Клан Юй: Подделка

Чень Си не знала, что это называется иначе. Не привычка, не ритуал и уже не игра. Но она боялась думать об этом даже про себя.

***

Она изучала его неделю, исподволь. Иногда бросая осторожный взгляд из-под ресниц, и бережно складывала эти моменты в памяти, уверяя себя, что это ради задания, она должна изучить его лично, как можно лучше.

Отмечала, как он расстегивает верхнюю пуговицу рубашки, если встречает что-то сложное в документах, или телефонный разговор идет не в том ключе.

Заметила, как он перебирает четки, когда думает, иногда снимая нить с правой руки. Не когда нервничает или злится, просто размышляет, медленно перекатывая между пальцами бусину за бусиной. Неторопливый звук столкновения нефритовых бусин тоже успокаивал Чень Си.

Раньше она не отличала этого, теперь – да.

Его молчание перестало быть пустым. Она научилась читать паузы, короткая, значит все в порядке, длиннее обычного – что-то сложно или случилось, когда он замирал, сжимая четки, или не говоря в ответ – злился.

Сегодня он перебирал четки медленно, спокойно, почти не открывал документы, и даже бросил на нее несколько взглядов. Значит, думает о чем-то важном или хочет сказать.

Машина медленно остановилась в переулке у больницы на “своем месте”.

– Чень Си.

Она замерла и повернулась.

– Я уезжаю. На три дня.

Он сказал это спокойно и ровно, как будто говорил о погоде, но пальцы на четках – остановились. Его глаза за стеклами очков были спокойными, как вода, но он смотрел внимательно, как будто пытался прочитать что-то на ее лице.

Она ждала – объяснений не было.

– Хорошо, – ответила она также спокойно. – Удачной поездки, господин Юй.

Только когда она стояла на тротуаре, глядя на то, как три машины отъезжают – вслед, она почувствовала внутри что-то, чему не знала названия – сожаление, или чувство потери.

На следующее утро другая черная большая машина ждала ее у подъезда ровно в семь. Водитель сменился, в салоне пахло ароматизатором воздуха и чистотой. Она села на свое привычное месте – сзади слева, всю дорогу молчали. Привычная дорога заняла ровно двадцать минут. Но без него она совсем не чувствовала себя в безопасности.

***

В больнице заметили. Черный автомобиль чаще всего останавливался у бокового входа или в проулке, но у людей много глаз. Номер, который уже знали охранники, сначала один из коллег оглянулся, потом другой. Она делала вид, что ничего не происходит, пропуская мимо и шепот, и взгляды коллег.

В один из дней Чжан Вэй стоял у входа в парк с двумя стаканчиками кофе. Видел все, как она вышла. Но не подошел и не спросил, только смотрел – на нее, на машину, на темные стекла, за которыми угадывался силуэт.

Она прошла мимо, не глядя.

***

Два дня она работала, как обычно. Безупречно выполняя обязанности, но была немного более рассеяна, чем всегда. Она считала дни – третий день, значит, Юй Хань должен приехать завтра.

Закончив смену, она увидела Чжан Вэя. Он стоял у крыльца, засунув руки в карманы белого халата, и пинал листья на дорожке, низко опустив растрепанную голову.

– Чень Си, – осторожно улыбнулся он, увидев ее. – Провожу? – Чжан Вэй кивнул в сторону выхода из парка.

Она помедлила, и тихо кивнула.

Они тихо шли через парк. Дорожки были мокрыми – днем шел дождь, плитка была скользкой, листья прилипали к туфлям. Она смотрела под ноги, он – смотрел на нее.

Они уже почти дошли до выхода, как он решился, и ухватил ее за руку:

– Чень Си, подожди.

Она остановилась, бросила долгий взгляд на руку – он сразу разжал пальцы..

– Прости-прости… Я… хочу извиниться. За тот вечер… у подъезда…

Чень Си первый раз посмотрела на него прямо – выглядел он плохо. Под покрасневшими глазами серые тени, лицо усталое. Не спал или спал совсем мало.

– Ты не виноват, – сказала она.

– Виноват. Я не имел права требовать ответа…Ничего не имел, – Чжан Вэй тяжело вздохнул, сунул руку в волосы, взъерошив. Посмотрел на небо, посмотрел на выход, на больницу, куда угодно, только не на нее. – Я просто хочу, чтобы все было как раньше, – сказал он тихо. – Кофе по утрам, наши разговоры. Поездки в приюты… без всего… этого.

Чень Си хотела сказать, что раньше тоже ничего не было, но не сказала.

– Я был не прав… и я понял свою ошибку… не отталкивай… Дай мне еще один шанс быть твоим другом, – попросил он. – Мы же можем просто общаться, разговаривать… как раньше. Пожалуйста.

Она смотрела на него – на усталое лицо, кривую вымученную улыбку, на его руки, которые он вытащил из карманов, не зная куда деть и сжимал в кулаки. Вспоминала солнечный Линнань, где она была «почти счастлива» и – кивнула.

Чжан Вэй выдохнул – быстро, с заметным облегчением, и улыбнулся – широко, радостно и облегченно.

Он рассказывал что-то, провожая ее до выхода, но Чень Си не слушала – в проулке у аллеи, под деревом на “своем месте” стояла черная машина с выключенными фарами.

– Мне пора, – она крепче сжала ремень сумки на плече. Ей не надо было проверять, там он или нет, она почувствовала, как сердце сбилось с ритма и застучало быстрее. Чувствовала взгляд через тонированные стекла – напряженный и тяжелый. И – улыбнулась, счастливая.

Чжан Вэй увидел ее сияющую улыбку и принял на свой счет, и улыбнулся в ответ, но она уже бежала через дорогу.

Она не оглянулась, даже когда Чжан Вэй окликнул ее. Потому что в этот момент для нее существовал только один человек – тот, кто ждал ее в черной машине.

***

Она подошла, темное стекло опустилось – Юй Хань бросил короткий взгляд на нее, а потом посмотрел ей за спину, на выход из больницы, туда где до сих пор стоял Чжан Вэй.

– Садитесь, – скомандовал он.

Она села на заднее сиденье слева, как всегда. Вдохнула запах сандала и кедра, и сразу мгновенно расслабилась. Не спросила, почему он приехал раньше на день, не спросила, как прошла поездка. «С возвращением, господин Юй» – этого было достаточно.

Она сидела в машине, боясь пошевелиться. Счастье, которое внезапно вспыхнуло внутри, схлынуло как волна, и она притихла, как перепел перед грозой. Потому что Юй Хань – злился.

В машине было тихо, как обычно. Он не повернул головы, смотрел вперед и в окно – на город, на аллеи кипарисов, на реку и мост, который они проезжали.

Но от этого молчания внутри напряжение скручивалось в тугой узел, и Чень Си не понимала, что она сделала не так. Как будто тишина стала плотной, как стена между ними, стена, которую не пробить.

«Он же не мог… узнать о ней и Линь Юэ?»

У подъезда водитель вышел из машины и отошел, оставил их в салоне одних. Двигатель бесшумно работал. Она ждала, нервно стиснув пальцами сумку.

Он заговорил только через пару минут, тихо и почти спокойно, глядя вперед, а не на нее.

– Чжан Вэй, – сказал он. Не спросил – констатировал.

– Господин Юй?

Она посмотрела на него, а потом на его руки. Он не смотрел на нее, только четки в его руках перестали двигаться – застыли.

– Вы улыбались ему.

Чень Си открыла рот возразить, и – закрыла. В голове крутились бесполезные отрывки с «уроков очарования», что нужно сказать мужчине, и как себя вести. Но когда дело касалось этого конкретного мужчины, она почему-то забывала все, чему учили.

Он повернул голову, впервые за всю дорогу, и посмотрел прямо на нее. Глаза за стеклами очков потемнели, как чернила. Сухие и строгие. Взгляд стал острым, как росчерк туши на бумаге.

– Так кто он?

– Он мой коллега, господин Юй. И вы это знаете.

– Каждый из коллег встречает и провожает вас с кофе?

Четки щелкнули резко один раз. Она вздрогнула, он отвернулся к окну.

– И друг. Мы давно знакомы, – честно сказала Чень Си, обдумав каждое слово.

– Друзья не смотрят так, как он смотрит на вас.

Чень Си опустила ресницы.

– Вы отвечаете за чувства всех, кто смотрит на вас, господин Юй?

Он не ответил, нефритовые бусины снова заскользили между пальцами – быстрее, чем надо.

Она смотрела на его профиль. На скулы, на тени под глазами, на впалые щеки. Он мало спал эти дни.

Четки в его пальцах замерли. Он молчал, а потом раздался резкий щелчок.

– Вам нравятся мальчики помладше, Чень Си?

Она вздрогнула – не от вопроса, от звука. Она уже умела их читать.

– Он мой коллега, господин Юй.

– Я не про коллег.

Четки снова щелкнули. Она промолчала.

Голос – ровный. Слишком ровный. Как лед, под которым бурлит вода.

– Он улыбается и говорит то, что вы хотите слышать. Такие, всегда нравятся.

– Вы не знаете, что мне нравится.

– А вы не знаете, что я вижу.

Она сжала зубы.

– И что же вы видите?

Он замолчал. Фонарь за окном мигал – желтый свет падал на его лицо, делая его еще более чужим.

– Вы ничего не видите, потому что никогда не смотрите на меня. Вы смотрите в… окно или документы и никогда на меня, только вскользь, – произнесла Чень Си нарочито сердито. Он повернул к ней голову, в его глазах появилось удивление. – Сейчас вы посмотрели на меня третий раз за всю поездку, – закончила она ядовито. – Сложно увидеть что-то, если вы будете смотреть так, господин Юй!

Она выдержала его взгляд прямо, не опустив глаза.

– Я не мальчик, Чень Си, – сказал он тихо. – Мне не нужны эти игры.

Его голос был ровным, почти спокойным. Но в этом спокойствии было отчетливое напряжение, ей захотелось отодвинуться или еще лучше сбежать из этой машины.

– Вы правы, – сказала она. – Вы – не мальчик. Поэтому я не понимаю, чего вы хотите от меня.

– Чего я хочу?

Он перестал перебирать четки, просто сжал их в кулаке разом, протянул руку и нажал на кнопку.

– Прямо сейчас я хочу, чтобы вы вышли из машины.

Щелчок центрального замка прозвучал, как выстрел. Двери разблокировались.

Она шумно вздохнула, открыла дверь, холодный воздух ворвался в салон, смешался с запахом его одеколона и старого дерева, вышла, хлопнула дверью и ушла, не оглянувшись.

Машина уехала, даже не дожидаясь, пока она зайдет в подъезд.

Чень Си остановилась на тротуаре и стиснула ремешок сумки, глядя вслед удаляющимся красным огням.

***

Этим же вечером позвонил помощник У.

– Завтра утром машины не будет, госпожа Чень.

Она не спросила почему, и не спросила, надолго ли.

– Я поняла, – и положила трубку.

Села на кровать, схватила подушку и поколотила ее изо всех сил. Она чувствовала себя маленькой и бессильной.

Она знала – это не наказание отсутствием машины, это наказание тишиной. Тем, что ее день перестает начинаться с него рядом.

Чень Си подошла к окну, вытащила из вазы на подоконнике свежий, переданный только вчера очередной букет белых хризантем, и отправила его в мусорку.

***

Помощник У закончил разговор, и подавил желание ослабить тугой галстук. Личные дела босса это не то, чем следует заниматься таким простым подчиненным, как он. И последнее время угадать настроение господина стало сложнее, чем предсказать погоду.

– Она что-то спросила? – Это был первый вопрос, который задал ему глава, когда он вошел в кабинет.

– Нет, господин, – осторожно ответил помощник У. Папка с документами упала на стол с отчетливым хлопком. Он подождал еще некоторое время – господин молчал, глядя в окно, и он уже начал аккуратно двигаться к выходу, но не успел.

– Шестнадцать лет это большая разница?

Помощник У снова ощутил желание оттянуть воротник и ослабить галстук. Большая разница? Большая. Но он еще не сошел с ума, чтобы говорить об этом вслух.

– Молодым девушкам… – начал он, осторожно подбирая слова, – обычно нравятся зрелые мужчины.

Господин Юй резко развернулся в кресле и посмотрел прямо на него. Глаза за стеклами очков были безжалостными.

– Откуда тебе знать, что нравится молодым девушкам, если ты женат последние десять лет, – припечатал господин Юй.

Помощник У опустил взгляд и осторожно напомнил:

– Вы не сказали, что делать с подарками… которые привезли для госпожи Чень, – закончил он совсем тихо.

– Выкинь. Или отдай жене – все равно. И закажи билеты на утренний рейс в Худжоу, я возвращаюсь.

Помощник У кивнул. Он уже не удивлялся: шёлковый платок, томик стихов, а теперь пирожные и чай – это был уже третий набор подарков, который господин Юй за последние две недели велел „отдать жене или выкинуть“. Госпожа Чень обладала уникальной способностью выводить босса из себя.

Покинув кабинет он ощущал себя помилованным. А вечером госпожа У восхищалась предусмотрительностью супруга, который даже в командировке не забыл о ней, и нашел время выбрать подарки. В последний месяц муж стал чрезвычайно заботлив, как будто они снова вернулись в период ухаживаний.

Госпоже У очень понравились пирожные из лучшей кондитерской Худжоу, хризантемовый чай и новая книга.

Глава 18. Нападение

На этот раз он снова молчал три дня, хотя каждое утро она собиралась заранее и отодвигала щель в шторе – посмотреть – машины не было. И каждый вечер, после смены, проходя мимо пустого места в проулке у большого ветвистого дерева, невольно замедляла шаг.

Он снова наказывал ее молчанием.

В четверг Линь Юэ вызвала ее днем коротким приказом: «Жду дома вечером». И Чень Си тряслась на нескольких трамваях с пересадками, пока усталая и продрогшая не добралась в пригород, в их домик у подножия холма.

Пока она грела руки о чашку с чаем, пытаясь собраться с мыслями, Линь Юэ ходила по кухне из угла в угол и говорила. На столе лежали свежие фотографии и вырезки из газет за последние пару дней: «Господин Юй открывает центр благоустойства в Худжоу», «Глава клана Юй на саммите в Веньчене», «Господин Юй Хань и его новая спутница?».

Последнее фото Чень Си изучила внимательнее остальных. На нем четверо перерезали красную ленточку на открытии нового здания «Худжоу-Плаза». Господин Сяо Янь, первый наследник клана Сяо, глава Юй, заместитель главы Хэ и… женщина. Красивая, знающая себе цену, одетая так, как будто она вышла на подиум – сестра главы Хэ. Она почти повисла на руке Юй Ханя, и улыбалась, улыбалась, улыбалась. Лицо господина Юй как всегда больше напоминало статую – холодное и ничего не выражающее.

Чень Си лучше других знала, что чужие наманикюренные пальцы на его рукаве – это не значит ничего. Это как прислониться к глыбе льда, но смотреть на фото было все равно почему-то очень неприятно.

– Ты слушаешь меня? – Раздраженно переспросила Линь Юэ.

– Да, – Чень Си оторвалась от фото на столе и моргнула. Все, что говорила Линь Юэ, она слышала десятки, если уже не сотни раз.

– Все движется слишком медленно, нужно подтолкнуть. Он постоянно в разъездах, но если даже будучи в Хуайчене он не будет появляться неделю или две?

– Как подтолкнуть? – послушно уточнила она.

Линь Юэ смерила ее расчетливым взглядом, от которого Чень Си захотелось поежиться, но она сдержалась.

– Инсценировка нападения, – голос Линь Юэ звучал очень холодно и спокойно, так она говорила, когда уже все решено. – Мужчины такого типа не верят словам, они верят фактам. Когда ты в опасности, а он единственный, кто смог тебя защитить. Это создает иллюзию ответственности, это привязывает сильнее любви. Завтра утром он вернется в город, и можно организовать кражу в твоей квартире.

Чень Си опустила глаза и отпила глоток остывшего чая.

– А если он не успеет, – спросила она осторожно. – Или… не захочет.

– Вот и проверим, – отмела возражение Линь Юэ и подошла к зашторенному окну. Посмотрев на улицу, на дорогу, которая вилась вверх по холму, она усмехнулась, кивнув на неприметную серую машину, припаркованную через два дома. – Охрану он не снимал, за тобой следят. Но чтобы превратить наблюдение в привязанность, нужно дать ему возможность спасти. Мужчины такого типа не верят словам, они верят фактам. А факт – это когда ты ранена, а он тот самый единственный…

Линь Юэ резко задернула штору, и на кухне опять потемнело. Чень Си сидела в полумраке, и думала, что они похожи на крыс. Сидят в темноте, в тени, скрываются, шуршат, разрабатывая свои планы, чтобы в нужный момент кинуться и укусить. А Юй Хань на свету, ему не нужно прятаться, потому что у него достаточно силы, чтобы стоять прямо.

Чень Си помолчала, вспомнив, как он один стоял на верхних ступенях храма.

– А кто… нападет? Исполнители наши?

– Конечно, нет, – Линь Юэ высокомерно покачала головой. – Он будет искать, и должен найти и исполнителей, и – заказчика. В городе достаточно тех, кто не смеет тронуть главу Юй, но не против проверить его новые «увлечения».

Чень Си замерла, между лопатками стало холодно. Ее безопасность зависела от Линь Юэ, точнее от того, насколько она полезна и нужна.

– Тогда, если исполнители чужие… вдруг все-таки что-то пойдет не так?

– Все пройдет так, – Линь Юэ пододвинула к ней пластиковый контейнер с лапшой. – Я позабочусь. Ешь, пока не остыло.

Чень Си медленно ковыряла палочками в лапше на вынос. Линь Юэ дома не готовила, принципиально. В их доме никогда не пахло домашней едой, и последние три года они питались едой из доставки.

Ненастоящая еда. Ненастоящий дом. Ненастоящая жизнь. Отношения и те – ненастоящие. И даже покушение… Чень Си вздохнула… тоже.

***

Вернувшись с работы после смены на следующий день, она поднялась на свой этаж и замерла. Дверь в квартиру была приоткрыта, словно ждут гостей. Тихо, почти вежливо. Не распахнута настежь, словно тот, кто вошел, не спешил и не боялся быть замеченным.

Точно, как сказала Линь Юэ, когда звонила в обед: «Сегодня вечером. Они придут в твою квартиру, не мешай им и не сопротивляйся. Позволь сделать все быстро».

Чень Си стараясь не шуметь, вытащила телефон из сумки, и только с третьего раза смогла набрать срочный вызов.

Толкнула дверь ногой, та подалась. Она осторожно шагнула внутрь и остановилась – внутри царил разгром. Ящики выдвинуты, вещи разбросаны по полу, книги сброшены с полок и валяются корешками вверх, как мертвые птицы. Осколки вазы хрустят под ногами, подушка на диване распорота – перья летают в воздухе, оседают на плечи, на лицо.

Она не успела подумать, что делать дальше, как за спиной раздались шаги, но она даже не успела обернуться.

Удар в затылок был коротким и профессиональным. Мир не потемнел, он просто выключился, и она рухнула, ударившись головой о холодный пол.

Пальцы разжались, телефон упал на пол.

– Служба спасения Хуайченя… говорите… алло… это служба спасения …

***

Она очнулась на полу, голова гудела, затылок сзади раскалывался. Рядом валялся телефон. Чень Си дрожащей рукой сначала ощупала голову – влажно, волосы слиплись, на пальцах осталось что-то темное – кровь.

Попыталась подняться, но не смогла, комната качнулась, и она снова упала на пол.

В коридоре послышались тяжелые шаги, много.

В дверном проеме двери появился мужчина в темном свитере, следом второй - охранники Юй Ханя?

– Госпожа Чень, вы в порядке?

– Откуда вы…

– Господин Юй послал проверить, вы не ответили на вызов.

Она не слышала звонка, не помнила.

В проеме показался Юй Хань. В распахнутом черном пальто, за спиной еще двое охранников.

Лицо непроницаемо, но глаза – тяжелые, ледяные – скользнули по разгромленной комнате, по перьям на полу, по ней. Живой и бледной.

– Обыщите все, – он отдал приказ спокойно и холодно. – Найдите их.

Охрана бесшумно рассыпалась по квартире. Он подошел к ней, осторожно приподнял, взял за подбородок, повернул лицо к свету и осмотрел ушиб на виске.

Аккуратно проверил голову, на пальцах осталось красное пятно. Он растер кровь между пальцами.

– Жить будете, – констатировал он, но голос звучал глухо. – Поехали.

Она не спорила. Не было сил и смысла.

Его руки подхватили ее, когда она попыталась встать. Не грубо, но без лишних нежностей. Он нес ее к выходу, а она уткнулась лбом в ткань его черной рубашки. Гладко, тепло и... спокойно. Пахло табаком и тем самым едва уловимым ароматом холодного чэньсяня, который всегда был с ним.

Она не знала, сколько прошло времени, ее несли по с лестнице.

Потом – сквозь туман – голоса. Мужские и тихие, короткие фразы, которые она не разобрала. Шаги, много шагов. И чей-то приказ над ее головой – глухой и спокойный, от которого воздух стал тяжелым.

– Брать живыми.

Этот голос она узнала бы даже сквозь беспамятство. Ее чем-то укрыли сверху – бережно, почти невесомо.

– Чень Си, – тихо сказал он ей в волосы. – Я здесь.

Она хотела открыть глаза и ответить, но не смогла. Последнее, что запомнила – сильные руки, которые держали ее так, будто она весила не больше птицы. И тишина, в которую ее уносили.

***

Городской особняк клана Юй

Она открыла глаза в незнакомой комнате.

Потолок был высоким, с лепниной, которую она никогда не видела. Комната была огромной, размером почти как квартира, которую она снимала. Кровать под балдахином, темная мебель с резными ножками. Тяжелые задернутые темно-зеленые шторы не пропускали свет, около кровати на тумбочке горела лампа, и она не смогла сказать день сейчас или ночь. Пахло старым деревом, воском и книгами, как в библиотеке.

Голова гудела. Она приподнялась на локте – комната качнулась и встала на место. Свежие бинты на запястье, запах мази на лице, и забинтованный лоб – она ощупала голову.

На тумбочке рядом – стакан воды, ее сумочка и телефон. В изножье кровати лежала аккуратно сложенная новая одежда, не ее, еще упакованная, чужая. На столе у стены – часы. Она прищурилась, пытаясь рассмотреть время – прошло всего несколько часов, поздний вечер.

Чень Си потянулась взять стакан, но пальцы слушались плохо, стакан выскользнул из пальцев, но не разбился, мягко упав на толстый ковер.

«Это не больница, – поняла она. – И не квартира, это его дом. Судя по высоте потолков и мебели – городской особняк Юй в западном стиле на Юрингтон-роуд, о котором рассказывала Линь Юэ. Тот самый, куда он никого не пускал».

В дверь тихо постучали. Чень Си упала на кровать и прикрыла глаза. Вошла женщина в строгом сером платье – без единого слова поставила на столик поднос с чаем и тихо вышла, не поднимая глаз.

Чень Си осталась одна, дотянулась до телефона и с большим трудом написала – в глазах двоилось: «Я в его доме. Что делать?»

Ответ пришел через минуту: «Жди».

Больше ничего. Ни указаний, ни конкретных приказов, что делать.

Чень Си удалила переписку и отложила телефон.

***

Дверь открылась в полночь. Юй Хань вошел без стука. Все в той же черной рубашке, в которой был днем,но мятой, расстегнутой у ворота, рукава высоко закатаны до локтей. Под покрасневшими глазами – тяжелые тени.

– Как вы? – спросил он, сев в кресло у двери.

– Голова болит, – хрипло ответила Чень Си.

– У вас сотрясение, ушибы и поверхностные ранения. Лучше пару дней двигаться меньше, – перечислил он, кивнув на столик. – Предписание врача там.

– Спасибо, – тихо поблагодарила она, теребя бинт на запястье. Она не помнила, когда успела порезать руку осколками. – Я даже не успела понять, что случилось… это вы меня спасли?

Он кивнул, глядя в пол, а не на нее.

– Оставайтесь здесь пару дней, пока квартиру не приведут в порядок.

– Здесь…?

– Это мой дом. Когда сменят замки и врач разрешит, вас отвезут обратно.

– Спасибо, – повторила она снова. – Мне нужно заявить о взломе и…

– Не нужно, – перебил он резко. – Полиция ничего не сможет сделать и их уже нашли.

– О.

Она опустила глаза на покрывало и снова потеребила бинт.

– Но… у меня нечего брать, но если не заявить в полицию, это может повториться…

– Не повторится, – оборвал он резко. Поднял голову, снял очки в тонкой золотой оправе, и потом устало пощипал пальцами переносицу. – Взлом не связан с кражей.

– О, – повторила она снова тихо и глупо, как попугай.

– Я… должен извиниться.

Чень Си подняла голову и встретила его взгляд. Без стекол очков, казалось, что маскировка снята, и нет того барьера внешнего лоска. Как будто надетые очки сдерживали через стекла то, что сейчас было совершенно неприкрыто. Тень от лампы освещала только одну часть лица, и ей первый раз показалось, что ее заперли в комнате с кем-то очень большим и хищным. Он вздохнул, закрыл глаза, открыл и давление исчезло.

– Простите. Мой недосмотр. Повышенное внимание к вам связано со мной, хотели проверить, как я отреагирую.

Она смотрела на него.

– И как вы отреагировали?

– Их больше нет.

Чень Си удивленно моргнула, она не ожидала, что он скажет так прямо. Она не спросила, что значит «нет», и не спросила – кто. Линь Юэ заранее предупредила ее, что будет трое “столичных гастролеров”.

– Вы боитесь меня? – спросил он резко, после долгого молчания.