Развод. Я докажу ложь

Илья медленно, но тяжело вздыхает, берет телефон и что-то быстро набирает.

Не понимаю, что происходит, но раз разговор закончен, то мне лучше уйти.

Не успеваю открыть двери, как в руках загорается уже мой телефон, и я вижу, что мне на карту пришла достаточно крупная сумма.

Открываю приложение и вижу отправителя.

– Илья, что это? – начинаю злиться оттого, что он, видимо, не до конца понимает, что значит, не трогать меня.

– Это алименты, – спокойно отвечает муж и заводит мотор. – Из-за Антона разводить нас будет месяца три, потом назначат алименты. Мне не нужно решения суда, чтобы обеспечивать своего ребенка. Я не отказываюсь от этого и так. Поэтому давай сейчас договоримся о двух вещах. Первое, мой извоз ты будешь воспринимать, просто как сторонняя услуга по отношению к тебе. Ничего личного, считай бесплатное такси. А деньги, что будут поступать тебе на карту – алименты для сына. Все как ты хотела, тебя я не трогаю, а от сына не отказываюсь.

Поражаюсь хитрости мужа, но понимаю, что возразить мне нечем. Любое сопротивление будет глупым. При разводе женщина всегда имеет претензии к бывшему мужу, что он не помогает содержать ребенка и не видится с ним. А здесь Илья вопреки, все делает сам.

– А о какой второй вещи ты хотел договориться? – обеспокоенно спрашиваю я, потому что не могу представить, что еще приготовил для меня муж.

– Здесь сложнее, но я очень надеюсь на твое благоразумие и то, что хоть мы и разводимся, ты прожила со мной не один год и хорошо меня знаешь.

– Илья, ты о чем?

– Чтобы не происходило с сегодняшнего дня, в каком бы свете ты меня ни видела, чтобы тебе обо мне не говорили, прошу, не верь ничему.

Глава 12

*Илья*

Стало все тяжелее играть благоразумного и порядочного мужика, засыпать без Ани, соглашаться со всем, держать себя в руках, кивать, улыбаться, в то время, когда хочется заорать, чтобы глаза раскрыла, посмотрела все с моей стороны, поняла меня, услышала, но... Я молчу.

Она видит только то, что ей успешно навязали, а мои слова будут выглядеть лишь оправданием, попыткой обелить себя и убедить, что нужно все забыть и простить.

Нет, так я потеряю и жену, и бизнес, и все, что у меня.

Невидящим взглядом смотрю в окно кафе в каком-то отдаленном районе и пытаюсь уговорить себя, что все я делаю правильно, что нужно подобрать сопли, не отпускать собственные яйца и идти дальше по намеченному плану.

Аня всегда была моей поддержкой, какое бы я решение не принимал, она окутывала безусловной любовью и верой в меня. С такой женой возможно свернуть любые горы, только сейчас ее рядом нет, и меня внутри ломает, просто выкручивает все тело, как тряпку.

Не могу без нее. Люблю. Верну.

– Здравствуй, Илья! Нам обязательно нужно было встречаться? По телефону все, что нужно сказать, не мог?

– Привет, Мила. Рад тебя видеть.

– Не могу сказать того же. Если Аня меня спалит, я могу потерять подругу.

– Не накручивай, Мил. Нам есть что обсудить и по телефону не вариант.

– У меня обед, половину времени которого я потратила на дорогу. У тебя десять минут.

*

Разговор шел дольше и оказался не таким простым, как мне хотелось бы.

Мила злая, растерянная и озадаченная.

– Тебя подвезли до центра? – предлагаю куме, хотя знаю, что она откажется.

– Нет, это рискованно, – Мила берет сумку и встает. – До свидания, Илья.

– Мила, не злись. Держи язык за зубами, и никто ничего не узнает. И... Спасибо.

– А ты мне оставил выбор, Белецкий? Попробуй только все испортить еще больше.

Мила уходит. Я вижу, как она нервно открывает двери такси, как кидает на меня недовольный взгляд и уезжает.

Извини, Людмила, но без тебя было бы труднее повлиять на решения Ани, да и вообще быть в курсе ее передвижений.

Возвращаюсь в офис и стараюсь не пересекаться с Ваней.

Одна из причин – это Аня.

Я понимаю, что брат хотел как лучше, я благодарен ему за помощь, что поддержал Аню, остался ждать доставку мебели, проконтролировал, чтобы забрали старую, но все равно внутри все противостоит его приближению к моей жене.

Я и сам бы мог все это сделать, но брат убедил меня, что это мелочи, а моя задача решить вопросы с бизнесом и торгами.

«Иногда, чтобы выиграть, нужно отступить».

Да, брат, именно это я и делаю. Или делаю вид, что отступаю.

Я найду тех, кто меня подставил, но перед глазами так и стоит картина, как моя малышка, в слезах и разбитая, находится в объятиях другого мужчины.

И пусть это был мой брат, но Аня – моя женщина, моя жена, мой мир, и мне хочется убить каждого, кто к ней прикоснется. Даже Ваню.

– Для всех два часа я не в офисе, – озвучиваю приказ своей секретарше и закрываюсь в своем кабинете.

Открываю папку тендерной документации, еще раз все перечитываю и убеждаюсь, что все идеально.

«Что вы хотите здесь перебить? Какую информацию используете против моей компании?»

Конкурентам недостаточно опорочить мою личную жизнь, здесь должен быть другой, более весомый рычаг давления.

Набираю номер прикормленного сотрудника нужного мне ведомства.

– Привет, Андрей. Поздравляю с рождением ребенка еще раз. Надеюсь, мой подарок ты оценил, – дружелюбно начинаю я, намекая, что такой подарок, который я действительно сделал несколько недель назад, просто так не дарят.

– Благодарю, Илья Сергеевич. Вы и сами знаете, он впечатляющий.

Андрей – мои глаза и уши на той стороне высокофинансовых сделок. В большом бизнесе никто не ангел, и все стремятся откусить кусок побольше.

Я не играю по черному из принципа, не топлю игроков на рынке, не подставляю, но использую информацию Андрея для улучшения своих предложений.

Он никогда не остается обиженным, заказчик всегда получает желаемые условия, а моя компания отличную чистую прибыль.

Вот и сейчас мне нужно лишь немного подсказок.

– Андрей, я по поводу текущего тендера. Мне нужны лишь имена игроков, которые подали заявки. И все.

Слышу, как парень выдыхает. Инфа закрытая для честной конкуренции, но кто-то уже играет не по правилам, значит, и я могу себе это позволить.

– Понял, Илья Сергеевич. Скину, как обычно, в тот же канал.

– Давай. Жду.

Андрей не подвел, за что будет вознагражден. Парень молодой, семья, второй ребенок, каждый хочет не только кушать, но и исполнять свои мечты.

Если бы не он мне помогал, значит, нашлись бы другие. И парень это понимает, хотя и рискует своим местом.

Открываю канал связи и вижу сухой список конкурентов. Часть компаний мне знакома, с ними борьба уже привычна, а есть парочка новичков.

С них и начнем.

В интернете есть достаточно сервисов, которые в открытую хранят начальную базу по всем юридическим лицам. За дополнительную плату тебе открывается более широкий доступ к подноготной, чем я успешно и пользуюсь.

Меня интересуют в первую очередь учредители, а вернее, их веерная связь с другими организациями, где они выступают соучредителями, руководителями или банально сотрудниками.

Я трачу на анализ примерно два часа и когда понимаю, что ничего подходящего не нахожу, собираюсь закрыть платформу, но на глаза попадается вкладка процентной разбивки акционеров.

Крупных всегда выносят на главную страницу, а мелких упоминают лишь информативно.

Сердце начинает бешено колотиться о ребра, интуиция кричать благим матом, чуйка подсказывает, что если я сейчас нажму эту кнопку, то назад дороги не будет.

Нажимаю. Бегу по всему списку акционеров, пока в середине не цепляюсь за знакомую фамилию, тихо затесавшуюся среди прочих, и слышу, как противно скрипят собственные зубы от ярости и искреннего непонимания «Зачем?».

*

Я не пью, но сейчас дико устал, перелопатил все, что только можно из документов, изучил каждую букву, перепроверил каждую цифру и понял, что впервые в жизни сегодня буду пить до потери сознания.

Потому что меня хотели выбить из седла и дестабилизировать? Значит, получать это.

Потому что хотели, чтобы я отошел от дел и потерял контроль над компанией? Хорошо, сделаем.

Потому что надеются, что я уберу руку с пульса? Да не вопрос.

А еще потому что, после того, что я сегодня нарыл, напиться хочется и мне самому.

Дорогой ресторан, виски и дружелюбные официантки. Рюмка за рюмкой, немного закуски, и через час я уже не в кондиции.

Вырубает, мозг плывет, и одновременно с этим хочется убивать, но я подготовил для себя стабилизатор, такой себе холодный душ.

Достаю бумажник, открываю и смотрю на фото своей семьи: Ани и Антона.

Нет, родные, убивать сегодня никого не буду, и контроль над языком не потеряю.

– Алло, Ваня, я на Грибоедова... Да, в хлам... Заберешь?

Время пролетает незаметно или я все же ненадолго заснул. Вот будет прикол, если меня кто-то зафоткал, и завтра везде в соцсетях будет мой пьяный фейс.

Так и вижу название: «Белецкий катится по наклонной, как и его брак».

– Эй, Илюха, давай поднимайся, – чувствую толчок в плечо и вижу расплывчатое лицо Вани.

– О, родственник, привет, – неосознанно несу какой-то бред.

Ну и по хер!

– Поехали, отвезу тебя домой.

Брат подхватывает меня под руки и помогает не свалиться по дороге.

– Ты чего так нажрался?

– А что меня останавливает? Жизнь дермо, знаешь ли,а в таком угаре меня мало что беспокоит.

Выруливаем от ресторана.

– За город? – уточняет Ваня. – Или в ближайший отель?

– Нет, вези к матери.

Не смотрю на брата, но по тишине в салоне понимаю, как моя просьба его шокирует.

– Ну а что? Родная, любимая, пусть и ледышка, но всегда знает, как для меня лучше.

Видимо, снова вырубает, потому что глаза поднимаю, когда Ваня помогает вылезти из машины.

Мать в шоке, но разговаривать с пьянью типа меня – ниже ее достоинства.

– Просто иди в гостевую комнату, – только и бросает она.

Перед нужной дверью оборачиваюсь и, еле выговаривая слова, кричу брату:

– Вано, я завтра в офис не поеду. Забирай контроль над сделкой себе. Твоя подпись главная, я распорядился, – еле стою на ногах, теряю равновесие, но вспоминаю фото в бумажнике и сильнее вцепляюсь в косяк. – Через секретаршу прогоняй документы, у нее печать. Я умываю руки, – хочу уйти, но вспоминаю еще об одном. – И да, чтобы был в курсе, я поднял сегодня цену на торгах, хер мы будем задаром завозить машины. Сольемся, значит, так и быть. Зато одна мелкая шавка на рынке сыграет в минус.

– В смысле? – одновременно восклицают брат и мать, а я с улыбкой на губах захожу в комнату и в чем есть заваливаюсь спать.

На сегодня все!

Глава 13

Дни тянутся, как череда серых туч. В моей жизни, словно все стало пресным, потеряло свои краски и вкус, перестало что-либо радовать.

Знаю, нужно время, и я даю себе его, только это чертовски тяжело.

Сотни женщин разводятся, им изменяют, расстаются по другим причинам, но результат один – она остается одна.

И эта «одна» – состояние души.

Каждую ночь, ложась спать, я повторяю себе как молитву, что у меня есть родители, живые и здоровые, есть крыша над головой, работа, которая приносит доход, сама не болею, сын – озорной и активный мальчишка.

В конце концов, пусть у меня больше нет мужа, а вернее, на данный момент любящего мужчины, у Антона, все равно остается заботливый отец. Да и про Милу не стоит забывать, она очень сильно поддерживает меня, как впрочем, и Ваня.

Хотя деверь даже больше интересуется моим состоянием и делами, чем кто-либо другой.

И вот при всем при этом состояние душевного одиночества не покидает.

Я плачу ночами, мечтая перестать любить Илью, а утром натягиваю маску позитива, радуюсь успехам сына, изо всех сил стараюсь не показывать ему, что на душе чернота, а потом иду и с такой же маской работаю с клиентами.

«Одна» – это состояние души, и как от него избавиться я не представляю.

Может, нужно полностью поменять обстановку?

Не знаю, снять другую квартиру или вообще уехать куда-нибудь отдохнуть.

Илья сдержал слово, и на следующий день, когда я вернулась домой после работы, практически вся обстановка в спальне была заменена.

Стало ли мне от этого легче? Определенно.

Цвет мебели, да и вообще весь фасад стал настолько другим, что мне даже захотелось заменить в квартире все.

Вот только сцена на видео, как ошибка кода памяти, все время прокручивается у меня в голове, и я поняла, забыть эти кадры не поможет даже другой город.

– Ау, Аня, вернись ко мне, подруга, – щелкает пальцами перед лицом Мила. – О чем задумалась?

– О том, что эта квартира давит на меня, – озвучиваю мысли вслух.

– В спальне же теперь все по-другому, – недоумевает Мила. – И вообще, Ань, это просто помещение, где ты спишь в тепле. Все. Не наделяй его никаким особым значением. Ну, или хочешь, давай стены перекрасим?

– Слушай, а это идея! – приходу я в восторг. – Только давай мы их не просто покрасим. Сейчас они цвета персика, мы покрасим их в белый, а сверху забрызгаем разноцветной яркой краской. Знаешь, будто потеки стекают вниз?

– О да, Анька, ты мозг. Будет очень сочно, и комната станет светлее. Там же сейчас светлую мебель поставили?

– Да, на контрасте получится интерьерный артхаус.

– У нас, кстати, краска для этого есть, – Мила лезет в ящики с банками и ищет нужный состав. – И вообще, можно накрутить бомбочки, и ты отведешь душу, обстреливая врага.

Мы с Милой смеемся, и на душе становится чуточку светлее.

Идя на самом деле отличная, и я уверена, Тоша тоже оценит креатив, а мы с подругой здорово повеселимся.

– Боюсь, Мил, мы тогда до пенсии будем отмывать пол. Хотя...

– А давай еще возьмем вина, пиццы и под грохот панк-рока оторвемся на твоих стенах по полной, – все сильнее заводится подруга, а потом резко поникает. – Блин, у тебя малолетнее дитё дома, наверно, нельзя такой пример показывать.

– Антона дома не будет, – машу я рукой. – Завтра суббота, поэтому Илья заберет его сегодня из сада и привезет только завтра вечером.

– Оу, молодец Илья, не забывает уделять время сыну.

– Есть такое, – отворачиваюсь я, не желая продолжать этот разговор, но Мила на своей волне.

– Та такого бывшего мужа нужно еще поискать. Квартиру оставляет, алименты нехилые до развода выплачивает, сыном занимается, в сад, на работу возит. Мечта, а не бывший муж.

– Считаешь в этом счастье?

– Нет, конечно, но жаловаться при таких обстоятельствах точно нечему. Мужик ошибся, признает это, и при этом остается мужиком, а не тварью.

– Да, все так. Благосостояние, особенно когда ребенок на руках, имеет большое значение. Только, когда ты ложишься одна в пустую и холодную постель, рыдаешь в подушку, потому что на сердце куска не хватает, когда каждый раз смотришь на себя в зеркало и понимаешь, что тот, кого ты любишь, выбрал другую, никакие деньги и квартиры не погасят эту боль. И ты права, Мила, Илья – порядочный бывший муж, но давай ты перестанешь всячески его мне нахваливать. Бесишь.

Последнее слово я произношу незлобно. Я понимаю, что Мила права и искренна при этом, но я не хочу ничего слушать об Илье и тем более, какой он идеальный.

Честно, я прям жду уже, когда после очередной оды моему бывшему мужу Мила скажет: «Аня, может, ты его простишь? Подумаешь, одна измена. С кем не бывает?»

– Кстати, о бывшем муже, – зову я внезапно притихшую подругу. – Чтобы он стал прошлым, его туда нужно отправить. Я подготовила все документы, обратилась в юридическую контору, чтобы составили все нужные иски и заявления, теперь осталось только отнести. Сходишь со мной в обед в суд?

– Конечно, Ань. Только ты уверенна...

– Людмила! – обращаюсь я официально, чтобы до подруги точно дошло. – Перестань!

Мила примирительно поднимает руки и принимается складывать баночки с краской в сумку-переноску, а я возвращаюсь к работе.

После мастер-класса с акрилом клиенты оставили свои картины в мастерской, чтобы я, как только они высохнут, покрыла их лаком. Чем и занимаюсь до перерыва.

В обед мы с Милой едем в суд, я подаю весь пакет документов, и мы решаем пообедать в ближайшем кафе.

Подача документов на развод воспринимается мной, как добровольное отсекание части живой себя без анестезии. Нервная дрожь пробивает тело, ноги настолько слабы, что я реально боюсь упасть, хочется выть от всего происходящего, но я упрямо иду рядом с подругой.

Я не знаю, как на самом деле правильно, не знаю, что для меня хорошо, а что плохо.

Я настолько разрознена в сознании, что просто живу на автомате, исполняю свои привычные роли и все время боюсь совершить ошибку.

Возможно, сегодняшнее запланированное веселье и бокал вина приведут меня хоть немного в чувства, но пока у меня стойкое ощущение, что мой мир разлетелся ко всем чертям.

– Ань, ты в порядке? – беспокоится Мила, пока мы сидим и ждем наш заказ.

– Нормально.

– Я бы пошутила, что можно отметить подачу документов чем-то погорячее, чем кофе, но вот смотрю на тебя и понимаю, что шутки ты пока еще не готова воспринимать.

– Все нормально, Мил. Будь собой, правда, – улыбаюсь я. – Оставайся хотя бы ты честной и настоящей.

Внезапно Мила неуклюже роняет ложку, а та настолько громко звенит о блюдце, что на нас оборачивается все кафе.

Мила краснеет, но нам приносят обед и большую пиццу для домашней вечеринки, и тема автоматом закрывается.

Мы кушаем, вызываем такси, и так как у нас на сегодня больше нет клиентов, едем ко мне на квартиру.

Вот только, когда я выхожу из машины, то теряю дар речи.

Возле подъезда стоит Ваня и что-то ищет в телефоне, а на скамейке рядом с ним лежит огромный букет красных роз, детская машинка в коробке из магазина и крафтовый пакет, из которого торчит вино и фрукты.

– Ваня? – подхожу ближе и взволновано зову деверя.

– О, Анюта, а я к тебе. Подумал, сегодня пятница, может, вам с Антоном грустно дома одним, хотел разбавить вашу компанию и поужинать вместе. Или пригласить куда-то прогуляться. Правда, чего дома киснуть?

Ваня широко улыбается, подхватывает явно тяжелый букет и протягивает мне.

– Зачем? – не вопрос, а мысли вслух.

– Просто для настроения. А что здесь такого? Цветы для красивой девушки, разве это должно вызывать удивление?

Не успеваю ничего ответить, Мила, видимо, расплатившись с таксистом, хлопает дверью и подходит к нам.

– Привет, – здоровается Мила и косится то на меня, то на букет, то на бутылку в пакете. – Аня, у нас все отменяется?

– Да, нет, – жму плечами. – Ваня, спасибо большое за цветы, это приятно, но Антон у Ильи сегодня, а мы тут решили с Милой стены перекрасить. Так что... Тебе стоило сначала позвонить, чтобы не ехать сюда зря.

С одной стороны, я чувствую странные отталкивающие ощущения оттого, что Ваня оказывает излишнее внимание, с другой стороны, и правда, что здесь такого.

Он не посторонний человек и всего лишь подарил цветы, и я чувствую неловкость, что он хотел поддержать в своей манере, а я это откровенно не оценила.

Внезапно Ваня еще шире улыбается и, только смотря на меня, спрашивает:

– Отличная идея, тогда я помогу. Вечер у меня свободный и занять его все равно нечем.

Глава 14

Ваня не спрашивает, а уже, видимо, все для себя решив, берет со скамьи пакет с продуктами, детскую машинку и направляется к подъезду.

Мы с Милой в недоумении переглядываемся.

– Э-э, Вань, мы сами справимся, – зову я деверя, но тот уже открывает дверь и с добродушным лицом пропускает вперед.

– Я даже в этом не сомневаюсь, девочки, но лишняя пара рук вам не помешает.

– Так-то мы хотели устроить девичник, – бурчит Мила и многозначительно смотрит на меня.

А что я сделаю? Если только откровенно отшить его, но это будет в край некрасиво.

Он поддерживает меня, как может, при этом в ответ ничего не требует, всегда защищает меня от своей матери, встает на мою сторону и охлаждает ее пыл, не раз забирал Антошку погулять, когда у Ильи выдавался полноценный выходной, чтобы мы могли провести время вдвоем.

В общем, ничего плохого мне не сделал, и сейчас грубо послать его – это быть неблагодарной.

– Вань, Мила права. Мы были в суде, подали документы на развод, хотели вдвоем повеселиться, чтобы день не казался настолько гадким. Ну, знаешь, две подруги, вино, пицца, – делаю последнюю попытку я, но вижу, что работает не очень.

– Ладно, я понял, как всегда и везде лишний. А с подачей документов поздравить или посочувствовать? – улыбается Ваня, но по глазам видно, что он огорчен.

– Да брось, ну какой ты лишний, мы просто не знали, что ты приедешь, да еще и захочешь присоединиться, – даю заднюю я, чувствуя себя неловко.

– Все нормально, Ань, – мы заходим в квартиру, и Ваня ставит пакет с коробкой на тумбочку. – Я всегда готов прийти на помощь, ты знаешь. Мне, конечно, в ответ ничего не нужно… Ладно, что-нибудь придумаю на вечер, погоняю без дела по городу. Одному тоже в принципе неплохо.

Ну все, ему удается достучаться до моей совести, и хоть я и понимаю, что он сейчас мной банально манипулирует, но я сдаюсь.

Смотрю на Милу, та тоже чувствует себя стервой, поэтому пожимает плечами, мол «выбора нет» и согласно кивает в сторону моего родственника.

– Тебе вот совсем нечем заняться? – спрашиваю Ваню, который уже разворачивается уйти.

– Анюта, не бери в голову. Развлекайтесь. Я, правда, не вовремя, видимо.

Ваня обнимает меня и тянется к ручке двери.

– Вань, да все ты вовремя. Если ты реально хочешь помочь, а не из-за того, чтобы присмотреть за мной, ну, ты понял, тогда будем рады твоему участию.

– Да чего за тобой присматривать? Взрослая девочка же, да и поддержка у тебя о-го-го, – Ваня смотрит на Милу, но видно, что настроение его меняется, и он разувается. – Что хотите сотворить со стенами? Рассказывайте.

Пока Ваня открывает бутылку вина, а я режу пиццу, Мила обрисовывает мужчине нашу идею.

После перекуса и пару тостов за новые стены, приступаем к работе.

Ваня освобождает стену от мебели, а мы готовим краску и инструменты.

Тумбочку, журнальный столик и два стула мы бы, конечно, и сами перетащили, но действительно приятно, когда в доме есть сильный мужчина, который такую нагрузку возьмет на себя.

Обстановка рабочая, атмосфера расслабленная, мы болтаем не о чем и шутим, а Ваня настолько органично вписался в нашу девичью компанию, что даже Мила перестала быть раздраженной.

Я включаю заводную музыку, и мы в три руки красим стену в белый цвет.

– Боже, как жарко и даже окна открыть нельзя, – вздыхает подруга, – Аня, как ты не паришься в этих штанах?

– Они тонкие, – бросаю я и, пританцовывая, мажу кистью по поверхности.

– И что? Здесь все свои, надела бы шорты и майку. Тоже мне, стесняшка.

– Не хочу, – отмахиваюсь от Милы, но она, видимо, останавливаться не собирается.

В это время ко мне подходит Ваня, набирает на кисть краску и тянется к моему участку.

– Ты, здесь кусок пропустила, – негромко объясняет деверь и просто проходится своим инструментом. – Тебе бликует, а со стороны видно.

Ничего не предпринимаю, стою как завороженная. Он просто поправляет мою работу, но его торс слишком близко, его грудь поверхностно касается моей спины, а лицо недопустимо близко к моему.

Мила на фоне что-то болтает, я в недоумении зависаю на кисти, которая умело размазывает краску под контролем мужской руки, а Ваня, пройдясь еще раз по стене, как ни в чем не бывало, удовлетворенно кивает и уходит к своей части.

Провожаю его изумленным взглядом, но такое ощущение, что нетипичное поведение брата мужа замечаю только я.

Или, может, я просто преувеличиваю и выдаю желаемое за действительное?

Ладно, проехали.

– Ань, ну так что? – зовет меня Мила уже громче. – О чем задумалась? Прям, в себя ушла.

– Релаксирую, – искусственно смеюсь я, пытаясь переключится с Вани на подругу. – Что ты спрашивала?

– Говорю, давай на следующей неделе вместе сходим к твоему лечащему врачу. Раз жизнь так круто меняется, сегодня вон и на развод подала, давай и тобой займемся.

– Мила, сходить-то сходим, только я даже боюсь представить, сколько это будет стоить.

– Красота требует денег, а как ты хотела? Тебе Илья алименты платит, мастерская доход приносит, я помогу немного, а там посмотрим, сколько заломят. Может, и кредит всего немного взять придется.

– Да блин, кому оно надо сейчас, Мил?

– Анюта, – подает голос Ваня и так пристально смотрит на меня и на мое тело под штанами и футболкой, что хочется сжаться. – Если ты реально уже готова на пересадку, я тоже помогу и поддержу как смогу, но если тебе нужно стороннее мнение мужчины, то знай, ты и так красивая, без всяких операций. В твоих глазах утонет даже заядлый холостяк, улыбка просто снесет крышу, твоя хрупкость врожденная, ты восхитительная женщина, и я знаю, что ты прекрасная жена.