Дневник между мирами. "Книга 1: Аранум. Госпожа-чудачка."

Я с силой вцепилась в край одеяла — пальцы побелели, ткань смялась в кулаках, — глубоко вздохнула, пытаясь унять сердцебиение, и тихо произнесла, голос мой дрогнул, но слова вышли твёрдыми, как вызов:

— Значит, так, милые юноши, вопрос номер один: почему я должна была скоропостижно скончаться после безвинного убийства вашего Краага от этого заклинания «Последнего призыва»? Вопрос номер два: почему понадобилось вытаскивать именно меня из другого мира? Мой мир далеко не нижний — он очень даже замечательный, верхний, с его развитыми технологиями и прочими простыми радостями, а не с демонами и ритуалами. И что, вам самим не судьба была прикончить этого Краага? Зачем невинной, хрупкой девушке — то есть мне, с её нежными руками и нулевым опытом в магии, — брать на себя бремя спасения какого-то зачуханного графства? Объяснитесь, пока я не лопнула от любопытства... или от ярости.

Дальше они рассказали мне, что они — Равэон и Аланэтон, или Алан и Рав, как я их назвала про себя — прибыли в эти края по заданию какого-то Архимага, чтобы разобраться с нашествием демонов. Крааг оказался сильнее, чем ожидалось, и они применили запретное заклинание, которое должно было призвать существо из нижнего мира, способное уничтожить демона ценой собственной жизни. Но вместо демона появилась я, которая не только выжила, но и уничтожила Краага без всякой магии, какой-то взрывающейся склянкой. Это вызвало переполох среди магов и, в конце концов, привело к тому, что местные фанатики сочли меня воплощением зла.

— Мы не знали, что они нападут, — покаянно добавил Алан, — мы думали, что, пока вы лежите здесь без сознания, никто вас не тронет. Но эти твари как-то пронюхали про чудо с Краагом… И вот результат.

— Ладно, с этим разобрались, — перебила я, чувствуя, как усталость наваливается, но и любопытство не отпускает. — Теперь главное: как мне вернуться домой?

Парни переглянулись. Рав ответил первым, осторожно подбирая слова:

— Это... сложно. Заклинание, которое вас призвало, было одноразовым и нестабильным. Мы не уверены, что портал можно открыть снова. Потребуется время, чтобы найти способ. Архимаг, возможно, сможет помочь.

— Да вы издеваетесь! — взорвалась я, вскакивая с кровати. — Меня вытащили в ваш безумный мир, чуть не зарезали, а теперь говорят, что обратная дорога — «сложно»?!

Я сделала несколько шагов по комнате, сжимая и разжимая кулаки, пытаясь унять дрожь. Остановилась у окна, глядя на тёмную, беззвёздную ночь за стеклом. Снег всё падал, крупными хлопьями, укрывая землю белым саваном. Вдалеке, у края леса, мелькнул огонёк — волк? Или просто бродяга? Я не знала. И от этого незнания становилось ещё страшнее.

— Ладно, — выдохнула я, поворачиваясь к ним. — Допустим. Вы обещаете помочь мне найти дорогу домой?

— Клянёмся, — в унисон ответили оба, и в их голосах впервые прозвучала искренность, почти клятва.

— Тогда мы ещё поговорим, — проворчала я, садясь обратно на кровать. — А сейчас — рассказывайте, что за чёртов план вы там придумали с этим Архимагом?

Рав начал рассказывать, и я, честно говоря, слушала вполуха. Какие-то Советы магов, Архимаг, Зимний замок… В голове шумело от усталости и переизбытка информации. В конце концов, когда он заговорил о том, что пора бы помыться и отдохнуть, я только кивнула, соглашаясь.

— Значит, так, — подвела я итог, — завтра едем к вашему Архимагу, и пусть он мне всё объяснит на пальцах. А сейчас — вы оба в душ, потом будем есть, потом спать.

Парни переглянулись, но спорить не стали. Видимо, поняли, что с капризной попаданкой лучше не связываться.

После того как парни вышли мыться, я, наконец, осталась одна в тишине комнаты. Я подошла к своей сумке. Спортивная, чёрная, с длинной лямкой, она пережила аварию, похищение и жертвоприношение. Я расстегнула молнию и запустила руку внутрь.

Телефон был на месте. Плеер был на месте. Наушники, косметичка, зарядные устройства, паспорт, кошелёк с рублями, сменная одежда — всё было там. На мгновение мне стало легче: эти маленькие кусочки моего мира — пластик, металл, тусклые экраны — казались якорем, который не давал окончательно провалиться в этот фэнтезийный кошмар.

Я закрыла глаза и позволила себе несколько минут просто не думать о демонах, магии и том, как я здесь оказалась. В груди заныло — тоска по дому, по семье, по подругам, по ёлке, которую мы так и не нарядили. Слёзы навернулись на глаза, но я сдержалась. Не время раскисать.

Пока парней не было, я приняла ванну — горячую, с ароматными маслами, которые оставили слуги. С наслаждением погрузилась в воду, чувствуя, как тепло смывает грязь, кровь и страх. Отмокала я, наверное, с полчаса, позволив себе забыть обо всём. Потом вымыла голову какой-то мыльной пастой из кувшинчика — волосы стали мягкими и приобрели странный медовый оттенок. Вылезла, вытерлась мягким полотенцем. Надела чистую футболку, тёплые спортивные штаны, свежие носки. Сразу стало легче.

Вернулись парни — вымытые, в сухой одежде, с подносами еды в руках. Брюнетик нёс горячее мясо, блондинчик — хлеб и кувшин с вином.

— Мы подумали, вы проголодались, госпожа, — сказал Алан.

— А то, — буркнула я, но внутри шевельнулась благодарность.

Ужинали мы на полу, на расстеленном клетчатом ковре. Я плюхнулась прямо на него, скрестив ноги, — парни переглянулись, но промолчали и сели рядом. Ели мы молча, жадно, потому что я была голодна как волк, а они, видимо, после битвы и погони тоже. Мясо оказалось сочным, хлеб свежим, вино — терпким и тёплым. Я даже не стала возражать, когда Рав подлил мне второй кубок.

Когда последний кусок мяса был отправлен в рот, а дно тарелки засияло девственной чистотой, я отставила посуду в сторону и несколько мгновений просто сидела, прикрыв глаза, чувствуя, как сытость мягко разливается по телу, унимая остатки дрожи. Парни терпеливо ждали, не торопили. В комнате потрескивал камин, где-то за окном падал снег, и в этой почти домашней тишине мой разборчивый внутренний голос наконец скомандовал: хватит прятаться за едой, пора задавать вопросы.

Я с трудом поднялась с ковра — ноги затекли, но в теле, наконец, появилась хоть какая-то сила. Парни мгновенно вскочили следом, но я жестом остановила их порыв помочь мне встать. Сама, держась за край кровати, я забралась на высокую перину, кое-как устроилась в горе подушек и с наслаждением откинулась на спину, прикрыв глаза. Кровать оказалась неожиданно уютной — пахла травами и теплом, а подушки мягко облепили усталое тело. Не открывая глаз, я похлопала ладонью по покрывалу слева и справа от себя.

— Садитесь уже, — буркнула я. — И рассказывайте. Почему вы вообще решили меня спасать? Я же для вас — чужая, непонятная, без магии.

— Вы убили Краага, — просто ответил Алан. — Этого достаточно.

— И вы — наша гостья, — добавил Рав. — Пусть и нежданная.

Я хмыкнула, но спорить не стала.

Я ещё посидела немного, прикрыв глаза под треск камина, а потом всё же заставила себя подняться и спросить у парней про уборную. К счастью, цивилизация в этом диком мире оказалась на некоторой высоте и уборная, находившаяся в соседнем помещении, имела признаки развитой цивилизации.

Вернувшись в комнату — чистая, расслабленная, в свежей майке и домашних штанах, — я забралась на кровать, подтянула к себе сумку и запустила руку в боковой карман. Плеер, старенький, потёртый, но верный, лежал на самом дне, аккуратно обмотанный наушниками. Я распутала провода, вставила штекер в гнездо, сунула наушники в уши и, не глядя, наугад ткнула «плей». Из динамиков зазвучала та самая композиция, которую я слушала перед аварией — странное дежавю, от которого к горлу подступил комок. Я откинулась на подушки, закрыла глаза и позволила музыке заполнить паузу между реальностями.

Но музыка вдруг прервалась, а экранчик плеера моргнул и погас. Я нажала на кнопку — ноль реакции. Батарейка села в ноль. Чёрт! А зарядки-то у меня с собой — пауэрбанк, но он ещё с автобуса в пути почти разряжен, телефон тоже дышит на ладан: процентов семь, не больше. Я спрыгнула с кровати и вытащила смартфон — он еле светился, на дисплее мигала красная иконка. И тут меня накрыло отчаяние: если сядут гаджеты окончательно — я останусь совершенно одна, без связи с моим миром, без музыки, без фонарика, без хоть какой-то ниточки, которая держала меня за реальность.

— Да чтоб вас! — вырвалось у меня громче, чем хотелось. Я плюхнулась обратно на кровать, стиснула зубы и уставилась в потолок, чувствуя, как к глазам подступает злость пополам с обидой.

Парни, услышав мою тираду, переглянулись, а потом блондин — Рав — тихо поднялся и приблизился к краю кровати.

— Госпожа, что случилось? — спросил он, вглядываясь в моё лицо с искренним беспокойством. — Вы расстроены. Это из-за этих… странных предметов?

Он кивнул на плеер и смартфон, которые я сжимала в руках, словно утопающий — спасательный круг.

— Батарейки сели, — буркнула я, шмыгнув носом. — Аккумуляторы. Энергия кончилась. В моём мире эти штуки работают от электричества, а у вас его нет. Понимаешь? Нет розеток, нет USB, нет ничего. Я останусь без связи, без музыки, без возможности хоть как-то записывать происходящее. Смартфон мой — в кирпич превратится.

Алан нахмурился, затем повернулся к Раву и произнёс несколько быстрых фраз на их наречии. Рав кивнул, подошёл ближе, внимательно рассматривая мои устройства — прищурившись, как часовщик, перед которым поставили задачу века.

— То есть, — медленно проговорил Рав, — эти предметы работают на чистой магии? На энергии, запасённой в них самих? И когда запас иссякает — они умирают?

— Ну да, — удивилась я. — Примерно так. Но это не магия, это ионы, электроны, химия внутри батареи. Но сути это не меняет: энергии нет — гаджет превращается в бесполезный кусок пластика и кремния.

Брюнетик вдруг расплылся в улыбке — впервые за всё время. Улыбка у него оказалась неожиданно тёплой, почти мальчишеской, с лёгким блеском в глазах.

— Госпожа, но это же так просто! — воскликнул он. — Мы не умеем чинить ваше… электричество, но мы умеем наполнять вещи энергией. Прямой передачи, конечно, нет, но есть базовое накопительное заклинание энергии — любой маг первой ступени умеет его создавать. Оно преобразует окружающую магию в любой вид силы. Холод, тепло… и то, что нужно этим вашим вещам.

— Да ладно, — я недоверчиво прищурилась. — Не дурите мне голову.

— Сейчас проверим, — сказал Алан и щёлкнул пальцами.

В воздухе между его ладонями возник крошечный светящийся шарик — серебристый, пульсирующий, как живое сердце. Он мягко перетёк на мою ладонь, где лежал смартфон, и влился в корпус устройства. Экран телефона вдруг моргнул — и загорелся сам собой, показывая уже не семь процентов, а целых семьдесят семь. Плеер — я судорожно нажала на пуск — тоже ожил. Из динамиков ударили гитарные риффы, да так громко, что парни вздрогнули: для них это, конечно, звучало как колдовская какофония.

— Опа, — выдохнула я, таращась на заряженный смартфон, как на чудо. — Работает! Правда работает!!!

Рав усмехнулся, скрестив руки на груди:

— Это простейшая подпитка энергией. Ваши батарейки устроены очень примитивно, госпожа. Для нас это как вдохнуть — выпустить немного сырой энергии, и всё готово.

— И часто вы так сморкаетесь магией? — хмыкнула я, не в силах сдержать улыбку. На душе вдруг стало удивительно легко. Да, гаджеты починили — пусть и не электричеством, а магией. Но работает же! Я снова могу слушать музыку, фотографировать это безумие, записывать голосовые заметки. Маленькая, но победа.

— Любые ваши вещи, нуждающиеся в энергии, мы сможем подзаряжать, — добавил Алан. — Хоть каждую ночь. Это не сложно — как разогреть воду в котелке. Только скажите, когда они снова ослабеют.

— Обещаю, — кивнула я, пряча заранее заряженный смартфон под подушку (на всякий случай). — Спасибо, мальчики. Вы сегодня меня уже второй раз спасаете: сначала от ножа, теперь от цифровой смерти. Я уж было попрощалась с плейлистом навсегда.

Парни вежливо поклонились — мол, в порядке вещей, госпожа, обращайтесь, — и отошли к двери, но я их остановила.

— Слушайте, вы куда? На пол, что ли, собираетесь ложиться?

— Мы будем спать у окна и входа, чтобы защищать вас, — невозмутимо ответил Рав.

Я оглядела комнату: пол деревянный, холодный, сквозняк из щелей так и тянет. А парни, при всём их героизме, — такие же живые люди, как и я.

— На полу же дует, кости застудите, — сказала я. — Кровать вон какая широкая — места хватит на всех. Ложитесь рядом со мной. Вы и в тепле будете, и защита лучше — ни к двери, ни к окну никто не подкрадётся незаметно. Поколдуйте там ваших усиленных заклинаний охраны, например.

Алан поперхнулся воздухом:

— Госпожа, это совершенно неприлично! Вы — светлая дева, мы — воины, а спать на одной постели…

— Ах, оставьте свои средневековые заморочки, — усмехнулась я. — В моём мире парни и девушки часто ночуют в одной палатке или в хостеле, и ничего страшного. Тем более что вы мне доверяете, я вам доверяю. Мечтать начнёте о большем — пенделем разбужу, обещаю. Так что живо на кровать, и без препирательств!

Парни снова переглянулись — видимо, поняли, что спорить со мной бесполезно. Вздохнули, подобрали свои мечи и плащи и аккуратно, словно боясь разбудить саму кровать, забрались на свободные края: Рав лёг с одного бока, Алан — с другого. Между нами оставалось порядочное расстояние — одеял хватало всем, а в ногах даже осталось место.

— Вот так-то лучше, — удовлетворённо сказала я, зарываясь в подушку. — Никто не замёрзнет, совесть моя чиста.

Я надела наушники, включила только что зарядившийся плеер — на этот раз выбрала спокойную композицию в стиле альтернативного рока, с её грустным, но убаюкивающим мотивом, — и откинулась на подушки.

Парни, устроившиеся рядом, с явным любопытством косились на мои наушники: откуда доносились едва слышные, чужие для этого мира звуки — гитарный перебор и голос, который они, конечно, не могли понять.

— Что это за колдовство, госпожа? — не выдержал Рав. — Вы слышите голоса? Духи?

— Не духи, а музыка, — усмехнулась я, приподняв один наушник. — В моём мире люди сочиняют мелодии, записывают их на такие штуки и слушают в любое время. Чтобы успокоиться, взбодриться или просто не сойти с ума от одиночества.

— Странные слова вы говорите, — покачал головой Алан. —Никогда не слышал о таких заклинаниях.

— Это не заклинания. Ладно, не берите в голову. Для вас я, наверное, действительно госпожа-чудачка из другого мира со странными словами.

Они переглянулись, но возражать не стали — кажется, это определение их вполне устроило.

Я снова надела наушники, сделала звук тише и закрыла глаза.

Парни лежали неподвижно, как струны, боясь лишний раз пошевелиться, но постепенно их дыхание стало ровнее. Кровать под тремя телами слегка поскрипывала, но это даже убаюкивало.

— Госпожа, — тихо позвал Рав через пару минут.

— М-м-м?

— Вы… правда не боитесь спать рядом с нами? Мы же мужчины.

— А чего бояться? — буркнула я, не открывая глаз. — Вы мои билеты домой. Мёртвые билеты мне не нужны, а живые — очень даже. Спите давайте.

Он хмыкнул, но промолчал.

— И всё равно вы чудачка, — едва слышно добавил Алан откуда-то из-за моего правого плеча.

— А то, — повторила я, чувствуя, как уголки губ сами собой поднимаются в улыбке. — Спокойной ночи, мальчики.

— Сладких снов, госпожа-чудачка из другого мира со странными словами, — вдруг почти серьёзно ответил блондин.

Я едва не фыркнула от смеха, но сдержалась. Так и закончился этот бесконечный и безумный день. День, когда моя жизнь перевернулась с ног на голову.

Я лежала в тёплой постели под одеялом, чувствуя, как слева и справа ровно дышат два воина, спасшие меня сегодня от ножа, жертвоприношения и от холода, и думала:

— Ну что ж, Аля, ты всегда хотела приключений? Вот они — на всю катушку. Держись, девочка, и не пасуй. В конце концов, ты русская женщина — а мы, русские женщины, лошадей на скаку останавливаем и в горящие избы входим. А уж с магией, двумя телохранителями и демонами как-нибудь разберёмся.

С этими мыслями я провалилась в глубокий сон. Завтра намечался новый день, полный неизвестности и, возможно, опасностей. Но я уже была к ним почти готова.

Глава 3. "Мужчины как правительство..."

Глава 3. «Мужчины как правительство…»

Мужчины как правительство.

Красиво обещают,

и так же красиво объясняют,

почему не сдержали обещание.

(Народная мудрость)

Сон пришёл тяжёлый, вязкий, как старая патока, и такой же чёрный. Ни демонов, ни алтарей, ни криков — только глубокая, бесконечная пустота, в которой растворялось всё моё «я». Я проваливалась в неё, как в тёплое болото, и, кажется, даже не дышала. А потом пустота начала понемногу теплеть.

Сначала мне показалось, что это просто моя собственная кровь разгоняется по венам после долгого неподвижного сна. Но тепло становилось плотнее, осязаемее. Оно пахло мылом с травами, и чем-то неуловимо лесным, хвойным, горьковатым, как кора сосны после дождя. Я бессознательно потянулась к этому запаху, как цветок к солнцу.

Я не хотела просыпаться. Тело требовало ещё хотя бы полчаса забвения. Но подсознание, этот вечный бдительный страж, уже фиксировало детали одну за другой, складывая их в картину, которая с каждой секундой становилась всё более неловкой.

Моя щека уткнулась во что-то твёрдое, но определённо живое — широкая грудная клетка медленно вздымалась под ритм чужого дыхания. Моя левая рука лежала на чьём-то плече, пальцы сами собой вцепились в ткань рубашки — тонкую, льняную, теплую. Моя левая нога нагло, бесстыдно перекинулась через чьи-то бёдра и устроилась между ними, колено упёрлось в простыню с другой стороны. И ещё одна нога, правая, тоже на ком-то лежала — чувствовалось тепло чужой поясницы под икрой.

«Это сон, — лениво подумала я, ещё не до конца проснувшись. — Просто очень реалистичный, тактильный, даже чересчур тактильный сон».

Но потом чья-то рука осторожно, почти боязливо погладила меня по спине — от лопаток до самой поясницы, едва касаясь, словно пальцы шли по раскалённым углям. Прикосновение было невесомым, но от него по позвоночнику пробежала россыпь мурашек. А вторая рука, тёплая и тяжёлая, спокойно лежала на моей талии, прижимая меня к себе. С другой стороны тоже кто-то дышал — ровно, глубоко, с лёгким присвистом.

Я замерла, всё ещё не открывая глаз. Сердце, только что дремавшее, пропустило удар, а потом заколотилось где-то в горле. В голове разом включилась паника, заглушённая было остатками дремоты.

«Кто?! Какого чёрта?! Где моё одеяло?! Где моя сторона кровати?!»

Я помнила вчерашние договорённости. Мы заключили самый настоящий договор — устный, но железный. Спать на одной кровати, потому что комната одна, но отдельно: каждый под своим одеялом, на своей подушке, без случайных касаний в темноте. Я помнила, как Рав перед сном поцеловал меня в макушку — легко, почти по-отечески, и это ещё было сносно, почти приятно, если честно признаться. Помнила, как Алан пожелал спокойной ночи и отодвинулся на самый край. Я же заснула последней. Устроилась демонстративно в центре этой огромной кровати — чисто из вредности и эксперимента, заявив: «Это моя кровать. Вы тут временно. Спать без касаний. Нарушителей буду пинать во сне». Рав тогда хмыкнул, Алан что-то невнятно буркнул про «гордую независимость вредных девиц». Они погасили свечи, и я провалилась в сон под скрип половиц и треск догорающих углей в камине.

И надо же — проснулась, приклеившись к обоим одновременно.

Медленно, стараясь не делать резких движений, я приоткрыла глаза. Света в комнате было ещё мало — рассвет только начинал золотить узкие щели между тяжёлыми шторами, оставляя помещение в дымчатом, синеватом полумраке. Очаг давно погас, угли едва тлели, посылая вверх призрачные струйки тепла, пахнущие пеплом.

Первое, что я увидела, — профиль Равэона. Он лежал на спине, слегка повернув голову в мою сторону, глаза закрыты. Ресницы — неожиданно длинные, светлые, почти белые — отбрасывали причудливые тени на высокие скулы. Рот чуть приоткрыт, дыхание ровное, без храпа. Одна его рука лежала поверх одеяла на моей талии — не грубо, не хозяйски, а как-то привычно, будто это место всегда принадлежало ей. Вторая рука была у меня под спиной, придерживая, словно боялся, что я укачусь.

Моя левая нога покоилась на его бёдрах, колено упёрлось в простыню с другой стороны. Правая нога, как я и подозревала, лежала на Алане — он спал на животе, отвернувшись к стене, и моя икра просто устроилась на его пояснице, как на мягкой, тёплой подушке.

Живописная композиция. Картина маслом. «Утро в гостинице после спасения от демонов».

— Твою мать, — с чувством подумала я, чувствуя, как кровь приливает к щекам. — Вот это компрометация.

Надо было срочно, бесшумно, как мышь, отползти на свою часть кровати и сделать вид, что ничего не случилось. Осторожно убрать ноги, перекатиться, спрятаться под одеяло. Но в ту самую секунду, как я попыталась приподняться и высвободить левое колено, Равэон вздохнул глубоко, по-утреннему — грудная клетка под моей щекой поднялась, опустилась — и его рука на моей спине сжалась чуть сильнее, удерживая меня на месте. Не больно, но очень настойчиво.

Я замерла, затаив дыхание.

Он всё ещё не открывал глаз. Но уголок его губ вдруг дрогнул, и на бледном лице расцвела эта лёгкая, почти застенчивая улыбка — тёплая, как первый луч солнца.

— Не убегай, госпожа-чудачка, — прошептал он хрипловатым со сна голосом. — Ты тёплая. И очень... шумно спишь. Ворочалась, кряхтела, что-то бормотала. Я думал, тебе снится кошмар. А ты просто искала, кого бы обнять.

Я оцепенела.

— Я не чудачка, — прошептала я в ответ, пытаясь придать голосу максимум ядовитости, но проклятый утренний шёпот вышел сиплым, прерывистым и каким-то совершенно несердитым. — Я не чудачка. Аля я.

Рав, наконец, открыл глаза. Зелёные, с тёплым внутренним янтарным блеском, они смотрели на меня насмешливо, но совершенно без злости. В них была какая-то тёплая, понимающая ирония — как у взрослого, который смотрит на ребёнка, спорящего о пустяках.

— Аля, — повторил он, пробуя имя на вкус. — Аля — это короткое? Или полное?

— Аля — это Аля, — буркнула я, пытаясь незаметно вытащить колено из его бёдер. — Домашнее. Для своих.

— А для чужих?

— Для чужих я… — я замялась. Левую ногу он придерживал рукой поверх одеяла, и высвободиться не получалось. Проклятый маг. — Для чужих, которые меня похищают и тащат в свои средневековые гостиницы, никакого имени нет. Есть только одно слово, начинающееся на букву «б».

Рав рассмеялся — тихо, беззвучно, одними плечами, но глаза его засияли.

— Не злись. Я серьёзно. Как нам тебя представлять в городе? Деревне? Перед портным? «Таинственная незнакомка» — это слишком величественно, а «странная беглянка» — небезопасно.

И тут мне в голову пришла шальная, совершенно идиотская мысль. Такие обычно приходят, когда спишь в центре кровати в обнимку с незнакомцем в мире, где есть демоны и магия, и жизнь висит на волоске. Я усмехнулась, не удержавшись.

— Ладно. Для чужих я Лейа.

— Лейа? — Рав приподнялся на локте, и его лицо оказалось опасно близко. Я чувствовала его дыхание на своей щеке — тёплое, с остаточным привкусом вчерашнего вина. — Звучит… нездешне. Словно ветер с другой стороны мира.

— Ещё бы, — я позволила себе улыбку и немного отодвинулась, упираясь рукой в его плечо. — Это из моего мира. Из одной очень старой космической сказки. Там была принцесса — её звали Лея. Организация повстанцев, звёздные войны, штурмовики, понимаешь? Нет, не понимаешь. В общем, принцесса с характером. В плену у злодея она не плакала, а душила его цепями. Я в детстве мечтала быть как она.

— И ты решила взять её имя? — Рав внимательно слушал, и мне показалось, что он даже понял про «звёздные войны» больше, чем говорил. Маги, они такие.