Летопись бесполезного. Том 3. Дом там, где ждут

Пауза.

— Для потока это выгодно.

Илья криво усмехнулся.

— Звучит прагматично.

— Так и задумывалось.

Низ качнул хвостом в сторону каналов.

— Обычно поток просто перераспределяет полезное.

Илья промолчал.

Он уже начал понимать, как устроен город нагов.

Они почти не мыслили деньгами.

Не так, как люди.

И не так, как дворфы.

Если ты полезен потоку — тебе выделяют ресурсы.

Если бесполезен — поток обтекает тебя дальше.

Без злобы.

Без жалости.

Как вода.

Низ снова зашипел:

— И всё равно… я бы на твоём месте свалил.

— Куда?

— Да хоть к дворфам.

Он мечтательно прикрыл глаза.

— Представь… огромные города… никто не запрещает бухло… половина мастеров ходит пьяная… вторая половина орёт песни…

Пауза.

— Красота.

— Так езжай.

Низ открыл глаза.

Несколько секунд молчал.

— Не могу.

— Почему?

Наг снова сымитировал улыбку.

— Потому что за меня сделали выбор.

Они двинулись дальше вдоль водосброса.

Шум воды гремел между стен.

— Знаешь… — продолжил Низ. — Я не понимаю тебя.

— Не сомневаюсь.

— Нет правда.

Наг ткнул когтем в сторону города.

— У тебя уже есть возможность уйти одному.

Пауза.

— Но ты вместо этого тянешь за собой двух мелких лесных катастроф.

Илья хмыкнул.

— Очень уважительное описание.

— Я старался.

Низ некоторое время молчал.

Потом вдруг спросил:

— Почему?

— Что почему?

— Почему остался.

Илья долго не отвечал.

Смотрел вперёд.

На тёмные каналы.

На огни нижних ярусов.

— Мне нужны те, кто будет меня ждать.

Низ чуть прищурился.

— Девочки?

— Да.

Пауза.

— Пусть вырастут.

Он пожал плечами.

— Пусть они и используют меня как думают в темную.

— Звучит жалко.

— Может быть.

Илья усмехнулся.

— Но если жить ради чего-то… то вот ради такого.

Низ долго молчал.

Потом тихо фыркнул.

— Не верю.

— Во что?

— Что у тебя нет других желаний.

Илья нахмурился.

— Есть работа. Есть планы.

— Это не желания.

Низ ткнул в него когтем.

— Это способы не думать.

— Ты сейчас договоришься.

— Нет.

Наг качнулся ближе.

— Ты просто зелёномордый ссыкун.

Илья медленно повернул голову.

— Чего?

— Боишься признаться себе чего хочешь на самом деле.

— Я тебе хвост оторву.

— Вот. Уже честнее.

Илья хотел огрызнуться.

Но неожиданно поймал себя на том, что действительно задумался.

Потому что наг попал точно.

Он замедлил шаг.

— Наверное… — медленно произнёс Илья, — я хотел бы изучать магию.

Низ удивлённо моргнул.

— О.

Пауза.

— Вот это уже похоже на настоящее.

Илья криво усмехнулся.

— Только бесполезно.

— Почему?

— Шаманы меня искалечили.

Низ нахмурился.

— Повредили каналы?

— Я не знаю.

Илья пожал плечами.

— Я вообще никогда не чувствовал ману.

Пауза.

— Говорили что нужно обучение… медитации… ещё какая-то хрень…

Он раздражённо махнул рукой.

— Но шаманы после своих ритуалов сказали что я испорчен.

Низ некоторое время молчал.

Потом неожиданно спокойно сказал:

— Думаю это можно исправить.

Илья даже остановился.

— Чего?

— Ну… если проблема в теле.

Наг пожал плечами так, будто речь шла о треснувшей телеге.

— Значит нужно другое.

Что-то неприятно кольнуло внутри.

— В смысле другое?

— Нормальное.

Низ совершенно спокойно продолжил:

— Выращивается новая основа… потом перенос… потом адаптация…

Илья медленно нахмурился.

— Подожди.

Наг уже увлёкся объяснением.

— Если нервная система живая — всё вообще довольно просто…

— Низ.

— Да?

— Какой ещё перенос?

Наг посмотрел на него с лёгким непониманием.

— Тебя.

Пауза.

— В новое тело.

Мир будто стал чуть тише.

Даже шум воды куда-то отодвинулся.

Илья несколько секунд просто смотрел на нага.

Пытаясь понять, шутит тот или нет.

Низ не шутил.

Вообще.

— Подожди… — медленно произнёс Илья. — Ты сейчас о чём вообще говоришь?

Наг удивлённо качнул головой.

— О лечении.

— Это не лечение нихера.

— Почему?

— Потому что ты сейчас спокойно рассказываешь как меня разобрать нахрен.

Низ несколько секунд молчал.

Потом искренне не понял:

— Ну да.

Илье стало по-настоящему не по себе.

Не от слов даже.

От того, насколько спокойно они были сказаны.

Будто речь шла не о живом существе.

А о сломанном механизме.

Низ тем временем продолжал:

— Твоё текущее тело всё равно не очень удачное.

— Спасибо.

— Я серьёзно.

Наг ткнул когтем ему в грудь.

— Слишком тяжёлое. Медленная регенерация. Плохая адаптация к потокам. Ограниченная нервная пластичность…

— Хватит.

Илья вдруг почувствовал, как по спине проходит холод.

— Ты сейчас говоришь так, будто это нормально.

Низ моргнул.

— А это не нормально?

Пауза.

И тут Илья впервые по-настоящему испугался нагов.

Не армии.

Не власти.

Не силы.

А именно их.

Того, насколько иначе они смотрят на жизнь.

Низ же, кажется, только сейчас начал понимать реакцию орка.

— Дуролом…

— Меня там что… растворят нахрен?

— Ну… частично.

— ЧАСТИЧНО?!

Крушители позади впервые заметно напряглись.

Низ быстро поднял руки.

— Да тише ты!

— ТИШЕ?!

Илья смотрел на него уже почти с ужасом.

А наг вдруг осторожно произнёс:

— Ты слишком держишься за форму.

Пауза.

— Это просто мясо.

Слова Низа всё ещё крутились в голове.

Причём больше всего пугало даже не само предложение.

А то, насколько спокойно наг о нём говорил.

Будто речь шла не о живом существе.

А о замене сломанной детали.

И всё же…

Илья поморщился.

Предложение было слишком заманчивым, чтобы просто выбросить его из головы.

Магия.

Не шаманские фокусы.

Не костры и пляски.

Настоящая магия этого мира.

То, что меняло города.

Армии.

Цивилизации.

Он медленно провёл ладонью по лицу.

— Хрен его знает…

Если наги действительно способны исправить тело…

Если после этого можно будет чувствовать ману…

Пауза.

— То это уже совсем другой расклад.

Он мрачно усмехнулся себе под нос.

— Только бесплатно никто тут ничего делать не станет.

Это Илья уже понял слишком хорошо.

У нагов могли не любить деньги так, как люди или дворфы.

Но цену они понимали прекрасно.

Просто измеряли её иначе.

Ресурсами.

Полезностью.

Потоком.

И если ради какого-то орка придётся выращивать целое новое тело…

Он даже представлять не хотел, сколько это может стоить.

Илья поднял взгляд на тёмные ярусы города.

Потом медленно кивнул сам себе.

— Значит сначала заработать.

Спокойно.

Без эмоций.

Как ещё одну задачу.

Только теперь где-то глубоко внутри впервые за долгое время шевельнулось что-то похожее не на необходимость.

А именно на желание.

Следующим вечером в отдельном кабинете Пелла.

Пелл слушал молча.

Что уже было плохим знаком.

Обычно старейшина Шерстяных Карманов не затыкался даже во сне. Но сейчас он сидел за широким столом между разложенных чертёжных пластин, медленно крутил в пальцах кружку и всё меньше походил на весёлого торговца.

Илья как раз дочертил очередную схему.

— Вот здесь пойдёт вал.

Он провёл углём линию.

— От водяного колеса. Четыре дробилки одновременно.

Пелл молчал.

— Потом транспортирная лента.

— Чего?

— Лента.

Илья ткнул пальцем дальше.

— С просеивателями. Крупная фракция обратно в дробилки. Мелкая — в промывочную.

— Во что?

— Да обычный промывочный короб.

Он уже начал раздражаться.

— Потоком воды шлак и мусор вымывать.

Пелл медленно почесал бороду.

Очень медленно.

Илья продолжил:

— Потом руда идёт в печь.

Пауза.

— Небольшую.

— Насколько небольшую?

— Ну… тонны на три.

Пелл перестал чесать бороду.

Вообще.

Илья этого даже не заметил.

Он уже рисовал дальше.

— Тут меха. Тоже от привода.

— От привода…

— Да.

— Механические…

— Да.

— На домну…

— Да.

Тишина стала какой-то неправильной.

Но Илья всё ещё не замечал.

— Дальше разливочная.

Он уверенно чертил схемы.

— Формы вот тут. Потом прессовочная. И механические молоты для первичной обработки.

Пауза.

— Если всё нормально пойдёт, то можно будет—

— Дуролом.

Илья наконец поднял голову.

Пелл смотрел на него очень внимательно.

Без улыбки.

Совсем.

— Ты сейчас завод описал.

— Ну да.

— “Ну да”…

Старейшина откинулся на спинку стула и некоторое время просто молчал.

Потом медленно выдохнул.

— Дург совсем из ума выжил…

— В смысле?

Пелл ткнул пальцем в схемы.

— В прямом.

Пауза.

— Ты хоть понимаешь, что нарисовал?

— Понимаю.

— Нет, не понимаешь.

Старейшина наклонился ближе.

— Четыре дробилки на одном приводе…

Ткнул когтем дальше.

— Сортировка потока…

Ещё дальше.

— Механические меха…

И наконец остановился на печи.

Надолго.

— И домна.

Илья нахмурился.

— Ну да.

Пелл вдруг коротко хохотнул.

Без веселья.

— “Ну да”.

Он покачал головой.

— Да тебя за одни эти рисунки некоторые рода бы уже на ремни пустили.

Илья медленно выпрямился.

— Чего?

— Доменные печи запрещены вне дворфьих городов.

Тишина.

— Что?

— То.

Пелл ткнул когтем по пластине.

— Это не кузня, Дуролом.

Пауза.

— Это основа силы городов.

Он медленно провёл ладонью по бороде.

— Большая выплавка — большие армии.

— И?

— И потому никто не позволит каждому идиоту строить домны где попало.

Илья несколько секунд молчал.

Потом нахмурился ещё сильнее.

— Подожди… ты отказываешься?

— Конечно отказываюсь!

Пелл аж всплеснул руками.

— Ты мне тут предлагаешь фактически незаконное производство построить!

— Но средств хватает?

— Более чем.

Старейшина ткнул кружкой в сторону пластин.

— Твои сто семьдесят золотых плюс ресурсы от змеюк — это вообще не проблема.

Пауза.

— Особенно если часть механизмов делать грубо и без украшений.

Илья медленно выдохнул.

— Тогда в чём проблема?

Пелл уставился на него как на полного идиота.

— В том, что ты нарисовал запрещённую хрень!

Он понизил голос.

— И вообще по-хорошему мне сейчас стоило бы сделать вид, что этого разговора не было.

Пауза.

— А тебе проломить голову до того как слухи поползут дальше.

Илья мрачно усмехнулся.

— Очень дружелюбно.

— Это ещё дружелюбно.

Пелл ткнул пальцем ему в грудь.

— Потому что ты ученик Дурга.

Пауза.

— И потому что я теперь хочу понять, какого демона старый псих вообще тебе это рассказывал.

Некоторое время оба молчали.

Потом Пелл тяжело вздохнул.

— Ладно.

Он снова посмотрел на схемы.

Долго.

Слишком долго.

— Значит так.

Старейшина медленно поднял палец.

— Всё кроме домны — сделаем.

Илья прищурился.

— Сколько?

— Сто двадцать.

— Нормально.

— Из ресурсов, что дают наги.

— Нормально.

Пелл наклонился ближе.

— И десять процентов.

— Чего?

— Прибыли.

Пауза.

— За молчание.

Илья аж усмехнулся.

— Шантаж?

— Дуролом… ты сейчас сидишь и спокойно обсуждаешь строительство полузапрещённого производства под боком у нагов.

Пелл развёл руками.

— Конечно шантаж.

Илья несколько секунд смотрел на него.

Потом всё-таки кивнул.

— Ладно.

— Вот и хорошо.

Пелл довольно откинулся назад.

— А домну…

Он снова ткнул в рисунок печи.

— Раз ты такой умный — проектируй и строй сам.

Пауза.

— Без участия моего рода.

— Боишься?

— Конечно боюсь.

Старейшина даже не стал спорить.

— Я торговец, а не самоубийца.

Потом вдруг усмехнулся.

— Но знаешь что самое паршивое?

— Что?

Пелл медленно покачал головой.

— Мне очень хочется посмотреть, что у тебя получится.

По пути домой город начал затихать.

Не полностью — Наари вообще никогда не спал по-настоящему. Где-то наверху всё ещё двигались платформы, в глубине ярусов гудели кузни, а по каналам продолжала течь вода. Но дневная суета уходила. Потоки редели. Шум становился ниже и ровнее.

В пристройке уже горел свет.

Сея и Рея спали прямо за столом.

Точнее пытались.

Одна уткнулась лбом в сложенные руки, вторая ещё держалась, борясь со сном и периодически дёргая ушами. На столе лежала раскрытая учебная пластина нагов с какими-то схемами сопряжений.

Илья замер у двери.

Несколько секунд просто смотрел на них.

Потом тихо выдохнул и осторожно прикрыл дверь обратно.

Не стал будить.

Сам уселся снаружи, на влажный камень у стены.

Внизу ревел водосброс.

Перед глазами всё ещё стояли чертежи.

Валы, меха, дробилки, домна.

Пелл ведь даже не удивился самой идее.

Испугался — да.

Но не удивился.

А значит дворфы уже понимали, что это такое.

Понимали последствия.

Илья медленно провёл ладонью по лицу.

— Блядь…

Он ведь действительно чуть не вывалил всё как есть.

Спокойно.

За кружкой.

Будто обсуждал очередную кузню.

А потом начал вспоминать.

Землю.

Не конкретные места.

Ощущение.

Старые документалки.

Фотографии заводов.

Бесконечные цеха.

Конвейеры.

Горы угля.

Раскалённый металл.

Города, выросшие вокруг фабрик.

И войны.

Всегда войны.

Потому что дешёвое железо — это не только инструменты.

Это оружие.

Доспехи.

Армии.

Дороги.

Мосты.

Осадные машины.

Корабли.

Он медленно уставился в темноту каналов.

И впервые за всё время по-настоящему осознал: он ведь даже не инженер.

Не учёный. Почти мастер кузнец. Так… нахватался обрывков из своего мира. Жалкие куски знаний.

Но даже этих кусков уже хватило, чтобы старый дворф чуть за сердце не схватился.

Потому что Пелл понял главное.

Домна вне дворфьих городов — это уже угроза. Илья тихо усмехнулся. Только старейшина всё равно мыслил слишком мелко. Для него это был секрет ремесла.

Для Ильи — начало промышленности. А промышленность всегда жрёт мир вокруг себя. Он вспомнил как легко сегодня объяснял:

— вал сюда;

— меха сюда;

— сортировка сюда.

Слишком легко.

Будто всё это само собой разумеется.

И от этого стало особенно неприятно.

Потому что он внезапно понял: если наги увидят всю картину — они не дадут ему спокойно жить.

Не потому что злые.

Наоборот.

Потому что слишком разумные.

Слишком рациональные.

Если один орк способен заменить десятки рабочих —

его встроят в поток.

Размножат технологию.

Масштабируют.

Превратят в систему.

А вместе с системой придёт контроль.

Всегда приходит.

Илья медленно сжал пальцы.

Нет.

Нельзя.

Никаких больших цехов.

Никакой явной организации.

Никаких лишних рабочих.

Максимум — он сам.

И девочки как помощницы.

Чтобы со стороны всё выглядело как странная мастерская сумасшедшего орка, а не начало чего-то большего.

Иначе рано или поздно кто-нибудь начнёт задавать правильные вопросы.

Почему один орк производит столько металла.

Почему у него такие механизмы.

Откуда знания.

А потом кто-то обязательно захочет узнать, что ещё он знает.

И вот тогда всё станет совсем плохо.

Он вдруг вспомнил слова Низа:

«Это просто мясо.»

И впервые за вечер по-настоящему понял, насколько опасны обе цивилизации вокруг него.

Дворфы убьют за секрет.

Наги — встроят в поток.

А он сам сидит между ними с кусками знаний мира, который уже однажды пережил всё это.

Вода гремела внизу.

А Илья долго сидел в темноте, глядя на чёрные каналы Наари и впервые всерьёз думая о том, что некоторые вещи лучше бы вообще никогда не вспоминать.

Глава 8. Дни обнаженного камня

В Сияющих Гротах вода уходила медленно.

Не за день и не за ночь, а целыми неделями, глубины нехотя выпускали из себя камень. Сначала из подземных озёр показывались нижние причалы, обычно скрытые под тёмной водой. Потом обнажались ступени старых лестниц, уходивших к переправам. Ещё через несколько дней становились видны каменные арки древних проходов между гротами, а город воскрешал из недр памяти собственные нижние этажи.

Дворфы называли это временем Обнажённого Камня.

А в день когда вода вновь начинала прибывать - заключали крупные сделки, вспоминали старые долги, объявляли союзы и устраивали смотрины. Вода наступала, знаменуя наступление грядущего, и скрывала незначительные детали прошедшего. Для дворфов в этом был особый смысл. Всё настоящее должно было выдержать момент, когда его покажут.

В этот вечер один из великих кланов Сияющих Гротов принимал гостей.

Гостевой зал который использовался для смотрин располагался высоко над мастерскими.

Не рядом.

Не за стеной.

Именно над ними.

По последней моде пол в главном зале был собран из огромных прозрачных плит, разделённых широкими непрозрачными полосами чёрного камня. Эти полосы делили пространство на четыре гостевых квадрата — по числу великих кланов города, приглашённых на событие.

Сам принимающий клан не занимал места среди гостей.

Для хозяев был выстроен отдельный альков у дальней стены: поднятый на несколько ступеней, обрамлённый колоннами из зеленого камня с медными прожилками. Оттуда было видно весь зал сразу. И гостей. И их троны. И то, что лежало под прозрачным полом.

А под полом работали мастера.

Сотни мастеров.

Длинные ряды столов тянулись внизу, в огромном освещённом пространстве мастерских. Одни дворфы гравировали рунические цепочки на броневых пластинах. Другие наносили тонкие линии на медные стержни для артефактов. Третьи проверяли уже готовые узлы, подавая в них слабые импульсы маны через специальные кристаллы.

Сверху это выглядело красиво.

Мерцали руны.

Вспыхивали короткие огни.

Двигались руки.

Работа шла без остановки.

Сами мастера не видели гостей. Для них потолок оставался обычным тёмным камнем. Особые рунические цепочки пропускали свет только снизу вверх, и потому гостевой зал мог любоваться мастерскими, а мастерские не могли поднять взгляд на тех, кто ходил над ними.

У разных родов были разные представления о том, чем следует гордиться. Одни устраивали залы над сокровищницами, чтобы гости ходили поверх гор золота и самоцветов. Другие показывали депо рунных ходоков — тяжёлых механизмов на мане, способных нести воина по каменным дорогам и нижним тоннелям. Третьи открывали взгляду архивы, древние карты, хранилища договоров или оружейные ряды.

Принимающий клан показывал мастерские.

Не готовые изделия.

Не золото.

Не воинов.

А тех, кто день за днём превращал родовые знания в товар, силу и влияние.

Это было заявление.

Не громкое, но очень ясное.

Первые гости начали прибывать ещё до заката.

Сначала вошли слуги и пометили границы гостевых квадратов. Затем появились носильщики, несущие разобранные троны. Каждый великий клан привозил свой трон сам. Как и столы. Так и посуду. Как и блюда. Так и напитки. Хозяева предоставляли зал, покои и развлечения, но кормить великого гостя чужой едой считалось почти неприличным.

Богатый род показывал себя сам.

В первом квадрате собрали тяжёлый трон из чёрного камня, украшенный серебряными вставками. Перед ним поставили низкий стол, покрытый чеканными блюдами, на которых уже дымились мясо, грибы и тёмный хлеб. Углы квадрата заняли четверо гвардейцев в пластинчатых доспехах. Ни один не двигался без нужды.

Во втором квадрате трон был ниже, но шире. Из полированного красного камня, с медными боковинами и высоким подголовником. Рядом слуги разложили серебряные кубки, тонкие ножи и плоские чаши с редкими пряностями. Здесь богатство показывали не весом, а вкусом.

В третьем квадрате поставили сразу два трона: старый и новый. Один потемневший от времени, с выбитыми на спинке именами прежних глав рода. Второй — свежий, ещё яркий, украшенный резными пластинами. Это было не просто удобство. Это было напоминание, что власть в роду не обрывается, а переходит из рук в руки вместе с камнем, кровью и правом.

Три великих клана пришли лично.

Не только главы.

Пришли их жёны.

Пришли старшие родичи.

Пришли матери возможных женихов.

И это значило больше, чем любые подарки.

Три главы великих кланов одновременно покинули собственные владения.

Для городов других рас это стало бы политическим кризисом.

Для Сияющих Гротов — признанием того, что союз стоит потраченного времени.

Смотрины у великих кланов начинались с семей. Женихов не выводили вперёд, не заставляли кланяться и не давали им говорить красивые слова. Девушка должна была смотреть не на будущего мужа, а на род, который за ним стоит. На отца. На мать. На то, как они держатся. На то, как говорят со слугами. На то, как принимают честь и как скрывают раздражение.

Муж мог оказаться умным или глупым, сильным или слабым, весёлым или скучным.

Но замуж выходили не только за него.

Замуж входили в клан.

Гостей принимала невеста на выданье — дочь главы принимающего клана.

Она стояла в алькове рядом с пустующим креслом отца, но не за его спинкой. Сегодня именно она была лицом дома. Именно ей клан доверил первое суждение и ей же нужно было продумать организацию вечера. Её отец мог выбирать союз. Совет старших мог считать выгоду. Мастера могли взвешивать будущие контракты. Но по традиции в вечер смотрин девушка должна была увидеть семьи возможных избранников своими глазами. А ее отец отправился на смотрины к одному из сыновей присутствующих гостей.

И три семьи пришли.

Это было уважение.

Серьёзное.

Но четвёртый гостевой квадрат оставался странно пустым.

Трон там тоже стоял.

Богатый. Древний. С тёмной спинкой, покрытой золотыми прожилками, и широкими подлокотниками, на которых были вырезаны сцены старых побед. Стол был накрыт. Слуги меняли блюда точно так же, как в остальных квадратах. В кубки наливали вино. На каменных подставках лежали дары.

Четверо гвардейцев стояли по углам.

Лучшие доспехи.

Лучшее оружие.

Полное соблюдение формы.

Но внутри квадрата не было никого значимого.

Ни главы клана.

Ни его жены.

Ни наследника.

Ни даже официального представителя, который мог бы стоять у трона, не имея права на него сесть.

Только трон.

Только слуги.

Только гвардия.

Все видели это.

И все понимали.

Четвёртый великий клан не отказался от приглашения. Это бы означало его слабость. Он прислал принадлежности для пира, показал богатство, выставил охрану, занял своё место в зале.

Но не прислал того, с кем можно говорить.

Это было оскорбление, вырезанное по всем правилам приличия.

В зале играла музыка. Слуги двигались спокойно. Под прозрачным полом мерцали руны, и мастера продолжали свою работу, не подозревая, что над их головами уже началась война улыбок, поклонов и пустых тронов.

Бранна заметила отсутствие части гостей ещё до того, как последний слуга закончил расставлять кубки.

Ей не нужно было смотреть на гербы.

Не нужно было спрашивать распорядителя.

Не нужно было искать взглядом знакомые лица.

Она и так знала чей квадрат останется пустым.

Клан Железного Щита.

Если бы можно было их охарактеризовать одним словом то подошло бы воители.

Главная головная боль её отца последние несколько лет.

Девушка медленно перевела взгляд на пустующий трон.

Красивый.

Старый.

Нарочито дорогой.

Таким троном не хвастаются.

Таким троном напоминают окружающим сколько поколений сидело на нём прежде.

Слуги двигались спокойно.

Гвардейцы стояли неподвижно.

Всё выглядело безупречно.

Настолько безупречно, что оскорбление становилось ещё заметнее.