Словарь советского социализма. Том 10

Период Перестройки явился периодом новых экспериментов для всех предприятий: и в области производства, и в области соцкультбыта. Предприятия переходили на новые модели хозрасчетной работы, пережили едва не разрушившую в одночасье социалистическую систему хозяйствования госприемку, которую поспешили прекратить уже спустя несколько месяцев после начала эксперимента, создавали на базе своих цехов кооперативы, избирали руководителей цехов и даже директоров общим голосованием и т. п. Все это были признаки скорого заката социализма образца СССР. Как и то, что многие предприятия были вынуждены прекратить работы по реконструкции, в то время как более прозорливые руководители, предчувствуя самые трудные времена, постарались все имеющиеся средства израсходовать на ремонт оборудования, закупку еще не дефицитных и доступных запчастей, на оснастку, на материалы. Из истории завода РТИ «Каучук»: «Конец 90-х годов… явился периодом разнообразных экспериментов, что было следствием мучительного поиска путей к выходу из финан6сового кризиса, к более благополучной работе. В отношении же реконструкции уже было много неопределенного. Не один год залеживался в бездействии югославский модуль. Имелось и другое оборудование, которое неизвестно было куда разместить, а некоторое действующее, например, импортные РЕПы, стали убыточны по причине низкой стоимости формовой продукции, тем более, что сразу же после их закупки возникла большая проблема с приобретением пресс-форм. К 1990 году было установлено свыше полутора десятков РЕПов, и вопрос об оснастке к ним никогда не сходил с повестки дня. Положение с перевооружением «Каучука» осложнялось и в связи с проблемами по экологическим аспектам. В конце концов, встал вопрос о выводе завода в перспективе за пределы Москвы»/С. 229-230/.

Тем самым был сделан удар по важнейшему из видом советского рабочего права – права на функционирование завода в черте города, права на частичное выполнение требований экологических ведомств. Вся социализма базировалась на возможности эксплуатировать природные и географические ресурсы, трудовые ресурсы и др., строить заводы всюду, где было возможно, когда это было необходимо государству. С проблемой сохранения заводов в черте Москвы в те годы столкнулись многие столичные предприятия. Однако все они прилагали усилия, чтобы оттянуть сроки перевода на новые места или сроки ликвидации.

«Коллектив по праву рассчитывал еще не на одну свою трудовую пятилетку в черте Москвы, на Усачевке, поскольку продукция его России все еще была очень необходима» /С. 230/. По этой же причине остались в Москве еще не на одну пятилетку и другие предприятия. Государство не могло обойтись без многих предприятий, и коллективы предприятий также боролись за свое место под солнцем. «…А потому, строя планы на будущее, осуществляя, как и прежде, производственную деятельность, коллектив по мере сил поддерживал и свою социальную сферу. Не забывали здесь и о бывших работниках-пенсионерах, многие из которых в эти трудные времена не могли обойтись без поддержки со стороны родного завода. Так, например, по просьбе домкома РЭУ №14 летом 1990 года в диетической столовой предприятия были организованы бесплатные обеды для малообеспеченных одиноких пенсионеров проживающих рядом с заводом. Не так и много было их – вначале всего двенадцать человек, но как благодарны были эти люди, хотя заводчане и отвечали им: «Это наш долг». По долгу совести заводчане, профком и администрация помогали тем бывшим своим работникам, кто отдал заводу, можно сказать, всю жизнь: им была сделана прибавка к пенсии; за счет завода производилась оплата за квартиру и коммунальные услуги, выдавалась денежная компенсация за покупку дорогих лекарств» /С. 230-231/.

Вплоть до начала рыночных либеральных реформ, до развала системы социализма и развала СССР на многих предприятиях не только сохранили темпы производства, но и увеличили их. Так, на предприятии «Мосэнергоремонт» «объемы производства с 1987 года по 1991 год выросли в 2, 6 раза при неизменных ценах… Еще неплохо решалась жилищная проблема. Из последних новых домов коллектив «МЭР» имел построенный еще десять лет назад дом по Кленовому бульвару: 12-этажный на 72 квартиры и такой же дом по улице Трофимова. В июле 1991 года для работников предприятия был возведен дом по улице Судостроительной на 256 квартир. Кроме того, вносились деньги в городской банк строительства, и «Мосэнергоремонту» выделялось 10-15 квартир в год, что позволяло решать жилищный вопрос работников, отдавших предприятию от пяти лет и более. В 1991 году предприятие ликвидировало очередь на получение жилья в Москве. Велось жилищное строительство в городах Реутове, Лобне, Железнодорожном – для обеспечения новым жильем своего персонала (на местах). В других районах коллектив входил в долевое участие с местной администрацией, где располагались его участки: это Рязань, Кострома, Нижний Новгород, Владимир, Иваново, Орел и другие города. Особенно успешно решался вопрос обеспечения специалистов квартирами в городе Волжске…» /С. 169/.

Куда же денется вся прибавочная энергия для достижения прибыли и сверхприбыли в виде бесплатного благоустроенного жилья и улучшения уже улучшенного жилья и соцкультбыта промышленными предприятиями СССР уже спустя несколько месяцев? Предприятия, еще не зная о наступившем крахе социализма, еще отдавали огромную энергию, огромные средства на эту свою главную прибыль и сверхприбыль, но крах был уже на пороге. «Несмотря на финансовые затруднения, на средства отраслевого инвестиционного фонда, а также с привлечением кредитов банка предприятие продолжало строительство физкультурно-оздоровительного комплекса. А «затруднения» эти тем не менее превращались в самые серьезные проблемы. В круговороте неплатежей и перехвата денег посредниками станции лишались денег для ремонта и модернизации оборудования в требуемых объемах. На действующих станциях оборудование поизносилось и продолжало стареть. По этой причине станции выполняли, в основном, типовые объемы работ, - лишь минимум для поддержания простого существования. В результате «МЭР» даже за выполняемые объемы работ уже не получал оплату по несколько месяцев кряду. По этой же причине некоторые участки будут закрыты, а некоторые сами выйдут из состава «Мосэнергоремонта». Начнется дальнейшее сокращение штата…

В новой экономической ситуации оставалось мало надежды зажечь веселую искру в сердцах бывших стахановцев и ударников труда, когда речь шла не о горячем плане и штурмовых вахтах, не о том, чтобы больше заработать социально-культурных благ, а уже о том, как сохранить рабочие места, обеспечить заработную плату, о хоть какой-то гарантии на дальнейшую производственную жизнь». /С. 170/.

Глава 10

«Моветон» Перестройки, конверсии и акционирования

на фоне «крылатого слова» советского созидания.

(Спад и исчезновение социально-трудовых явлений

и устойчивых слов, фраз, смыслов и понятий социализма

в движении от Перестройки к либеральным реформам)

В новую советскую эпоху в народе ценили свое «старое» дореволюционное Слово, язык понятий и смыслов. Но в бурном потоке смены социально-трудовых ценностей уже невозможно было ничего изменить цепляясь за старое. Оказалось, что бывшие привычными и вдруг ставшие «устаревшими» смыслы и понятия уже все слабее работали на ощущение надежды и счастья. Уверенность в светлом будущем обещало нечто иное. Также с беспомощностью стали ощущать себя в энергии старого языка смыслов и понятий россияне, когда наступила постсоветская эпоха либеральной рыночной экономики, где не причастие к коллективу гарантировало доступное, но стабильное благополучие в жизни, особенно же молодых поколений, а где каждый, прежде всего, должен был идти по жизни своей неизвестной дорогой.

Тем не менее, «Словарь-глоссарий» сегодня это не словарь «совковых слов и фразеологизмов». Все в словаре достаточно понятно и сегодня. Но в них нет уже социалистического ничего. Почему? Потому что все это в своем особом значении понятий и смыслов создавалось на практике в процессе работы и для работы в условиях социализма. Использовать многие старые смыслы и понятия для сегодняшней практики – это уже неверно, издевательство над здравым смыслом и людьми. Внедрять социалистические методы для народа в его нынешнем состоянии – антигуманно. Так, например, хозяину, ничего не гарантирующему своему трудовому коллективу, пойти и поработать в выходной день на субботнике или воскреснике, то есть добровольно и сверхурочно, без оплаты за данные часы труда – это нонсенс. А прежде это было чуть ли не нормой жизни.

Но вот что удивительно, что как прежде «производственный» язык влиял на формирование привычки жизни всего общества, таким же сильным образом старая «производственная харизма», фиксируемая сегодня в трудовых летописях акционерных обществ, влияет на язык отношений этих капиталистических предприятий. Воспитанные на примерах отцов и дедов, далеко не все из современных молодых работников слепо подчиняются «хозяевам». Если они заметят наносимый ими вред государству – они не пойдут на сделку с совестью. К счастью, и сами «хозяева» не редко столь же принципиальные честные и «государственные» люди. Это в значительной степени объясняет, отчего современные истории акционерных обществ отражают период работы в эпохе СССР тем же советским языком смыслов и понятий. Все написанные по заказу акционерных обществ десятки написанных в сегодняшнем дне заводских книг о прошлом это подтверждают. Язык о самоотверженном труде того времени и язык о коллективном напряженном труде нынешнего времени, - о прошлом в акционерных обществах, - почти полностью совпадают. Ни одно современное акционерное общество - ЗАО, АООТ, ОАО - не имело каких-либо претензий к историческим фактам, событиям и явлениям своей старой истории периода СССР. И, порой, они даже переиздают эти книги.

И если нам сегодня совершенно понятно, о чем идет речь, когда мы читаем старые трудовые летописи, то, значит, и в нашем поле современного языкознания, когда все имеет свои особые значения и оттенки, даже и те же патриотизм и самоотверженность, любовь к Родине и к своем трудовому коллективу, сохраняется возможность передачей новым поколениям смыслов и понятий старого времени о трудовых свершениях и налаживании социально-культурного быта сохранить преемственность уважения и любви к истории Родины периода СССР.

Он весь полон как драматизма, так и того, чем можно гордиться и за что можно быть благодарным ему всю свою жизнь и в наше время.

***

Продолжая анализ истории заводов Москвы и Подмосковья с позиций того, имелся ли у них в период Перестройки потенциал и далее развиваться по советской модели хозяйствования, автор попытается найти и сформулировать ответы на ряд других принципиально важных вопросов. Если доперестроечный период (хотя бы три пятилетки -1970-1985 гг.) являлся «застойным», то, с точки зрения тех, кто приветствовал «горбачевскую» перестройку, было бы очень логичным попытаться доказать, что из этого «застоя» удалось ликвидировать хоть что-нибудь значительное в «антизастойной» пятилетке Перестройки 1985-1990 годов. Вне зависимости от идеологии перестройки нужно рассмотреть факты тех высоких достижений заводов Москвы и Подмосковья в этом пятилетии, которые имели место. Важно рассмотреть этот успех, во-первых, как следствие социалистических методов хозяйствования и, во-вторых, как результат больших усилий заводских коллективов для сохранения позиций в экстремальных условиях. И, наконец, необходимо рассмотреть то, что было сломано или сведено на нет в результате идеологии Перестройки (до периода наступления эпохи либеральных экономических реформ вне рамок советского строя).

В результате этого анализа возможно получение информации по двум принципиальным аспектам: 1. Может ли СССР рассматриваться как хороший опыт развития государства в тех условиях, когда: а) советский социализм, как государственная машина, с самого начала сводился, по сути, к гонке вооружений; и б) советский социализм, как опыт подлаживания под эти нужды всей жизни трудящихся заводов, с самого начала сводился к налаживанию социально-бытовой инфраструктуры, строительству жилья, улучшению жилищных условий, возведению и расширению жилых поселков с городской инфраструктурой и формированию индустриальных городов? 2. Что в такой истории может примирить три идеологически противоборствующие стороны. Сторону, стоящую за моральные ценности дореволюционных, царских, монархических, времен. Сторону, отстаивающую точку зрения о пользе советского социализма, о необходимости для России социалистического пути развития. И сторону, признающую историю России нравственной только в качестве демократического государства западного образца? Для получения ответов необходимо, по крайней мере, указать на настроение коллективов заводов при переходе от социализма доперестроечного периода к социализму с Перестройкой в начале 12-й советской пятилетки интенсификации народного хозяйства и гласности. А также попытаться ответить на ряд других вопросов. 1). В чем выразилась конкретная работа заводов, как реакция на призывы Перестройки и некие новые права, гарантированные Перестройкой? 2) Что явилось позитивным, а что негативным в Перестройке и последствиях перестроечных реформ? 3) Вели реформы Перестройки изначально к размыванию социализма и ликвидации СССР?..

Анализируя историю заводов периода либеральных экономических реформ 1991-2011 гг., т. е. за 20-летний период, достаточный, чтобы извлечь полную необходимую информацию о жизни одного нового трудового поколения заводов, надо сделать акцент на работе заводов разных типов: военно-промышленного комплекса и обычных (средних) заводов Москвы и Подмосковья. История всех заводов этих регионов указывает, что Перестройка всеми вначале была воспринята всеми едва ли не как очередной вид социалистического соревнования. Не случайно, вплоть до 1989 г. на заводах продолжало активно распространяться соцсоревнование, как необходимый метод регулирования трудовых (в коллективе, между членами коллектива, руководством общественных организаций и дирекцией) и производственных (между коллективом, заводом и другими государственными структурами) отношений. В течение многих месяцев и даже в течение еще нескольких лет после Апрельского 1985 г. Пленума ЦК КПСС, взявшего курс на Перестройку и гласность, заводы, судя по фактам, событиям, явлениям и процессам того периода, большинство основных оргтехмероприятий осуществляли не в результате, а вопреки фактору Перестройки. Уже в первые годы ее существования негативных последствий оказалось многократно больше, чем позитивных, пока, в конце концов, все не свелось к развалу объединения народов и их экономик – развалу СССР, вопреки мнению большинства, проголосовавших за сохранение СССР.

Что же нового появилось в языке смыслов и понятий с тех пор, а как они входили в нашу перестроечную советскую и в постперестроечную постсоветскую жизнь?

В истории Московского завода «Вымпел» начало этого периода ознаменовалось следующими фактами. «Начало Перестройки (Апрельский, 1985 года, Пленум ЦК КПСС) в коллективе завода восприняли положительно. Еще не ощущая слишком радикальных перемен, коллектив завода по-прежнему деловито, в том же напряженном ритме, приступил к изготовлению оборудования для технических комплексов космических аппаратов «Глобус», РБ, «Бриз», «Сесат» и других,.. для систем космических спутников Земли. Принимает активное участие в модернизации ТК и СК для ракеты-носителя «Протон-М»… Ускоренными темпами продвигалась работа по изготовлению оборудования по темам «Буран» - завод выпускал площадки обслуживания, электрооборудование, щиты управления…» /С. 152/. «В декабре 1985 года, согласно приказу министра МОМ Р. А. Афанасьева, завод был преобразован в Научно-производственное объединение «Вымпел». Генеральным директором был назначен В. И. Сенин… В 1986-1988 годах на волне демократии начались выборы начальников подразделений» /Там же/.

Выборы на таком специализированном, режимном заводе, как «Вымпел» не могли не оказать негативного влияния на всю работу сложного производства, как, впрочем, и на всех заводах региона. Но коллективы пока не видели в этом никакого «подвоха», хотя это многим и не нравилось, даже самим выдвиженцам от имени рабочих коллективов; а их выборность в ряде случаев выглядела слишком легкомысленно или «по-казацки», будто выбирали атаманов, тех, кто был «люб». И нередко «любым» был тот, кто пасовал перед рабочими. Невозможно представить себе такую картину выборности ведущих специалистов рабочими коллективами на любом секретном, военном, ракетно-космическом производстве в любой ракетной державе. В России это оказалось реальностью. Кроме того, этот фактор был, конечно, в потенциале социализма, но проявился он если и в том месте, то не в тот час. Совсем не с того начало правительство и по глобальным проблемам поддержания престижа СССР.

Не подозревали в коллективе и о «каверзах» главных идеологов Перестройки в области развития ведущей космической техники страны – корабля «Буран». А ведь он очень много значил для народа, как некогда много значил запуск в космос первого искусственного спутника Земли. Поэтому и прикосновение к этому проекту было чудом, наполняло уверенностью в завтрашнем дне всей страны. «Знаковым для меня оказался 1988 год, - вспоминал Р. Г. Галямов,- таковым этот год я считаю для себя и сейчас. В конце года я был в командировке на Байконуре. Мне удалось увидеть весь необъятный комплекс технологических производств подготовки «Бурана» к запуску: стартовый комплекс, ЦУП, посадочную площадку. Все это не может оставить равнодушным ни одного человека, и это трудно представить, не увидев воочию. Сам аппарат взлетел и сел, как и было ему предписано. Для меня это совпало с днем рождения. Нельзя не сказать о митинге, который потом состоялся, и мне посчастливилось на нем быть. Радость на лицах, уверенность в своих силах, в будущем и воодушевление царили среди великолепных инженеров, мастеров своего дела. Апогеем митинга стала неописуемая встреча с А. С. Афанасьевым (действующим министром был В. Х. Догужиев), который очень коротко, глубоко сердечно поблагодарил за сотворенное техническое чудо. Эта благодарность относилась ко всем, кто многие годы готовил этот пуск, в числе их – коллектив завода «Вымпел» из Москвы» /С. 156/.

Главной разрушительной силой Перестройки стало то, что очень быстро прерывались деловые партнерские связи с поставщиками и потребителями сырья, материалов, изделий, а также партнерами по обмену опытом и оказанию взаимопомощи в области отладки новой техники и новых технологий. В доперестроечный период и в середине 80-х годов с этим на заводах был, пусть и относительно полный, но по существу строительства социализма, все-таки полный, а нередко – и идеальный порядок. Не разрушались, а укреплялись связи с НИИ, создавались новые КБ и КО. «В 1980-е годы министерство довольно часто, в качестве «оказания техпомощи» другим организациям, поручало заводу «Вымпел» заказы на срочное изготовление элементов специзделий, которые не успевали к назначенному сроку сделать другие предприятия отрасли. Объем таких поручений возрастал, для чего потребовалось создать специальный конструкторский отдел… За короткий срок отдел установил деловые отношения более чем с 30 организациями из восьми городов. Для каждого предприятия, учитывая специфику изделий, было разработано и согласовано положение о ведении КД (конструкторской документации) в производстве, взаимоотношениях при изменении КД, испытаниях, предъявлении изделий ОТК и заказчику…» /С. 157/. Когда «политическое руководство страны взяло курс на конверсию оборонных отраслей промышленности, заводу были поручены разработка и изготовление некоторых видов медицинского оборудования, а также автоматической линии изготовления современных утюгов ленинградского завода «Большевик». Эти задачи завод выполнил, получив при этом наработки по специфике проведенных работ в части техники исполнения; появился опыт международного сотрудничества; расширился круг организаций и предприятий, с которыми работал завод. Особо следует отметить успехи в создании кресто-мотальных агрегатов для текстильной промышленности, совместно с чехословацким объединением «Элитекс…» /С. 160/. В конце 1980-х годов уже почти все оборонные предприятия, по решению правительства, осваивали производство товаров народного потребления… Осуществлялись взаимные консультации, поездки в Чехословакию. «Окно в Европу» было прорублено… В 1989 году были выпущены первые опытные образцы «Тексконера», а с 1990 по 1993 годы уже осуществлялся серийный выпуск этих изделий» /С. 161/.

Меры по изготовлению продукции для населения уже не имели ничего общего с прежней задачей выпуска на всех предприятиях СССР, включая и оборонные, товаров ширпотреба, товаров народного потребления (ТНП), которые в основной массе своей были среднего качества. Принципиальную разницу составило то, что ТНП в СССР выпускались (параллельно) в условиях наращивания выпуска основных видов продукции заводов, а в условиях Перестройки и рыночных реформ – в условиях наукоемких программ производства наукоемкой продукции, составляющей гордость Москвы, Российской Федерации.

Изготовленные в 1986 году на предприятии «Вымпел» товары ТНП были товарами еще доперестроечной эпохи, в частности, «медицинский прибор «Инфита». В том же году «выпускались изделия «Термос», «Тетерев» - для КГБ; спецчемоданы - для следователей (по 500 штук в год), игрушки, хозпостройки и другое» /С. 160/. «В советские времена существовала установка ЦК КПСС и правительства: каждое оборонное предприятие, используя свой высокий научно-технический потенциал, обязательно должно было выпускать ТНП. В частности, предприятия Министерства общего машиностроения выпускали в качестве такой продукции тракторы типа «Беларусь» и навесные орудия к нему (завод в Днепропетровске и Юргинский завод), стиральные машины (Омск), телевизоры «Славутич» (Украина), электробритвы «Бердск» и многое другое в разных городах Союза. Что касается помощи в поставках труженикам полей, то эту работу «Вымпел» начал активно еще в середине 1960-х годов. В 1970 году выпустил два первых корнеплодоуборочных комбайна ККГ-1,4. Затем их выпуск стал массовым, даже был открыт отдельный заводской цех для их сборки. В 1982 году предприятие выпустило образец комбайна для сбора шампиньонов… Когда на основании постановления правительства в планы предприятий оборонной промышленности с 1969 года ввели выпуск товаров народного потребления, на заводе «Вымпел» на базе цехов № 1 и № 8 были организованы бригады по ТНП… В кратчайшие сроки по конструкторской документации, разработанной технологами завода, здесь освоили производство настенных и рожковых вешалок для прихожей, подставок под обувь и под телефон (в 1974-1976 гг. всей этой продукции было изготовлено около 75 000 штук). В 1977 году было принято решение о срочном создании конструкторско-технологического отдела по проектированию новых товаров народного потребления в производство… С 1978 года здесь же приступили к выпуску автомобильного багажника, комплекта для прихожей, детских игрушек – самоходной установки СУ-100 и танка «Т-34», походных пластмассовых кружек. Изготовленная продукция не залеживалась на прилавках магазинов… Ежегодно автобагажников каждого вида изготавливалось… до 15 000 единиц. Они использовались на всех массовых легковых автомобилях, которые выпускала промышленность СССР, а именно: на «Волге», «Жигулях», «Москвиче» и «Запорожце»… Садовые домики, изготовленные в 1982-1984 годах в количестве 50 единиц, до настоящего времени служат людям. В 1984 году по чертежам, разработанным проектным институтом «Росгипрониисельстрой», была запущена в производство «Хозяйственная постройка для застройки территорий садоводческих товариществ». В общей сложности было создано около 100 построек, и ряд сотрудников завода имеют домики в заводском исполнении на загородных огородных участках. Разработка штампов для изготовления многофункциональных стеллажей позволила с 1987 года довести их выпуск до 2000 в год. Стеллаж без труда собирался в легкую конструкцию, которую можно было использовать и для служебных помещений, и дома… В 1990 году на основании распоряжения Совета Министров СССР от 13 мая 1980 года № 836-Р НПО «Вымпел» разрешили бартерную поставку на экспорт автобагажников разборных универсальных… и щитков защитных для задних арок автомобилей «Жигули» /С. 162-165/.