Словарь советского социализма. Том 6

Но если на Западе такая экзальтированная, на грани помешательства, радость у человека была, условно в редкость, потому что не имелось столько стрессов, как в социально-революционном советском строительстве, то в нашей действительности, где чрезвычайно многое делалось с большими трудностями (явление), именно таковой становилось, порой, даже простое осознание доведенного до ума полезного дела и ожидание получения за такую работу ожидаемого материального и материального вознаграждения, а также общественного признания. В этом «радость, что прямо не передать» присутствует и то, что можно было сделать без ожидания компенсации премией, но вот премия дана – и к первой радости – поработать бесплатно, самоотверженно для людей, примешивается и другая – как бы, уже не запланированная, неожиданная, как излишек. Вот потому-то и – «не передать какая радость». И это состояние, несомненно, имеет свое название в психологии.

Все явления являются социально-трудовыми, когда объясняются именно с социально-психологическим подходом.

Почти любое микроисторическое явление формировало в глубинах сознания и подсознания человека определенную форму его мышления, восприятия мира, обстановки, прошлого, настоящего и будущего. Рискнем даже заявить, - и это мы все время пытаемся доказать, - что это микроявление не формировало в глубинах сознания указанное. Но… занимало уже отведенную природой мирозданья, земной жизни и человека определенную ячейку. Именно для данного явления. Как наш великий Д. И. Менделеев составил таблицу ячеек для размещения в них химических элементов, так и мы создаем свою таблицу из тысяч ячеек, и обозначаем микро исторические явления, убежденные, что однажды, пусть через года, десятилетия, они все будут обязательно заполнены. И когда это свершится, будет очевидно, что каждая эпоха имеет свои определенно точные очертания, заполненные формы, алгоритм, формулы. И при создании в параллельных мирах вольно или невольно точно таких же условий, какие были на земле в период 1917-1991 годов, сложится именно такой советский социализм, а не какой-то другой. Это попросту по самой природе вещей невозможно. Этот вывод указывает на то, что история исторических явлений – наука точная. И она важна для прогнозирования будущего нашей жизни.

Отдавая себе отчет, что важность подобных словарей до такой степени важна для страны и мира, можно было бы оставить побольше работы будущим исследователям. Можно было бы ограничиться только более яркими микроисторическими явлениями, начав с «национализации промышленности» и окончив «предпосылками распада СССР», да не расписывать более «мелкие» по значимости явления. Но работа и над ними, их разъяснения с нюансами, указывающими на их особенности, и именно на то, что все они также претендуют на свою ячейку во всемирную Таблицу микроисторических явлений, как явления с более «тяжелым атомным весом», вдохновляет, как первооткрывателей, окрыляет, делает невозможным не писать того, что само просится на кончик пера и в таком состоянии экзальтации, порой, словно помимо сознания ложится на бумагу. Ну, прямо, трудно выразить что за радость!

Ну, как может не вызывать энтузиазма, вот, взять и «просклонять» с точки зрения советского рабочего права право человека СССР на «обеспечение всем необходимым», где необходимо найти как свой советский плюс так и минус? Плюс понятен: надо работать, создавать, чтобы иметь товар, продукт, удовлетворение спроса, а минут здесь, что в трудных условиях жизни люди часто и подолгу, от пятилетки к пятилетки и от аванса до получки жили, так сказать, больше желаемым, чем действительным (явление). И все необходимое, которое, порой, могло казаться таковым, как реальность, на самом деле имелось согласно определенным нормам потребления, тогда как не в советской действительности это достигнутое «все необходимое» могло бы показаться насмешкой над бытом, насмешка над судьбой трудящегося человека.

Однако в каждой статье словаря всегда должно присутствовать оправдание либо попытка оправдания того, от чего и «минус» в советской системе имел свою положительную сторону, имел свою обязательную незаменимую роль. Так, даже и мимоходом, «вскользь» важно указать, что тот же дефицит в чем-либо вызывался повышенным вниманием к чему-либо казавшемуся боле важным, на что уходили основные средства (строительство новых предприятий, жилья; дотации одним за счет других; оборонные задачи и другое), либо указать на объективные внешние факторы – изоляция, война, «холодная война», повышенные затраты на оборону за счет острых гражданских потребностей, помощь странам третьего мира и другое).

Внесение оправданий, пояснения причин «негативных» факторов, которые все служили Родине, порождало идеологию самоотверженности, патриотизма, в которой нормой была мораль служения одновременно и государственным задачам, и своим личным целям любыми дозволенными путями, и часто до той степени, уже с оглядкой на закон, кодекс, инструкции и правила, пока не следовал «окрик»: поумерить пыл аппетиты трудовых коллективов на решение задач социально-культурной сферы. Государство часто позволяло совершать крупные «подпольные» операции коллективам, чтобы затем пожурить или наказать, но когда уже коллективами решены их первостепенные острые соцкультбытовые задачи. При этом в коллектива часто выполнялись государственные задачи любыми доморощенными средствами и формами работы, которые в «низах» становились нормой, хотя бы первоначальные идеализированные посылы, в том числе в документации, казались несколько иными либо даже и другими. Так, предприятие могло даже отказаться от выпуска каких-то изделий, мотивируя возможностью их выпуска только не высокого качества и указав на ряд объективных причин, не хватки даже и общежитий для новых работников, и министерство принимало решение переадресовать заказ на иное предприятие. Либо, не дав средства на общежития, но увеличив премиальные, в том числе на рост активности рационализаторской работы в коллективе, министерство могло добиться, что предприятие все же выполнит поставленную перед ним задачу. При этом негласным условием могло быть и закрытие глаз на различные нарушения, как частые выходы коллектива трудиться в выходные дни, установление трехсменного режима работы, ослабление внимания к прогульщикам и любителям спиртного, чтобы лояльным к ним отношением принудить считать авральный режим компенсацией за снижение авторитета режима работ, и так далее. «Верхи» могли это видеть и не мешать коллективу выполнения им задач в своем микромире. Но так жила вся страна. Такая взаимная негласная договоренность «верхов» и «низов», которая не озвучивалась из морально-этических и политико-идеологических соображений, устраивала обе стороны. Если сказать, что страна жила в несколько раздвоенном сознании, то это всегда все знали, это в кулуарах обсуждали на всех уровнях, во всех домашних кухнях страны, критиковалась и власть, и иные методы и формы работы. И, тем не менее, такая реальность была единственно эффективной и потому идеологически устраивала всех.

Благодаря именно этой «двойственности», вероятно, и была создана именно гармония развития общества, и при социализме, вероятно, иначе быть не может – есть «верхи» и есть «низы», и они не должны мешать друг другу. Жесткое вмешательство в работу коллективов сверху – ведет, как ни парадоксально, к капиталистической системе управления, где главное не гармония развития, а принуждение хозяином-капиталистом работающих ради его интересов пряником сверхприбылей либо кнутом банкротства.

В СССР, где не культивировалось богатство людей, а условия жизни были и без того скромные, любое понуждение кнутом тут же привело к критическому оттоку масс от работы в городе, народ бы пошел на село либо в скиты.

Такое положение дел породили и «дуализм» и в мышлении, и в языке, где на все имелся свой позитивный взгляд и критический, негативный. И любое социально-трудовое явление рождалось в трудовой народной среде как двухзарядное, со своим плюсом и минусом. Появился особый советский язык, которым стало возможно описывать жизнь коллективов языком их же понятий. И этот язык, как сказано выше, сформировался очень быстро, за то время, которое нужно человеку в коллективе, чтобы понять имеющий хождение здесь язык общения, советских производственных отношений. Язык этот лишь постоянно обогащался, когда к основным смыслам и понятиям стали добавляться новые, но обязательно схожие, идентичные и в любом случае родственные, условно, как идентичны элементы, заполняющие один минерал с определенными свойствами и сингонией строения.

Порой, обогащенные явления от практики использования смыслов и понятий в жизни отодвигали первоначальные, и то могло характеризовать смену советских эпох. Это как могут меняться техника и технологии, но законы тяготения и электромеханики остаются прежними.

Для составления данного глоссария рассмотрены только те «техника» и «технологии» явлений, которые на самом деле не являются в прямом значении ни техникой, ни технологиями, то есть не социально-трудовыми явлениями. И не смотря на то, что эти явления здесь дружат и, собственно, с классическими техникой и технологией, данный труд не претендует на «последнюю инстанцию», а может явиться и, как бы, только скелет образующим. А то, что этот «скелет» составляют много и очень близких, как бы, и повторяющихся в чем-то явлений, нюансов, говорит только о том, что задача наращения мяса на скелет для получения полного тела идеального словаря-глоссария вполне реальна.

Несмотря на то, что многие из нас в свое время стопроцентно освоили советский язык и до сих пор стопроцентно понимают его, не многие из нас держат в уме большой перечень «штампов» советских фраз, потому что они появляются в связи с упоминанием каких-то «родственных» по определенным параметрам явлений. Так, слова «объем реализуемой продукции» мы произнесем только в связи с определенными обстоятельствами. И в сфере этих вот обстоятельств кружат вокруг друг друга различные более родственные друг другу социально-трудовые явления. Если они характерны для цеха предприятия, бухгалтерии, дирекции, то не характерны для уровня министерств и плановых НИИ. Там уместнее прозвучит фраза о «планах перераспределения фондов среди организаций», и это явление более отдаленное по родственным связям от тех, что рождались в цехах у станков и бригадиров, у пролетов и начальников участков, у цехов и директоров.

Всегда следует обращать внимание на связь слов, как технических явлений, со словами, отражающими социально-трудовые явления. Имеется техническое явление «брак». А выражение «слишком низкий спрос с «бракоделов» указывает на то, что эта проблема – брак изделий или брак выпуска – был всегда на повестке дня, ибо если спрос с допускающих брак понятие естественное, а слишком большой спрос возникает при условии продолжительного попустительства допуска брака по разным причинам (явление; как, собственно является родственным явлением и попустительство допущения брака по объективным причинам).

В разных статьях словаря может встретиться объяснение исторических микроявлений и так, и несколько иначе. Но главное – суть. Могут быть наработаны различные методы работы над статьями словаря. Может быть важной и попытка взглянуть на явления, например, методом исключения «лишнего», чтобы потом не идти к какой-то к истине методом поиска «недостаточного».

Если мы смотрим на явление – рабочее право «эффективно расходовать время» это одно, и здесь не потребуется многих слов, ибо это важно всюду вообще для всех людей, и каждый рабочий час и должен быть использован эффективно, а как же иначе? А «эффективно расходовать каждый рабочий час» - здесь явление рассматривается как советский штамп, больше указывающее на намерение людей, ведь эффективно расходовать буквально каждый час невозможно по определению, потому что когда-то все равно какой-либо час будет отработан в самом обычном спокойном режиме без дополнительной (а заранее и давно установленной на него при определенных видах работ) эффективности. И, все же, имеется свой плюс и в этом, казалось бы, несколько абсурдном явлении. Допустим, что эта фраза работала как подбой молоточка подмастерьем у кузнеца, где кузнец вкладывает слишком огромную мощь для удара тяжелым молотом по детали и наковальне, чтобы иметь право промахнуться. И двойной тихий удар «подбой-треньканье» помощника позволяет кузнецу обрушить на изделие столько сил, сколько только и является эффективным.

Многие уже не любят советский период именно из-за того, что в нем было многое заточено на мечту, на воображаемое, а не на реальное. А если на что-то реальное, то как заточен молот кузнеца на деталь: отдай всю силу, иначе работа впустую и результата как нет. Но сделать надо, и приступай к новой попытке. «Кровь из носу, а работу выполни!» И – «Это объективная обусловленность, та необходимость жизни, против которой не попрешь!»

Тем самым и поднималось из этой разрозненной массы желаемого нечто реальное, проявляемое в труде и в языке понятий, во взаимоотношениях, которые приняли и власти, и народ - это была и не оглашаемая вслух договоренность, и увлекательная «игра». Так едет себя ради выживания попавший в засаду дверь, старающийся хитростью ускользнуть из ловушки. СССР также оказался в ловушке. И народ принял эту игру, игру, как гордый зверь, долгое время окруженный со всех сторон ледниками, и вышедший на широкую дорогу свободы, готовый на игры-партии, как поле битвы, но до победного конца. Не признающий в себе этого «зверя» в годы советского времени, что он, как и его предки, есть его продукт, он либо Иван, родства не помнящий, либо глупец, либо русофоб.

Словарь-глоссарий ни в коем случае не должен содержать в себе критики политики сегодняшних реалий в России, то есть не выходить за рамки периода 1917-1991 годов, хотя не может не содержать смыслового сравнения ни с досоветским, ни с пост советским временем. Выводы же, сделанные из ознакомления со статьями, - активно служат и этой, политологической, цели. При том, как подчеркиваем, словарь учит мудрости, рассматривать объективные позитивные и негативные факторы в их неразрывном объективном единстве. Во всяком явлении подразумевается как осуществление, так и не осуществление чего-либо. Например, право на «надлежащий уровень подготовки». В статье при желании может быть мысленно рассмотрен и «не надлежащий уровень подготовки». Так же, как и выполнение программы, так и не выполнение ее. В любом случае статья все равно рассматривает как позитивную, так и негативную стороны самого явления.

При этом, хотя плюсы и минусы являются равными предметами наблюдений, все же, позитивное в объекте исследования – эпохи 1917-1991 годов должно преобладать, как преобладает надо всем добрая устремленность человечества, обществ и отдельной личности, за исключением, возможно, также необходимых, аномалий, исключений. Количество позитивных намерений, рождающих позитивные смыслы, давало и соответствующее качество действий – проявлявшихся явлений жизни. Например, - и «всепобеждающую силу советского коллективного труда». Кажется, здесь во фразе все странно, напыщенно, искусственно, по-пропагандистски, даже с перебором. Но это действовало, - в том числе в осознанном как в понятиях, по способностям осмыслить, - ибо это было языком, рождавшимся в коллективах народом с составом и образованных и малообразованных людей. Где и те, и другие были хозяевами, и даже более того – где большими хозяевами себя чувствовали те, кто был из «пролетарского», «рабочего» сословия. Но это было веянием времени, и на том строился социализм. Разумеется, в стране были умы, кто видел, чувствовал, знал, что проект социализм-коммунизм еще долго будет утопией, что стране придется принять новые формы и методы хозяйствования, а иные лекторы в гуманитарных вузах преподавалось, правда, не громко, что перемен на Западе ждать не приходится, ибо тамошняя жизнь людей капиталистической системы вполне устраивает. Но у нас шли путем социализма, чтобы он – социализм в СССР – выполнил свою роль: помог выстоять стране и встать в ряд сильных и неуязвимых для распада государств мира.

При этом в стране действовали почти все институты свобод, за исключением громкой критики родной державы, за исключением того, чтобы чувствовать себя в покое будучи безработным, и, конечно, того, что являлось уголовно противозаконным. В явлении «свободное перемещение по стране» мы рассматриваем полную свободу людей покидать рабочие места и устраиваться на любую работу в любой точке страны, где требовались кадры, за исключением небольшого периода перед началом Великой Отечественной войны и, разумеется, в военный период. При этом если у человека имелась очередь на получение важных льгот, квартиры, она переезжала вместе с ним, во всяком случае на новом месте всегда учитывалась. Это верх свидетельства лояльного отношения к свободе передвижения работников, потому что несло в себе тот плюс, что опыляло опытом масс специалистов, наставников, не получающих дополнительных средств за наставничество, всю державу. Опытные работники всюду ценились, часть из них становились преподавателями мастерских, технических училищ, техникумов и вузов и, конечно, всюду они назначались на почетные ответственные должности, являлись «палочками-выручалочками» там, где без них ощущался застой.

И всюду опытные работники активно участвовали в укреплении социально-культурной инфраструктуры. При рассмотрении явлений вне рамок завода мы видим, что сюда как будто чудесным образом все это перенесено из среды трудовых коллективов, чтобы соответствовало запросам этих коллективов. Так родилось, например, право на доброго, «своего» понятливого участкового, право в спорных вопросах и конфликтах на преимущества рабочего перед не рабочим, заводчанина перед не заводчанином (работником фабрики) при выяснении степени виновности в милиции. Или заглянем в магазин, где есть очереди, и всегда имеет право быть обслуженным вне очереди передовик и герой труда, фронтовик.

Многие явления, которые относятся к производственной сфере, скрывали за собой и параллельное решение бытовых вопросов. Такие, как «новая специализация производства», «реконструкция», даже и «перепланировка площадей». Причем, не только, чтобы навести порядок и красоту.

Всегда и всюду шло какое-то строительство, ремонт, в тех же рабочих поселках; частая, систематическая перепланировка и доводка всего и вся рождали и ремонты дорог, и скопление стройматериалов, и груды отходов и мусора; на кривые ограждения повсюду внимания зачастую почти не обращали, потому что, во-первых, это казалось постоянным, а, во-вторых, знали, что однажды аврально все будет убрано. В те же субботники или воскресники, аврально наводящие порядок на улицах и во дворах. А где не задумывались тратить большие силы на уборку в старых жилсекторах, то часто и потому, что многие не без оснований считали их временными, ожидая переселений в новые дома. Как видно, здесь есть огромный минус – вечная стройка и вечный не полный порядок с дорогами, заборами, коммуникациями и прочим. Но здесь также и огромный плюс. Постоянное улучшение жизни ежегодно многих миллионов людей, получающих новое жилье.

В словаре необходимость расположения статей в алфавитном порядке сблизило друг с другом, может показаться, что и перемешала, разные темы. Особенно, когда за производством – быт, и наоборот. Но, как мы указываем, это не является большим минусом и самого словаря, потому что почти все, что было связано с социальными явлениями быта и культуры было связано с производством и технико-технологическими продвижениями в стране во всех ее неразрывных отраслях – от новых способов обеспечения огромного количества населения свежим хлебом до строительства дорог, прокладки электричества, переброски мостов через реки, средств передвижения людей и доставки грузов, открытия все более современных и даже экзотических объектов социально-культурной сферы.

Какие бы иные явления социализма ни казались отрицательными, будто бы не способными прикрыться никакими достижениями, они, даже и «революционные репрессии», продолжавшиеся два десятилетия строительства социализма, были объективным следствием диктата исторических процессов. Если в СССР имелись свои «двойственность», «двуличие» и «двойная мораль», то все это имело и имеет место и при других системах, а капиталистическая и в царской России в достаточной степени проявляла себя, чтобы народ, как только выдалась возможность, тут же взялся за оружие, чтобы навсегда оставить в истории сословность, возвышение богатых над простым народом.

Если все исторические микроявления социализма так или иначе связаны между собой и в своей эпохе взаимозависимы, как части единого организма, то также свои специфические явления связаны и в других эпохах: и если в них много позитивного, то такая же величина полезного действия (нравится она людям или нет) - условно, негативная. Обогащение может выглядеть минусом, но оно, как минимум, дает мощный стимул к предпринимательству и обеспечению населения всевозможными товарами, за которые только готово выложить деньги. При углублении анализа явления «обогащение предпринимательством» можно выйти на отвратительные явления «стяжательство», «продажность и изуверство ради сверхприбыли» и другое; и их, возможно, никак не перекроет позитив обеспечения населения всевозможными экзотическими товарами потребления.

Поэтому в словаре глоссарии авторы не претендуют на точное моральное определение любых явлений, если за ними стоят как плюс, так и минус, как минус, так и плюс.

История исторических явлений – точная, а потому бесстрастная, беспристрастная наука. Другое дело, как пользоваться ею.

В известном смысле, любые исторические источники, любая специальная литература, словари в том числе, играют свое воспитательное значение. И это несомненно в отношении тех, кто при ознакомлении с методами определения истинности в эпохе социализма, уже легко отличит важную специфику таких похожих явлений, к примеру, как просто «материальное благополучие», «ощутимое материальное благополучие», «более ощутимое материальное благополучие». Это, надо сказать, разные социально-трудовые явления; кажется, их разность в оттенках, но все имеют свой конечный вывод при их объяснении. Не случайно в таких вариациях эти выражения в жизни советских трудящихся встречались очень и очень часто.

Как поступавшее из сфер производственных коллективов сильно влияло на социально-культурную сферу, так же властно оно влияло на политическую, в том числе экономическую сферу государственных структур. Поэтому и в лексиконе народа были очень близкие к лексикону госструктур понятия. Довольно часто употреблялись в обиходе трудящихся, например, не «финансовые вложения государства», а «финансовые вложения со стороны государства». В них существенная разница. В обиходном языке народ всегда, изначально, уходил от четких казенных специфических понятий, все же, чуждых обще употребляемым смыслам и понятиям, являвшимся в языке отражением социально-трудовых явлений.

Когда кто-то пытается объяснять, что народ в массе своей был подневольным, ему навязали и язык смыслов, и язык понятий, то тот глубоко и принципиально ошибается. Если существуют понятия широкого обихода в языке народа – они и есть главное, главнее самих смыслов, которые часто не могут быть социальными явлениями. Например, выражения «выбивание у министерства денег», «выбивание из подчиненных плана». Разумеется, смысла, как узаконенной нормы права «выбивать деньги», «выбивать план» не существовало и существовать не может, разве что в рэкете, что касается денег, и если под планом иезуитски подразумевать «план», как наркотики. Но в то же время выбивание и денег и плана в советской системе было явлением постоянным, когда видишь за этим «выбивание» достойными мерами, убеждением, с помощью обещаний компенсировать затрачиваемые сверх усилия, согласие на давление любыми законными способами (то есть «выбивание согласия коллектива») со стороны начальства.

То есть мы указываем, что такое право делать все, что не запрещено, даже если это и не нравилось коллективам, у дирекции имелось. Но и это есть не директорское, а советское рабочее право на выбивание согласия коллектива – посулами, хитростями, разными заманихами в свои силки, потому что, во-первых, это делается всегда ради общего дела, а не только директорского кресла, а, во-вторых, - обязательно с какой-либо удовлетворившей основную массу людей компенсацией в пользу семей работников.

Таких нюансов решения различных дел, как говорится, «на грани» были многие тысячи, и все это социально-трудовые явления, для каждого из которых своя статья в словаре. Вот еще примеры. «Право на нестабильные результаты труда» подразумевало, что эта нестабильность не могла повлиять на конечное выполнение годового и тем более пятилетнего задания; то есть коллектив в любом случае был обязан подверстать резервы и выполнить план. Или право на «нестабильную и неустойчивую работу»: здесь то же самое: право на это коллектива либо отдельного работника имело место, но это право также существовало лишь как временное право, хотя в отношении отдельного работника не имело столь продолжительные рамки терпения, как правило, хватало и недели, чтобы увидеть, справится человек с декадным и месячным заданием или с ним надо уже сейчас распрощаться, перевести на другой участок труда.