Полная версия
Летопись бесполезного. Том 3. Дом там, где ждут
Лира вдруг выпрямилась.
Будто заставила себя вернуться в настоящее.
— Мне нужна твоя помощь.
Илья нахмурился.
— Какая?
Она несколько секунд молчала.
Для неё это явно было неприятно.
— Я не могу сама пойти к ним.
— Почему?
Лира посмотрела на него как на идиота.
— Потому что я женщина.
Он открыл рот… и закрыл обратно.
— Для рода я имею голос только внутри семьи. Не вне её.
Пауза.
— А сейчас рядом нет ни мужа, ни отца, ни брата.
Илья медленно потёр лицо ладонью.
— Погоди… то есть ты не можешь просто подойти и поговорить со своими же?
— Нет.
Она чуть дёрнула плечом.
— Слушать меня будут только если я стану их служкой. Это как ваши думп, только добровольно и гораздо менее приятно. Я буду делать всё, что мне скажут, убираться где скажут, готовить как скажут, рожать детей для клана от кого скажут.
Это прозвучало без злости. Спокойно и как-то даже с пониманием правильности.
Как давно принятое правило.
— Поэтому нужен ты.
— Я орк.
— Ты ученик Дурга.
Пауза.
— И мужчина.
Она сказала это так, будто этого уже достаточно.
Илья тихо выругался себе под нос. Опять эти дикие обычаи. Если так подумать, то дворфы от орков отличаются только развитием ремёсел и комфортом.
Лира сделала вид, что не услышала.
— Что нужно сказать?
Она сразу подобралась.
Будто только и ждала этого вопроса.
— Подойдёшь к старшему каравана.
— Как его узнать?
— У него будет медная цепь с каменными пластинами на бороде.
Илья кивнул.
— Потом?
— Скажешь, что пришёл от Лиры, дочери мастера Дурга Медобородого из южных холмов.
Она чуть помедлила.
— Не говори “Дург умер”.
— А как?
Лира подняла взгляд.
— Говорят: “мастер Дург Медобородый пал”.
Пауза.
— Защищая женщин и детей рода при отходе.
Илья медленно кивнул.
— Потом скажешь, что его кровь жива.
— Ты про дочь?
— Нет.
Она тут же поправила:
— “Кровь рода”.
Снова эта дворфийская тяжесть в словах.
Будто каждое выражение веками лежало на своём месте.
— И потом?
— Попросишь передать весть в южные холмы.
Она отвела взгляд.
— Если род согласится… за мной и дочкой пришлют оплату дороги.
Илья несколько секунд молчал.
Только сейчас до него окончательно дошло, что всё это значит.
Лира не просто хотела передать привет родственникам.
Она просила признать, что всё ещё принадлежит роду.
Что она ещё не потеряна.
Что её дочь не стала никем.
— А если не пришлют?
Лира долго смотрела в воду.
— Тогда останемся здесь.
Тихо.
Спокойно.
Но Илья вдруг понял, сколько всего скрывается за этим “останемся”.
Она поднялась первой.
Подхватила корзину.
— Торговцы остановились у западных причалов.
Потом посмотрела на него внимательнее.
— Дуролом.
Он поднял голову.
— Спасибо.
И ушла вдоль канала.
А он ещё какое-то время сидел у воды.
Слушал шум вечернего города нагов.
И думал о том, насколько же одинаково, в конечном счете, разные народы цепляются за право не исчезнуть.
Сумерки к этому времени уже окончательно легли на город.
Вода в каналах потемнела, превратившись почти в чёрное зеркало, в котором дрожали жёлтые огни фонарей. Верхние ярусы пирамид терялись в сизой дымке, а между мостами медленно ползли грузовые платформы. Где-то далеко продолжали звенеть перливы мелодий у храмовых площадей, а здесь, ближе к западным причалам, шум был другим.
Тяжёлым.
Портовым.
Илья почувствовал его ещё издалека.
Скрип тросов.
Глухие удары дерева о камень.
Шипение воды под днищами.
Когда он вышел к причалам, перед ним как раз заканчивалась разгрузка.
Шесть широких колесных барж стояли вдоль длинной каменной платформы.
Некрасивые.
Грубые.
С низкими пузатыми корпусами, заклёпанными железными полосами. Огромные боковые колёса напоминали о земных викторианских временах.
Только здесь их крутил не уголь а магия.
Причём старая дворфийская — тяжёлая, надёжная, без изящества.
На бортах виднелись медные пластины с рунами, а под водой иногда вспыхивал тусклый голубоватый отсвет.
Баржи пахли мокрым деревом, маслом, рудной пылью и перегретым металлом.
На причале кипела работа.
Точнее — почти заканчивалась.
Носители воли стояли плотным строем вдоль грузов. Высокие, неподвижные, с оружием на груди. За ними полукольцом расположились низшие наги — десятков пять, не меньше. Они таскали ящики, проверяли печати, записывали что-то на тонких пластинах.
В центре всего этого стоял один из высших.
Судя по одежде — кто-то важный.
Тёмно-зелёная чешуя поблёскивала в свете фонарей, а на плечах висели длинные цепи из белого металла с прозрачными кристаллами. Даже носители воли рядом с ним держались чуть напряжённее.
Растаможка.
Илья хмыкнул про себя.
Даже в другом мире бюрократия произростает и грозится дожить до конца цивилизации.
Он остановился чуть в стороне, наблюдая.
Какой-то гладковыбритый дворф яростно спорил с нагом над раскрытым ящиком. Второй пересчитывал слитки меди. Третий орал на грузчиков с баржи.
И только один выглядел улыбчивым как торговец перечитавший Карнеги.
Невысокий даже по дворфийским меркам, но широкий как бочка, с длинной седой бородой, стянутой медными кольцами.
Он как раз хлопнул ладонью по плечу одного из нагов и громко расхохотался.
Высший змей не отреагировал вообще.
Илья направился к дворфу.
Тот заметил его быстро.
Скользнул взглядом по плечам, по орочьей морде, по рукам кузнеца.
И тут же расплылся в довольной ухмылке.
— О! А вот и покупатели пришли!
Голос был густой, хриплый и неожиданно весёлый.
— А я уж думал, местные змеи нас до утра мариновать будут!
Он сам шагнул навстречу Илье.
— Из каких будешь? Камнегривые? Рычуны? Или туробои?
Илья слегка нахмурился.
— Я не—
Но дворф уже махнул рукой.
— Да не стой столбом! Всё, закончили уже! Сегодня даже ни одной пошлины сверху не прикрутили!
Он снова расхохотался.
— Великий день! Надо срочно выпить, пока они не передумали!
И прежде чем Илья успел что-то сказать, дворф ухватил его за предплечье и уверенно потащил прочь от причалов.
— Пошли, пошли! Нечего среди бумаги стоять! От неё даже камень крошится!
Илья пару секунд всё же пытался вставить слово.
Безуспешно.
Дворф говорил слишком быстро.
Они прошли вдоль складских платформ к одному из грузовых зданий.
Оно тоже было пирамидальным, как почти всё у нагов, но выглядело куда грубее жилых ярусов. Узкое кверху, с толстыми стенами и множеством раскрытых грузовых проёмов.
На вершине медленно вращался огромный кран.
По рельсам вверх полз очередной грузовой поддон — ящики, стянутые цепями. Когда подъёмник достиг нужного уровня, часть стены разошлась в стороны, и груз с глухим стуком скрылся внутри здания.
Почти сразу кран начал разворачиваться к другой стороне пирамиды.
Работал он без остановки.
По всем четырём граням.
— Люблю этих змеюк, — довольно пробормотал дворф. — Жуткие твари. Но строить умеют.
Он толкнул тяжёлую дверь плечом.
Внутри пахло мокрой древесиной, пылью и пряностями.
Повсюду стояли ящики, тюки ткани, бочки, клетки с какими-то шипящими тварями. Несколько гладковыбритых дворфов продолжали таскать грузы, едва взглянув на вошедших.
Бородатого они явно знали хорошо.
— Так! — дворф наконец отпустил руку Ильи. — Раз уж пришёл первым — будешь первым пить!
Он стукнул себя кулаком в грудь.
— Старейшина Пелл из рода Шерстяных Карманов! Клан Звонкой Меди! Славный город Сияющие Гроты!
Он произнёс это с таким пафосом, будто представлял минимум короля.
Илья только сейчас обратил внимание, что остальные дворфы вокруг гладко выбриты.
Вообще.
Ни усов, ни бород.
Только у Пелла седая борода спадала почти до пояса.
Старейшина.
Вот почему.
Жжёным камнем.
И чем-то крепким настолько, что глаза начинали слезиться ещё до глотка.
Пелл хлопнул кружкой по столу.
— За честную торговлю!
— Не чокаясь! — гаркнул кто-то из дальнего угла.
— Мы ещё не все деньги потеряли, дурень!
— Это пока, я вам говорил что столько горных слез мы тут не продадим!
— Значит остаток выпьем сегодня!
И снова смех.
Дворфы вокруг резко изменились.
Там, на причале, они были торговцами — собранными, осторожными, постоянно считающими.
Здесь же словно сбросили чужую шкуру.
Орали.
Толкались.
Ржали.
Спорили одновременно о цене меди, качестве пива и о том, сможет ли орк выпить слезы гор не сдохнув.
Особенно жарко обсуждали последнее.
— Морда у него крепкая.
— Морда — да. А вот печень…
— Да ладно, орки вообще жрут всё подряд.
— Вот и проверим!
Пелл ткнул пальцем в Илью.
— Если свалится — продаём змеям как экзотическое мясо!
— Тогда уж как ездовое животное!
— Или грузчикам в помощь!
— Слишком страшный! Дети пугаться будут!
Музыка появилась будто сама собой.
Сначала один дворф притащил длинную доску, покрытую металлическими пластинами с вырезанными рунами. Уселся в угол, положил пальцы на ряды кнопок — и помещение заполнил низкий гудящий звук.
Инструмент напоминал синтезатор.
Если бы синтезатор собирал безумный кузнец.
Руны под пальцами вспыхивали тусклым светом, а звук дрожал, будто внутри пела сама медь.
Второй музыкант поставил перед собой две круглые пластины одна над другой. Между ними тянулись тонкие трубки. Он одновременно нажимал кнопки и дул внутрь инструмента, заставляя звук переливаться — от низкого рокота до резкого, почти свистящего воя.
Третий был проще всех.
Два барабана.
Но бил он так, что стены начинали вибрировать.
Ритм подхватили сразу.
Кто-то застучал кружками по столу.
Кто-то начал отбивать ногой.
И вдруг один из дворфов запел.
Голос был хриплый, тяжёлый, словно тёрся о камень.
Другие подхватили почти сразу.
Песня оказалась не про золото.
Не про битвы.
Про дорогу.
Про сырые тоннели.
Про груз, который нужно дотащить любой ценой.
Про друзей, умерших где-то между городами.
Про то, что дворф может сдохнуть в шахте, в бою, в канаве или под обвалом — но если род помнит имя, значит прожил не зря.
Илья молча пил и слушал.
Смотрел, как гладковыбритые торговцы, ещё недавно похожие на обычных работяг, постепенно превращаются во что-то другое.
В народ.
Старый.
Упрямый.
Слишком живучий, чтобы исчезнуть.
Пелл тем временем уже обнимался с каким-то музыкантом и орал песню мимо ритма.
— А потом этот змей говорит мне: “Пошлина на перевозку соли”!
— И?
— А я ему: “Да чтоб тебя собственный хвост задушил!”
Стол взорвался хохотом.
— И что он?
— А ничего! Он не понял половину слов!
Дворфы заржали ещё громче.
Кто-то уже лез танцевать между бочками.
Кто-то спорил о качестве орочьих топоров.
Кто-то спал прямо за столом лицом в кружке.
А Илья неожиданно поймал себя на странной мысли.
Впервые за долгое время он сидел не среди чужих.
Не среди нагов.
Не среди выживших людей.
Не среди испуганных детей.
А среди существ, которые слишком хорошо понимали, каково это — терять всё и всё равно продолжать жить так, будто завтра снова будет новый день, дорога и очередная кружка дешёвого пойла.
Именно в этот момент сверху что-то тихо зашуршало.
Не сразу.
Сначала дрогнула одна из потолочных цепей.
Потом в тени между балок мелькнула длинная тёмная фигура.
Музыка оборвалась почти мгновенно.
Даже Пелл заткнулся на полуслове.
Илья поднял голову.
С потолка вниз медленно свисал наг.
Огромный.
Тёмно-зелёный, с тускло поблёскивающей чешуёй и металлическими пластинами офицерской сбруи. Хвост обвивал балки где-то наверху, а верхняя половина тела плавно покачивалась над столами.
Жёлтые глаза медленно скользнули по помещению.
Наг раскрыл пасть.
— Ну что-о-о…
Шипящий голос растёкся по складу.
— Незаконное распитие…
Пауза.
— Незаконная музыка…
Ещё пауза.
— Незаконное скопление дворфов…
Кто-то из гладкомордых тихо выругался.
Илья нахмурился.
Наг тем временем плавно потёк вниз.
Без единого резкого движения.
Тело перетекло между столами и ящиками так мягко, будто костей у него вообще не было. Хвост соскользнул с балки, тяжело лег на пол, и через секунду наг уже расположился горизонтально среди столов.
Очень большой.
Очень трезвый на вид.
И очень недовольный.
— По законам города Наари…
Он медленно повернул голову к Пеллу.
— Всех вас следует переработать через желудок плодоходки.
Тишина стала абсолютной.
Илья уже начал медленно подниматься из-за стола.
Потому что плодоходки он видел.
И умирать внутри гигантского сельскохозяйственного комбайна ему совершенно не хотелось.
Наг выдержал паузу ещё пару секунд.
А потом Пелл тяжело вздохнул.
— Низ… ты либо пей, либо убивай уже быстрее.
Тишина треснула.
Наг резко дёрнул языком и издал странный булькающий звук.
Очень старательную имитацию смеха.
Потом молниеносно метнулся вперёд и сграбастал Пелла кольцами хвоста.
— Пеееелл…
Голос мгновенно стал почти довольным.
— Ты очень долго ездил…
Пелл захохотал и хлопнул нага по плечу.
— Так торговля сама себя не наторгует!
— Я начал думать… что тебя утопили…
— Да кому я нужен кроме тебя!
Низ снова забулькал своим жутковатым смехом.
— Не дай Великий Поток… что ты привёз мало слёз…
— Оскорбляешь!
Пелл стукнул кружкой по столу.
— Да у меня половина трюма только под них!
Илья сидел и пытался понять, что вообще происходит.
Пока наконец не почувствовал запах.
От нага пахло брагой.
Сладкой медовой дворфийской дрянью.
Причём пахло сильно.
Пелл заметил его взгляд и расплылся в довольной ухмылке.
— А-а-а… вот теперь вижу! Ты ещё не знаешь нашу главную победу над змеиным народом!
Низ важно выпрямился.
— Это была диверсия.
— Это была дегустация! — рявкнул кто-то из дворфов.
Столы взорвались хохотом.
Наг возмущённо зашипел.
— Меня обманули…
— Ты сам выпил три кружки!
— Потому что первая была хорошая!
— А потом ты решил проверить остальные!
Низ снова забулькал своим странным смехом.
— Теперь Великий Поток иногда двоится…
— А иногда у тебя хвост с лестницы падает!
— Это была стратегическая ошибка…
— Это была бочка!
Наг с достоинством отвернулся.
— Я комендант этого района.
Пауза.
— Мне необходимо понимать дворфью угрозу изнутри.
— Конечно-конечно, — закивал Пелл. — Особенно изнутри третьей бочки.
Музыканты осторожно снова начали играть.
Барабаны вернули ритм.
Рунные пластины загудели мягким металлическим звуком.
Низ тем временем уже свернулся рядом со столом и совершенно по-хозяйски подтянул к себе кружку.
— Так…
Он медленно обвёл дворфов взглядом.
— Кто первый рассказывает… почему у вас в документах двадцать ящиков меди…
Пауза.
— А разгружали сорок три…
Утро оказалось ещё хуже, чем Илья предполагал.
Голова гудела так, будто внутри черепа кто-то всю ночь дробил руду. Во рту стоял вкус дешёвой браги, меди и чего-то подозрительно напоминающего машинное масло.
Он сидел за длинным столом, тяжело опираясь локтями о дерево, и мрачно смотрел в кружку с мутной серой жижей.
— Пей, — повторил Пелл.
— Я от этого сдохну.
— Тогда хоть перестанешь морщиться как недовольный тур.
Старейшина сам выглядел подозрительно бодрым. Только чуть покрасневшие глаза выдавали, что вчера он выпил не меньше остальных.
В помещении постепенно просыпались дворфы.
Кто-то хрипел.
Кто-то матерился.
Один гладкомордый вообще спал лицом в барабане.
В дальнем углу свернувшийся кольцами Низ тихо шипел во сне.
— …ещё кружечку государственной угрозы…
Пелл уважительно кивнул.
— Растёт над собой.
Илья всё же выпил мутную дрянь.
Желудок попытался восстать.
Но через пару секунд мир действительно стал чуть менее враждебным.
— Во-о-от, — довольно протянул Пелл. — Теперь можно разговаривать как разумные.
Илья мрачно посмотрел на него.
— Сильно сомневаюсь.
Пелл только заржал и уселся напротив.
Некоторое время они молчали.
Снаружи уже шумел просыпающийся порт. Где-то наверху гремели краны, скрипели рельсы, плескалась вода под колесными баржами.
Рабочий день начинался.
Пелл первым нарушил тишину:
— Так чего ты вчера хотел-то? А то мы как-то быстро перешли к дипломатии.
— Это у вас дипломатия так называется?
— Конечно. Пока все пьяные — никто не врёт.
С этим Илья спорить не стал.
— Я от Лиры пришёл.
Пелл сразу перестал улыбаться.
Не резко.
Просто стал внимательнее.
— Вот как.
Илья медленно кивнул.
— Лира, дочь мастера Дурга Медобородого из южных холмов…
Он поморщился, вспоминая формулировки.
— Просит передать весть. Мастер Дург Медобородый пал, защищая женщин и детей рода при отходе. Кровь рода жива.
Пелл несколько секунд молчал.
Потом тяжело выдохнул.
— Хреновые времена.
Без пафоса.
Без трагедии.
Просто усталая констатация.
Он провёл ладонью по бороде.
— Передадим.
Илья чуть расслабился.
— Спасибо.
— Не мне спасибо. Роду если ответят.
Пауза.
— А ты ей кто?
— Учился у Дурга.
Пелл приподнял бровь.
— Серьёзно?
— Ну.
Старейшина хмыкнул.
— Старый мастер взял орка в ученики… Смешно.
Он явно не до конца верил.
— И чему успел научить?
— Работать.
— Это все так говорят.
Пелл задумчиво почесал бороду.
Потом махнул рукой одному из проснувшихся дворфов.
— Эй, тащи сюда топор.
— Зачем?
— Проверять будем.
Через минуту перед Ильёй уже лежал старый топор с треснувшим топорищем.
— Ну? — Пелл кивнул на него. — Что скажешь?
Илья взял инструмент в руки.
Покрутил.
— Баланс ушёл.
— Это и я вижу.
— Клин в проушине разбух от влаги.
Пелл чуть кивнул.
— Дальше.
— Сталь перегревали при перековке.
— Почему?
— Цвет повело.
Пелл прищурился.
— А это?
Он ткнул пальцем в кромку.
— Точили неправильно. Повели угол.
Старейшина неожиданно довольно оскалился.
— Ага… вот теперь уже похоже на ученика.
Один из гладкомордых, слушавший разговор, вдруг нахмурился.
— Погодите…
Он медленно посмотрел на Илью.
— Так он мастеровой?
— Вроде того, — буркнул Илья.
Дворф аж скривился.
— Так чего он без бороды сидит?!
Пелл секунду смотрел на орка.
Потом трагически закрыл глаза.
— Великие жилы… а ведь и правда.
Сразу началась возня.
— Тащи шерсть!
— Серую не бери, она линяет!
— У меня есть нормальная!
— Не может мастер без хвостов ходить!
Илья даже понять ничего не успел, как к его морде уже начали примерять какие-то шерстяные космы.
— Да держи ровнее!
— У него башка слишком здоровая!
— Может на клей посадить?
— Не надо на клей!
Пелл ржал так, что едва со стула не упал.
— Смотри какой красавец получается!
— На больного яка похож.
— Но уже уважаемого!
В итоге один из дворфов всё-таки прилепил Илье две короткие шерстяные косицы.
Торжественно.
Как награду.
— Вот! — довольно заявил он. — Теперь хоть понятно, что не грузчик.
Илья посмотрел на отражение в полированной медной пластине.
И молча сорвал всё к чёрту.
Стол взорвался хохотом.
— Дикий народ…
— Никакого уважения к традициям…
— Потому и без бород ходят!
Пелл вытер слёзы от смеха и снова уселся напротив.
— Так чего у змеюк сидишь? Если ремесло знаешь — перебирайся в Гроты.
Илья пожал плечами.
— И сколько это стоит?
Пелл мгновенно стал серьёзнее.
Даже голос изменился.
Торговец.
— Для подмастерья — пятьдесят золотых.
Илья тихо присвистнул.
— И это только за вход.
— Чего?
— Поручительство, жильё, оформление, место в списках. Думаешь, города сами себя содержат?
Пауза.
— И при себе нужно иметь хотя бы столько же.
— Зачем?
На него посмотрели как на идиота.
— Ты мастер или нищий?
Пелл развёл руками.
— Уважающий себя ремесленник не станет жить в дешёвых норах рядом с грузчиками и забойщиками.
Илья задумчиво потёр висок.
Сумма была огромной.
Даже без учёта еды.
— Ну… — он помедлил. — Я не один.
Пелл прищурился.
— Баба?
— Две лесные эльфийки.
Тишина повисла мгновенно.
Один из дворфов аж поморщился.
— Выбрось гадость из дома.
— Они дети.
— Тем более. Пока мелкие — привязываются.
Пелл задумчиво почесал бороду.
— Везти их — по пятьсот с каждой.
Илья даже решил, что ослышался.
— Сколько?!
— И это если кто-то вообще согласится.
Пелл пожал плечами.
— Лесных у нас не любят.
— Почему?
— Странные.
— Дикие.
— Живут как зверьё.
— И домовладельцы с ними связываться не захотят.
Сказано это было спокойно.
Без злобы.
Просто как факт.
И именно от этого внутри стало особенно паршиво.
Глава 7. Водосброс
Шум воды здесь не затихал никогда.
Даже ночью.
Огромные потоки с верхних ярусов города срывались вниз через каменные желоба, били в решётки, уходили в нижние каналы и дальше — под город, в какие-то глубинные системы Наари, о которых Илья даже не хотел задумываться. Воздух был влажным и прохладным. Камень под ногами скользил от постоянной водяной пыли.
Илья стоял у края технического прохода и смотрел вниз.
Не на воду.
На уклон.
На расстояния.
На то, куда можно будет пустить поток.
За спиной тяжело шуршал хвост Низа.
— Всё ещё считаю… — лениво протянул наг, — что это дерьмовая идея.
Илья даже не обернулся.
— Зато рабочая.
— Дуролом… тут технический ярус.
Низ раздражённо махнул рукой вокруг.
— Здесь никто не живёт потому что здесь шумно, сыро и постоянно что-то течёт.
— Потому мне и подходит.
Наг тихо зашипел себе под нос.
Сегодня он был заметно расслабленнее обычного. Но не валился, не путался в словах — наоборот. Становился каким-то слишком разговорчивым и собранным.
Позади них, держась шагах в двадцати, двигались два крушителя.
Огромные даже по меркам нагов.
Тяжёлые панцирные пластины на груди, широкие хвосты, копья за спинами. Оба смотрели строго вперёд, старательно делая вид, что не слышат разговор коменданта.
Низ покосился на них и тихо фыркнул.
— Видишь?
— Что?
— Они опять делают вид что я просто харизматичный.
Илья коротко хмыкнул.
— А ты не харизматичный?
— Я великолепен.
Наг важно выпрямился.
— Просто никто не понимает почему.
Он задумчиво качнул хвостом.
— Иногда мне кажется… если бы ваши дворфы не появились… я бы так и прожил нормальным нагом.
— Какая трагедия.
— Не смейся.
Низ ткнул когтем себе в грудь.
— Между прочим я уважаемый комендант района.
— Который прячет бочки по складам.
— Это называется стратегический резерв.
Илья всё-таки усмехнулся.
Низ некоторое время молча полз рядом, потом снова заговорил:
— Я всё ещё не понимаю зачем тебе именно это место.
— Вода.
— Вода везде.
— Не такая.
Илья наконец присел у края очередного канала.
Вода уходила вниз с чудовищной силой.
Если поставить колесо…
Нет.
Два.
И увести часть потока ниже…
Он уже почти видел всё это.
Литейную.
Не кузню.
Не бесконечное долбление металла молотами.
Формы.
Поток расплава.
Механизацию.
Пусть грубую.
Пусть примитивную.
Но такую, где один человек сможет делать работу десятка.
Низ наблюдал за ним пару секунд.
Потом тяжело вздохнул.
— Вот поэтому тебе и дали это место.
Илья поднял взгляд.
Наг пожал плечами.
— Ты обещал делать работу десяти нагов… а оплату брать как пять.
