом, без сортировки, без фильтра — огромный рёв информации, в котором не было ни одной понятной нити.

Голова закружилась. Борланд почти упал.

Франк среагировал раньше, чем он успел осознать падение. Поток схлопнулся — и разложился обратно. Аккуратно, как раскладывают карты: нужное — вперёд, остальное — в фон. Теперь информация всплывала сама, когда была нужна, — как виар-интерфейс, который знает, что показать.

— Ну ты как? — спросил Винт.

— Освоился. Запрыгивай.

* * *

У ворот стоял Арх. Рядом — пятеро всадников на драгунах и ещё пятеро пешком. Молодые, без скакунов — ждали своей связи. Ворота были уже открыты.

— Вы вовремя. Главным на охоте будет он. — Арх указал на коренастого мужчину. Единственным его отличием от остальных были полностью седые волосы.

Молодые, да и опытные смотрели на Борланда с Франком с большим интересом и уважением.

Выдвинулись.

* * *

Лес принял их тихо.

Через пару часов хода Седой остановил группу жестом — коротко, без слов. Спешились. Один из опытных остался с драгунами.

Франк передал образ — и растворился в лесу. Просто исчез между стволами, не оставив звука. Настоящий хищник.

Борланд держался на заднем плане. Винт тоже где-то растворился — он умел это делать не хуже Франка, только без пси-способностей, просто опытом.

Седой координировал всех без слов — короткие образы, направления, знаки. Чувствовался большой опыт. Не просто охотник — человек, привыкший управлять людьми в поле.

Цветки охотников практически перестали мерцать — ментальный фон сжался до минимума. Только тонкая нить связи между членами группы, не больше. Борланд отметил это у себя в голове — слабые огоньки вместо привычных пульсирующих свечений.

Ручей они нашли через полчаса.

На противоположном берегу стояли двое оленей — серебристо-голубые, с рогами, которые едва заметно пульсировали в утреннем свете. Один из молодых уже поднял копьё.

И тут пришла картинка от Франка.

Красные точки — несколько, компактная группа — ниже по течению, близко. Двигаются в сторону деревни.

Борланд быстро подошёл к Седому. Сначала образ, потом слова — тихо, почти шёпотом.

Олени перестали существовать для всей группы разом.

— Отрезанные, — сказал Седой. Голос ровный, без паники. — Нельзя им быть так близко. Если не остановить — в следующий раз зайдут дальше.

Борланд молчал секунду. Понимал логику. Соглашался с ней — так работает зона везде, в любом мире. Те, кто не получил отпора, возвращаются.

Он кивнул.

Но Винта рядом не было. Он где-то в лесу.

Глава 21. Столкновение. Встреча

Молодым наказали вернуться к драгунам — коротким жестом, без слов. Те исчезли в лесу быстро, без вопросов.

Седой начал распределять позиции — образами, тихо. Взять группу в кольцо. Борланд остановил его.

— Не убивать сразу. — Он говорил вполголоса, глядя в направлении красных точек на ментальной карте Франка. — Если это рейд вглубь зоны — эта группа не единственная. Нам нужно это знать. Живыми.

Седой смотрел на него секунду. Борланд понимал его логику — они могут просканировать группу с достаточного расстояния, получить всё нужное без лишнего риска. Быстро и чисто.

Но Борланд качнул головой. Образы, слова, ещё раз образы — пока не увидел в глазах Седого согласие.

Кивок. Неохотный, но кивок.