Летопись бесполезного. Том 3. Дом там, где ждут

Из плотного кольца вышел связующий.

За его спиной двигались носители воли — ровной группой, почти как один организм. Их движения были синхронны, без суеты, без лишних поворотов голов. Посохи уже были в руках, но направлены в небо. Готовность без демонстрации. Сам связующий отличался. Он остановился перед людьми и произнес на орчьем:

— Я веду по пути вод.

— Идёте за мной.

Ни вопроса. Ни ожидания ответа. Лира перевела. Зур-Сар уже отвёл взгляд. Как будто всё, что требовалось от него в этой точке, было завершено. Он развернулся. И пошёл. Без паузы, без прощания, без подтверждения. Охрана сразу двинулась следом. Строй разошёлся, освобождая пространство, и почти тут же снова сомкнулся — но уже без него в центре. Илья проводил его взглядом.

— Лира спроси у людей могу ли я пойти с ними?

Люди удивленно уставились на Илью. Лианна заговорила первой.

— Женщина маг говорит что если бы ты был один то возможно и стоило тебя взять но у тебя есть обуза.

— Какая…

И в этот момент илья осознал про кого они говорят, неужели ему опять на шею упала забота о чужих детях? мало ему было орочьих думпат. Потом спасай дворфьих, теперь еще и эти?

Илья наклонился к общей куче вещей. Недолго порылся и наконец нашёл. Достал оружие девочек. Протянул. Рея взяла первой. Сея — сразу следом. Руки у них дрожали. Наги не вмешались.

Никто не остановил. Никто даже не посмотрел на это как на что-то важное.

Илья выпрямился, поймал взгляд девочек и молча показал рукой в сторону леса. Коротко. Жёстко. Без слов.

Они не двинулись. Несколько секунд просто стояли, не сводя с него глаз. Тогда Илья шагнул вперёд и слегка подтолкнул обеих в спины. Не сильно. Но достаточно.

Сея пошла первой. Рея — сразу за ней. Сначала медленно, осторожно, будто каждый шаг приходилось заставлять себя делать. Потом быстрее. Но обе постоянно оборачивались. То одна, то другая. Смотрели на него. Ждали, что он всё-таки сдвинется с места, пойдёт следом, позовёт обратно.

Илья не двигался. Стоял и молча смотрел только на них. Они уходили. И с каждым шагом расстояние между ними становилось всё больше. Не по земле. Внутри.

В это время на площадь выполз другой наг.

Он отличался сразу. Шире в теле. Тяжелее. Движения не медленные, но вязкие, словно каждое давалось с небольшим усилием. Линия корпуса была нарушена — живот заметно выступал вперёд. Не уродливо. Просто совсем не так, как у остальных нагов. Из-за этого он казался чужим даже среди своих.

Остановившись перед людьми, наг быстро оглядел пленников. Совсем иначе, чем Зур-Сар.

— Ксендз, — представился он на орчьем после короткой паузы. — Помощник распорядителя работ нижнего города.

Лира перевела. Голос её звучал уже увереннее.

— Те, кто остаются под сенью великого града Наари, идут за мной. Остальных проводят до леса.

После этих слов никто не двинулся. Люди переглядывались, ожидая, что решение примет кто-нибудь другой. Страх не вспыхнул — он медленно расползался по толпе. Кто-то сделал шаг вперёд и замер. Другой попятился назад. Группа начала распадаться не сразу, а постепенно. Одни двинулись к связующему. Другие — к Ксендзу. Несколько человек так и остались стоять на месте, будто промедлив ещё немного, можно было избежать выбора.

Илья подошёл к куче вещей, недолго порылся и нашёл свою дубину. Привычно перехватив её поудобнее, он сказал:

— Я готов двигаться.

Лира не перевела. Она просто замолчала и смотрела куда-то мимо него.

Глава 4. Хлопоты

В неверных отсветах пламени по стенам высокого зала плясали тени. Звук ударов металла о металл сливался в глухую, давящую какофонию. Разгорячённые тела нагов были покрыты копотью. Периодически змеелюды соскальзывали в прохладную воду канала, тянущегося по центру зала, и так же быстро возвращались к работе.

Лишь могучее тело орка не выбивалось из общего ритма. Его удары были тяжелее и точнее. Он не отвлекался на жар, не искал передышки в воде. Каждый удар приближал его к цели. Если бы не эта сосредоточенность, он, возможно, заметил бы на уровне выше, в сумраке складских ниш, две пары поблёскивающих лиловых глаз.

Но работа забирала всё. Сегодня — лезвия глеф. Вчера и позавчера — наконечники для копий. Наги почти не использовали металл в мирных делах. Только примитивная механика. И оружие.

Свесив руки и голову с парапета второго яруса, Сея со скукой взирала на происходящее, уперев подбородок в тёплый камень.

— Рея, зачем мы здесь? — прошипела в ухо сестре маленькая эльфа.

— Тут интересно, — тихо ответила Рея. — Мне нравится смотреть, как Ирря из камней делает все эти штуки. И вообще, если ты не хочешь быть здесь, мы должны были уйти в Лес.

— Да. Должны были.

— Но мы вернулись.

— Потому что ты испугалась.

— Я не испугалась, — нахмурилась Сея.

— Испугалась.

— Я подумала.

— Ты всегда думаешь, когда страшно.

Сея сжала губы.

— В тот раз, когда мы встретили Иррю, я делала как ты хотела, нас чуть не съели волки.

Рея фыркнула.

— Не съели же.

— Почти.

— Почти не считается.

— Считается.

Рея отвернулась, уставившись вниз.

— В Лесу лучше. Там всё понятно.

— Не как здесь.

— Здесь тоже понятно, — проворчала младшая.

— Нет.

— Тут всё шипит и умничает. И это их «сопряжение с Потоком Воли» — глупости. Вечный Лес умнее.

Сея ненадолго задумалась.

— Может, и так.

Рея довольно хмыкнула.

— Я поняла! Ты просто вернуться захотела.

— К Ирре.

— Нет.

— Да.

— Нет.

— Да.

Рея прищурилась.

— Ты как мама в позапрошлом году.

Сея резко повернула голову.

— Я не как мама.

— Она тоже говорила: «Я просто подумала».

— Я правда подумала.

— Угу.

Сея снова посмотрела вниз.

— Нам с ним безопасно.

— Угу. «Безопасно».

— Да.

— Очень «безопасно».

— Да.

Она чуть придвинулась ближе к краю.

— Ты не хотела слушать змеюк.

Рея моргнула.

— Чего?

— Мы не на сопряжении.

— ...

— Мы здесь.

— ...

— Это ты хотела.

Рея нахмурилась.

— Это не...

— Это.

После короткой паузы Сея уже спокойно добавила:

— Я делаю, как ты хочешь.

Рея замерла.

— Почему?

Сея пожала плечами.

— Потому что я тебя люблю.

— А себя?

— И себя.

— Одинаково?

Сея подумала.

— Да.

— А Иррю?

— Нет.

— Совсем?

— Совсем.

Ненадолго повисла тишина.

— С ним просто безопасно.

Рея медленно кивнула.

— Значит, я важнее.

— Да.

— И ты не как мама.

— Не как мама.

Снизу раздался тяжёлый удар.

— У него будут проблемы, — сказала Рея.

— Да.

— Из-за нас.

— Да.

— Это плохо.

— Плохо.

Обе ненадолго замолчали.

Снизу снова донёсся ровный тяжёлый удар.

— Но смотреть всё равно интересно, — тихо добавила Рея.

Сея кивнула.

— А мне нравятся цифры на других занятиях. И писать слова тоже.

— Поэтому на них я ждала тебя, а теперь ты ждёшь меня.

Очередная смена заканчивалась. В зале постепенно стихали звуки сминаемого металла. Наступала пора сдачи выработки.

Вурзс, как всегда, появился неслышно. Приёмщик он был невероятно опытный — различал халтуру и выход за допуски мгновенно. При том одним взглядом умудрялся ещё и пересчитать.

— Иллия, — просипел наг, слегка коверкая орочий. — Ты хорошо приближаешь Волю Великого Змея. За эту луну ты сделал на четверть больше, чем полагалось.

Он сделал короткую паузу.

— К сожалению, ты не из нашего народа. Я не могу вписать тебе увеличенное количество шагов.

Наг едва заметно склонил голову.

— Придётся выдать тебе деньги. Мои слова уже переданы Ксендзу. Трудись во славу Змея и Реки Жизни. Мы учитываем вклад.

Он произнёс это без эмоций. Как факт. После этого наг так же тихо пополз к следующему кузнецу.

Илья впервые за день позволил себе отойти от наковальни. Подойдя к каналу, он, не раздумывая, спустился в воду.

Холод сразу стянул кожу. Он зачерпнул со дна песок и принялся растирать плечи, грудь и шею — там, где копоть въелась глубже всего. Кровь прилила к коже, делая её чуть синеватой.

У наг слуховые щели закрывались мембраной. У него — нет. Вода сразу пошла внутрь. Илья вынырнул, тряхнул головой, провёл пальцем за челюстью, нащупывая отверстие. С силой выдохнул.

Бесполезно. Пришлось, как всегда, наклониться и выковыривать воду пальцем. Несколько лишних минут, чтобы вернуть слух.

Он уже привык. И всё равно не любил это. И всё же Илья был доволен. После кузни воздух казался почти холодным. Илья на секунду остановился у выхода, давая телу остыть. Жар сходил медленно, словно не с кожи — изнутри.

Город жил. Не шумно, не ярко, но постоянно.

Наари был выстроен непривычно — он складывался в причудливые формы. Пирамида поднималась ярусами, как у ацтеков, но не прямыми линиями: уровни смещались, нависали друг над другом, образуя террасы, проходы и узкие улицы. Каменные блоки лежали плотно, без раствора, подогнанные так, что между ними не проходил даже песок. В этих стенах не было правильных углов — только ломаная геометрия.

Поверх этого — лёгкие конструкции. Навесы, галереи, многоярусные переходы, похожие на японские постройки: резные балки, выступающие карнизы, лестницы, уводящие не туда, куда ожидаешь. Одни уровни перекрывали другие, создавая ощущение, что город растёт сам по себе, подчиняясь не плану, а какому-то внутреннему ритму.

Камень под ногами был тёплым, но уже не жёг. Наги выходили из проёмов, стекались из переходов, появлялись из тени. Разные — тонкие, почти как тени, и массивные, с тяжёлым торсом. Они двигались спокойно, без суеты, но не стояли. Здесь вообще никто не стоял без причины.

Илья пошёл. Он уже не думал, куда. Тело само держало направление, подстраиваясь под потоки. Полгода назад он бы потерялся здесь через три поворота. Теперь — нет. Он всё ещё не знал города, но чувствовал, куда он ведёт.

Первое заведение на пути к приюту выглядело как ниша в теле пирамиды, расширенная и углублённая. Внутри, под мягким магическим светом, лежали каменные плиты, разрисованные тонкими линиями. На них — чёрные и белые камни.

Вокруг — наги.

Они не переговаривались. Только смотрели. Долго. Внимательно.

Камни двигались редко, но каждый ход будто что-то решал. Ряды смыкались, перекрытия накладывались друг на друга, образуя рисунок, который Илья не понимал, но чувствовал — это не игра ради времени.

Сбоку лежали жетоны. Шаги. Их передавали молча. Победителю. Без эмоции, без споров. Илья не знал правил. Но понимал: здесь учатся считать наперёд.

Дальше — яма. Круг, вырезанный в камне, с гладким полом. По краям — зрители. В центре — двое с копьями. Никаких объявлений. Движение — и бой.

Коротко. Жёстко. Без лишнего. Один пропустил, упал. Второй не добивал — просто отступил . Место проигравшего занял следующий.

У края лежали мешочки с деньгами. Рядом — те же жетоны. Шаги. Ставки делали молча. Илья задержался взглядом чуть дольше, чем хотел. Раньше бы спустился. Проверил бы себя.

Сегодня — нет. Слишком устал. Чуть дальше — вход в додзё. Открытый, без дверей. Внутри — ровный пол и ряды стоек с оружием. Здесь он бывал часто. Не ради нагов. Ради мечей. Двуручные деревянные, тяжёлые. С правильным балансом.

Внутри двигались медленно. Повторяли. Снова и снова. Без команды — но в одном ритме. Илья однажды вышел в круг. Поставил деньги против чужих шагов. Его приняли без вопросов.

Ведущий вышел против него. Офицер. Двигался легко. Слишком легко для своей массы. Илья не понял, в какой момент проиграл. Просто оказался на камне — без меча, без равновесия.

Чисто. Элегантно. Без лишнего. Это его задело, и осталось. С тех пор он приходил часто сюда. Сегодня — нет. Руки были тяжёлыми. Тело — пустым. Он прошёл мимо. Дальше — свет. Мягкий, магический. Площадка у храма, там шло представление.

Фигуры двигались медленно, с паузами. Жесты повторялись. Сцены сменяли друг друга: битва, падение, возвращение. Существа, которых он не знал. Истории, которые не понимал.

Голоса звучали странно. Часть звуков он не слышал вовсе — они проходили выше его слуха. Остальное доходило обрывками. Но смысл был не в словах. Наги смотрели внимательно. Илья остановился на краю света, посмотрел недолго и отвернулся.

Он не мог выучить их язык, даже если бы захотел. Половину звуков он не слышал, а те, что слышал, не мог повторить.

Письмо — да. Речь — нет.

Город жил. Не для него.

Илья шёл дальше, туда, где было его место. Пока что.

По мере удаления от кузни менялся запах. Там воздух был пропитан металлом и копотью. Здесь сильнее чувствовались вода и сырая зелень.

У нагов не было привычной Илье культуры еды. Была выдача пайков.

По всему городу располагались точки питания, к каждой из которых прикреплялись определённые наги. В узких вытянутых бассейнах плескалась рыба. Рядом с телег прямо в проходы сгружали гурдзу, выдавая каждому змеелюду лично в руки.

Никто не варил и не жарил. Брали и ели тут же.

Высшие питались отдельно — в своих присутственных местах или резиденциях. Им подавали разваренную рыбу и зелень, мягкую, почти превратившуюся в кашу. Остальные ели всё сырым.

Без различий. Без разговоров. Только польза.

Илья прошёл мимо. К этому он так и не привык.

Чуть ниже начинался рынок. Не площадь, а цепочка ниш и навесов, прилепленных к ярусам. Дерево, ткань, верёвки — всё привнесённое, не нагское.

Работали там в основном дворфы.

Наги не занимались мелкой торговлей, оставляя её почти неподконтрольной. Но свою прибыль они не упускали. Снабжение «слушающих путь» было необходимо, и на этом зарабатывали. Много.

У нагов денег хватало. У тех, кто жил рядом с ними, — тоже. За работу здесь платили щедро, потому что всё учитывалось. Да и сами деньги не считались главной ценностью.

Дворфы поняли это первыми.

Яблоко, купленное в другом королевстве, здесь стоило как целая бочка. Не потому, что было редкостью. Просто никому из нагов не приходило в голову ждать пять лет, пока вырастет дерево.

У них была гурдза.

Колосья, похожие на пшеницу, с крупными мясистыми зёрнами внутри — почти как бобы. Они росли гроздьями. Быстро. Надёжно.

Этого хватало и для рыбы, и для самих змеелюдов.

Зачем увеличивать разнообразие, наги не понимали. И не хотели понимать.

Поля лежали ниже. Тёмные, влажные.

По ним двигались местные культиваторы — сурвы. Толстые, сегментированные, с тупыми головами. Они не рыли землю, а ели её. Шли сквозь почву, прожёвывали, перемешивали и оставляли за собой рыхлый, насыщенный слой. Сорняки исчезали. Сурвы собирали их длинными усиками. Похоже, они ели всё подряд, кроме гурдзы. Почва становилась жирной.

Иногда сурвы прижимались к корням растений, и из их тел выступала влага — тягучая, липкая, но достаточная, чтобы спасти всходы. Их не направляли. Они просто делали своё, как всё здесь.

Общага стояла ближе к складам. Грубое строение, врезанное в камень. Внутри было жарко, сыро и тесно. У входа находился единственный очаг.

Кто хотел, платил за место у огня. За дрова. За время.

Люди варили сами. В больших чашах кипела одна и та же смесь — рыба и гурдза, перемолотые и разваренные до серой массы. Иногда кто-то украдкой добавлял соль. Ели быстро и почти без разговоров.

Большинство работали там же, неподалёку. Склады. Груз. Перекладка.

Некоторые бывшие жители Ишты поднялись выше — в патрули. Им платили больше, и они уже могли позволить себе рынок.

Илья тоже мог.

Кузня давала деньги. Достаточно, чтобы питаться нормально и при этом откладывать на дорогу до земель дворфов.

Он прошёл вдоль дворфийских прилавков. Торговцы уже узнавали его и приветствовали. Им в какой-то степени льстило, что орк знает их язык.

Илья выбрал быстро. Фрукты. Овощи. Немного мяса.

Дорого. Всегда дорого.

Но он платил, не торгуясь.

Дворф кивнул и передал свёрток без лишних слов.

Илья не пошёл в общагу. Свернул выше, туда, где можно было готовить спокойно.

Он делал это сам. Как привык.

Огонь. Вода. Нож.

Просто.

Девочки ждали. Он знал это и шёл быстрее, чем хотел показать.

Под навесом было тише. Камень держал тепло, но не давил, как в кузне. Огонь в очаге уже разгорелся — ровный, спокойный.

Илья разложил свёрток. Фрукты — в сторону. Овощи — ближе. Мясо — отдельно.

Работал он быстро. Нож шёл ровно, без лишних движений. Овощи резались тонко, почти одинаково. Местные были плотными, с чуть горьковатым запахом, но давали достаточно сока для нужной основы.

Он уже привык.

В каменной чаше Илья смешал измельчённую зелень, выжал сок из кислых стручков гурдзы, добавил растёртые семена и жир с поверхности варёной рыбы, который успел застыть. Всё перемешал.

Получилось густо.

Не как у нагов, но близко к тому, что он искал.

Илья попробовал и кивнул.

Сойдёт.

Мясо легло на каменную плиту. Крупный тягловый ящер — мясо жёсткое, но жирное. Если не передержать, будет нормально.

Сало зашипело. Запах пошёл сразу. Чужой для этого города.

Илья перевернул кусок.

Тем временем в котле уже доходила гурдза. Разваренная, но не превращённая в кашу. Он оставлял плотность.

Илья не любил, когда всё превращалось в одно.

Шаги он услышал раньше, чем увидел. Лёгкие и быстрые.

— Мы помогаем, — сразу заявила Рея, не дожидаясь разрешения.

Сея уже тянулась к ножу.

— Руки вымойте, — сказал Илья, не оборачиваясь.

Они исчезли всего на мгновение, вернулись почти сразу и уселись рядом.

Рея взяла фрукты — те, что по вкусу напоминали дыню, но выглядели как груши.

— Я это режу, — сказала она.

— Режь.

Сея занялась овощами. Получалось хуже, но онастаралась. Илья не поправлял.

— Как день? — спросил он, переворачивая мясо.

— Нормально, — ответила Рея. — Мы считали.

— И писали, — добавила Сея.

— Что считали?

— Бочки, — сказала Рея. — Если в ряд шесть.

— И таких рядов четыре, — добавила Сея.

— Сколько?

— Двадцать четыре, — сказала Рея. — Я первая сказала.

Сея нахмурилась.

— Нет.

— Да.

— Нет.

— Да.

Илья хмыкнул.

— А писать?

— На нагском, — сказала Сея.

— У нас плохо, — добавила Рея. — Лира помогала.

— И учитель Годзе.

— Он странный, — сказала Рея.

— Он нормальный, — возразила Сея.

— Он долго думает.

— Он правильно думает.

Илья снял мясо с огня.

— Я бы тоже пошёл язык учить, — сказал он. — Хоть письменный.

Он налил гурдзу в миски.

— Времени нет.

Рея пожала плечами.

— Потом будет.

— Когда-нибудь.

Сея кивнула.

— Да.

Илья ничего не ответил. Разложил еду и сел.

Они почти начали есть, когда под навес заполз Ксендз. Как всегда — без лишних движений.

— Приветствую, — сказал он на орчьем.

Илья не встал.

— Говори.

Ксендз кивнул.

— У меня две новости. Первая: за эту луну тебе начислено на одну пятую больше.

Он выложил на стол мешочек.

— За вклад.

Ненадолго замолчал.

— Вторая.

Ксендз перевёл взгляд на девочек.

— Дети под твоим присмотром неоднократно нарушили порядок. Пропускали сопряжение с Потоком Воли Владыки. В связи с этим половина начисленного изымается.

Он положил рядом второй мешочек. Меньший.

Илья замер.

Кровь пошла вверх. Тяжело. Медленно. Чёрно.

— Ты знал? — спросил он.

Ксендз не ответил. Просто посмотрел на него и отвернулся.

— Это можно было сказать раньше, — голос Ильи стал ниже.

Ксендз уже разворачивался.

— Учёт ведётся непрерывно.

После этого он пополз прочь.

Илья долго смотрел ему вслед, а затем перевёл взгляд на девочек.

Они ели молча, опустив глаза.

И чуть заметно улыбались.

Илья тяжело выдохнул, взял еду и тоже начал есть.

Глава 5. Колеса и бурундуки

Утро только начиналось.

Солнце ещё не поднялось над верхним ярусом пирамиды, и свет растекался по улицам мягкими сумерками. Камень был холоднее, чем днём, воздух — тише. Город ещё не вошёл в свой привычный ритм.

Сея и Рея шли впереди.

Шли не торопясь, переговариваясь между собой на своём наречии — быстро, слегка с присвистом, с короткими смешками. Иногда одна толкала другую плечом, иногда обе одновременно оглядывались по сторонам, будто всё вокруг всё ещё оставалось для них чем-то новым.

Илья шёл за ними — молча.

Он слышал их разговор, но не вслушивался. Слова проходили мимо — как шум воды. Главное было не в них. Главное было в том, что они не понимали. Сея первой обернулась.

— Ирря… а куда мы идём?

Пауза. Она чуть замедлилась, подстраиваясь под его шаг.

— А можно на плечах?

Рея сразу подхватила:

— Да. Мы вчера не катались.

— И сегодня не катались, — добавила Сея, будто это уже было достаточным аргументом.

Илья посмотрел на них — коротко.

— Нельзя.

Обе синхронно нахмурились.

— Почему?

Он не ответил сразу — шёл ещё несколько шагов, глядя вперёд.

— Потому что я трачу силы не на это, — сказал он наконец. — Я работаю, чтобы вытащить нас отсюда. В место, где жить будет лучше. А вы ведете себя так как будто стараетесь этого не допустить.

Рея фыркнула.

— Нам и здесь нравится.

Сея кивнула.

— Да. Тут нормально.

Илья остановился. Девочки прошли ещё пару шагов и только потом заметили, что он стоит. Обернулись, он посмотрел на них прямо.

— Когда вы подрастёте, — сказал он спокойно, — я перестану вас кормить вкусностями.

Короткая пауза.

— Будете сами зарабатывать.

Рея сразу закатила глаза.

— Глупости.

Сказала это легко. Даже не задумываясь.

— Я тогда просто уйду в лес.

Сея резко толкнула её локтем. Тихо, но ощутимо. Рея поморщилась. Илья чуть наклонил голову.

— Можешь уйти, — сказал он.

Тишина.

— Прямо сейчас.

Он сделал шаг в сторону, освобождая проход.

— Я не держу.

Пауза стала длиннее.

— У меня уже хватает денег, чтобы уехать одному.

Сея сжала губы.

— Тогда мы с Реей останемся одни.

Он ничего не ответил.

— И нас съедят… — она замялась, — какие-нибудь смертеволки.

Рея отвернулась.

— А ты… — Сея подняла на него глаза, — ты же добрый.

Короткая пауза.

— Ты не позволишь такому случиться.

Илья медленно выдохнул.

— Могли бы уже научиться выговаривать моё имя.

Обе замерли, потом переглянулись. И почти синхронно:

— Ирря.

Пауза.

— Дуролом.

Они не выдержали. Захихикали. Илья посмотрел на них пристально.

— Значит так, — сказал он ровно. — Бурундуки.

Обе сразу насторожились.

— Сегодня будете крутить колёса.

Они не успели ничего ответить.

Он шагнул вперёд, схватил их под мышки — легко, как будто обе ничего не весили — и закинул вверх.

Рея вскрикнула, Сея засмеялась. Обе начали вырываться — больше для вида, чем по-настоящему.

— Отпусти!

— Мы сами пойдём!

— Не урони!

— Ирря!

— Дуролом!

Их визг разнёсся по пустой утренней улице. Илья даже не улыбнулся. Просто развернулся и понёс их дальше, к кузне.

Кузня встретила их шумом. Не тем далёким гулом, к которому девочки привыкли, сидя наверху, а настоящим — плотным, тяжёлым, в который нужно было входить телом. Металл бился о металл, воздух дрожал, камень под ногами отдавал мелкой, непрерывной вибрацией.

Илья не замедлился. Пронес их мимо наковален, мимо занятых дробилок, к одной свободной. Сбоку в гнезде тускло светился кристалл — ровно, без вспышек, как вещь, которая работает и не нуждается в лишнем внимании.

— Здесь.

Он поднял кусок руды, положил в приёмный лоток. Внутри глухо ударило, затем пошло вращение — тяжёлое, уверенное, механизм сам знал, что делать дальше. Илья даже не стал смотреть, как кусок уходит внутрь. Развернулся и шагнул к соседней дробилке, уже работающей.

Там ритм был задан. Не быстрый, не медленный — ровный. Он подал следующий кусок в тот момент, когда нужно, без паузы, без спешки. Движение — и сразу другое. Несколько месяцев такого труда выработали в нем идеальный ритм.

Девочки остались у первой дробилки.

Рея первой схватила камень и попыталась закинуть его внутрь. Не попала — кусок ударился о край и отскочил. Она фыркнула, подняла и бросила снова. Со второго раза получилось. Сея уже тянулась за следующим, подскочила быстрее, чем нужно, и едва не столкнулась с сестрой.

— Я быстрее, — сказала она, не отрывая взгляда от лотка.

— Не быстрее. Ровно, — бросил Илья, не оборачиваясь.