Словарь советского социализма. Том 6

На язык человека труда, трудовых коллективов и всей трудовой эпохи страны влияли и огромные приобретения в области науки, техники, материалов, погрузочно-разгрузочных и транспортных мощностей, а также вообще всех миллионов технологий на огромном количестве производственных технологических процессов во всех цехах, специальных установках, машинах, котлах, в отдельных узлах и так далее. В этих условиях, где всего невозможно было учесть сразу, многое становилось условным, и во многом условным, языком намерений, становился и советский язык. Так, если имеет место быть социально-трудовое явление, - как явление-«двусмысленности», - «стабилизация технологических процессов», при том, что неизменной стабилизации достигнуто ни в чем быть априори не может, такое понятие слегка раздваивало сознание, и, в общем, для глубоко думающего человека, делала жизнь недвусмысленно всегда нестабильной.

Строя некое «коммунистическое общество» при социализме, думал ли советский народ, что он живет стабильностью и движется к стабильности?

Можно прийти к выводу, что погрузившись в социалистическую жизнь, где декларировалось сегодня сделать лучше, чем вчера, а завтра, чем сегодня, народ в основной своей массе принял социализм, как игру, где желание «догнать и перегнать» развитый в экономическом отношении Запад было чисто воспитательной функцией для молодых поколений, которым неинтересно включаться в работу без амбициозных проектов.

Не все эксперименты социализма удалось в равной степени успеха начать и завершить разным поколениям советских людей, и стало нормой принимать за более основное то, что более лучше получилось.

В словаре, возможно, это, так или иначе, находит свое отражение, поэтому пользующийся им вправе при похожести статей взять как более истинную ту, в которой выделилось больше сути. Если кому-то покажется, что авторы упустили что-то очень важное по незнанию вопроса, тот вправе это домыслить по-своему. В том числе, если показалось, что какие-то явления, указанные как явления вне стен предприятий, уместно было бы указать как раз на примере работы в недрах трудовых коллективов. Это легче, чем заниматься поиском тех авторских решений, которых может попросту не быть.

Главная рекомендация при любом раскладе отношений к расшифровкам советских исторических микроявлений, как, собственно, и в поле советского рабочего права на «двойственность восприятия идеала социализма», что такая вот корреляция была следствием того, что совершался невиданный эксперимент, и готовых рецептов и понятий для него в мире не имелось. Они формировались на тысячах предприятий, которые любыми способами догоняли, и многие на каких-то этапах догоняли и перегоняли работу по производительности труда и качественным аналогам продукции зарубежные образцы. В истории промышленных предприятий СССР таких примеров много.

Конечно, хотя на каких-то этапах лозунг «догнать и перегнать» помогал решать важные задачи, всерьез воспринимать систему труда и трудовых отношений в стране как бросившую вызов системам труда и трудовых отношений других стран никто у нас не собирался. Мы всегда только радовались, если в мире появлялись прогрессивные техника и технологии, если американцы поражали успехами в освоении космических пространств. В этом мы помогали друг другу и всему миру. И на свои курьезы в смыслах и понятиях соперничества смотрели с юмором. Это как социальное явление «подключение к работе серьезных мобильных организаций»; разумеется, никто и не мог подумать, что имелись в стране и в мире не серьезные мобильные организации? Но когда кто-либо подводил, да не раз, он поневоле становился ненадежным партнером, «несерьезным». Но ведь это уже совершенно другое понятие, другое социальное явление.

При объяснении явлений в словаре может иметься вольное или невольное присутствие автора в качестве его личных представлений о том, как было бы правильно, если бы имелись для решения какой-то проблемы лучшие возможности. То есть необходимо несколько идеализировать ситуацию, потому что она всегда идеализировалась в советское время, и это было непременным компонентом для поднятия духа в условиях всегда нелегкого коллективного, словно бы, конвейерного, труда. В то же время может присутствовать объяснение автора, отчего именно объективно мог не достигаться лишь искомый идеальный результат, даже и при уже озвученных намерениях – в трудовых коллективных договорах, в кабинетах директоров и секретарей парткомов и профкомов, в главках отраслей, в союзных министерствах. Например, и при рассмотрении, казалось бы, не слишком социальной проблемы – не просто общежития тружеников, но «многоэтажные общежития»? Хорошо это или не очень. Что в явлении плюс, а что минус? Плюсом было то, что поступающие на предприятие работники во все большем числе получали койку в общежитии сразу же, без проблем, что было для новичков большим благом, поскольку отпадала необходимость снимать угол, комнату в поселке, городе. С другой стороны, было бы лучше, если бы общежития представляли собой коттеджи, одноэтажные здания, окруженные зеленью, игровыми площадками, теннисными кортами и др. Но этого в массовом масштабе быть пока еще быть не могло. Общежития, где в скромно меблированных комнатах на отдельных койках проживало по несколько, - до шести, - человек, могут представляться тесными, где люди ютились как селедки в банке. Но, как правило, они были достаточно уютными, с коридорами, кухнями, умывальными, комнатами глажения белья, одежды, красными уголками, и все более часто с буфетами и большими столовыми. В них соблюдался необходимый режим и порядок, но, как правило, обитатели общежитий были в них безраздельными хозяевами, отчего для подавляющего большинства проживавших в них эти годы вспоминаются как одни из самых памятных, интересных. И это, разумеется, ни ч о иное как социально-трудовое явление эпохи. Одно из ее многих тысяч «микроскопических» исторических явлений в теле целой конструкции с алгоритмом всей энергии социализма советского образца. Оно влияло на многое в жизни, в семье трудящихся также, как и подавляющее большинство всех других явлений и, значит, - на общий образ жизни и проявление энергии советского народа.

В поле этой энергии не последним явлением было право «заниматься постоянным совершенствованием в чем-либо или чего-либо». Странное, казалось бы, свойство жизни – не иметь покоя. Но в сфере труда и быта, где быт очень зависел от результатов труда, от премий, всегда находилось, что совершенствовать, поскольку сами рабочие, мастера, не говоря об инженерах, технологах и конструкторах, были авторами техпроектов, техновшеств, их внедрения, испытания и того же усовершенствования. При том, что это могли быть энтузиасты, не имеющие достаточного образования и к тому же и необходимой финансовой поддержки, они своего результата – доведение чего-то до идеала - могли не достигнуть никогда. Но от того, что требования в работе к коллективу и по индивидуальным обязательствам возрастали - к качеству, к организации производства, к дизайну и так далее, понятие «постоянное (или повседневное) совершенствование было сродни понятию – текущая будничная работа. Ищите здесь свои плюсы и минусы, и откроется истина данного явления. Главное, не забыть, что все имеет свой особый советский оттенок, как например, - и советское рабочее право на «стечение обстоятельств» и ему подобное.

Стечение обстоятельств, то есть условия в определенное время в определенном месте – это необходимый компонент мгновенного анализа для рассмотрения плюсов и минусов и выдачи максимально правдивого вывода. В принципе, могло бы быть как-то объяснено в качестве социального явлением и связанное «со все более возрастающими потоками в производстве новых технологических карт». Если бы удалось как-то связать с влиянием этого на серьезные изменения по социальным проблемам. Когда карт не было, было примитивное производство, карт много, уже огромный поток – налицо многократное увеличение мощностей, значит, и уровня жизни людей в такой-то отрезок времени. И все же вопрос остается открытым. Тут ведь что… в частности, например, карта расстановки оборудования и приспособления для размотки проволоки с бухт, захвата бухт, карта по складированию компонентом для изготовления шихты, пересмотра процесса дозировочной подачи жидкого стекла в бегунковые смесители под давлением…» Все то чисто технические вещи. Такими выражениями социально-трудовые явления объяснены быть вряд ли способны.

Как сказано, не менее десяти-пятнадцати, а, может и двадцати и более социально-трудовых явлений способен включить в себя полный словарь-глоссарий советских смыслов и явлений труда, трудовых отношений и жизни. И те, кто не видит этого, а пытается осмыслить эпоху без тщательного изучения социально-трудового языка той эпохи – они, конечно, будут далеки от истины в своем анализе, оценках, выводах, а тем более претендовать на беспрекословное право диктовать кому-то свою позицию и свою точку зрения по проблемам на советской эпохи 1917-1991 годов.

Разумеется, большую роль в любом исследовании, анализе, выводах играет интуиция. Многое можно ею и объяснить. Но лишь, на наш взгляд, не так, как, например, пытаются представить демократией то, когда не власть большинства, а когда – вседозволенность идей и воля меньшинства. В демократии, если она настоящая, диктат большинства очевиден, но и он проявляется не всегда открыто и напрямую, если уж видится ценностью именно это, когда не всенародно, не вслух, не громко. Ведь мы уже сказали, что система социализма советского образца зиждилась на вседозволенности «низов» выполнять задания «верхов» как только они были способны морально и физически, и никак не иначе! В советской демократии, если угодно повторить, так все и было: советское власть предержащее приспособилось к диктату «вседозволенности» работников на предприятиях, то есть, ко вседозволенности не кодированного права в рамках необходимости, закрепленной официально «красивым» кодированным правом государственных законов, кодексов, инструкций, положений, правил, гостов и прочего. Без озвучивания такого положения вещей из морально-этических, идеологических и политических соображений.

Приходится разъяснять элементарные вещи только потому, что слышно много заблуждений от критикующих советское время. Ведь, что касается «рабочего права», собственно, похожие явлений были и в Западных странах, только со своим оттенком – сноской на диктат местной идеологии, хозяина предприятия, профсоюза. Не заплатишь достаточно - работать не пойдут, потому что нет надобности работать, пока не прижмет. В СССР же жили в парадигме насущной надобности, и многих, конечно, прижимало долго, в чем-то даже вплоть до 1985 года Перестройки и 1991 года распада СССР.

Разумеется, не получится соединить не соединяемое. Так, мы не можем говорить, к примеру, о среднем мастерстве. Мастерство оно и есть мастерство, хотя есть термин высокое мастерство, но это уже от уважения просто к мастерству, как к рукам мастера, которого принято было называть также «мастер - золотые руки». Впрочем, свой оттенок различия, как в очень близких явлениях, здесь также есть.

Мы в словаре можем видеть не только большое разнообразие явлений, но, с учетом оттенков схожих явлений, их кажущийся переизбыток. При изучении литературы того периода, видна некоторая, словно бы, искусственность понятий на все. Но это есть не отход к примитивному, а, напротив, - величайшее завоевание русским языком своего нового языкового – советского - пространства.

В советском образе жизни россияне на порядок повысили степень образованности. Советские люди не были лишены как амбиций, как величайших способностей учиться, права на «юмор, самокритику, сарказм», а также и на чувство меры, на чрезвычайно тонкое понимание смыслов и понятий. Не случайно не было всенародного выражения «походы за знаниями», хотя, казалось бы, все для советской системы ее первоначального развития очень даже логично. Но нет: чего не было, того не было, о «походе» могли говорить в шутку, например, при походе в музей, но никак не за знаниями. Потому что понятие «знание» включало в себя чрезвычайно серьезную, общенациональную парадигму, как, впрочем, и любая техническая программа любой очередной трудовой пятилетки с обязательным набором ее социально-культурных программ.

Мы в словаре, однако, не пишем и то, что являлось естественным, но все же являлось попросту делом, работой по крупным и сложным темам: «Автоматизация и механизация штамповочных работ»; «Изготовление оснастки для высадочных автоматов», «Приспособление и инструмент для слесарно-сборочных и монтажных работ»; «Конструкция режущей оснастки»; «Приспособления и мерительный инструмент»; «Повышение качества электрической энергии в промышленных и монтажных работах»; «Технология переработки пластмасс»; «Химическое покрытие стали и сплавов; «Ремонт электротехнического оборудования на специальных участках»… Стоп! Последнее, пожалуй, можно отнести к микроисторическим явлениям, которое подходит под нашу классификацию – влияния на характер жизнь, на социализм. В этом последнем мы видим возрастание образования. Квалификации, масштаб, рост электрификации в стране, поскольку уже на каждом предприятии начинают сами ремонтировать электромоторы, тогда как прежде их отправляли на специальные заводы-мастерские. Но что касается, например, химии, то было ярким явлением движение «В фонд большой химии», начавшееся в начале шестидесятых годов, когда химические материалы и технологии властно входили в процессы производства наряду с автоматизацией производственных процессов (и повсеместной механизацией погрузочно-разгрузочных работ).

Всерьез относились к таким понятиям, несомненным социально-трудовым явлениям, как «опыт совершенствования управления трудом», «опыт совершенствования технического обслуживания и ремонта оборудования», «развитие и повышение эффективности многостаночного обслуживания и совмещения профессий в промышленности». Эти явления становились темами обсуждения, тщательного изучения. Затем они же становились в ряд чего-то естественного, будничного. И они, безусловно, влияли на мысли, сознание, образ жизни. Так, для примера, далее указываем и на сам источник – «Лосиноостровский электротехнический завод – 80 лет», где ниже отмечено: «Иные, осваиваемые темы, были и вовсе непростые, указывающие на время широкого использования науки и электроники (подчеркиваем курсивом и выявленное явление), прогрессивных методов в работе промышленного производства (явление), такие, как «Метрология и эксплуатация КТД», «связующие наполненных систем», «Линейно угловые измерения», «Электрофизические и электрохимические методы обработки материалов» и другие. На смену старым, более простым изделиям, приходили более сложные. И требовалось большое умение не только для того, чтобы начать их выпускать, но и быстро и качественно перестраивать технологические линии… к концу пятилетки».

Вообще, несколько поколений советских людей можно с большой долей основания считать поколениями технарей. Это во многом может объяснить, почему словарь-глоссарий с первого взгляда кажется несколько «техническим», хотя в нем говорится о главном – о социально-трудовых явлениях советской эпохи, формировавшей ее язык и лицо. И что есть то есть: несомненно влияние на сознание и подсознание людей даже такие чисто технические вещи, как вид, качество и предназначение материалов, переоснащение на выпуск новых изделий, их качество, в том числе и такие тонкости, как качество на ощупь, на запах, на слух… А также и такие составляющие, которых могло и не быть, но которые в системе отраслей уже всюду подразумевались, как, например, «диетические столовые» или «диетическое питание», «талоны на молоко», «праздничные наборы продуктов», «поощрение ценными подарками», «выдача льготных путевок на отдых», «современное переоборудование медпунктов», «превращение школ-восьмилеток в десятилетки», «открытие санаториев-профилакториев», «постройка своими силами заводских стадионов», «оснащение и ограждение парков отдыха», «сдача многоквартирных домов и улучшение жилищных условий», «открытие троллейбусных, автобусных линий предприятий», «асфальтирование городских магистралей» и тому подобное.

Если мы видим, что какие-то понятия почти повторяются, разнясь по оттенкам, да еще часто, - значит, эти понятии были в значительной степени основополагающими, на самом деле имели множество оттенков решений разных проблем. Их, или их влияние, можно было видеть вокруг в повседневной и даже ежечасной жизни.

Кто хочет лучше понять русский характер, формировавшийся в том числе и в течение XX века в советскую эпоху, тот должен воспринять все нами выведенное как данность, правду и почти полную – до 95-99 процентов истину по социально-трудовым явлениям, исключая факты. У нас не было цели в каждом объяснении явления выдавать по полной 100-процентной истине. У нас была своя задача: выявить истину становления советского социалистического характера. Есть поговорка – судьба человека это его характер. И со своим характером советские люди строили свою судьбу и тот образ жизни, взаимоотношений, который и сложился. Тот образ, который трансформировался и в то, что сейчас существует. И одно как близко, так уже и неизмеримо далеко от другого. Теперь формируется другая эпоха - эпоха не советского рабочего права, а постсоветского «ваучерного права», где каждому поступку есть оправдание с точки зрения того, как человек в ежедневном труде, в ежеминутных помыслах, порой, и не осознавая этого, но имея это в подсознании, старается компенсировать отнятое у него фальшивой приватизаций. Фальшивой ваучеризацией, отнявшей заработанное у человека и у его родителей, вместо того, чтобы после революции 1991 года все в стране поделить по справедливости. Поделить по обещанному «ваучерному праву», где от количества акций каждый мог бы справедливо получить свои кровные дивиденды. В результате этого грабежа сегодня все мы, осуждая коррупцию, желая избавиться от нее, все же понимаем, почему всюду творится это беспрецедентное, в известном смысле слова гордое и в то же время едва не аморальное изымание у государства в виде коррупционных схем его задолженности перед народом за все у него отнятое, то есть и недоданное в плане социально-бытовых благ. В известном смысле, ту же цель – изъять у государства его задолженность перед народом за лишения и тяжкий труд, в виде развивающейся социально-бытовой инфраструктуры, работали и в эпоху социализма. И поступать иначе, не взять там, где плохо лежит, когда терпишь нужду, было бы противоестественно. Как противоестественно в то же время было бы человеку не стыдиться себя и не краснеть за свою державу, доведшей его до такого состояния, когда он опускается до такой вот мести. Человек желает жить высоко нравственно. Он живет во благо общества, желая быть в этом обществе своим, равноправным членом, с полным набором того, что требуется для создания благополучной семьи и продолжения рода, для приложения своих творческих индивидуальных способностей, вклада в общее дело.

Вот почему мы говорим вам: принимайте сказанное нами как данность о той эпохе. Наш метод выявление истин об эпохе социализма, вместе с опытом тех, кто идет, быть может, тем же путем, впервые в мировой практике указывает на атом, частицу того, из чего складывался наш социализма, советская эпоха и то, кем мы стали теперь.

Итак, за каждым объяснением явления стоит как гордость от позитивного вклада в общее дело, для пользы кого бы то ни было, и оправдание неблаговидного в действиях человека или коллектива. Но – говорим мы, оправдывая трудящегося человека в истории, - именно то неблаговидное, которое в реальных условиях есть совершенно объяснимое. И то, что мы пытаемся даже оправдать, как пытались это оправдать в прошлую эпоху товарищи по труду, пытаясь защитить их провинившегося человека. Имелось советское рабочее право на оправдание живущего в бедственном положении «несуна», похитившего часть госсобственности. Имеется и сегодня «ваучерное право» в определенной степени по определенному составу обстоятельств оправдать вовлеченного в коррупцию и взяточничество человека. И, при изощренном умении, - даже оправдать любого, кто пользуется несовершенством современного законодательства, ибо существует негласное правило: разрешено все, что официально не запрещено.

Мы подчеркиваем, что и в советскую эпоху общество жило в парадигме двух начал: то, что спускается сверху в виде постановлений, приказов, законов, инструкций, правил, общих для всех, и то, каким образом и только до какой степени может все это исполняться на деле в массах для всей экономики страны. При этом озвучить официально то, что именно творится внизу, кипя в котле труда, «верхи» не могли. Так работала система советского социализма, где «низы» и «верхи» были заинтересованы друг в друге и, доверяя друг другу, не мешали друг другу. Это доверие сложилось из практики работающего безотказно – и эффективно к пользе обеих сторон - социального исторического или общесоциологического закона Исторического потенциала советского промышленного предприятия – завода, фабрики, горного комбината, производственного объединения, являвшихся микромоделями всей системы труда и управления труда и социальной жизнью страны в целом. На предприятии и рождалось, образовываясь из своих атомов и молекул, и переносилось на всю общество то самое объективное и становящееся официально негласным, но естественным, что есть и правда, и истина той жизни.

Еще раз подчеркиваем также: все было взаимосвязано и взаимозависимо. Приведем еще несколько примеров, как, они приводятся и в статьях словаря-глоссария.

«Борьба за чистоту участков и цехов»... Она позволяла систематически уделять повышенное внимание порядку, уборке, расчистке от мусора и отходов спрятанных от глаз различных участков. Однако борьба эта никогда не могла прекратиться из-за невозможности добиться только лишь ритмичной работы, когда при авралах в конце квартала, месяца, в результате неритмичных поставок комплектующих и материалов все внимание отдавалось главной задаче – выполнению плана. Это не касается работы на особо ответственных цехах различных отраслей «особо чистого» или «сверхчистого» производства. Там не было нужды и в «борьбе», а чистота наводилась, как первостепенная задача.

«Совершенствование производства /СП/».... Являлось реальной практикой. Включало в себя намерение улучшать работу по всем направлениям, начиная от внедрения новых инструментов и станков, и кончая реконструкциями цехов. Обещание, намерение СП вдохновляло, улучшало настроение; однако призыв нему являлся намерением на будущее, поскольку СП не нуждалось в быстром совершенствовании, включая в себя необходимость использования значительного количества среднеквалифицированных работников, т. к. имелась объективная нужда и в «большой текучести кадров». Напоминание о необходимости СП являлось в значительной степени штампом будничной пропаганды.

«Упорство и настойчивость в достижении результатов работы». Желательная черта характера для всех работников советского предприятия, подразумевала работать, несмотря ни на какие трудности. В то же время несла за собой необходимость брать на себя часть работы, которую обязаны были бы сделать другие, весь коллектив в целом. Постоянная работа в этом состоянии имеет и негативную сторону: указывает на невозможность наведения на рабочем участке полного технологического порядка.

«Работать, несмотря ни на какие трудности». Это являлось главной ценностью рабочего коллектива, отдельного работника, являясь ресурсом выполнения любых заданий, являлось оправданием собственного несовершенства, не достигнутой мечты, но поднимала работника в собственных глазах, и в то же время указывала на то, что трудности бывали либо очень серьезными, либо бесконечно долгими, вечными, да и общая работа - также далеко не совершенной, что создавало ощущение, что «светлое будущее» оно действительно в будущем, как и полное рабочее счастье.

Мы подчеркиваем курсивом только то, что является явлением, и при этом – имеет гармонию своего языкового, смыслового и понятийного выражения. Возьмем здесь то же «полное рабочее счастье». В него могло входить «удостоиться награды», о которой мечтали многие, хотя миллионы удостаивались их, вовсе не ожидая по свойству скромности своего характера либо совершенно спокойному отношению к каким-либо наградам, в том числе потому, что награждались ими активисты социалистических движений, ударники пятилеток не редко. Но вот понятие «удостоиться специальной награды» - несло в себе иное социально-трудовое явление, таковой удостаивались какие-либо коллективы, в том числе нестандартной, редкой либо специфической награды, выраженной денежным поощрением, тем, что коллективу могли выдать туристическую путевку за рубеж и так далее, либо всему заводу – решение о переходе на новые виды более интересной продукции. Но не могло быть явления, например, «активист социалистического труда. Так в СССР не выражались, хотя, казалось бы, это очень близко ко всему, что мы рассматриваем как микроисторические явления в поле социалистического соревнования, участия в общественной работе. Даже не могло быть понятия тяжесть, груз социалистического труда, хотя тяжестей и грузов в этом труде было хоть отбавляй. Но вот в Германской демократической республике имелась награда «Активист социалистического труда». Так что мы видим, и должны указать, что все наши отечественные социально-трудовые явления социализма, - они существовали, как наша отечественная объективность, и в языке, и в смыслах, и в жизни, и во влиянии на жизнь.