Выбирая себя

Лена дождалась момента, когда его хватка ослабла, выдернула телефон и резко отступила.

– Ну и вали теперь отсюда.

– Ну Лена... – простонал он.

– Не сейчас. – Она спрятала телефон в карман. – Если хочешь продолжения, оставь меня сейчас. После пар встретимся у тебя в машине.

Слава посмотрел на неё. В глазах у неё горел азарт, и он понимал, что сейчас её не переубедить. Он медленно развернулся и пошёл вниз по лестнице, а Лена вновь села на ступеньку, уткнувшись в телефон.

– Ты опоздаешь на практикум, – он сделал ещё одну попытку остановить её.

– Оно того стоит! Я вообще на него не пойду, – отрезала Лена, не поднимая головы.

Он вздохнул и вышел в коридор.

Ступенька, на которой она сидела, была холодной и неудобной, она вскочила и уставилась на лестницу невидящим взглядом. Слова Дементьева засели в голове, заставив задуматься: а не перегибает ли она? Может, шутка выходит слишком жёсткой?

Но соблазн использовать этот случай был слишком велик. Дождавшись начала пары, когда коридоры опустеют, Лена спустилась в гардероб, накинула куртку и вышла на улицу, направляясь в кафе. Туда, где можно спокойно в комфорте всё доделать. Примерно на полпути ей на глаза попалась новенькая, блестящая и кричащая новизной машина Дины, которая была припаркована так, что глаз радовался: прямо перед пешеходным переходом, внаглую, с колесом на тротуаре.

– Какая красота, – прошептала Лена, отступила на пару шагов в сторону и щёлкнула пару кадров телефоном.

Она уже прикидывала, какой едкий комментарий приписать к фото в чате группы, но тут налетел резкий порыв ветра, заставив её вздрогнуть от холода и отложить эту мысль на время.

Сидя за столиком в кафе, она продолжила писать докладную. В поле получателя письма она вбила адрес секретаря декана, найдя его на сайте в контактах. Затем, задержав дыхание, набрала тему: «Незаконная коммерческая деятельность в ваших стенах». Подумала и крупно дописала: «СРОЧНО!». Всё. Обратного пути нет. Лена смотрела на экран, чувствуя, как внутри поднимается знакомый азарт. Остаётся только нажать «отправить» и ждать.

До конца учебного дня оставалась всего одна пара – лекция в большой аудитории-амфитеатре на весь поток. Кира с Диной пришли пораньше, заняли места во втором ряду недалеко от прохода и расслабились.

Большой перерыв они решили провести в тепле: толкаться в переполненных кафе и столовых не хотелось, гулять на улице тоже. Достали шоколадки, но только развернули, как у Киры в кармане зажужжал телефон.

– Кто бы это мог быть? – удивилась она, глянув на незнакомый номер и, подумав секунду сбросила вызов.

Но через мгновение телефон снова зазвонил и на этот раз Кира ответила.

– Жилина, срочно подойди в деканат! – раздался в трубке резкий знакомый голос.

– Здравствуйте, Евгений Геннадьевич. Это что-то срочное? У меня через пятнадцать минут пара начинается.

– Жилина, ты что, думаешь, я расписание не знаю? Раз звоню – значит, срочно. Если поторопишься, успеешь вернуться до начала пары. Давай, бегом.

– Хорошо, бегу.

Кира, не выпуская телефон из рук, посмотрела на подругу и, промедлив в нерешительности пару мгновений, всё же обратилась к ней:

– Дин, меня Евгенадич вызывает зачем-то срочно. Ты здесь будешь? Никуда не уйдёшь?

– Конечно. А что случилось?

– Если бы я знала. Я быстренько сбегаю, придержи мне место, присмотри за вещами. – Кира развернулась и зашагала к выходу, лавируя между креслами.

В это самое время в вестибюле у гардероба, как всегда, толпились студенты. Лена, оценив длину очереди, не снимая куртку, направилась мимо. Стоять и ждать, толкаясь локтями ниже её достоинства. Она шла по коридору, всё ещё прокручивая в голове ссору со Славой. Он до сих пор с ней не разговаривал, не написал и не позвонил и это бесило больше всего. Мысли о нём так захватили её, что у дверей аудитории она чуть не врезалась в Жилину.

Извернувшись, чтобы даже случайно не задеть друг друга плечом, девушки разошлись в разные стороны.

Лена окинула её взглядом, заметила встревоженное лицо и улыбнулась, она предполагала, что анонимное письмо уже изучили и сейчас Жилина спешит на свою собственную казнь в деканат. Она довольно встряхнула голову, вздёрнув подбородок и зашла в аудиторию.

В аудитории, как всегда, шумели. Никто даже не посмотрел в её сторону. Лена неспешно поднялась по ступеням амфитеатра, выбирая место, когда заметила Дину. И тут же вспомнила про фотографию машины. Время пришло. Воинствующее настроение требовало подпитки, а что может быть лучше маленькой пакости?

В общий чат писать она передумала, слишком примитивно. Вместо этого открыла чат с нейросетью и набрала: «Обработай фото машины, будто её увозят на эвакуаторе».

Через пару минут Лена разглядывала результат, довольно и злорадно улыбаясь. Она отправила фото в личные сообщения Дины и замерла, наблюдая с верхнего ряда, за реакцией.

– Вот чёрт! Нет, нет, нет!

Дина вскочила так резко, что сиденье кресла, откинувшись назад, ударилось с грохотом. Девушка пулей вылетела из аудитории. Лена проводила её взглядом, чувствуя, как внутри разливается тёплое удовольствие. До пары оставалось чуть больше десяти минут.

Она отложила телефон и огляделась. Славка отсутствовал. Скучающим взглядом она скользила по рядам и вдруг заметила вещи Жилиной. Оставленная без присмотра сумка, чуть приоткрытая, стояла на откидном кресле.

Синицина быстро оценила обстановку: кто-то болтал, кто-то спал, скрючившись над партой, большинство уткнулись в телефоны. Никто ни на кого не смотрел. Она медленно, беззвучно поднялась, прихватила куртку и спустилась на несколько ступенек вниз.

Она действовала как профессионал: спокойно, без лишних движений, протиснулась на их ряд, села рядом с сумкой Киры, бросив на неё сверху пуховик. Оглянувшись украдкой на аудиторию, удостоверилась, что всё спокойно. Через минуту Лена поднялась, схватив в охапку куртку вместе с сумкой, и плавно, не меняя ритма, спустилась вниз и вышла.

В коридоре она не ускорилась, шла размеренно, с лёгкой скукой на лице. За две минуты она добралась до чёрной лестницы, бросила быстрый взгляд через плечо, бесшумно открыла дверь и скрылась за ней. Спустилась на первый этаж быстро, но тихо, как кошка, и оказалась во внутреннем дворике, продуваемом насквозь холодным ветром.

Лена на ходу оделась, припрятав сумку под мышкой и направилась к дурно пахнущим мусорным бакам. Одним пальцем, сморщив брезгливо нос, приоткрыла крышку крайнего, тут же закинула сумку внутрь и всё. Никаких следов.

Она уходила не оглядываясь, но подниматься в аудиторию решила другим путём, и через противоположную дверь в чёрном коридоре, попала сразу к гардеробной. Минуя толпу, она уверенными шагами дошла до главной лестницы.

Лена вернулась в аудиторию и с удивительным хладнокровием заняла своё место, взглянула на часы: она отсутствовала около семи минут. Никто не заметил, как она покинула аудиторию и пришла обратно. Ни Жилина ни Дина к началу пары не появились.

***

Кира остановилась перед дверью деканата, поправила одежду и волосы, смахнув их с плеч на спину, и постучала. В голове она прокручивала не столько слова Евгения Геннадьевича, сколько их интонацию. Таким голосом не вызывают, чтобы похвалить.

Секретарь подняла голову и с явным любопытством осмотрела её с ног до головы.

– Жилина?

– Да.

– Заходи. – Женщина едва заметно кивнула в сторону кабинета. – Тебя ждут.

Кира провела ладонями по бокам юбки, постучала и шагнула внутрь, стараясь закрыть её как можно тише.

В тихом просторном кабинете с двумя высокими окнами, прямо напротив входа за огромным столом восседала Ольга Викторовна. Евгений Геннадьевич стоял позади неё, отвернувшись к окну. На её появление он не отреагировал, лишь слегка повернул голову через плечо.

– Ага. Вот и ты, – голос Ольги Викторовны тоже прозвучал недружелюбно. Садись.

Кира выдержала паузу, стараясь не смотреть в сторону Шнайдера. Сохранять спокойствие – вот что сейчас было важнее всего.

– Здравствуйте.

– До нас дошла информация, что ты развела здесь коммерческую деятельность.

Ольга Викторовна неторопливо повертела в руках какой-то распечатанный лист. Сняла очки и положила их на стол, молча всматриваясь в лицо Киры. Тишина становилась тягостной и неприятной.

– На данный момент нам известно о нескольких работах. – Ольга Викторовна говорила медленно, растягивая слова. – Курсовые для Дмитрия Гущина и Ермолаева. Рефераты. Стоимость каждой – пять тысяч рублей. – Она подняла глаза на Киру. – Что ещё я упустила?

Кира с трудом сохраняла спокойствие, впиваясь под столом пальцами в край юбки. Она отрицательно качнула головой, делая вид, что слышит всё это впервые.

– Хочешь сказать, ты не делала эти работы?

Повисла пауза. Ольга Викторовна отвлеклась на телефон, и Кира мгновенно перевела взгляд на Евгения Геннадьевича. Тот едва заметно, одним движением глаз, дал знак. «Нет».

– Нет. Я не знаю, о чём идёт речь.

Слова прозвучали ровно, но врать в присутствии Шнайдера оказалось тяжелее, чем она могла подумать.

Евгений Геннадьевич не дал Ольге Викторовне опомниться и сам обратился к Кире:

– Ты в курсе последствий, если мы сможем доказать обман? – он сделал акцент на слове и смотрел ей прямо в глаза.

– В полной мере.

– Если мы найдём... хоть одно доказательство...

Их взгляды снова встретились. Он смотрел так, словно вкладывал в этот взгляд что-то большее. Кира поняла.

– Я ничего никому не делала и тем более не продавала.

Евгений Геннадьевич, всё так же стоявший чуть позади, медленно моргнул, дав ей молчаливый знак согласия. Затем, засунув руки в карманы, отошёл к дальнему окну, словно отстраняясь от разговора.

– И всё же. Ты должна понимать, – голос Ольги Викторовны звенел от возмущения, – тебя ждёт отчисление. А твоих заказчиков предупреждение с занесением в личное дело.

– Ольга Викторовна, зачем нагнетать? В конце концов мы ещё ничего не...

– Евгений Геннадьевич! – женщина повысила голос. – Она должна понимать, что выбрала специализацию с направленностью работы в государственных силовых структурах. И если она ещё на стадии обучения нарушает академическую этику и занимается нарушениями, то кто захочет брать специалиста с таким личным делом на работу. Это всё равно, что взятки брать.

Она выдержала паузу и продолжила ледяным тоном, обращаясь уже к Кире:

– Подумай, ради чего ты рискуешь пятью годами учёбы? Будущей профессией? – она почти кричала. – Ради чего? Ты, которая претендуешь на красный диплом! А Гущин? Вам что, некуда деть свои знания?

Евгений Геннадьевич вышел вперёд, остановился напротив стола и заговорил спокойно, но с железной ноткой в голосе, глядя куда-то в пол:

– Ольга Викторовна, Жилина – одна из лучших на потоке. Я видел её работы. Уровень очень достойный. Она не ленивая, не бестолковая, не прогульщица. Возможно, ошиблась. Но это ещё нужно доказать.

Ольга Викторовна откинулась в кресле, сложила руки на груди:

– Евгений Геннадьевич, вы предлагаете мне закрыть глаза на нарушение устава за былые заслуги?

– Я предлагаю посмотреть на ситуацию шире. – Он выдержал паузу. – Во-первых, работы не были ещё сданы, я уточнил. Факта использования подложных работ в учебном процессе нет. Формально – назовём это покушением. А покушение, как вы знаете, даже в уголовном праве трактуется иначе.

– Вы собрались читать мне лекцию по Уголовному кодексу?

– Я напоминаю, – он позволил себе лёгкую улыбку, – что наша задача растить специалистов, а не рубить сплеча за первую ошибку. Гущин и Ермолаев, как инициаторы, получат выговоры. Но если мы отчислим Жилину, мы потеряем толкового специалиста. Через год она уйдёт в коммерцию, и мы её не увидим. А могла бы работать в следствии, в МЧС. Там такие люди нужны.

Он замолчал, давая время ей всё обдумать, и добавил уже:

– У нас есть возможность закрыть это на уровне кафедры. Взыскание, отработка, обнуление работ, строгий выговор в личное дело... Без учёного совета. Без ректора. Она сделает выводы. Я за неё ручаюсь.

– Вы готовы взять на себя ответственность как научный руководитель? – Ольга Викторовна впилась в него взглядом.

– Готов, – он говорил ни разу не взглянув на Киру.

Кира наблюдала за ними, за Шнайдером, который выглядел сейчас совсем другим – серьёзным и строгим, за Ольгой Викторовной, которая задумчиво барабанила идеальными ногтями по столешнице, принимая решение.

– Чтобы через месяц я увидела от вас статью в сборнике. Хорошую. Под отчёт. – Резко сменила она тему.

Она подняла трубку, и произнесла сухим, официальным тоном:

– Елена Михайловна? По поводу заявления на студентку Жилину... разобрались. Подлог не подтвердился, работы не были сданы... да, беру на контроль... спасибо.

Кира смотрела куда угодно, только не на Шнайдера. Взгляд гулял по стопкам бумаг, по корешкам книг, устремлялся в окно – лишь бы не выдать волнение.

– Ладно, Кира, иди, – сказал он.

Кира хотела исчезнуть мгновенно, выбежать из кабинета, но ноги были ватными. Она улыбнулась насколько смогла искренне и выдохнула:

– Спасибо. До свидания.

Покинув кабинет, она не сразу сообразила, что побежала не в ту сторону и, остановившись посреди коридора, застыла, прижимая к груди телефон. Мысли обрывками крутились в голове, не складываясь в единый поток. Что вообще сейчас произошло?

Она чувствовала благодарность к Шнайдеру, хоть и не верила по-настоящему, что её могли бы отчислить. Но строгий, ледяной голос Ольги Викторовны всё ещё звучал где-то в глубине головы, заставляя содрогаться. Шнайдер за неё вступался! Почему? Он выгораживал, подавал тайные сигналы… И что теперь будет дальше, после всего?

Шнайдер вышел следом за Кирой, но она уже скрылась за углом.

С началом пары в коридорах наступила тишина. Звонить Диме и предупреждать о подставе не время. Первым делом надо было вернуться в аудиторию и попытаться собраться с мыслями.

Она бегом добралась до аудитории, постучала в дверь и вошла. Поднявшись к своему ряду, она прошла на место рядом с Диной, не сразу заметив, что что-то не так. Дина вцепилась ей в локоть. Глаза горели злостью.

– Ну и крыса эта Синицина, – прошептала она.

– Неожиданное для тебя умозаключение. Что она тебе сделала?

– Вот, смотри, – она протянула ей телефон с открытой фотографией машины.

– Она подрабатывает водителем эвакуатора? Увезла твою машину?

– Нет! Это шутка. Она обработала фотку и скинула мне. Я бегала на улицу проверить. Машина на месте! Я вернулась за минуту до тебя и тоже опоздала на начало лекции.

Кира быстро оглядела аудиторию в поисках Синициной, но не нашла её.

– Главное, что с машиной всё нормально. Забудь. Дай мне пожалуйста, мои вещи. Куда ты их сунула?

Наступила тишина. Дина смотрела на неё чистым, открытым, по-детски недоумевающим взглядом. В нём читались удивление и испуг одновременно.

– У меня нет твоей сумки.

Лицо Киры моментально вспыхнуло, она оглянулась по сторонам, заглянула под стол. Пусто.

Не успев прийти в себя после деканата Кира тут же получила новый удар. Она снова и снова обводила взглядом аудиторию, надеясь, что кто-то подаст знак, улыбнётся, подмигнёт или махнёт рукой. Но нет. Все сидели со сосредоточенным видом, слушая лекцию, не замечая её. Возможно тот, кого она считала другом, сейчас наблюдает за ней украдкой и посмеивается.

Долгое время Кира сидела, уставившись в одну точку, размышляя как быть дальше. Лекция закончилась. Группы студентов незамедлительно повскакивали со своих мест. Все, кроме Киры. Она не шелохнулась и никак не реагировала на слёзные попытки подруги извиниться за рассеянность. Кира с трудом сдерживалась, чтобы не выместить на ней своё раздражение.

– Успокойся, – сказала Кира наконец, голосом жёстче, чем хотела. – Когда все выйдут, поможешь мне проверить каждый ряд. Надо заглянуть под каждый стол и стул.

– Хорошо.

– Набери Гущина. Пусть немедленно вернётся сюда.

Дима появился в дверях через пять минут. Кира бросилась к нему, перекрывая выход.

– Эта дурацкая шутка с сумкой твоих рук дело?

– Жилина, ты для этого меня звала? Я не понимаю о чём ты. – Он отступил на шаг, лицо вытянулось от удивления.

Он попытался обойти её, но она снова перегородила ему путь:

– Кому ты растрепал про курсовые?

Она впилась в него взглядом, сканируя каждое выражение и жест.

– Ну давай, напряги свои мозги, подумай, кому ты проболтался, что я делаю для некоторых работы?

– Ты про заказы? – голос его упал до шёпота. – Кира, я никому не говорил. Только утром забрал всё у тебя и всё. Даже с Гусевым ещё не общался.

– Кто-то слил всё Шнайдеру и Ольге Викторовне. Ваши работы, вероятно, аннулируют, он будет у тебя спрашивать, будь готов. Ты знаешь, кто мог...?

Но ответ в её голове уже возник прежде, чем она сформулировала вопрос до конца: он не знал, не был в курсе. Он так же удивлён и расстроен как она.

– Чёрт! – выругалась девушка и отвернулась от него, – я верну Ермолаеву деньги, но не сейчас...

– Да какие деньги, – отмахнулся он. – Так что ты говорила про сумку?

– Пропала. Украли…

Они стояли перед выходом втроём, когда в кабинет уже начали заходить студенты других потоков.

– Боже, что теперь делать? – прижимая руку ко рту ныла Дина.

– Дим, может сходить к ребятам, поспрашивать, может кто-то что-то видел?

– Не вопрос. Я наберу тебя.

– Кир... – жалобно позвала Дина.

– Ну чего ещё?

– Прости, пожалуйста, мне надо тоже бежать. У меня родители прилетают через час, мне надо их встретить, а пока я по пробкам из центра выберусь...

– Да, конечно. Передавай им привет от меня, – уже успокоившись ответила Кира.

– Ты позвони мне, как будут новости, – говорила она, уходя, – хотя нет, в любом случае набери меня! Хорошо, что телефон у тебя остался.

Кира улыбнулась одними уголками губ и кивнула. Она подошла к окну, бессмысленно блуждая взглядом по улице. На неё словно в один момент навалилась усталость прошедших дней, недосып и нервное напряжение.

Поразмыслив некоторое время, она побрела к охраннику, хотела попросить глянуть камеры, но тот даже на порог её не пустил:

– Иди пиши заявление на имя ректора, – сказал ей мужчина, больше похожий на тюленя, чем на человека. И прежде, чем захлопнуть перед ней дверь добавил: – Если тут ко мне все студенты бегать будут! Сама-то подумай!

Идти ни к кому не хотелось, хватит с неё на сегодня общения с администрацией. Спустя почти час бесцельных шатаний по университету, она продолжала идти на автомате, не сильно задумываясь над маршрутом.

Миновав главный коридор, она свернула налево в сторону своей кафедры и так же не задерживаясь на ней, прямиком дошла до выхода на чёрную лестницу, любимое укромное место знающих студентов. Она поднялась до верхнего пятого этажа, в надежде, что никто здесь не объявится в ближайшее время, так как основная масса студентов уже закончила занятия. Она опустилась на пыльный подоконник, даже не заметив, что юбка теперь испачкана. Слёзы подступали к глазам, горло сжалось, дышать становилось всё труднее. Но она сжала зубы, только бы не заплакать.

Осознание всех неприятностей придавило её камнем: легкие не слушались и отказывались наполняться воздухом на полную. Пропавшая сумка, документы, ключи, кошелёк… Это были не просто вещи, это часть её самой. Её свобода передвижения, её независимость, её способность самой решать, куда идти и что делать. К тому же она снова на нуле. Даже хуже, чем на нуле. Она намерена вернуть всё, что взяла у Ермолаева, любой ценой.

Мучительная мысль, что это сделал кто-то из своих, из ближнего круга, не отпускала и даже усугубляла ощущение одиночества и опустошения на грани с физической болью, будто только что закончила бежать марафон и теперь все тело налилось свинцовой усталостью.

Кира в который раз ругала себя за собственную наивность и беспечность, снова и снова перебирала ошибки, совершенные в последние дни. И чем дольше перебирала, тем сильнее расстраивалась. Всё вокруг рассыпалось, земля уходила из-под ног, как зыбкий песок.

Надо было что-то делать, идти на кафедру, просить секретаря оформить временный пропуск, объяснять, оправдываться... Мысль об этом вызывала тошноту, поэтому она сидела и тянула время. После разговора в деканате, она не была готова смотреть в глаза Евгению Геннадьевичу. Ей не хотелось ничего: ни его вопросов, ни собственных ответов, а уже тем более вранья. Она и так уже была у него в должниках. Просить о помощи снова? Только не после этого кошмара в деканате!

Где-то внизу хлопнула дверь. На два или три этажа ниже. Кира вздрогнула, наспех вытерла щёки и замерла, прислушиваясь. Шаги. Двое. Они поднимались, переговариваясь вполголоса.

Только не сюда, – взмолилась она про себя, закрывая глаза. Пожалуйста, сверните на третьем. Или на четвёртом. Куда угодно, только бы не на пятый!

Но шаги приближались. Кира сидела не двигаясь, отвернувшись к окну, спрятав лицо. Может, они пройдут мимо и не обратят внимание? Не остановятся? Кира замерла, предчувствуя худшее.

– Жилина?

Она вздрогнула так сильно, что чуть не соскользнула с подоконника. Она узнала голос. Лицо моментально начало гореть. Кира сделала глубокий, порывистый вдох, словно перед прыжком в воду, и медленно повернулась, но глаза так и не подняла, смотрела куда-то в район пуговиц его пиджака.

– Да, Евгений Геннадьевич.

– Олег Андреевич, вы идите, я вас догоню, – обратился Шнайдер к коллеге.

Он дождался, пока шаги не стихнут за дверью и только тогда подошёл ближе к ней, засунув руки в карманы брюк.

– Ты чего здесь сидишь?

– Отдыхаю, – с лёгким раздражением сказала она и снова отвернулась: ведь и так понятно, что она здесь прячется.

– Мешаю?

Кира не ответила, уже стыдясь за свой грубый ответ.

– Всё ещё переживаешь из-за разговора? – его голос звучал тихо, но в нём чувствовалась мягкость.

– Нет, – она уставилась вниз, на пустой двор.

– Я сделаю всё возможное, чтобы замять эту ситуацию, – сказал он спокойно. – Не кисни. Нечего тут сидеть, езжай домой.

Кира кивнула, не оборачиваясь, чувствуя, что разговор ещё не закончен, а ей хотелось остаться одной, но он не уходил. Молчание затягивалось. Потом он медленно шагнул к окну, опёрся плечом о стену и наклонил голову, пытаясь заглянуть ей в лицо.

– Выбрось из головы свой синдром отличницы, – не унимался он. – С кем не бывает.

– Да всё нормально, – Кира дёрнула уголком губ – то ли улыбнулась, то ли поморщилась и шмыгнула носом. – Это не при чём.

– Что-то ещё случилось?

Кира молчала. Ей не хотелось говорить. Но на самом деле, поняла она, это удобный момент решить хоть одну проблему, и набрав воздуха в лёгкие, выпалила:

– На самом деле да, кое-что ещё случилось и мне опять нужна помощь. Как мне по-быстрому оформить временный пропуск?

Евгений Геннадьевич нахмурился. Секунду он просто смотрел на неё, пытаясь понять, к чему этот вопрос.

– А что случилось с твоим?

– Исчез... По всей видимости, украли.

Их взгляды наконец встретились.

– Так, – Евгений Геннадьевич резко выпрямился. – Вставай. Пойдём ко мне, и там ты мне всё расскажешь.

Он решительно шагнул к ней, схватил за локоть и буквально стащил с подоконника. Кира едва успела спрыгнуть, как он уже тянул её вниз по лестнице. Он не проронил больше ни слова и даже не посмотрел на неё, но руку ещё долго не отпускал.

В подсобке он жестом указал на своё кресло, а сам устроился на подоконнике, сложив руки на груди. Стол Чернова пустовал. Кира не села, зашла за кресло и вцепилась пальцами в спинку.

– Слушаю, – сказал он, выжидающе глядя на неё.

– После нашего разговора в кабинете у Ольги Викторовны, я вернулась в аудиторию, опоздав буквально на несколько минут.

– И?

– И моих вещей там уже не было. – Спокойно закончила она.

– Вытащили из сумки?

– Нет. – Кира покачала головой. – Сумка исчезла полностью.

– Может, ты ошиблась? Села не на тот ряд?

Она вскинула голову, не скрывая раздражения:

– За кого вы меня принимаете? Я не ошиблась. Вещи Дины были на месте. Исчезла только моя сумка. После лекции мы всё обыскали. Под каждым столом, за батареями, даже мусорные корзины проверили...

– А подруга что говорит?

Кира отвела взгляд:

– Ей пришло... в общем, она тоже выходила. Она ничего не знает.

– В аудитории были только свои?

– Получается, что так. – Она горько усмехнулась. – И это самое обидное.

– К охране обращалась? Камеры смотрела?

– Пыталась, но он меня даже на порог не пустил. Видимо, очень занят, – с издёвкой в голосе пояснила Кира.

Евгений Геннадьевич бросил взгляд на часы, что-то прикинул и быстро набрал сообщение в телефоне.

– Надо поторопиться. С пропуском должны успеть. – Он поднялся. – А теперь пойдём вместе к охране. Что ещё было в сумке?