Клан Юй: Подделка

– Скажи, ты веришь мне?

Юй Хань молча обошел ее справа и пошел к двери. Спокойно и уверенно, как обычно. Она смотрела ему в спину.

Он не обернулся, дверь закрылась без стука – и только тогда громко усмехнулся Тай Чи.

Чень Си осталась стоять посреди кабинета, бессильно опустив руки. Помощник У отвел глаза в сторону и кашлянул в кулак.

– Госпожа Чень, сейчас вас отвезут в квартиру. Пожалуйста, сотрудничайте.

Она кивнула. У двери кабинета ее уже ждали двое охранников. Они проводили ее вниз, к машине.

В особняке ее комнату уже перевернули. Она увидела это, когда проходила мимо: ящики выдвинуты, книги на полу, ее любимый зеленый плед с кушетки сброшен. Кто-то даже снял картину со стены и положил на кровать. Содержимое всех шкафов было вытащено и разложено на полу, отсортированное.

Она не остановилась. Просто послушно прошла мимо, спустилась и молча села в машину.

Ее привезли сюда, и уже полчаса переворачивали все сверху донизу.

– Госпожа Чень, отойдите, пожалуйста, – охранник мягко, но твердо взял ее за локоть и отодвинул с прохода на кухню.

Она очнулась от своих мыслей. Квартира, коробки, вся ее жизнь.

И не сопротивляясь отошла и села.

Ее взгляд упал на письменный стол. Верхний ящик был выдвинут, внутри лежал синий дневник в кожаном переплете. Не спрятан, оставлен почти на виду. Она вечером положила его туда сама специально после разговора с Линь Юэ.

Охранник взял дневник, полистал, не читая, и бросил в коробку с остальными вещами. Коробку заклеили, маркером написали номер.

В коридоре за дверью послышались торопливые шаги и ругань. Громко и нетерпеливо: “... пустите, пропустите я сказал…”.

– Чень Си!

Чжан Вэй ворвался в квартиру и замер на пороге, увидев перевернутую комнату, черные фигуры охранников, коробки с вещами. И Чень Си, сидящую за столом с пустой чашкой.

– Что здесь...

– Господин, вам лучше уйти, – сказал один из охранников, подходя к нему.

– Что здесь происходит? – Чжан Вэй не слушал, он смотрел только на Чень Си. – Что случилось? Твой телефон отключен уже несколько часов…

– Телефон изъят в рамках расследования, – произнес второй охранник. – Вам необходимо покинуть помещение.

– Какого расследования? Кто вы вообще такие? – Чжан Вэй шагнул вперед. – Я вызову полицию. Вы не имеете права...

Тихий смех раздался из угла комнаты. Тай Чи, который до этого лениво перебирал ее книги, обернулся. Усмешка стала шире. Он одернул манжеты кожаного пальто и сделал шаг навстречу вперед.

Зубочистка в зубах, руки в карманах. Он смотрел на Чжан Вэя с тем выражением, с каким смотрят на насекомое.

Взгляд Чжан Вэя метнулся от Тай Чи к Чень Си, но он не отступил.

– Кто вы такой? Я вызову полицию!

– Полицию, – протяжно повторил Тай Чи, и снова рассмеялся. – Давай, вызови. Позвони в полицию Хуайченя и скажи, что клан Юй проводит расследование. Я хочу посмотреть, что тебе ответят.

Чжан Вэй развернулся к нему. Бледный, сжав руки в кулаки.

– Кто вы такой?

– Тай Чи, – представился он, не вынимая зубочистки. – А ты кто такой?

– Я коллега госпожи Чень из больницы. И я хочу знать, что здесь происходит.

– Происходит то, что тебе знать не положено, – Тай Чи сделал еще один шаг вперед. – Уходи, пока можешь, доктор.

Чжан Вэй посмотрел на Чень Си, и что-то в его глазах изменилось. В них появилась решимость и упорство, то самое, которое она уже видела раньше, в Линнане, когда он стоял на набережной и говорил: «Я подожду».

– Чень Си, – он шагнул к ней. – Пойдем. Пойдем отсюда.

Охранник перехватил его за локоть. Чжан Вэй дернулся, вырвался, шагнул еще. Второй охранник заломил ему руку за спину. Чжан Вэй выругался – не от боли, от неожиданности.

– Не трогайте его! – Чень Си встала. – Его это совершенно не касается!

Один из охранников встал перед ней, загораживая.

– Не стоит вмешиваться, госпожа Чень.

Чжан Вэй рванулся снова, но его держали крепко. Тай Чи медленно подошел ближе и встал перед ним.

– Это твой маленький любовник из больницы? – спросил он, насмешливо глядя на Чень Си. Зубочистка перекатилась из одного угла рта в другой. – Какой плохой вкус.

Чжан Вэй взревел. Резко вырвался, ударил головой охранника в грудь, и бросился вперед. Обхватил Тай Чи за талию и повалил его.

Они упали, сметая коробки, и покатились по полу. Бумаги взлетели в воздух, разлетевшись по паркету.

Тай Чи бил коротко, профессионально – в голову и ребра. Чжан Вэй держался, не отпускал, пытаясь закрыться и достать до лица.

Тай Чи принял удар, сместил корпус, и коротко, точно ударил Чжан Вэя под дых. Потом – по скуле. Тай Чи встал, отряхнул пальто, и, не глядя, снова пнул его ногой в бок со всей силы. Чжан Вэй опрокинулся на спину, глухо стукнулся головой о паркет, и застонал, хватая ртом воздух.

– Остановитесь! – крикнула Чень Си, но голос дрогнул. – Перестаньте!

– Уже все, – Тай Чи выдохнул, поправляя рукава. – Это просто случайность. Доктор пришел не вовремя и поскользнулся на бумагах.

Он развернулся и ещё раз со всей силы пнул Чжан Вэя в живот. Тот обмяк и застонал, свернувшись калачиком. Кровь из разбитой губы текла по подбородку, правая рука прижата к груди, пальцы скрючены. Он баюкал ее, как ребенка.

Тай Чи выплюнул зубочистку на пол.

Чень Си из всех сил вцепилась в стол и смотрела, как Чжан Вэй неловко пытается подняться. Он прижимал руку к груди, кровь текла из разбитой губы и капала на пол. Лицо стало бледным, пот выступил на лбу крупными каплями. По тому, как неестественно вывернут локоть, она поняла – рука сломана.

Чень Си сделала шаг вперед, но один из охранников снова молча преградил ей путь.

– Ему нужно в больницу, – сказала она тихо, но твердо, пристально глядя только на Тай Чи, в отсутствии Юй Ханя здесь решал только он. – Срочно!

Тай Чи пожал плечами и улыбнулся, но глаза остались холодными, как у змеи.

– Он просто неудачно споткнулся. – сказал он.

– Отвезите его в больницу. Немедленно!

Тай Чи посмотрел на нее, потом на Чжан Вэя, который пытался сесть, морщась от боли, и коротко кивнул охранникам.

– Отвезите. И проследите, чтобы не болтал лишнего.

Охранники подняли Чжан Вэя. Он был бледный, по виску стекал пот, на скуле уже наливался синяк. Правая рука висела плетью.

Он не сопротивлялся, только посмотрел на нее через плечо. И в этом взгляде было все – и боль, и вопрос, и то, что он не понял, что здесь происходит, но не перестал бояться за нее. И обещание.

Его увели, дверь захлопнулась, шаги на лестнице стихли. Чень Си выдохнула, и только сейчас поняла, что дрожит.

Она бессильно опустилась на стул и смотрела, как собирают последние коробки.

– Пока не закончится расследование, вам лучше не покидать дом, госпожа Чень, – произнес старший из оставшихся охранников. – Телефон изъят, на работе вам оформят отгулы. До распоряжения господина Юй никаких контактов, ни с кем, чтобы не было проблем.

Она кивнула, сил говорить не было.

Тай Чи нагнулся и пристально с улыбкой посмотрел на Чень Си.

– Не скучай, госпожа Чень, – и весело насвистывая вышел.

Охранники ушли следом. Щелчок закрытой двери прозвучал финальным аккордом, она осталась одна среди хаоса.

Вещи на кухне в беспорядке лежали везде, книги – разбросаны по полу. Одежда свисала с открытых дверец шкафа. На столе, среди рассыпанных монет и ключей, стояла чашка с остывшим чаем. Чайные листья осели на дно, скрутившись в темные спиральки.

Окно было распахнуто настежь. Холодный хуайченьский ветер задувал в комнату, шевеля страницы разбросанных блокнотов, принося запах дождя и мокрого асфальта.

Чень Си закрыла окна, начала убираться в комнате, но потом опустилась на край кровати, матрас скрипнул.

Она смотрела на стену, где еще утром висела ее любимая репродукция, одна из первых вещей, которую она выбрала и купила себе сама с первой зарплаты. Теперь там остался только светлый прямоугольник.

Усталость навалилась разом. Свинцовая, как будто разом ушли все силы, и она так и легла, не раздеваясь, поверх покрывала, уткнувшись лицом в подушку.

И провалилась в глубокий тяжелый сон.

***

Она проснулась на следующий день после обеда, совершенно разбитой. Голова кружилась, нос заложило, поднялась небольшая температура. Или от нервов, или от того, что вчера ее продуло. Глаза в зеркале были тусклыми, покрасневшими, и опухшими, как два грецких ореха.

На улице было пасмурно, а в квартире темно. Охрана все еще стояла у подъезда – она увидела их из окна, два силуэта в черном, рядом с машиной припаркованной в переулке.

Чень Си поставила чайник, поискала листья, но заваривать оказалось нечего. Листья, которые трогали чужие пальцы, она неспешно высыпала в мусорку, и села у окна со стаканом кипятка, пытаясь жевать сухие крекеры, но еда застревала в горле.

За окном громко и требовательно прозвенел трамвай, и она как будто очнувшись от этих звуков, начала собираться.

Умылась, медленно оделась – темное платье, пальто, туфли на низком каблуке. Приложила ледяное полотенце к глазам, чтобы спал отек.Зеркало отразило бледное, но спокойное лицо.

В коридоре у двери тоже дежурили двое. Один в черной куртке, другой – в сером.

– Госпожа Чень, – первый шагнул на полшага вперед, когда она открыла квартиру. – Вам лучше пока не покидать дом..

Она остановилась и не стала спорить сразу, просто посмотрела на одного и второго. Обоих она не встречала раньше в особняке.

– Мне нужно в больницу.

– Есть приказ, пока не закончится проверка…

– Я все равно пойду, – ее голос прозвучал тихо, но ровно. – Позвоните своему начальнику. Скажите, что если мне не разрешат выйти через дверь, я выйду через окно. С третьего этажа.

Охранники переглянулись. В их глазах мелькнула растерянность, быстро сменяющаяся тревогой.

– Госпожа, не надо так…

– Звоните, – повторила она.

Один из них отошел и достал телефон. Она терпеливо ждала у открытой двери квартиры. Он разговаривал тихо, она ничего не слышала, оборачивался на нее и в конце кивнул, положив трубку.

– Разрешено, госпожа Чень. Машина уже ждет.

Чень Си вышла в подъезд, не оглядываясь, и даже не заперла дверь, в этом не было смысла.

Лестница привычно пахла сыростью и старой краской. Внизу, у подъезда, стояла очередная черная машина, но на этот раз она не ждала, пока откроют дверь. Просто открыла сама.

Внутри пахло табаком и холодной кожей. Водитель посмотрел на нее в зеркало заднего вида:

– Куда, госпожа?

– В Первую хуайченскую больницу, – сказала она и закрыла глаза.

***

В палате пахло хлоркой и остывшим рисовым отваром, люминесцентная лампа гудела над кроватью. На тумбочке рядом лежала помятая упаковка обезболивающих и стакан с недопитым чаем. Чень Си замерла на пороге, не решаясь войти.

Чжан Вэй лежал, отвернувшись к окну. Правая рука в гипсе, замотана в толстый белый бинт и подвешена на лямке. Синяки на скулах потемнели и налились, нижняя губа с засохшей коркой крови в уголке рта припухла.

– Чжан Вэй… – позвала она робко.

– Чень Си… Как ты? – он быстро обернулся и тревожно оглядел ее с головы до кончиков туфель. Голос звучал хрипло, без обычной легкости.

– Я в порядке, – ответила она. – Как ты?

– Мне сломали руку и… два ребра, – он коротко беззлобно усмехнулся и отвел взгляд в сторону.

Чень Си сжала пальцы, ногти впились в ладони. Она смотрела в пол и не знала, что сказать.

– Извини… что так вышло…

Чжан Вэй очень медленно сел, опираясь на здоровую руку. Гипс стукнул о металлический бортик кровати.

– Теперь ты видишь, какой он на самом деле? – Он повернул голову, в его глазах не было злости – только усталость. – Я предупреждал тебя. Быть с таким человеком опасно для всех, кто рядом.

Чень Си присела на стул рядом с кроватью.

– Ты расскажешь мне, что случилось? – он помолчал, пристально изучая ее лицо. – Не расскажешь, – констатировал Чжан Вэй. – Я говорил со старшим Сюй, у него есть связи в Хуайчене, и он хорошо к тебе относиться, он может помочь…

– Не надо, – встрепенулась Чень Си, представив, что еще старший Сюй встретится с Тай Чи.

– У меня тоже есть связи в Линнани, – продолжил он тише. – Небольшие, но их хватит, чтобы решить здесь вопрос с отъездом. Если хочешь, мы уедем из Хуайченя. Подальше от… всего этого.

Он вытянул здоровую руку, ладонью вверх, но не коснулся ее. Жест открытый, и очень беспомощный. Чжан Вэй замолчал, пытаясь поймать ее взгляд, но она смотрела в пол.

– Мы могли бы просто жить там, Чень Си. Без кланов, без охраны у дверей, без машин, которые следят за каждым поворотом. Я могу дать тебе то, что он не даст. Тишину и нормальную обычную жизнь. Только скажи да…

Его голос дрогнул.

– Что он может тебе дать? Подарки? Деньги, статус? Страх, замаскированный под заботу? Я тоже могу, Чень Си.

Она смотрела на его ладонь, лежащую поверх больничного покрывала, протянутую к ней. Вспоминала Линнань. Море, спокойствие, солнце, которое не прячется за тучами. Жизнь, где можно было бы быть собой, а не кем-то еще. Без постоянного страха и заданий.

Но даже если не будет Юй Ханя, останется Линь Юэ. Не будет Линь Юэ, останется господин Чу и те, кто в столице. Останется приют Тайпина и прошлое, которое она никогда не сможет стереть.

Слова застряли где-то внутри, тяжелые и бесполезные. Она не смогла бы ничего ему объяснить.

– Чень Си? – позвал он, наклонившись к ней, и она почувствовала, как от него пахнет лекарствами, и чувство вины вспыхнуло внутри с новой силой.

Дверь скрипнула и распахнулась. В палату вошел врач в белом халате, с папкой в руках. Чень Си выпрямилась и вежливо кивнула ему, они встречались, но не были знакомы лично.

– Господин Вэй, время капельницы, – сказал он, кивнув сразу обоим. – И вам нельзя вставать.

Чжан Вэй опустил руку и откинулся обратно на подушки, ладонь медленно сжалась в кулак.

Чень Си встала со стула, уступая место доктору, и отошла к двери.

– Выздоравливай, – сказала она тихо. – Вовремя принимай лекарства и не напрягай руку.

– Чень Си.

Она уже шагнула в коридор, где за дверями палаты ее ждал один из охранников.

– Чень Си!

Крикнул Чжан Вэй вслед, но она не обернулась. Только ускорила шаги, слыша, как за спиной захлопывается дверью. Все было уже сказано. А все остальное было уже неважно.

***

Тот же вечер

Хуайчень, особняк Юй

Подвал особняка пах потом, железом и старой резиной. Бетонные стены, ряды ламп на потолке – белый свет бил в глаза, не оставляя теней. В углу – свалены стенды старых изрешеченных мишеней, у дальней стены – тяжелый мешок на цепи. В центре зала два тренировочных ринга – один большой, и второй поменьше.

Юй Хань вошел и молча начал расстегивать запонки и закатывать рукава. Помощник У стоял рядом, нервно поправляя очки. Голос звучал слишком ровно, как будто он читает сводку погоды, а не докладывает:

– Госпожа Чень была в больнице, разговаривала с Чжан Вэем. Он…– помощник У на секунду споткнулся, – он предложил ей уехать из Хуайченя, и обратиться к родственникам в Линнане за помощью. Говорил, что сможет дать ей спокойную безопасную жизнь. Без кланов, без… вас.

Юй Хань замер, а потом продолжил медленно подворачивать манжеты.

Тай Чи, прислонившийся к стойке ринга, усмехнулся.

– Такая забота… может они и правда любовники…

Юй Хань развернулся и ударил Тай Чи без предупреждения. Кулак влетел в лицо с влажным глухим звуком. Тот не успел среагировать, отлетел назад, споткнулся и, рухнул на маты, прикрывая лицо. По губе потекла кровь, капая на воротник белой рубашки.

В подвале мгновенно наступила полная тишина. Помощник У замер, охранники у стен задержали дыхание.

Юй Хань не посмотрел на упавшего, не вытер руку. Просто отвернулся к деревянной скамье и медленно, методично продолжил. Расстегнул ремешок и снял часы, положив на скамью. Потом нефритовые четки – нить черной змеей свернулась в кольцо. Последней он снял печатку с пальца, металл глухо звякнул.

Потом взял боксерские бинты и начал медленно обматывать, плотно, крест-накрест. Пальцы двигались точно, без спешки. Защитная лента ложилась виток за витком, закрывая костяшки.

Он отошел к груше, которая качалась на цепи в дальнем углу, и нанес первый удар. Эхо с глухим звуком взметнулось к потолку и отразилось от бетонных стен. Второй удар, третий. Ритм нарастал, ускоряясь с каждой секундой. Он бил так, как будто перед ним был смертельный враг, или от этого зависела его жизнь.

Каждый удар достигал цели. Пот стекал по вискам и смешивался с пылью в воздухе.

Тени от раскачивающейся груши скользили по стенам, звуки глухих яростных ударов разносились по всему тренировочному залу. Охранники тихо стояли рядом, но никто не смел начать тренироваться, или как-то нарушить тишину.

Юй Хань бил методично, пока бинты не начали темнеть, сквозь ткань проступили красные разводы. Одна лента развязалась, но он не останавливался. На груше отпечатывались темные влажные мазки.

Помощник У нерешительно сделал два шага вперед, но его быстро дернул назад Тай Чи и предупредпредительно покачал головой, слизывая кровь с разбитой губы.

Юй Хань остановился сам через несколько минут, прислонившись влажным лбом к груше. Он тяжело дышал, опустив голову, бинты на руках стали красными от крови.

Отдохнув, он вернулся к скамье. Выбросил бинты, аккуратно надел очки, сгреб в ладонь часы и четки, и не глядя ни кого, не оборачиваясь, пошел к лестнице наверх.

И только когда эхо шагов полностью стихло, Тай Чи и помощник У напряженно переглянулись.

***

Спустя пару часов помощник У нерешительно замер на пороге. Он предпочел бы сегодня быть где угодно, но только не здесь. Синяя тетрадь в руках почти обжигала руки, заказанное ранее белое пианино доставили в город, но он даже не знал, как спросить, что теперь с ним делать. Когда все хорошо, близость к господину это очень хорошо, и очень плохо, когда все… как сейчас.

Кабинет тонул в полумраке. Воздух был густым, пропитанным сигаретным дымом и запахом остывшего пуэра. На столе громоздилась пепельница, полная окурков. Глава Юй сидел в кресле, расстегнув ворот рубашки. Рукава закатаны до локтей, на подбородке уже проступила легкая щетина. Он не двигался. Смотрел в темноту за окном, где дождь смывал огни Хуайченя.

Поколебавшись, помощник У открыл дверь, и проскользнул внутрь, неся в руках синюю тетрадь в кожаном переплете. Держал ее осторожно, двумя пальцами.

Он не стал подходить близко, остановился у края стола, опустил дневник на свободное место.

– Господин Юй, – произнес он почти шепотом. У не смотрел на тетрадь. – Когда разбирали коробки в квартире, нашли вот это. Похоже, это личная вещь госпожи Чень. Очень личная. Это… дневник, и там о вас.

Юй Хань ответил не сразу. Медленно перевел взгляд с окна на синий переплет. Кожаная обложка была потертой по углам, уголок страницы загибался. Он протянул руку и взял.

У отступил на шаг, ожидая приказа. Но глава только кивнул, не отрывая глаз от тетради. Помощник бесшумно вышел, закрыв дверь.

Юй Хань открыл дневник. Листы немного пахли жасминовыми духами. На первых страницах записи короткие и отрывочные. О практике, о погоде. О том, как хорошо в Линнане.

Прочитав про Линнань, Юй Хань откинулся на спинку кресла и смял уголок страницы. Почерк летящий и расслабленный.

Потом появились заметки о больнице в Хуайчене.

«…меня перевели в четвертую палату, у меня новый пациент… его зовут господин Юй, он очень спокойный и красивый…».

Юй Хань замер на секунду и поправил очки.

«…сегодня он сказал "садитесь". Я села не потому, что должна, а потому, что хотела остаться».

«…сегодня он снова назвал меня по имени - Чень Си, он произносит мое имя так, как никто другой…мне очень хотелось позвать его Юй Хань, вместо холодного господин Юй…».

Юй Хань выпрямился, и крепче сжал тетрадь.

«…ночью шёл дождь. Он пришёл в ординаторскую, сел напротив, и мы молчали до рассвета. Это была лучшая ночь в моей жизни…».

«…мне нравится заваривать для него чай… он учит меня играть в вэйци, у него очень красивые руки… иногда я забываю, какой ход должна сделать, потому что смотрела на него, а не на доску…».

«…он снова подарил мне белые хризантемы…».

Между страниц лежали несколько засушенных лепестков. Он дотронулся до них, и бережно растер между пальцами, вдыхая запах.

«…я не видела его три дня и очень скучала…».

Эту строчку Юй Хань перечитал трижды. Погладил пальцем слово “скучала”, четки на запястье едва слышно звякнули — бусина коснулась бусины. Он перевернул страницу.

Он переворачивал страницы – медленно, как будто боялся, что они исчезнут. Читал о том, как она смотрела на него в театре, как боялась признаться себе, что он ей нравится. Как скучала в дни, когда он уезжал. И в какой-то момент его пальцы замерли.

«…мы впервые поссорились из-за портрета, я зашла туда, куда не нужно и теперь не знаю, как извиниться… оказывается, у него была невеста и она очень красивая…гораздо красивее, чем я… слуги в особняке говорят, что мисс Сунь была выдающейся, я не такая… мне постоянно кажется, я его не достойна…».

Он закрыл дневник и положил ладони на обложку. Лампа под зеленым абажуром тихо гудела. “Ее” диван у окна стоял пустым, слуги еще вчера убрали с него все книги, подушки и плед. Плед, который ей нравился, тоже был зеленым.

Папка с собранными доказательствами за эти дни так и лежала на краю стола. Пухлая, внутри – фотографии встреч, распечатки, неопровержимые доказательства вины. Железные.

Он посмотрел на папку, потом на дневник.

В левой руке он все еще сжимал четки, не перебирал – сжимал. Сдавливал нефрит в ладони до хруста, костяшки побелели

С тихим звуком лопнула нить.

Бусины покатились по паркету. Звук был сухим и отрывистым. Одна ударилась о ножку стола, другая – о плинтус, третья укатилась на ковер.

Юй Хань не шевелился. Просто застыв смотрел на рассыпанные по полу черные шарики, отражающие тусклый свет лампы.

Через пять минут он снял очки, потер покрасневшие глаза, и нажал одну кнопку – срочный вызов на телефоне.

Когда трубку взял помощник У, он произнес только одну фразу, разглядывая папку с “доказательствами”:

– Вызови мне Тай Чи. Есть то, что нужно проверить.