Выбирая себя

Спасение наступило неожиданно. Дверь распахнулась и на пороге показался Роман Алексеевич. Он сразу понял, что происходит в аудитории. Не сводя глаз с друга, он закрыл за собой дверь.

– Роман, какая неожиданность, я думал, что ты уже уехал. – Шнайдер выпрямился.

Кира слышала, что, произнося эти слова он улыбался. Чернов же оставался крайне серьезным.

– Женя... можно тебя на минуту, – его спокойный, но в то же время сильный голос опять пробрался в самую душу Киры, пробирая до мурашек.

– Мы сейчас заняты. – Он небрежно откинулся на стуле, не собираясь вставать.

– Я настаиваю.

В воздухе витало напряжение, но Кира делала вид, что её это не касается. Она, всё ещё сидя на дальнем краешке стула, смотрела в свой конспект и делала отметки.

Дверь вновь распахнулась с такой силой, что Кира вздрогнула. В кабинет влетела Юлия, секретарь Шнайдера, сияющая, раскрасневшаяся и с пачкой бумаг в руках, явно после быстрой пробежки.

– Рома, ну тебя не догнать! – она остановилась, поправила блузку, которая и так сидела идеально, и шагнула к Чернову, не сразу заметив, что они в кабинете не одни. – О! Какая тут компания.

Она на секунду смутилась, затем бросила на Киру быстрый оценивающий взгляд и снова обратилась к Чернову, совершенно не замечая напряжение среди этих троих:

– Ты так заболтал меня, что у меня абсолютно всё из головы совсем вылетело. Мне же надо было с тобой кое-что обсудить.

«Заболтал»? Кира едва сдержала порыв посмотреть на Чернова. Он заболтал Юлю? Он так умеет?

Юля подошла так близко к Чернову, что их разделяли считанные сантиметры и положила руку на его запястье, при этом выпятила грудь настолько явно, что не списать на случайность.

Кира украдкой смотрела то на неё, на их руки, то на Романа Алексеевича и чувствовала, как внутри поднимается раздражение. Она мысленно усмехнулась. «Какая разница. Мне-то что. Нет, но всё же, как она старается! Какой неприкрытый флирт. Даже перебор. Как же она меня раздражает».

– И Жень, кстати, – Юлия перевела взгляд на Евгения Геннадьевича, и словно промурлыкала ему: – хорошо, что ты тоже здесь. Это и тебя касается.

Она отпустила Чернова, но сделала это медленно, словно нехотя.

– Могла бы позвонить, а не бегать, – сказал Шнайдер, разведя руками в стороны.

– Да что звонить… Сначала одному, потом второму, – Юлия игриво пожала плечами. – А так вы оба здесь. И вообще, подписи по телефону не собрать, – она подняла руку и помахала перед ним бумагами. – Пришли документы из деканата, иди и подпиши их.

– Отлично, тогда давайте прямо сейчас все вместе и сделаем, – Чернов указал на подсобку. – Женя?

Юлия взяла Романа Алексеевича под локоть, прижалась к нему боком, так естественно и небрежно, как будто это само собой разумелось. Кира опять посмотрела на Чернова, стараясь не выдать своего любопытства. Он тоже посмотрел на неё и она тут же опустила взгляд.

– Вы идите, я сейчас, – сказал Шнайдер.

– Не задерживайся, Жень. Нам без тебя не начать. – Всё еще ничего не замечая пропела секретарша.

Кира поймала себя на том, что задержала дыхание на выдохе и от этого всё тело онемело от напряжения. Но из мыслей её вырвал Шнайдер, он наклонился к ней так близко, что она кожей почувствовала его дыхание.

– Я скоро, – шепнул он ей и слегка коснулся ладонью спины.

Кира кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Шнайдер медленно встал, и скрылся в подсобке, плотно закрыв за собой дверь.

Их разговор продолжался не более пяти минут, но Кире этого времени хватило, чтоб быстро и бесшумно выскользнуть из аудитории. Все его бумаги она оставила валяться на столе – это может создать иллюзию, что она вышла на минуту и сейчас вернётся.

Но нет, выйдя в коридор она быстро мчалась в сторону выхода, готовая, как только скроется за поворотом перейти с шага на бег. Она уже забыла про Евгения Геннадьевича, перед ней были лишь глаза Чернова. Его внимательный и анализирующе глубокий взгляд серых глаз. Что он подумает о ней? Что она крутит с Евгением Геннадьевичем? А он? Неужели он крутит с Юлей? Не может этого быть! Только не с ней! Она не знала, что хуже – то, как Чернов смотрел на них, как Шнайдер шептал на ухо или как Юля прижималась к Чернову. Она выбежала на улицу, вдохнула холодный воздух и поняла: она снова сбежала.

Закончив разговор и подписав документы, Шнайдер вышел в аудиторию к Кире и заодно проводить, если не сказать выпроводить, Юлю. Но Киры не было. На столе лежали его лекции и лист с темами для статьи. Прочитав его внимательно, он свернул его несколько раз и убрал в карман.

– Кажется, она сбежала...

– И правильно сделала, – равнодушно ответил Чернов со своего места.

Шнайдер вернулся к себе и тоже сел за стол. Чернов продолжил уже другим голосом:

– Ты не видишь, что она вся напряжена и сама не своя. Прекрати зажимать эту студентку. – Он говорил это как бы между делом, разыскивая среди разбросанных по столу папок с документами нужную. – Она явно боится тебя. Она чуть со стула не падала, отодвигаясь от тебя в сторону. Оставь ее в покое.

– Но зато я смотрю Юля тебя совершенно не боится и падает не от тебя, а прямо тебе в объятия.

– Юля... С Юлей я разберусь. И если ты пытаешься на что-то намекать, то скажу сразу, что ни Юля, никто другой мне не интересен.

– А вот я не буду врать ни тебе, ни себе. Мне она интересна – умная и красивая девочка. Это я не про секретаршу, конечно. Я взял её под своё крыло. Не более того. Я всё держу под контролем.

– Предупреждаю: я буду ежедневно за тобой пристально следить, чтобы ты не натворил глупостей. За каждым твоим шагом.

– Как трогательно... – язвительно заметил Евгений.

– Жень, иногда надо уметь говорить своим желаниям «нет».

– Не знаю, как это объяснить, но меня распирает любопытство, я хочу узнать о ней как можно больше. Честно говоря, я сам до конца не понимаю, как так происходит. Вроде все спокойно, но как только вижу её – хочу привлечь её внимание, поговорить с ней. Она по-детски старательно прячет взгляд, и только на лекциях я могу его поймать и то на долю секунды. Потом она резко отворачивается. И мне это нравится, меня это… заводит. Понимаешь? Я ничего не планирую, просто хочу с ней пообщаться, вот и всё.

– Это меня и беспокоит.

– Избавь меня от своего назойливого беспокойства! Не будь таким занудой! Меня тянет к ней, и я ничего не могу с этим поделать, в конце концов она уже не ребёнок. Я хочу понять, что кроется за её молчанием, какая она на самом деле. Ведь я вижу, что в своём кругу она другая, но при мне – молчит. Почему? Я ее смущаю?

– Моё мнение – ты ошибаешься. Что если я тебе скажу, что она и со мной себя так же ведёт? В конце концов есть другие признаки, которые проявляют, когда интересуются человеком. Ты их отмечал?

– Ты про те, которые проявляет Юля к тебе? Вот их точно вся кафедра замечает. Не, лично мне такое не надо, спасибо. Мне не интересно узнавать таких девиц. Что у них на уме мне и так понятно, там уже нечем меня удивить.

– Так вот ты сам себя ведёшь как Юля. Только послушай себя, что ты говоришь о своей студентке! Мне кажется, что ты теряешь связь с реальностью. Ты приближаешься к пропасти, к серьёзным проблемам и не видишь этого.

Шнайдер слушал его с задумчивой полуулыбкой и не собирался признаваться, что она действительно довольно сильно завладела его мыслями и фантазиями. Он отвернулся и сделал вид, что поглощён работой.

***

Следующий учебный день тянулся медленно и нудно. Закончилась очередная пара и толпа шумных студентов высыпала из аудитории. Кира лениво собирала вещи, чувствуя, как напряжение последних недель потихоньку обесточивает её.

В коридоре её уже ждали. Дина сидела на подоконнике, болтая ногами, и смотрела в телефон. Рядом, прислонившись к стене, стоял Дима и равнодушно листал ролики в телефоне. Оба выглядели такими же измотанными, как и она сама.

– Ну наконец-то, – протянула Дина, спрыгивая на пол. – Я думала, ты там ночевать собралась.

Кира только вздохнула. Ей не хотелось говорить. Не хотелось обсуждать пары, статьи, Чернова или кого-то ещё. Ей хотелось одного, чтобы этот день поскорее закончился.

Кира, Дина и Дима отделились от всех.

– Ну что, куда пойдём? Времени до пары ещё много. – Спросила Дина.

– Может, пойдём обедать?

– Пойдём, я с тобой посижу, я не особо голодна. – Поддержала её подруга

– Девчонки, вы идите, я присоединюсь к вам через десять минут, мне надо сбегать по делам.

– Это ты так красиво говоришь про перекур? – поддразнила его Дина, – бросал бы ты эту привычку.

– Хорошо, мамочка и спасибо за непрошенный совет. – Он послал ей воздушный поцелуй и удалился.

Девушки добрели до столовой и заняли столик у стены. Дина вытащила из сумки питьевой йогурт.

– Я пойду, выберу себе что-нибудь на обед, – как-то вяло сказала Кира и пошла к раздаче. Она вернулась через несколько минут с подносом в руках, на котором красовался салат и два пирожка с яблоками.

– Как думаешь, может нам всем сегодня в бар сходить? – задумчиво сказала Дина.

– Сегодня? А что за повод?

– Начало ноября, чем тебе не повод? К тому же пятница.

– Я бы с радостью повеселилась, но нет ни сил, ни времени. Давай, может, через неделю?

– Это долго... Ладно, я сейчас напишу в чате, устрою опрос. – Не отрывая взгляда от экрана задумчиво спросила: – А что, если Синицина пойдёт?

– Не переживай, я не собираюсь устраивать с ней драку.

– Кстати, ты написала заявление о пропаже сумки? – спросила Дина, понизив голос.

– Нет. И не буду.

– Нельзя это просто так оставлять! – Дина стукнула по столу свей всё еще не открытой бутылкой, но Кира даже не подняла головы.

– У меня сейчас столько проблем, – она отложила вилку, которой лениво ковыряла салат, – в том числе с деканатом, что привлекать на себя внимание полицией совсем нет желания. Это всё равно разойдется по студентам, поднимется шум, пойдут слухи. Не хватало еще мне своими заявлениями репутацию универа портить. Ольга Викторовна тогда точно отчислит меня. Нет уж, спасибо.

– А Шнайдер? – Дина подалась вперёд. – Он тебе ничего не сказал, не посоветовал?

Кира лишь безрадостно усмехнулась.

– Или, может, попросить Чернова? – Дина понизила голос, – чтобы он поговорил с Синициной? Он наверняка её раскусит.

При упоминании Романа Алексеевича Кира нахмурилась.

– Ненавижу его, – сказала она тихо. – Никогда не попрошу его о помощи.

Дина сочувственно взглянула на подругу.

– Понимаю и не осуждаю.

– Забей. – Кира отодвинула тарелку. – Не хочу ни о ком из них говорить. С их приходом на кафедру всё пошло не так.

– О, смотри. – Дина кивнула в сторону входа. – Лёгок на помине.

Кира подняла голову. Первой она заметила Юлию, её рыжие волосы горели даже в полумраке столовой. А потом Чернова. Он шёл рядом, что-то говорил, и лицо его было... другим. Они прошли в стороне от них и сели за столик.