Выбирая себя

– Всё, – выдохнула Кира.

– Конкретнее.

– Документы, деньги, карты, ключи от дома, проездной... – она помолчала. – И ваши лекции, кстати, тоже.

– Лекции восстановишь быстро. – Он говорил деловито, но в голосе почувствовался знакомый задор. – За несколько дней перепишешь с моих материалов. После пар будешь приходить.

– Я не хочу вас напрягать. – Кира смутилась. – Я могу просто сфотографировать и дома переписать.

– Можно и так. – Он усмехнулся, посмотрел на неё и через секунду добавил тише, выделяя каждое предложение: – но это слишком просто. Может, я хочу видеть твои страдания. Чтобы ты помучалась, как я сегодня в деканате, заступаясь за тебя.

Кира опустила глаза, не понимая, шутит он или нет.

Душный воздух каморки охранника пропитался сладковатым запахом растворимого кофе и сигарет. Кира стояла за спиной охранника, но смотрела не на экран, а на сосредоточенное лицо Евгения Геннадьевича. Тот, прищурившись, вглядывался в монитор.

– Нам нужна камера коридора второго этажа, – сказал он. – С обзором на 219-ю.

– Время какое? – спросил охранник, не оборачиваясь.

– С 14:15 до 14:35, – подала голос Кира.

– Подождите пару минут.

Охранник ссутулился, прищурился, быстро пробегая пальцами по клавишам клавиатуры.

– А я давно говорил начальству, – пробурчал он, – пора камеры во всех кабинетах ставить! Сразу бы меньше жалоб стало! – Он ткнул пальцем в экран. – Вот, смотрите.

Кира и Евгений Геннадьевич склонились над столом по обе стороны от охранника.

– Качество отвратительное, – поморщилась Кира. – А камеры поближе нет?

– Нет, – охранник развёл руками. – Только по одной с каждого края коридора.

– Жаль.

Они смотрели слегка ускоренную запись пару минут.

– Все только входят, никого нет выходящих... – разочарованно протянул охранник.

– Вот, смотрите! – Кира резко ткнула пальцем в экран, заставив обоих мужчин вздрогнуть.

Они напряжённо вглядывались в зернистое изображение, но Кира уже узнала фигуру мгновенно. Слишком знакомые очертания, слишком характерная походка.

– Это Синицина? – спросил Евгений Геннадьевич, всё ещё не уверенный из-за плохого качества.

– Да, – коротко ответила Кира.

– Что у неё в руках?

– Похоже на скомканную куртку... – Кира всматривалась. – Больше ничего не разобрать. Прокрутите ещё раз, пожалуйста.

Шнайдер помолчал, потом спросил осторожно:

– Могла ли это быть она? Как у вас с ней отношения?

Кира усмехнулась безрадостно:

– Как у одинаково заряженных полюсов магнита.

Он удивлённо посмотрел не неё и снова повернулся к экрану.

Кира погрузилась в воспоминания. Когда-то Ленка была её подругой, ещё на первом курсе. Но дружба долго не продержалась. В них обеих откуда-то взялась конкуренция. Во всём, без преувеличения. Сначала это забавляло: чья курсовая будет признана лучшей, кого похвалит любимый преподаватель, кто получит больше зачётов автоматом, кто лучше сдаст сессию. Безобидные соревнования, игра, подстёгивающая обеих. Но постепенно правила менялись, и игра подавила дружбу.

По некоторым предмета они шли нога в ногу: одинаковый успех, равное количество баллов, обе получали «автомат». Но Кира шла дальше: являлась на пересдачу, отказывалась от готовой оценки и выбивала лучший результат. А потом с видом полной небрежности, роняла фразу подруге: «Ну ты тоже большая молодец». И эти слова, сказанные якобы с похвалой, раздражали Ленку неимоверно.

Со временем конкуренция переползла из учёбы в личную жизнь. Кира стала встречаться с парнем, по которому сохла Лена, увела у неё из-под носа. Правда, встретившись с ним несколько раз, сама же его и бросила. Но Лена даже после этого не смогла сойтись с ним. Она страдала долго, мучительно, затаив злобу. И при каждом удобном случае выкидывала мстительные шутки, иногда настолько колкие, что они балансировали на грани откровенных оскорблений. Кира же делала вид, что не замечает ни шуток, ни самой Лены. Она просто отстранилась и пошла дальше, подружившись с Диной.

Кира не сразу поняла, что она и Шнайдер уже долгое время смотрят друг другу в глаза.

– Ладно, – наконец произнёс он, поворачиваясь к охраннику. – Скинь мне этот кусок видео. На всякий случай.

Они медленно шли по коридору рядом, почти плечом к плечу. В порыве благодарности, она подняла голову, но встретив его лукавую и довольную улыбку, смутилась и промолчала.

– М-да, Жилина, проблем у тебя хватает, – задумчиво протянул Евгений Геннадьевич. – Но кое-что я могу для тебя сделать.

Он взглянул на часы. Стрелки подбирались к семи.

– Думаю, твой пропуск уже у меня на столе.

Он отворил дверь 320 аудитории и пропустил её вперёд. Кира шагнула через порог и сразу остановилась, отступая в сторону, ей не хотелось заходить с ним дальше. Евгений Геннадьевич не включил свет, дошёл до подсобки и оглянулся на неё, задержал взгляд на секунду и молча скрылся внутри.

Кира погрузилась в мысли. В её жизни ещё не было дня, когда столько проблем навалилось на неё разом. Мир стал чужим, незнакомым и непонятным. Она вздохнула и прикрыла глаза, откидываясь спиной на стену.

Кира медленно открыла глаза. В этот момент все звуки вокруг стихли. Наступила какая-то особенная тишина, когда любой появившийся шорох становится слишком резким и громким. Спустя долгую минуту Шнайдер вышел, держа между указательным и средним пальцами временный бумажный пропуск. Каждый его шаг отзывался гулким эхом. Он медленно приближался, не произнося ни слова и остановился напротив Киры, буквально в шаге от неё, заслонив тусклый свет, льющийся из окон. Он молчал.

– Спасибо, – тихо сказала Кира. Она все ещё стояла у стены, упираясь на неё спиной, но при его приближении непроизвольно выпрямилась. – Не знаю, чтобы я без вас делала.

Он улыбнулся, но глаза оставались серьёзными. Он смотрел на неё в упор и Кира чувствовала, как под этим взглядом становится не по себе. Она потянулась за пропуском, но он лёгким движением убрал руку в сторону и приблизился к ней практически вплотную. Он пытливо смотрел на неё сверху вниз.

Кира замерла. Подняла глаза, в которых читались тревога и недоумение.

– Запомни, – сказал он шепотом. – Больше никакой незаконной коммерческой деятельности в этих стенах. Я за тебя поручился. И теперь я твой научный руководитель.

Кира не отвела взгляда и очень медленно кивнула.

Он аккуратно вложил пропуск ей в ладонь, но не отпускал его. Время словно остановилось. Шнайдер медленно опусти взгляд к губам, затем к ключицам и вновь вернулся к глазам.

– Умница, – прошептал он.

Кира сжала пропуск, но руку тоже не убирала, проверяя, не отберёт ли он его снова. Ей показалось, что он хочет что-то сделать, но в последний момент передумал и отстранился:

– Я помогу замять историю, восстановить репутацию. Но для этого тебе придётся поработать на благо кафедры. Решу пару вопросов и напишу тебе, когда надо будет явиться на исправительные работы, будешь писать статью за меня. – Евгений Геннадьевич говорил спокойно, даже равнодушно, удалясь в подсобку. – А завтра после пар жду тебя здесь, будешь восстанавливать конспект.

Он оглянулся на неё и Кира ему кивнула, развернулась к двери и вдруг остановилась.

– Ну что ещё? – спросил он устало.

Кира замялась, слова давались с трудом.

– Мне неловко, но...

– Да говори уже, Жилина.

– Мне надо вновь попросить вас о помощи. – Она подняла на него глаза, – необходимо воспользоваться вашим авторитетом, выбить моё пальто у гардеробного генералиссимуса. Она мне его добровольно не отдаст, а номерок исчез вместе с сумкой.

Она тут же отвела взгляд, не могла смотреть на его лицо. Знала, что там сейчас эта улыбка – самодовольная, насмешливая. Он слишком явно упивался её беспомощностью.

– Ох, Жилина, – протянул он с ленивой усмешкой. – Сколько проблем от тебя. Идём.

Он кивнул к выходу, и Кира двинулась следом.

Анна Ивановна, грузная женщина с вечно недовольным лицом, даже не дослушала их просьбу. Она уставилась на Киру поверх очков:

– А с чего это я должна вам его отдавать? Пальто ваше..., – Анна Ивановна упёрла руки в боки. – А кто штраф за казённую вещь платить будет? За номерок утерянный? А? Я что ли из своей пенсии?

– Не ругайся, Анна Ивановна, – примирительно сказал Евгений Геннадьевич. – Говори, сколько должны?

– Двести рублей! – отрезала она и ткнула пальцем в объявление на стене, – и без сдачи!

Кира, стоявшая чуть позади, обречённо выдохнула:

– А можно перевести?

– Ага, конечно. – Гардеробщица скрестила руки на груди. – Валюту тоже принимаю. – Она помолчала секунду. – Нет, конечно!

Евгений Геннадьевич покачал головой, но в глазах его плясали искорки.

– Да, строгая ты у нас... – усмехнулся он, достал бумажник и отсчитал две купюры. – Держи.

Он положил деньги на стойку и уже развернулся, собираясь уйти.

– Спасибо вам большое! – крикнула ему в спину Кира, – С меня завтра кофе.

– Я люблю чёрный с двойным сахаром. – Ответил он, не оборачиваясь.

Кира слышала по голосу, что он улыбается и она тоже невольно улыбнулась. Адреналин схлынул и на первый взгляд всё складывалось терпимо. Она выкрутилась. Отделалась лёгким испугом и небольшим ущербом. Пропуск, хоть и временный, в руке, конспекты восстановит.

Но стоило ей выйти на улицу и глотнуть свежего вечернего воздуха, как внутри засело холодное, тревожное ощущение. «Шнайдер всё просчитал. Предложил помощь так, что я сама должна была с радостью согласиться. И соглашусь. Потому что других вариантов ноль. Идти против того, кто не просто даёт советы, а реально помогает – глупо. Надо попробовать обратить эту «подработку» со статьёй в свою пользу. Хуже, чем сейчас, уже не будет».

Но почему тогда не покидает ощущение, что она только что шагнула в ловушку. И выбраться из неё будет уже не так просто.

4

Этим же вечером, вернувшись домой обессиленная, опустошённая, выжатая до дна Кира хотела только одного: смыть с себя этот день, завалиться в постель и не просыпаться как минимум сутки. А лучше – до самой весны. Но сначала предстояло взломать замок в съёмной комнате. К её удивлению, сосед справился с этим настолько быстро, что можно возникло предположение: для него это привычная, ежедневная рутина.

Она перекусила наспех, выпила чашку обжигающе горячего чая, сходила в душ и вернулась в комнату, уже на ходу стягивая с волос мокрое, тяжёлое полотенце. Не глядя, бросила его на спинку стула. Полотенце сползло и упало на пол, но ей было всё равно. Она просто рухнула лицом вниз на свою старенькую, скрипучую, узкую кровать. У неё не осталось сил ни на что, даже на то, чтобы натянуть на себя одеяло.

И вдруг, словно её кто-то толкнул, Кира резко присела и посмотрела на часы. Ещё не поздно! Она вскочила, оглядываясь по сторонам в поисках сумки.

– Чёрт, забыла... – сказала она сама себе и вытащила из кармана пальто телефон.

Не прошло и трёх гудков, как ей ответили:

– Да, Кира! Рад тебя слышать! – голос Саши звучал так, будто он ждал этого звонка весь день.

– Привет. – Кира прикрыла дверь своей комнаты плотнее и прижалась плечом к стене. – Я согласна. Я приеду.

– Ты только что сделала меня счастливым!

– Надеюсь, нас не слышит твоя девушка.

Саша громко и заразительно, от души рассмеялся.

– Да, выглядит двусмысленно. – Он всё ещё посмеивался. – Представляю, что бы она подумала.

– Саш, но я сразу должна тебя предупредить! – Кира говорила быстро, чтобы не передумать. – Я не провидец.

– Я всё равно согласен, – перебил он. – Встреча назначена на послезавтра, на шесть вечера. Успеешь?

«Послезавтра в шесть! Вероятно, в это время ей следует быть у Шнайдера, вряд ли она успеет закончить с конспектами за один вечер. Как-нибудь выкручусь!» Кира закрыла глаза и запрокинула голову.

– Да, я приеду, – сказала она ровно.

– Я закажу тебе такси.

– Не стоит. – Она открыла глаза. – Я буду в центре, поеду сразу после занятий.

– Договорились. Я сейчас скину тебе все адреса и явки-пароли, до встречи!

– Пока. – Кира отбросила телефон в сторону, теперь точно всё на сегодня.

***

На следующий день, после окончания пар, Кира проводила своих друзей до выхода из университета и взглянула на часы: 17.20. Домой ехать еще не время. Надо возвращать долги.

Когда Дина с Гущиным скрылись из виду, она побежала в кофейню и заказала кофе для Шнайдера, но подумав немного, заказала и себе и быстрым шагом вернулась на кафедру. 320 аудитория и подсобка были пусты, на что она в тайне очень надеялась. Ей не хотелось оставаться наедине с Черновым, поскольку в последнее время каждый их разговор превращался в словесную дуэль, но и с Евгением Геннадьевичем наедине тоже неловко.

В руках она сжимала пакет из кофейни, в котором были бережно завернуты в шарф два стаканчика кофе, купленные практически на последние деньги. Она хотела, чтобы кофе оставался максимально горячим.

Дверь подсобки была слегка приоткрыта, свет выключен, но Кира всё равно тихонько постучала. Тишина. Она заглянула, шагнула внутрь и огляделась. Она знала, что ей здесь не место, что надо выйти и ждать в аудитории. Но ноги не слушались. Соблазн осмотреть всё был слишком велик. В прошлый раз она была так взволнована, что не видела ничего, кроме лиц Чернова и Шнайдера. Сейчас никто не смотрел на неё, и она могла изучить то, что ускользнуло тогда.

Все полки в шкафах были заставлены папками с документами и книгами, а на полу, тут и там, стояли коробки наполненные, как показалось Кире на первый взгляд, всяким барахлом. Они стояли повсюду, загромождая проход и пространство под обоими столами.

Кира аккуратно поставила пакет и вытащила стаканчик, поставив его на самый край стола. Немного подумав, она пододвинула его ближе к ноутбуку и положила рядом два пакетика сахара.

Кира принялась рассматривать его стол. Закрытый ноутбук, папки с бумагами, брошенная ручка, хотя подстаканник для ручек стоял тут же, пустой. Бутылка воды... Здесь царил лёгкий беспорядок, как у человека, который много работает. Она невольно сравнила его со столом Чернова. Тот стол был абсолютно пустым. Только светильник.

Она повернулась к стеллажам. Книги по психологии, по управлению, несколько детективов на английском. Папки с чёткими надписями: «Отчёты», «Студенты», «Конференции». Всё по полочкам, аккуратно.

Кира задержала взгляд на одной из книг. Вытащила её, открыла на первой попавшейся странице. Что они читают? Что отмечают? Ей вдруг захотелось понять их через эти страницы.

– Интересно?

Кира вздрогнула так сильно, что едва не выронила книгу. Она захлопнула её и резко обернулась, чувствуя, как щёки заливаются краской.

Евгений Геннадьевич стоял в дверях, прислонившись к косяку, и смотрел на неё с нескрываемым любопытством и улыбкой. В руках у него была папка с бумагами.

– Я... – начала Кира. – Я принесла кофе. Вас не было, я ждала...

– И решила осмотреть наши владения? – он шагнул в комнату и прикрыл за собой дверь.

– Ну-у... – Кира опустила взгляд на коробки. – Тут явно есть на что посмотреть. Я пытаюсь разобраться: это организованное коллекционирование или хаотичное накопительство?

Он усмехнулся громче.

– Это, Жилина, временные неудобства, пока кабинет заведующего кафедрой ремонтируют.

Кира протиснулась между коробками, освобождая ему проход к столу.

– Очень мило с твоей стороны, – произнёс он и, беря стаканчик добавил, – и спасибо за кофе. Это именно то, что мне сейчас нужно.

Он ловко снял крышку и, не глядя, бросил её в мусорную корзину. Кира проследила за полётом и точным попаданием. Он быстро взглянул на неё, аккуратно опустошил первый пакетик сахара и тут же неспеша принялся за второй.

– Ты же не торопишься? – спросил он, помешивая кофе.

– Нет, ну что вы... – она слегка махнула рукой. – Мне всего-навсего надо восстановить лекции почти за два месяца. Не торопитесь.

Он усмехнулся, вытащил из ящика папку и протянул ей.

– Можешь расположиться в аудитории. Здесь, как видишь, обстановка не очень располагает.

Она села на своё привычное место, первое от стола преподавателя и начала писать. Прошло не менее часа, рука уже устала, но работа шла медленно. Она то и дело ловила себя том, что невольно прислушивается ко всему, что происходит в соседней комнате: как он быстро печатает, как разговаривает по телефону, как смеётся. И в момент, когда всё резко стихло, она насторожилась.

– Уже закончила? – раздался голос из-за стены.

– Думаю, да. На сегодня хватит.

Несколько секунд спустя он показался в дверях с задумчивым видом.

– Итак, тогда давай до твоего ухода немного поговорим о деле. – Он сел за преподавательский стол и откинулся на спинку стула. – Ты слышала, что за твою голову Ольга Викторовна потребовала от меня выкуп в виде статьи для ежегодного журнала?

Кира слушала, не поднимая глаз от конспекта. Она уже поняла, куда он клонит.

– Я буду благодарен за помощь, – продолжал он доверительным тоном. – Не только как преподаватель, но и просто как человек. Бумажная работа – не моя стихия.

Она медленно выпрямилась, но не отрывая взгляда от конспекта, и вдруг подняла указательный палец:

– Вы только что использовали целый кластер манипулятивных техник.

Он улыбался.

– Можно было бы обойтись и без этого, – сказала она уже спокойнее. – Вы и так прекрасно знаете, что я не могу просто посочувствовать вам и уйти. Я ваш должник.

Они изучающе смотрели друг на друга какое-то время.

– Договорились, больше не буду. – Он чуть подался вперёд. – Так ты согласна?

«Да где же я так согрешила... Можно подумать, у меня есть выбор!» – подумала она, и сказала:

– Да.

– Ну, тогда будем считать, что ты сама вызвалась быть добровольцем.

Он вернул себе прежнюю беззаботность и лёгкость. Придвинулся к столу, сложил руки, сцепив пальцы в замок, и его взгляд скользнул по её лицу опять чуть дольше, чем нужно.

– Тогда жду тебя завтра. Закончишь с конспектами и поговорим о статье. Я хочу, чтобы ты подготовила темы..., – он не успел закончить мысль.

– Что здесь происходит?

Голос Чернова заставил Киру и Евгения Геннадьевича обернуться одновременно. Роман Алексеевич стоял в дверях аудитории, не торопясь войти, и переводил взгляд с Киры на Шнайдера.

Через несколько мгновений напряжённого молчания Шнайдер выпрямился и спокойно ответил:

– Она восстанавливает утерянный комплект лекций.

– Почему именно здесь и сейчас? – Чернов сделал шаг в кабинет. – Не поздновато?

– Тебе тот же вопрос: не поздновато для прогулок по кафедре?

Мужчины смотрели друг на друга без улыбок.

– Почему не переписать их с конспектов одногруппников? – спросил Чернов, не сводя глаз с Киры.

Евгений Геннадьевич перевёл взгляд на девушку и улыбнулся хитрой улыбкой.

– Настоящий профессионал ценит первоисточник.

– ...Просто обычно все надеются на мои конспекты и потом списывают лекции у меня, – тихо сказала Кира, чувствуя, как воздух наэлектризовывается.

– Надеюсь, бесплатно? – Чернов слегка надменно усмехнулся.

Лицо Киры вспыхнуло. Она опустила глаза, стиснув зубы, и уставилась на свои руки, лежащие на столе.

Евгений Геннадьевич протянул руку в её сторону, положил ладонь совсем рядом с её пальцами и слегка постучал по столу.

– Роман Алексеевич пошутил, – сказал он тихо, только для неё.

Она вскочила так резко, что стул отъехал назад. Схватила сумку, тетрадь и вышла, не попрощавшись.

– Ну и болван же ты, Рома, – сказал он наконец, спустя минуту молчания.

– Ей нечего здесь делать в это время и тем более в компании с тобой. Наедине.

Кира почти бежала прочь и чувствовала, как обида подступает к горлу, сжимает его, не даёт вздохнуть. «Надеюсь, бесплатно» – какая дурацкая шутка! Грубая, несмешная, неприятная, недостойная его – да и кого угодно. И зачем Шнайдеру понадобилось ему всё рассказывать? Неужели Чернов всё знает о выговоре в деканате? Они говорили о ней?

В эту минуту она ненавидела их обоих, да и себя тоже за свою восприимчивость любой фразы от Чернова. Она сгорала от стыда, чувствуя, как противно холодеют пальцы. Если бы не субординация, она бы ему ответила. Вцепилась бы словами. Но нельзя!

***

Весь следующий день Кира играла в прятки. Она избегала коридоров, где могла бы встретить Шнайдера или Чернова. Она не хотела встречаться ни с тем, ни с другим и особенно с ними обоими одновременно.

Она поднималась по лестнице, планируя скоротать «окно» в библиотеке, когда услышала сверху смех Шнайдера.

Кира развернулась так резко, что едва не сбила какого-то парня, врезалась в него плечом, чуть не потеряв равновесие.

– Простите!

– Жилина! Как хорошо, что я тебя заметил, – тут же раздался его голос позади неё.

Она подняла голову. Евгений Геннадьевич смотрел на неё с неизменной коварной улыбкой, от которой у неё внутри всё замирало.

– А... здравствуйте, – выдавила она.

Он взял её за локоть, и она сквозь рубашку почувствовала, какие у него прохладные ладони. Он отвёл её в сторону от прохода, зажав в ловушке между плечом и стеной.

– Решил напомнить, что сегодня у нас запланирована работа над статьёй.

Он стоял так близко, что она чувствовала запах его парфюма. Ей пришлось смотреть в сторону, потому что смотреть на него снизу вверх слишком интимно.

Кира закусила верхнюю губу. Сказать? Не сказать? Если она сейчас скажет, что не может прийти, он спросит почему. А если спросит, придётся врать.

Она торопливо кивнула, надеясь, что он не заметит, как она хочет сбежать.

– Мой кабинет всё ещё на ремонте, но должны закончить в ближайшие выходные. Поэтому вновь жду в 320-й аудитории.

Его пальцы всё ещё сжимали её локоть без всякой необходимости этого. Кира стояла, чувствуя, как это прикосновение прожигает кожу, словно его энергия проникала в неё. Его пальцы на мгновение сжались чуть сильнее, и она непроизвольно подняла взгляд. Он смотрел на неё. А в следующую секунду уже отпустил и ушёл, даже не обернувшись.

– Вот же! – прошипела Кира себе под нос, чувствуя, как горит кожа на том месте, где он держал. Она развернулась и почти бегом вернулась на лестницу.

– Ну, где ты пропадала! – Дина сидела за столом, подперев подбородок рукой перед разбросанными учебниками.

– Меня Евгенадич задержал, – Кира села рядом. – Не успела смыться от него.

Дина зашлась в беззвучном смехе.

– Представляю, как ты на каблуках бегаешь!

– Если так продолжится, – Кира выдохнула, – мне придётся перейти на кроссовки.

Дина резко посерьёзнела.

– Что именно «продолжится»?

Кира вздохнула, достала бутылку с водой, сделала долгий глоток.

– Иногда мне кажется...

– Ну? – Дина пододвинулась ближе.

– Да нет. – Кира мотнула головой. – Забудь.

– Если сказала «а», говори и «б».

Кира откинулась на спинку стула, устремив куда-то в пространство задумчивый взгляд. Дина смотрела на неё в упор и не в силах ждать, поторопила подняв брови и дёрнув подбородком.

– Я не уверена до конца... Поэтому и не хочу говорить, чтобы не разносить пустые слухи и сплетни...

Дина замерла, не моргая, даже дышать, кажется, перестала.

– Не тяни! – выпалила она. – Ближе к делу!

– Иногда мне кажется... – Кира опустила глаза, делая вид, что хочет что-то найти в боковом кармашке сумки. – Что Евгенадич слишком близко ко мне подходит. Все эти... случайные касания, улыбки, шуточки...

– Серьёзно? – Дина подалась вперёд.

– Но самое глупое, – Кира заговорила быстрее, – что в один момент мне так кажется, а потом он резко отступает, как ни в чём не бывало. И я думаю, что всё сама себе надумала. Я просто теряюсь, чувствую себя глупо. В итоге во время наших разговоров я больше ищу подтверждение или опровержение своим догадкам, чем слушаю его и в итоге пропускаю много важной информации.

Дина медленно поставила локоть на стол, подпёрла щеку ладонью. На её лице расцвела улыбка.

– Как романтично! – протянула она. – Он ведь тебе помог у Ольги Викторовны!

Кира состроила недовольную гримасу.

– Одной рукой помог, а второй наказал! – она вытащила телефон и запихала тут же обратно. – Хочет перевалить на меня свою работу! Применил грязный шантаж! Теперь вдобавок к своим проблемам, мне надо написать статью для журнала. Вот он и напоминал, что ждёт меня сегодня.

– Во сколько пойдёшь к нему?

– Сразу после пар, но вот только не сегодня, а завтра. – Она хитро посмотрела на подругу, – а сегодня... ты только не ругайся и не кричи на меня! Я встречаюсь с твоим братом.

– Я так и знала, что он на той беседе не остановится. Ты сама не понимаешь, во что ввязалась. Теперь это твои проблемы.

– На нагнетай, я просто посмотрю, дам пару советов и всё. Подкинешь меня до его офиса?

– Не вопрос. Только постарайся не задерживаться.