Словарь советского социализма. Том 10

На «Мосэнергоремонте» в начале 80-х гг.: «Жилья строили не так уж много, но не меньше, чем многие другие предприятия и организации. В 1981 году предприятием был построен в Москве и введен в эксплуатацию односекционный 72-квартирный кирпичный жилой дом, по Кленовому бульвару, 8, с жилой площадью 2274 квадратных метров. Предпринимались меры, чтобы новыми квартирами коллектив «Мосэнергоремонта» не обделяли и впредь… Предпринимаемые меры, с целью «оздоровления» кадрового вопроса, приносили свои плоды. И все же многие ощутили тревожные симптомы нестабильности; стало меняться в худшую сторону отношение молодежи к труду рабочего, и это особенно беспокоило ветеранов. Уже в наши дни, анализируя сложившуюся в России ситуацию, сравнивая свою работу в прошлом и настоящем, ветераны замечают: - Если задаться вопросом. Когда, по нашему мнению были самые лучшие времена для предприятия, то можно сказать, что это 60-е годы. 70-е годы, в основном, также были стабильными. А если взять 80-е… Возможно, лучший период в работе предприятия, пик его совершенствования, если можно сказать, пришелся на середину 80-х годов. В этот период мы имели вполне надежные, хорошо обученные коллективы, у нас были очень опытные, технически грамотные рабочие. Были стабильность, бесперебойность в работе, выполнение самых сложных ремонтов…» Пришла Перестройка и многое изменилось. Хотя еще трудно производственникам было судить, чего в ней больше – хорошего или плохого. Как бы там ни было, но и во второй половине 80-х годов коллектив трудился на зависть многим, в том числе самым крупным коллективам страны, тогда еще СССР» /С. 148/.

В большой степени аналогичные оценки данному периоду даются на всех предприятиях, при этом, ни в одной истории не умалчивается о реальных трудностях 70-х, 80-х гг. Однако о трудностях в историях нигде и никогда не умалчивается, касаясь любого периода истории СССР. Но трудности преодолевались поиском резервов. Нехватку, дефицит рабочих кадров в каждой эпохе ликвидировали своими путями, в т. ч. общими для всех – переобучением, а также и реконструкциями, техперевооружением, в результате чего в год условно высвобождалось от нескольких десятков до нескольких сот человек. Так, например, в истории завода «Электроугли» 1977 гг.: «Реконструкция затянулась, но, в общем, она не стояла на месте… Всего в течение года было установлено свыше 80 и демонтировано около 90 единиц оборудования, и это позволило снизить удельный вес устаревшего оборудования на 5 процентов… В результате этих мероприятий за год условно было высвобождено свыше 60 работников. Многое делалось для достижения максимально возможной безвредности и безопасности труда…» /С. 160/. В одном из технических отчетов того периода отмечалось…» Неблагоприятные условия труда, значительная доля ручных операций и недостаток средств на социальное развитие коллективов, вызвали значительный уход квалифицированных рабочих с решающих участков производства (заготовительные переделы). На заводе нет притока молодых рабочих…» /С. 161/. Нет, при ток новых сил все же был. Иначе завод бы не смог развиваться, а он активно развивался еще многие годы. «Само собой, кому-то предпочтительнее оказывалось ездить на работу и за двадцать верст, поближе к «большой цивилизации», но ведь в городе Электроугли пока еще не могло дать полного комфорта своим работникам не только электроугольное предприятие. Да, в городе, где располагались головной завод, ВИНИИЭИ, Храпуновский механический завод, не было больницы, родильного дома, не были решены все вопросы водоснабжения и теплоснабжения. Но с вводом в эксплуатацию объектов соцкультбыта - детских садов, яслей, профилакториев, жилых домов уже очень заметно менялась обстановка… Появилась надежда рано или поздно получить новую квартиру: к концу пятилетки для заводчан был запроектирован ежегодный ввод двух жилых домов. На балансе завода имелось 32жилых дома. В 1979 году по долевому участию было получено 17 квартир для переселения жителей из бараков по улице Парковой. На этом же участке было в то же время начато строительство очередного 71-квартирного дома, с вводом в эксплуатацию в начале 1981 года. В преддверии Нового года в городе было отмечено еще одно немаловажное событие – сдача 6—квартирного общежития; в нем 4 квартиры были отданы очередникам завода… Выделялись средства на поддержание программ по отдыху, лечению, физкультуре, благоустройству жилого сектора, детских учреждений. У завода еще не было отдельного здания профилактория, базы отдыха. Правда, на базе пионерлагеря с сентября по апрель ежегодно продолжал функционировать профилакторий завода и ВНИИИЭИ, но вот было намечено строительство постоянного профилактория на 100 мест. Для всего же объединения был отведен участок для создания базы отдыха в районе деревни Колонтаево. На заводе «Электроугли» стало хорошей традицией проведение массовых спартакиад, молодежных кроссов, эстафет, спортивных праздников, посвященных знаменательным датам… Не могло привлекать молодых претендентов в работники «Электроуглей» и то, что на головном заводе вошла в обиход электронно-вычислительная техника, были сданы в эксплуатацию первая и вторая очереди автоматизированной системы управления производственным объединением. АСУП охватила целый комплекс задач головного завода, ВНИИЭИ… План создания АСУ в производственном объединении до 1980 года имел комплексный характер и предусматривал автоматизацию всех уровней управления… Как видено, завод обещал в скором будущем стать предприятием, отвечающим требованиям тех, кто мечтал трудиться бок о бок с электроникой…» /С. 163-164/.

В результате изучения истории заводов советского периода мы пришли к выводу, что, имея градоформирующий и градообразующий потенциал, предприятия, в т.ч. выросшие в районе бывших кирпичных заводиков и глиняных карьеров завод «Электроугли» - головной родоначальник города Электроугли, советские промышленные предприятия могли активно развиваться при условии постоянного притока в цеха заводов дешевой рабочей силы из сельского сектора, наличия внешней угрозы в адрес СССР, при которой главные и повседневные социально-бытовые программы выполняются, в основном, прерогативой коллективов промышленных предприятий, а также действия всех видов советского рабочего права, главным из которых является право на рабочего-хозяина завода. В результате внедрения большого объема автоматики, средств вычислительной техники и особенно ЭВМ и персональных компьютеров рабочий коллектив перестает быть полноправным хозяином завода, так как внедрялись АСУ контроля предприятием по всем уровням, что резко ограничивала права советского рабочего права на жизнь - по-прежнему – с постоянным изыманием у государства его задолженности перед рабочими коллективами в области полного удовлетворения их социально-бытовых и жилищных проблем. При условии исчезновения фактора внешней угрозы в адрес СССР государство смогло бы взять инициативу по решению социально бытовых проблем на промышленных предприятиях, в этом случае массовое внедрение АСУП и персональных компьютеров не повлияло бы на «демографии» в сфере промышленного производства. Исчезновение многих признаков Закона исторического потенциала промышленного предприятия СССР и самого закона не способствовало бы исчезновению модели социализма СССР, она была бы другой, с другой конструкцией, но социализм в СССР продолжался бы, принимая все более «европеизированные» формы. Мы также приходим к выводу, что одним из факторов, ускоривших крах советского социализма в СССР, является создание производственных объединений, в т. ч. слияние в рамках объединений заводов и их Научно-исследовательских институтов, работающих на них и использующих заводы как производственную базу обкатки техники и технологий. В той же истории завода «Электроугли» находим: «… При наличии в городе крупного НИИ город уже никак нельзя было считать совсем уж провинциальным. Новые творческие силы институту тоже, конечно, требовались, работы в его стенах хватало. Только для 1979 года силами института были разработаны в полном объеме и переданы для практической реализации восемь проектов механизированных участков и один проект реконструкции цеха головного завода. Правда, у института с заводом отношения складывались не всегда идеальные. Придет время и об этом будет заявлено: «С организацией ВНИИЭИ на базе ЦЗЛ все перспективные и текущие технологические разработки, их организация и выполнение претерпели большие изменения. Были созданы необычные взаимоотношения, не имеющие аналогов в других отраслях. Институт выбрал тактику диктата по отношению к заводу. Институт разрабатывает технологический регламент, который обязан выполнять завод, без внесения каких-либо корректив, даже если обнаружены несуразности. В результате завод несет ответственность за план и качество, не имея права как на критическую оценку, так и на корректировку регламента (Нарушено советское рабочее право на выполнение работы только со средним и хорошим качеством). Вряд ли подобные взаимоотношения можно считать удачными. Они отнимают инициативу и даже желание у заводских технологов работать над усовершенствованием и экономичностью процессов…» /С. 164-165/. Разумеется, без учета этих жалоб выполняемый по планам министерства объем работ завода совместно с НИИ был огромным.

Нужды военно-промышленного комплекса, народного хозяйства страны не позволяли топтаться на месте ни одному заводу. Эти нужды, с одной стороны, двигали экономику социализма текущего образца, основанном на Законе исторического потенциала промышленного предприятия СССР, а с другой, все более «зашоривали» глаза правительственной верхушке власти, увлекшийся военными программами в результате нужды отражения внешней военной угрозы настолько, что был запущен механизм уничтожения советского социализма, а именно – механизм оттеснения чувства полноправного хозяина завода со стороны коллективов заводов. И реконструкции, прежде всегда очень желанные, т. к. несли с собой средства на строительство новых и все более современных бытовых корпусов, дополнительно жилья, становились коллективам все больше в тягость. Так, в истории завода далее: «Институт, конечно же, работал много; может, бывали и «несуразности», но в серьезной и крупномасштабной работе без этого, наверное, не обходятся нигде. Слишком это сложное дело – реконструировать, технически оснащать действующий завод! В период 1979-1980 годов общими силами будет сделано не меньше, чем в предыдущие годы пятилетки. Не без нервов, но настойчиво подготавливали специалисты пусковой комплекс на ввод (всех новых) объектов электроугольного производства…» /С. 165/.

Таким образом, констатацией является то, что на ускорение заката социализма советского образца 1917-1991 гг. еще до «горбачевской» Перестройки повлияло всемерное ускорение современной культуры производства, являющейся продуктом многих факторов, в т. ч. больших достижений, позволявших ускорять проникновение данной культуры во все сферы производственной и производственно-бытовой жизни с геометрической прогрессией. Это, в частности, дало тому же заводу «возможность в 1985 году резко повысить коэффициент использования производственных мощностей и аттестовать вместо 200 сразу 640 (!) рабочих мест» /С. 202/. О том, насколько разительно отличался и внешний вид рабочих на особо «грязных» участках труда на таком специфическом «угольном» заводе говорит хотя бы следующее: «На заводе работала прачечная спецодежды, где в смену стиралось до 500 килограммов белья, там же производились починка одежды и ремонт обуви. В цехах мастер строже следили за внешним видом рабочих: оборванных или же замазанных с головы до пят не стало видно ни на одном участке». /С. 204/.

Истории заводов, где работали в халатах, в белых халатах, в «чистых» и «сверхчистых» цехах (предприятия ВПК, например, завод «Вымпел» - завод ракетостроения, завод «Компонент», изготавливающий оборудование, ЭВМ для космической станции «Мир», Московский нефтемаслозавод – новый корпус «Сверхчистых смазок» для авиа-и ракетостроения и др.) Дело с чистотой, включая и спецодежду, стояло всегда на самом высоком уровне. Но в независимости от того, к какому типу предприятий относился тот или иной завод – был «особым», «режимным», «дотационным» или был «средним», «обычным», накануне Перестройки и вопреки Перестройки, разрушающей советский социализм, до 1991 года все эти заводы поднимали уровень строительства собственного жилья и развития соцкультбыта. В разделе «Проблемы труда и быта» об успехах в области социально-бытового развития накануне Перестройки 1985 г. в источнике «В истории завода – история страны» (история «Электроуглей») отмечается следующее: «…Оформлялись площадки жилых домов, а также территория вводимого в строй детского комбината на 240 мест, нового общежития. В жилом секторе имелось уже 27 детских спортивных площадок, 1 детская хоккейная площадка, два агитпункта, которые также не были оставлены без внимания, подновлялись и по-новому оформлялись. С особой заботой подошли к мероприятиям по строительству и подготовке к пуску в эксплуатацию нового профилактория… С 1983 года на заводе действовала первая очередь теплицы площадью 500 квадратных метров, к 1985 году было выражено несколько тонн овощей (для заводской столовой и детских учреждений). У завода имелось 32 дома с полезной площадью около 60 000 квадратных метров, всего 1214 квартир, число проживающих в них – работающих и ушедших на пенсию заводчан и членов их семей составляло 3600 человек. Они уже не могли пожаловаться на излишнюю стесненность, по сравнению с прошлыми годами: теперь на каждого приходилось без малого 10 квадратных метров, в общем-то, неплохо. Во всех домах осуществлялись плановые, текущий и капитальный ремонты, так что фонд жилых площадей всегда поддерживался на должном уровне. Кроме тех жилых метров, которые занимали квартиры, имел завод еще свыше 3300 квадратных метров жилых площадей, которые сдавались в аренду торгующим и другим государственным учреждениям. Каждому иногороднему специалисту завод предоставлял место в общежитии, в котором имелось 60 благоустроенных квартир на 145 человек. Общежитие располагало необходимой мебелью, оборудованием /С. 205/. Что касалось притока молодых специалистов, то он с каждым годом возрастал: на заводе в 1985 году их было около 160 человек, из которых высшее образование имели около 50; в то же время училось в институтах еще более 60, а в техникумах около 10 человек. Ежегодно обеспечивалась подготовка новых рабочих до 100 человек, повышалась квалификация у 400 и более специалистов, в том числе свыше 600 ИТР и служащих»/С. 206/.

Одним из факторов свертывания социализма является, на наш взгляд, инициированное в доперестроечный период, но активно внедряемое во время «горбачевской» Перестройки новые бригадные формы организации труда, в т.ч. с коэффициентом трудового участия. В середине 80-х гг. этому посвящаются страницы и в отдельных случаях отдельные главы во всех историях предприятий, с оценками от хвалебных до сдержанных и отрицательных. Во время Перестройки насаждением этих бригадных форм, когда рабочие сами должны были решать, кому заплатить больше, а кому меньше, согласно КТУ, не смотря на свое «демократическое», «»социалистическое» лицо, очень мало отношения имело к истинному социализму в рамках производства. Размывалось советское рабочее право на гарантированный средний заработок, право на среднюю зарплату, право на справедливую зарплату, при которых любой рабочий, даже «нерадивый», не слишком старательный или попросту не умелый был равноправным членом коллектива и имел право голоса, как и все, хотя его голос мог и вызывать только раздражение или усмешку. Любой рабочий жил в осознании, что ему не доплачивает государство, что государство ему что-то должно, в т.ч. и «вычитаемую» для себя у простого рабочего часть зарплаты, но взамен рабочий может требовать от коллектива обеспечение развитым соцкультбытом и благоустроенным жильем. При новых формах бригадной организации труда, особенно при внедрении новых моделей хозрасчетной работы в период Перестройки удар по этому виду советского рабочего права нивелировал позитивное отношение рабочих к текущему социализму, и объявление Перестройки будет воспринято как защиту интересов заводов и фабрик, и никто не ожидал обратного – предательского удара в спину советским промышленным предприятиям, модели и конструкции их развития.

В истории завода «Электроугли» находим: «С появлением большого числа дипломированных инженеров в 1985 году для лучшего инженерного обеспечения бригад в каждый цех были назначены инженеры-кураторы. Одновременно в 23 бригадах были созданы Советы бригад, а также Советы бригадиров цехов и заводской Совет бригадиров. Еще веря в «чудо» бригадной формы организации труда, ею охватили 70 % рабочих, тогда как в 1983 году – всего 10%. Особенно активное развитие бригадной формы организации труда происходило во вспомогательном производстве, где было организовано свыше 30 бригад с численным составом около 300 человек» /С. 206/. Эти бригады были бригадами более цивилизованными, просуществовали несколько лет и считанные месяцы. В конце концов, рабочие попросту устали подсчитывать деньги, быть под постоянным пристальным контролем друг друга, заставлять друг друга подтягиваться, работать все лучше и лучше, как было во времена работы их отцов и дедов. (Исчезало советское рабочее право на гарантированную работу и гарантированный «равный» заработок при любом уровне квалификации и при работе с удовлетворительным и хорошим - не высшим - качеством).

Однако мы выводим, что если в прошлом поколения заводчан компенсировали недостаток в зарплате изъятием у государства его задолженности перед рабочими в области развития соцкультбыта и строительства нового жилья, то в новых условиях столь же напряженный труд и ответственность лишь ради повышения зарплаты на 15-20% и даже 50% или даже вдвое у лучших рабочих был попросту невозможен. Такой труд мог иметь место на локальном уровне, в локальном временном отрезке, и он мог бы жить долго, но уже в иных условиях социализма, вне действия Закона исторического потенциала промышленного предприятия СССР. Т. е. новые формы бригадной организации труда по КТУ могли бы быть узаконены на сколь угодно длительный отрезок времени, но при этом пришлось бы постоянно и все более ощутимо повышать зарплату тем, кто из отстающих вырос до «середняков», а из середняков до передовиков, на что у государства не было возможностей. Это трудовыми коллективами в прошлых пятилетках компенсировалось их негласным, официально не узаконенным правом изымать у государства его задолженность перед народом – использовать дополнительную энергию, средства, заводские фонды, время на постоянное наращивание объемов и качества соцкультбыта и жилья.

И даже партийные комитеты, по сути, уже более обслуживали нужды коллектива в обеспечении соцкультбытом, нормальными условиями труда, чем нужды ЦК КПСС, становясь все более «народными», все более имея черты профсоюзного комитета. В истории завода «Мосэлектрощит» (Источник - «На службе энергетики России», 2006 г., раздел «Развитие социальной сферы, вопросы подготовки кадров») отмечаем: «Хотя в минувшей эпохе, когда во всем главенствовал «его величество» план, трудовые коллективы не могли решать свои главные материальные проблемы без участия заводской администрации, партийного и профсоюзного комитетов, все же это участие очень помогло очень многим получить квартиру, улучшить жилищные условия. Оно же гарантировало получение квалифицированной медицинской помощи, давало возможность править здоровье в санатории, отдохнуть на курорте, в домах отдыха, на базах отдыха. А дети заводчан, молодежью, могли учиться в профтехучилищах отрасли, в техникумах и ВУЗах за счет завода – было бы желание учиться и работать…» /С. 14/.

Помимо прочих, указанных на примере других заводов, работ в области соцкультбыта, также как и на других предприятиях, «решением одной из социальных проблем стало создание и организация садовых товариществ, Создано всего два садовых товарищества: «Энергетик 144» и «Пестово» - более сотни участков. Имеются у заводчан садовые участки и в других садовых товариществах…» /С. 115/ И т. д. «И все же, при этих благоприятных условиях вопрос о закреплении на заводе рабочих кадров, кадров специалистов-инженеров оставался всегда злободневным, одним из наиболее острых. Кадровый вопрос был трудно решаемым, особенно в условиях Москвы. Как привлекать, как закреплять, как растить и воспитывать работников – решались эти вопросы по разным направлениям. Прежде всего, - это создание хороших условий для труда. Для этого проводилась реконструкция завода. Затем – это жилье, отдых, решение других социальных проблем. Жилищная проблема решалась наиболее трудно, но решалась. К началу 1970-х годов на балансе завода находилось 12 домов: 3 дома – по улице Толбухина, 7 домов – по улице Горбунова и 2 дома – в поселке Баковка, в Московской области. Завод вел строительство 9-этажного дома по улице Горбунова. В заводском списке на получение жилья стояли десятки работников завода. В заводском списке на получение жилья состояли десятки работников завода…» /С. 15/.

Необходимо отметить, что и многие директора предприятий основной своей заслугой считали не управление заводом, хотя это и выполнялось согласно задачам, как естественное, а организацию строительства жилья для коллектива, выбивание участков, фондов и пр., а также и разработку собственных мер, как бы хозспособом, т. е. за свои средства. Построить больше и лучше, как бы обойти иные законодательные документы, инструкции, чтобы, например, обозначив в статье расходов объект как «красный уголок», построить на самом деле клуб или даже мини-дворец культуры (Такой пример имеется в истории Московского трубного завода «Филит»). Продолжаем о ситуации на заводе «Мосэлектрощит»: «…На примем к директору завода, с целью решить свой жилищный вопрос, приходила масса народу. Начиная с 1973 года директор завода Н. Г. Подсобляев и заместитель по общим вопросам Е. А. Минасбеков разработали систему, учитывающую общий стаж, состав семьи и сколько из членов семьи работают на заводе, их жилищные условия. И строго по этой системе, из общего списка очередников в цехах, составили единую очередь. В дальнейшем при выделении жилья она и соблюдалась строжайшим образом» /С. 115/. К тому времени, т. е периоду, позже по недоразумению демократов названному «застойным», как должное воспринимали способность заводов, их директоров постоянно требовать улучшенный соцкультбыт, новое жиль и со стороны министерств и ведомств.

Промышленные предприятия возбуждали энергию Закона исторического потенциала промышленного предприятия СССР, этот закон возбуждал реакцию министерств и ведомств подчиняться его влиянию на все сферы жизни в стране. Разумеется, это все наблюдало и не мешало развитию данного социализма и верхушка власти, ЦК КПСС, Президиум Верховного Совета СССР, но и при этом они оставили заботу заниматься этими проблемами самим предприятиям, хотя и при посредничестве министерств и ведомств. Иначе в стране не было бы постоянного дефицита не только на выделение средств со стороны министерств и ведомств на жилье, но и дефицита на строительные организации по возведению жилья для коллективов заводов и дефицита на землю под строительство, тогда как земли было много и в Москве, и тем более за чертой Москвы. «…Деньги на строительство жилья со стороны министерства и главка выделялись. Но всегда было трудно найти надежного подрядчика для строительства, а также решать вопросы, связанные с выделение площадок под застройку. Здесь надо отдать должное строителям и руководителям МК-38: они не подводили завод, причем, строили жилье качественно и в сроки… В результате завод получил в эксплуатацию 9-этажный дом, затем 12-этажный и два 14-этажных дома по улице Горбунова. Площадки под новое строительство были получены следующим образом. На балансе завода имелось семь двухэтажных домов постройки сороковых годов. Они требовали капитального ремонта, но их снесли, и на их месте строились новые многоэтажки.

В результате всех этих мер очередники завода (они ставились на учет при наличии менее 7 квадратных метров на человека, при норме по городу Москва 5 квадратных метров) получали новое жилье через три года после поступления на завод. В планах руководства был намечен снос еще двух оставшихся 2-этажных домов и строительство еще одной 14-этажной башни, тем самым могла быть полностью ликвидирована очередь на получение жилья. Но начавшаяся Перестройка (с 1985 г.) нарушила эти планы, поскольку прекратилось стабильное финансирование» /С. 116/.

При этом надо отметить, что финансирование было либо в форме ссуды, кредита, либо тех денег, которые являлись уже заработанными средствами предприятий. И многие предприятия накануне Перестройки уже видели ближайшие перспективы ликвидации очередности на жилье, а иные (например, Московский завод «Вперед») и полностью решили жилищную проблему, очередников на получение отдельных квартир больше не было, и проблем с предоставлением жилья для вновь поступающих на завод также не было: предоставлялись места в общежитиях; чтобы новичкам получить, то есть заслужить, отдельную квартиру надо было поработать на заводе всего несколько лет. После краха Перестройки этот фактор из поля деятельности предприятий исчез полностью. При этом мы отмечаем, что обеспеченность своих потребностей в достойном благоприятном жилье почти полностью или полностью стало великим завоеванием советского социализма образца СССР, внутренним двигателем которого являлся исторический (или общесоциологический) Закон исторического потенциала советского промышленного предприятия. Именно этот закон помогал преодолеть многие трудности но добиться того, что было прежде всего необходимо советским людям, как цивилизованному, в гораздо большей степени демократичному, чем могло показаться на первый взгляд посторонним (тем более западным) наблюдателям. Народ, а не государство, строили дома и подводили к этим домам свет и тепло, часто жестко противостоя государственной машине, борясь за свои юридически обоснованные, а также и не озвученные, неофициальные права, когда государство было занято своими глобальными стратегическими задачами. «Многое было пережито в решении социальных вопросов. Ветераны помнят, как непросто решались проблемы стабильного обеспечения теплом домов жилого поселка по улице Горбунова, как пробивался туннель под железной дорогой, как подключались к городским тепловым сетям, как строили тепловой пункт и ликвидировали угольную котельную, и так далее. Все это, как и приложение сил по созданию хороших условий труда, способствовало привлечению кадров, их закреплению на заводе…» /С. 116/.