Клан Юй: Подделка

– Апч-хи…– она чихнула и высморкалась, бросив очередной грязный платок на пол.

Зазвонил телефон, Чень Си перекатилась по кровати до столика и сняла трубку.

– Да, – произнесла она гнусаво.

Линь Юэ говорила привычно ровно, без всякого сочувствия:

– Лежи, никуда не выходи. Чем дольше ты будешь недоступна – тем сильнее он захочет.

– А если это не сработает? – голос Чень Си сел и охрип.

– Сработает. Такие, как он, не умеют отпускать. Даже мертвых.

Она не ошиблась в расчетах. Вечером на второй день в дверь позвонили. Чень Си открыла – бледная, закутанная в грубое шерстяное одеяло, с красным носом и слезящимися глазами. Она специально не причесалась и не умылась. Господин Юй слишком внимателен к мелочам, она должна не просто выглядеть больной, она должна болеть по-настоящему.

На пороге стоял знакомо-незнакомый мужчина. В черном костюме-тройке, с непроницаемым лицом – она видела его на фото в досье Юй Ханя. Помощник Тай, правая рука главы, который занимается “грязными” делами клана. Он держал зубочистку между зубами и осмотрел ее с макушки растрепанных волос до кончиков домашних тапок, как экспонат, который никогда не видел.

– Чень Си?

– Да.

– Вам. – Он сунул ей в руки плотный бумажный пакет, перевязанный бечевкой. – От господина Юй.

Она не спросила, откуда он знает ее адрес, и как узнал, что она больна. Не спросила, почему господин Юй вообще о ней заботится.

– Спасибо, господин, – ответила она очень вежливо.

Он не кивнул в ответ, только прищурился, развернулся и ушел.

Она закрыла дверь, когда шаги стихли на лестнице, и обессилено прислонилась к стене. У нее было ощущение, что ее раздели и взвесили. Помощник У, которого она видела в больнице, не производил такого впечатления.

Чень Си высыпала содержимое пакета на стол. Жаропонижающие в запечатанных банках, антибиотики последней партии, витамины. Все – с логотипом аптек семьи Бай, лучшее, что можно найти в Хуайчене.

«Он все-таки беспокоился».

Она всегда пыталась представить, как это, когда кто-то беспокоится о тебе, когда ты болеешь. Оказалось это… не плохо. Да, господин Юй беспокоился только потому, что она – “похожа”, но даже такая ворованная забота была приятной.

Она приняла таблетки, запив холодной водой из кувшина, и легла обратно. И на этот раз уснула очень быстро спокойным безмятежным сном.

***

Когда она вернулась в больницу через три дня, на ее месте уже была другая.

Молодая, красивая, с идеальной укладкой, накрашенными губами и отточенными движениями. Медсестра, присланная на замену. Она стояла у кровати Юй Ханя, поправляла подушку, улыбалась. У нее была та улыбка, которую женщины дарят мужчинам, когда очень сильно хотят что-то получить от них.

Чень Си замерла в дверях, как будто увидев себя со стороны. От понимания того, что ее легко можно заменить, что она не единственная, ее место и роль могут достаться любой, кто будет достаточно похож на Сунь Лань.

– Вы? – спросил господин Юй, и его голос звучал тише обычного, почти устало.

– Я, – ответила она, переступая порог. – Выздоровела.

Он смотрел на нее внимательно, не спрашивая, где была и что случилось. Взгляд скользнул по ее лицу, задержался на волосах, потом опустился на руки, и наконец он произнес:

– Не болейте больше.

Только это.

И она не знала, был ли это приказ или просьба. Или констатация факта, который ему не понравился, потому что он не мог это контролировать.

В тот же вечер Линь Юэ прислала короткое сообщение на телефон: «Его люди в приюте и проверяют тебя. Документы, биографию, семью. Все чисто, но все равно, будь осторожна».

***

Через неделю он пришел к ней сам, в очередную ночную смену. Дверь в ординаторскую открылась без стука. Он вошел, молча сел напротив и долго смотрел – в его взгляде не было ничего, ни тепла, ни угрозы, только расчет. Как будто он взвешивал что-то и наконец-то решил.

– Я проверял вас, – сказал он прямо.

– О, – она отложила ручку.

– Вы не удивлены?

– Я медсестра vip-отделения. Здесь такое иногда происходит – безопасность прежде всего.

Его взгляд не смягчился. Он ждал.

– Вы не спрашиваете, что я узнал?

– А что вы узнали, господин Юй?

– Что вы сирота. Вам девятнадцать, вы выросли в приюте и учились на медсестру. Что помогаете детям и старикам в городском пансионе.

– Все верно – кивнула она. Голос остался ровный, пульс – нет.

– Все чисто, – сказал он медленно. – У вас безупречная репутация.

– Это плохо?

– Безупречны только святые. И мертвые.

Она смотрела на него прямо, совершенно спокойно, не отводя взгляд.

– Я не выбирала свое прошлое, господин Юй. Я просто живу. И у меня очень простая жизнь.

Он молчал. Долго. А потом просто вышел, ничего не говоря. Чень Си достала платок и вытерла влажные от пота пальцы, а потом налила чашку холодного чая и выпила залпом за три глотка.

***

А на следующий день рано утром охранник принес в ординаторскую длинную узкую коробку, перевязанную шелковой лентой цвета слоновой кости.

– Это вам, – сказал он, пристроив коробку на край стола.

– От кого?

– От господина Юй.

Она развязала ленту – внутри лежали белые хризантемы. Свежие, крупные, на лепестках кое-где еще блестели капли воды.

В Хуайчене белые хризантемы дарят тем, кого не могут забыть. Тем, кто остается в сердце, даже когда уходит. Цветы памяти и, одновременно, цветы тоски.

Она смотрела на них, не прикасаясь, и не понимала, так он говорит, что помнит – о ней? Или помнит ту… другую. Он подарил их Чень Си или тени Сунь Лань?

Она нашла высокую стеклянную вазу, налила воду и поставила цветы. Они пахли горько и свежо – как поздняя осень в горах, когда первый иней покрывает землю, а небо становится таким прозрачным, что кажется до него можно дотянуться рукой.

Вечером, сидя под светом настольной лампы, она открыла дневник и тщательно написала об этом. О том, как дрогнуло ее сердце от первого подарка от «него», о том, как она рада.

И положила несколько белых лепестков между страницами. Хрупких, как и любые обещания, которые дают мужчины.

Разве девять лет назад господин Юй не дарил такие же цветы Сунь Лань?

И не обещал… любить ее вечно?

Глава 11. Старый знакомый

Чень Си узнала о переводе Чжан Вэя в понедельник утром.

Список новых сотрудников висел в ординаторской на доске новостей. Она просматривала его машинально, пока взгляд не споткнулся на знакомом имени, которого никак не могло быть в Хуайчене.

Чжан Вэй. Отделение лабораторной диагностики.

Она отошла к окну и достала из кармана халата телефон. Линь Юэ ответила после второго гудка.

– Да.

– Чжан Вэй, – сказала Чень Си без приветствия. – Он перевелся в Хуайчень. Сегодня я увидела его в списках.

– Я уже знаю.

– Почему не предупредили?

В трубке что-то щелкнуло, и когда помехи прошли, она услышала только конец фразы:

– …это было не нужно.

– Не нужно? – Чень Си понизила голос, хотя рядом никого не было. – Линнань…

– В Линнане все чисто, – холодно оборвала Линь Юэ. – Задание выполнено, следов нет. Не дергайся.

– В Хуайчене девять больниц, он же мог выбрать любую, но выбрал именно эту.

– Перевод он получил через рекомендации и квоты, – голос «матери» стал жестче. – Никакой связи с Линнанем, это просто вопрос карьеры.

Чень Си прижала телефон к уху, слушая собственное прерывистое дыхание.

– Чжан Вэй сейчас не твоя задача, – отрезала Линь Юэ. – Продолжай работать с объектом. Все.

– Поняла, – ответила Чень Си, помолчав.

В трубке раздались гудки.

Чень Си убрала телефон в карман халата и долго стояла у окна, глядя на серые тучи за стеклом. Вороны сидели на ветках кипарисов и молча следили за ней, она – изучала их в ответ.

«Зачем он приехал?» – подумала она. «Действительно совпадение?». Она не знала, но прекрасно помнила каждый день, проведенный в Линнани.

Потому что там она была почти свободна от контроля Линь Юэ, и почти счастлива.

Там она почти позволила себе забыть, что она – инструмент.

***

Линнань

Восемь месяцев назад

Изначально, задания в Линнани вообще не должно было быть, просто репетиция перед основной задачей.

Линь Юэ отправила ее на полугодовую практику в городскую больницу – настоящую, с документами, сменами и дежурствами. Хуайчень территория клана Юй, и Линь Юэ не хотела рисковать. Поэтому Чень Си набиралась опыта и оттачивала навыки, в Линнане ее никто не знал. Там можно было доработать легенду до блеска, чтобы вернуться в Хуайчень уже готовой медсестрой.

Простые поручения за эти три года Линь Юэ давала и раньше: съездить и передать, забрать, запомнить и проследить. Ничего опасного и ничего личного. Чень Си послушно выполняла все, что приказано – быстро и чисто, учась не оставлять следов.

Она училась не только медицине. Училась не задавать вопросов, училась тому, что ее жизнь больше не ее.

И Линнань просто стал очередным витком спирали.

***

Она приехала в начале лета.

Город встретил ее жарой, влажным воздухом и соленым запахом моря – теплым, так непохожим на сырой холод Хуайченя. Она сняла комнату в старом квартале, у женщины, которая почти не выходила из кухни и постоянно пыталась ее откормить.

В больнице числилась обычной практиканткой и никто не задавал лишних вопросов.

***

Поручение ей дали через месяц.

«Объект – Чжан Вэй, отдел лабораторной диагностики, – сказала Линь Юэ по телефону. – Познакомься с ним, войди в доверие. У него есть доступ к данным, нам нужно изменить результаты одного из тестов ДНК. Какие правки внести в отчет, я тебе прислала».

– Поняла, – ответила Чень Си. – Сколько у меня времени?

– Три дня. Но главное сделать чисто.

Чень Си справилась за два.

Ключ-карта лежала в кармане его халата – он оставил его на стуле, когда вышел на экстренный вызов. Ей хватило восьми минут – она вошла, заменила данные, вышла. Никто и не заметил.

Линь Юэ сказала: «Хорошо. Теперь работай дальше и просто забудь об этом».

И Чень Си забыла. Это было просто одно из многих мелких заданий, которые она выполняла за эти годы. Просто работа.

Но общаться с Чжан Вэем продолжила, по-настоящему.

***

Они работали в одной смене. Он помогал, подсказывал, задавал вопросы. Она отвечала коротко, но без грубости – ровно настолько, чтобы не выглядеть слишком отстраненной и поддерживать «образ».

О том, что он влюбляется в нее, она знала. Читала это по тому, как искал ее взглядом в коридоре, по тому, как приносил кофе – даже когда она не просила. Ставил на стол тихо, чтобы не спугнуть, и долго сидел рядом.

Иногда он казался слишком хорошим, и тогда Чень Си чувствовала немного вины. Из-за того, что она не умеет любить, и никогда не сможет ему ответить. Ее никто никогда не любил, ей было не у кого этому научиться. И потому что она не принадлежит себе, ее жизнь по контракту и ее чувства переданы тем, у кого хранится кусок бумаги с красным отпечатком ее пальца.

Они ходили в приюты, дети тянулись к нему – общительному и веселому. Она помогала – играть и читала вслух. Линь Юэ не запрещала, потому что благотворительность тоже работала на нужный образ, это было полезно и безопасно.

Человек, у которого нет социальных контактов тоже вызывает вопросы.

У них с Чжан Вэем оказалось много общего, помимо медицины, он тоже был приемным. Однажды на крыше приюта он сказал:

– Я знаю, каково это – быть не ничьим.

Она опустила глаза на свои руки, сцепила пальцы – рассказать что-то о том, как было у нее она не могла, но он и не ждал ответа. Потом начал говорить что-то еще – объяснять, уточнять, боялся, что она не поняла.

Чень Си слушала и вдруг подумала: он так много постоянно говорит, потому что боится тишины, боится остаться наедине с собой.

Линь Юэ следила издалека, и только раз предупредила, о том, что господин Юй не потерпит и песчинку, и что девушка, которой он позволит приблизиться к себе, должна быть абсолютно чиста.

Чень Си держала дистанцию и не переходила грань, но иногда, заваривая для Чжан Вэя чай в ординаторской, или глядя на то, как он засыпает на столе, в ночные смены, забывала. Кто она и зачем ее отправили в этот город.

***

Полгода он был рядом. Она терпеливо отгораживалась стеной, которую он никак не мог пробить. Пробовал, приглашал на ужин, предлагал выйти на лодке в море на выходные, показать старый город с его колониальными арками.

Чень Си всегда отказывалась, вежливо и твердо. Но иногда, когда он не видел, она смотрела на него и думала: «В другой жизни, может быть, у нас что-то получилось бы?».

В этой версии ее жизни никаких «нас» не было и не могло быть.

***

Перед отъездом он пригласил ее на ужин в последний раз. В тихий ресторан на набережной с романтичной атмосферой. За соседними столиками кругом сидели пары, из окон открывался вид на бескрайнее море, вдалеке кричали чайки, соленый ветер пах свободой.

Она заранее знала, что он скажет, и с одной стороны не хотела этого слышать, но с другой – очень хотела, потому что ей еще никогда и никто такого не говорил.

– Чэнь Си, я хочу тебе сказать…

Она подняла глаза, ветер трепал волосы, выбившиеся из косы.

– Ты мне нравишься. Я хочу быть с тобой. – Он покраснел и опустил глаза, крепко сжав чашку с чаем.

Она посмотрела на эту чашку, потом на него ровным, спокойным взглядом.

– Я не ищу отношений, Чжан Вэй.

– Я подожду.

– Не нужно. И не умею я этого – любить. Ты очень хороший, а я – нет.

Она сказала это холодно, как нужно было, но внутри что-то кольнуло. Сожаление, что он встретился не в другой жизни.

Чжан Вэй кивнул, не спорил, глаза остались такими же понимающими и теплыми. Он посмотрел на нее так, как будто уже давно все решил.

Она уехала на следующий день.

Думала, что они попрощались навсегда. Думала, что он останется в Линнане, со своим морем, своей работой, своей нормальной жизнью, а она вернется в Хуайчень – в клетку, к своим заданиям и правилам.

Но она никогда не думала, что он последует за ней. Потому что она вообще запретила себе думать об этом.

***

Хуайчень

Чень Си встретила его на следующий день в больничном парке. Он стоял у входа, сунув руки в карманы белого халата. В светлых брюках и тонком свитере, с растрепанной небрежной прической, как будто только недавно встал с кровати. Увидел ее и улыбнулся – той же теплой улыбкой, которую она помнила по Линнаню.

– Чень Си, – позвал он тихо, и по глазам было видно, что он едва сдерживает радость. – Привет. Я же говорил, что мы еще встретимся.

– Чжан Вэй.

Он протянул ей бумажный стаканчик.

– Кофе. И ты не можешь отказать – я бежал от самой кофейни, чтобы не остыл. Черный, без сахара, как ты любишь.

– Ты еще помнишь.

– Я помню все о тебе. Ты стала еще красивее…

Они неторопливо прошли по парку, сели на скамейку, с которой открывался вид на окна vip-крыла. Он рассказывал про Линнань, про то, как решил перевестись, про нового заведующего.

Чжан Вэй как всегда много говорил, жестикулировал и заразительно смеялся. И Чень Си на секунду забыла, где она, кто она, и расслабленно искренне улыбнулась в ответ.

В этот момент вороны испуганно вспорхнули с ветвей и закаркали.

По аллее парка мимо них прошел Юй Хань. В наглухо застегнутом черном пальто, в сопровождении троих охранников. Он не смотрел по сторонам и не поздоровался.

Чжан Вэй замолчал на полуслове. Чень Си перестала улыбаться и быстро допила кофе в несколько глотков.

– Кто это? – тихо спросил Чжан Вэй, наклонившись к ней.

– Пациент. Из vip-крыла, – Чень Си незаметно отодвинулась, сохраняя дистанцию.

– Выглядит так, как будто весь мир ему должен.

Чень Си бросила взгляд на плотно зашторенные окна второго этажа vip-отделения. Она помнила распорядок дня Юй Ханя наизусть – он раньше никогда не выходил в это время.

– Я знаю, что не должен был приезжать, – тихо сказал Чжан Вэй. – Но я так скучал, Си-Си.

Чень Си обернулась.

– Я тебе никогда ничего не обещала.

– Ты не обещала, я сам решил.

– Чжан Вэй, это бессмысленно. И ты ничего не знаешь обо мне.

– Того, что я знаю, достаточно.

– Чжан Вэй…– Чень Си сжала пустой стаканчик из-под кофе.

– Я ничего не прошу. И не жду, что ты ответишь. Просто… можно я буду рядом? Как в Линнане?

Он смотрел на нее так, как смотрят щенки, когда хотят, чтобы их взяли с улицы. Два пункта мольбы, три пункта настойчивости, и немного горячности, которая почти обжигала после постоянного холода господина Юй.

Чень Си оглянулась на спины охранников, сворачивающих за поворот, и вспомнила лицо непроницаемое и холодное лицо Юй Ханя.

Он заметил ее, он замечает все. Если она будет постоянно одна – это тоже привлечет внимание, девушка, которая никому не интересна, вызывает столько же вопросов, как девушка, которая интересна абсолютно всем.

– Хорошо, – ответила она тихо после длинной паузы, взвесив все. – Только не жди ничего, можем общаться, как в Линнане.

Глаза Чжан Вэя вспыхнули, и он несколько раз быстро кивнул, и улыбнулся – с облегчением, почти с надеждой.

Она не ответила на улыбку, только сухо кивнула, отводя взгляд.

***

Утром на следующий день Юй Хань стоял у окна своей палаты, заложив руки за спину, и смотрел на раскинувшийся внизу парк.

Смена еще не началась. Девушка в больничном халате медсестры вышла из главного входа, пересекла дорожку и остановилась у скамейки. Рядом с ней был молодой мужчина в белом халате врача, тот же, что и вчера.

Он протянул ей стаканчик с кофе. Она взяла, снова.

Они говорили несколько минут, она не села. Стояла, слегка наклонив голову – так, как всегда слушала, когда не хотела пропустить детали. Так же, как она слушала его.

Мужчина улыбался ей, она не улыбалась в ответ, но и не уходила.

Юй Хань медленно перебирал четки, изучая пару.

– Господин Юй, – помощник У вошел без стука. – Анализы готовы…

– Кто это? – перебил он, не оборачиваясь. Голос прозвучал ниже обычного.

Помощник подошел к окну, присмотрелся, оглянулся на господина и очень осторожно ответил:

– Госпожа Чень.

– Рядом с ней.

– Не знаю, но могу выяснить.

Юй Хань молчал.

Внизу мужчина поднялся со скамейки. Сказал что-то на прощание – она кивнула и ушла первой. Он постоял, глядя ей вслед, опустил протянутую руку, потом повернулся и пошел к другому входу в больницу.

– Проверь все, – сказал Юй Хань наконец. – Кто он, откуда, контакты.

– Да, господин Юй.

Помощник У вышел, тихо затворив за собой дверь.

Юй Хань отвернулся от окна и сел в кресло. Он взял папку с документами, раскрыл, но так и не читал, глядя в одну точку.

Через минуту отложил бумаги и снова подошел к окну.

Скамейка была пуста.

Глава 12. Ревность

Сообщение от «матери» пришло вечером, когда Чень Си сидела на подоконнике своей квартиры и смотрела, как фонари зажигаются один за другим – желтые, дрожащие, похожие на глаза хищных зверей, которые проснутся, как только на Хуайчен опустится ночь.

Линь Юэ не тратила слов на приветствия: «Ты не справляешься, он не подпускает тебя достаточно близко. Слишком медленно, мы не можем ждать так долго».

Чень Си не моргая смотрела на сообщение, она хотела написать «я делаю все, что могу», но не успела – телефон в ее руках завибрировал и зазвонил.

Она вздрогнула и неохотно нажала «принять вызов».

Голос Линь Юэ был спокойным, слишком спокойным. Такой голос бывает у людей, которые уже все решили и не собираются обсуждать.

– Ревность – это рычаг, Чень Си. Когда человек видит, что его собственность хотят украсть, он перестает быть наблюдателем и становится охотником. И тогда он делает то, на что не решался раньше.

Чень Си помолчала. Она могла бы сказать, что даже спустя пару недель начала понимать характер господина Юй лучше, чем за пару лет подготовки, и что он не из тех, кто вообще учитывает эмоции при принятии решений. Это слишком по-детски. Но не сказала – этот тон голоса наставницы она уже знала – сейчас ей поставят задачу и никто не будет ничего с ней обсуждать.

– Ревность – это способ ускорить события, и у нас есть подходящий кандидат под рукой…

– Вы хотите, чтобы я использовала Чжан Вэя, – безэмоционально констатировала Чень Си.

– Я хочу, чтобы ты сделала свою работу. – Голос Линь Юэ стал тверже. – И сделала ее хорошо.

Чень Си молчала. За окном фонарь мигнул и погас, потом задрожал и зажегся снова.

– Чжан Вэй – уже здесь, он – подойдет. Пусть Юй Хань увидит, что он не единственный, кто в тебе заинтересован. Он должен бояться потерять тебя, и только тогда он начнет действовать.

– А если Чжан Вэй пострадает? – спросила Чень Си. В трубке телефона минуту была тишина.

– Ты жалеешь его? – голос Линь Юэ стал холоднее и строже. – Ты не имеешь права жалеть, и тем более обсуждать задачи. Сходи с ним куда-нибудь пару раз. Если он пригласит – ты согласишься, если не пригласит… сделаешь все, чтобы пригласил в ближайшие дни, – отдала она приказ.

Связь прервалась. Чень Си минуту слушала длинные гудки в трубке и потом убрала телефон.

Посмотрела на свои руки – они не дрожали, не позволять им дрожать она уже научилась.

«У меня есть задача, которую я должна выполнить, чтобы выжить. Я просто выполняю свою задачу». Она повторила это про себя несколько раз, как мантру, но ощущение сдавленности внутри не проходило. Больше всего ей хотелось швырнуть телефон в стену или что-то разбить.

Она тихо и аккуратно пристроила телефон на столик и открыла шкаф, рассматривая ряды платьев. Перебирала пальцами, пока не добралась до желтого ципао, оттенка нежных весенних нарциссов. Вытащила и повесила на вешалку.

Она помнила – больше всего Чжан Вэю нравилось именно желтое.

***

На следующий день в больнице Чжан Вэй подошел к ее столу сам, ей даже не пришлось ничего делать, и придумывать, как найти его в соседнем корпусе.

В руках он держал два билета, сделанных явно детскими руками, с кривыми рисунками и крупной надписью: «Благотворительный концерт».

Она отложила бумаги и развернулась – глаза Чжан Вэя вспыхнули неприкрытым восхищением. Она не зря потратила время – все от платья до прически – французской косы с желтой лентой, было подобрано так, как любил Чжан Вэй.

Он положил перед ней билеты, аккуратно и бережно, как кладут что-то очень дорогое.

– Чень Си, – позвал он. – В приюте завтра концерт. Не хочешь пойти со мной?

Она подняла глаза. Его лицо было открытым, улыбка светлой и мягкой, ни тени фальши.

Сзади в ординаторской столпились медсестры, тщательно делая вид, что очень заняты, но их глаза то и дело с неприкрытым любопытством изучали фигуру Чжан Вэя.

– Тебе нравилось это в Линнане, и ты – такая же, как я, – он осторожно присел рядом. – Ты любишь детей, мы оба приемные, оба стали врачами, и мы оба помогаем тем, кто остался один.

Она смотрела на него.

– Это хорошее дело, – убеждал он с улыбкой. – Детям нужна помощь, мне нужна компания.

Сзади ей маячили возбужденные медсестры – «соглашайся, соглашайся».

«Ты нужна мне, даже если тебе не нужен я», – перевела для себя Чень Си. «Он не знает, что мой приют был «особенным», и что вся моя любовь к детям – это просто тщательно выстроенный образ».

– Хорошо, – сказала она и, сделав над собой небольшое усилие, и улыбнулась так, как учили. Тепло и ярко, как будто внезапно взошло солнце. – Поедем.

Он замер, на мгновение ошеломленный, что она согласилась так быстро, а потом сияюще улыбнулся в ответ, полностью счастливый.

Линь Юэ была права: Чжан Вэй – идеальный кандидат потому что в нем нет ни грамма фальши, все – настоящее.

***

Приют стоял на южной окраине города, там, где старые дома тесно жались друг к другу. Двор был маленьким, асфальтированным, с одним-единственным деревом – старым баньяном, чьи корни давно разломали плитку.

Дети сидели на деревянных стульях. В первом ряду – маленькая девочка в желтом платье, она сжимала в руках бумажного журавлика и не отпускала его даже когда хлопала. Журавлик был кривым, асимметричным, но она держала его так, будто от этого зависела ее жизнь.

Чжан Вэй сидел рядом. Не касался, но так много говорил, не переставая, что его присутствие заполняло пространство. Чень Си скучала по возможности молчать, и только, когда ее взгляд падал на счастливых детей – немного смягчалась.

– Ты улыбаешься, – поддразнил он.

– Нет.

– Да. Впервые по-настоящему, когда смотришь на детей.