Наследие Цикла. Надлом.

Винтик в огромной, проржавевшей машине, с давно сломавшейся деталью под названием «здравый смысл».

Какой, к чёрту, опрос? На него в ночи кричит женщина, которая не выглядит нормальной.

Здесь вообще мало что выглядит нормальным.

Рэндел, всё ещё ощущая головокружение и боль в ухе, взглянул на старуху и попытался отбросить мысль о том, что эта женщина — одно из охранных заклинаний.

Непохоже на работу Департамента.

Местная городская сумасшедшая? Человек в здравом уме не пришёл бы в сумерках орать на других людей.

«Надо бы успокоиться», сказал Арктурус сам себе.

Глубокий вдох.

— Вы меня слышите?

Никакой реакции. Старуха просто стояла и безмолвно наблюдала за звёздами. В ней не было ничего необычного — кроме того, что она открыла рот в беззвучном крике и вытянула вперёд левую руку с татуировкой круга на ладони.

— Всё нормально, — нервно усмехнулся маг. Звук его собственного голоса почему-то успокаивал.

Арктурус поднял голову, попытавшись проследить направление взгляда старухи.

Небо было безоблачным и чистым. Тёмным. Мириады звёзд, словно рассыпанный по полу бисер, наполняли светом этот апрельский вечер.

Вот Полярная.

Неподалёку - пояс Ориона, а вот созвездие Волопаса. И звезда Арктур, в честь которой его назвали родители. «Страж Медведицы».

У мага была своя маленькая медведица по имени Белла, и он был готов на всё, чтобы её защитить.

Страх чародея понемногу отступал и растворялся. Он просто не привык к тому, что происходило здесь.

Не был опытным магом из боевого отряда. И давно не пугался так сильно. Последний раз — от неверных расчётов в счёте за электричество, когда ему насчитали к уплате сумму в три тысячи золотых.

Он лишь практиковал Боевую магию на заднем дворе своего дома — втайне от семьи, по ночам с субботы на воскресенье.

И надеялся, что в Департаменте об этом не узнают.

Выдох.

— Меня зовут Арктурус Рэндел, я представляю Департамент Магии и Магических Явлений, шестая категория, маг, вот моё удостоверение. — Он решил действовать по инструкции, и отточенным движением достал из кармана «корочку», быстро раскрыв её. Старуха даже не опустила головы, продолжая изучать небо. — У меня... У нас к вам нет никаких претензий — я просто хочу знать, что здесь происходит.

Тишина.

Рэндел почувствовал, что начинает злиться.

Перед ней человек стоит! Распинается и показывает удостоверение. А из уха, между прочим, течёт кровь.

Арктурус, подавив желание зарядить старухе в нос, приблизился к ней, и, дотронувшись рукой в перчатке до сальных, давно не мытых волос, опустил ей голову так, чтобы их глаза встретились.

Встречаться было не с чем.

Пустые глазницы зияли кромешной темнотой.

Голова качнулась обратно и снова обвисла, как только он убрал руку с её подбородка.

В её шее что-то громко хрустнуло.

Рэндел дёрнулся, а его кровь, снова резко вскипевшая, побежала по венам, разгоняя тепло по его телу. Он быстро проверил Щит — тот был на месте, едва заметным пузырём плавая вокруг него.

Безопасность превыше всего.

Его мысли вернулись к старухе.

Что с ней? Кто она?

Она вообще живая?

Или — как птицы, мертва?

Почему тогда кричала?

Есть только один способ проверить.

Рэндел снял перчатку и прикоснулся своей тёплой, чуть дрожащей рукой к её поднятой руке.

Рыхлой. Холодной — настолько, что маг почувствовал эту стужу на своей ладони.

Безжизненной.

Кажется, старуха давно была мертва.

Рэндел отшатнулся. Его готовое разорваться на сотни мелких кусков сердце сжалось и провалилось куда-то в желудок. Он вспомнил Бремен и битву с ордой оживших трупов, которую показывал ему Дариус через своё Воспоминание. Сумасшедший Светлый чародей, желавший власти, оживил тела с ближайшего кладбища, и Арктурус до сих пор в кошмарах смотрел в эти сгнившие, грязно-жёлтые глаза.

В отличие от старухи, у которой глаз вообще не было.

Как и у ворон, продолжавших неподвижно сидеть на крышах домов.

Осталось только тело, в которое вдохнули извращённое подобие жизни.

В нос ударил запах протухшей плоти, вперемешку с прелой землёй, и Арктурус подавил уже было подкатившую к горлу тошноту. Он вынырнул из ледяного озера воспоминаний, внимательно рассматривая стоявшую перед ним старуху. Обвисшая, дряблая кожа, пустые глазницы, полуистлевшая одежда. И Круг — не татуировка, но выжженное огнём клеймо.

Женщина продолжала стоять неподвижно. Разлетающиеся от слабого ветра жидкие волосы создавали обманчивую иллюзию жизни — той, которая насильственно покинула её. Рэндел, пытаясь сохранять равновесие на ставших ватными ногах, решился на авантюру и попытался прочитать прошлое этой женщины — так же, как сделал это с кучером Бонсом.

Кровь снова потекла из его носа, но он потратил эти десять капель впустую.

Это было невозможно.

Душа отсутствовала. Нет души — нет прошлого, нет настоящего, нет будущего.

Тупик.

Он, всмотревшись ещё раз в слабое свечение вокруг женщины, увидел остатки врождённой магии — почти незаметные, словно сахар, рассыпанный на белоснежном снегу. Небольшой, слабый, едва заметный тёмно-фиолетовый след среди черневшей пустоты.

Арктурус запутался окончательно. Откуда в покинутом жизнью теле следы магии, если заклинание Молчания не действует на чародеев — а на женщину подействовало? Она не могла владеть Силой, это Рэндел чувствовал. Однако — Сила была. Когда-то. Небольшой, едва заметный остаток.

И могло быть лишь одно объяснение.

Старуха, кажется, тоже подверглась Развоплощению. Арктурус не был уверен, но такое видел первый раз в жизни.

Самое страшное из наказаний. Не смерть, не утрата тела.

Утрата души.

Оболочка тела становится пустой.

Насовсем. Навсегда. Бесследно.

Никаких чувств — ни боли, ни страха, ни радости.

Просто растворение в безмолвной вечности.

Кому-то ведь посчастливилось вообще этого не видеть.

Он читал о таком случае в какой-то древней, полурассохшейся книжке с пожелтевшими от времени страницами и чёрной с золотыми звёздами обложкой. Арабский Халифат, пять тысяч разом развоплощённых магов.

Но там был достигший вершин безумия и мастерства чародей, который видел уничтожение магии как свою единственную цель. Которую он и достиг ценой собственной жизни.

А здесь? Ни один маг не достигал Высшего уровня за последние лет двести — это было бы запротоколировано в Департаменте, а за таким человеком велась бы круглосуточная слежка.

Кто смог это сделать? А самое главное — зачем?

Лишить магии. Это идёт против Законов Природы! А наказание за их нарушение — смерть.

И хорошо, если смерть тела.

На секунду чародей подумал о том, что и с ним может произойти то же самое.

Вдруг его самого когда-нибудь лишат магии?

Липкий ужас, словно голодная пантера, охватил его, расцарапав невидимыми когтями всё его нутро.

Какая чушь, так не бывает. Это всё защитные Чары, выставленные экспертами Департамента — путают сознание, вгоняют в страх.

«А ведь хорошо получилось. Если бы не задание, я бы сбежал отсюда к чёртовой матери», подумал Арктурус, судорожно сглотнув.

Он лишь приехал сюда навестить Хранителя, а в итоге столкнулся с ожившей старухой, которая испугала его. Маг ещё раз достал письмо и перечитал. Ни слова о возможной опасности. «Проведайте Греммуса. Он не ответил уже на три письма. Возможно, произошёл сбой в доставке...». Бюрократическая чушь.

Надо двигаться дальше.

Или, быть может, нет? Кучер вряд ли успел далеко уехать с двумя дряхлыми лошадками. Догнать его, высыпать ему в пухлые ладони оставшиеся монеты, да уехать обратно?

Арктурус живо представил свою фотографию на Стене Позора. Которой не было в Департаменте до этого момента, но с бегством из деревни Скиверен точно появится.

Нет уж. Он не из робкого десятка.

Сжав кулаки и оставив старуху неподвижно стоять с раскрытым чёрным ртом, он развернулся и снова пошёл к дому номер 14 на площади Скиверен. Было опасно оставлять потенциального врага за своей спиной, поэтому, собрав Силу, Рэндел очертил вокруг женщины огненный круг, чтобы она не могла никуда уйти.

Преграждающее Пламя. Всё-таки базовое обучение в Департаменте было полезным.

Яркий огонь пожирал темноту ночи и громко трещал, но из соседних домов по-прежнему никто не показывался. Арктурус быстрым шагом подошёл к двери и дёрнул за ручку, которая оставила на его ладони чешуйки ржавчины, за секунду до этого приготовившись к неожиданностям.

На этот раз не произошло ничего. Ни криков, ни взрывов, ни неожиданных нападений. Возмущений в Силе тоже не было. Дверь со скрипом открылась, и Арктурус уловил запах супа — горохового, с копчёными рёбрышками. Горячего. Того, что мать варила ему в детстве.

Мать, которая умерла шестнадцать лет назад.

Он, отогнав воспоминания, переступил через порог, одной рукой направляя голубой шар света внутрь комнаты, а другой накладывая заклинание Замка на дверь, со щелчком запечатав её.

Не хватало ещё посторонних глаз и ушей.

Рэндел огляделся. Комната была похожа на обычную бедняцкую хижину, в которой давно никто не прибирался. Дощатый пол, кровать с настилом из сухой соломы, стол с обшарпанной металлической миской, пыльные ковры с выцветшим рисунком, единственное окно без стекла, печь, в которой давно не зажигали огонь. Дырявый потолок, через который был виден кусок ночного, усыпанного звёздами неба. И паутина. Всё в пыли.

Здесь не было следов жизни. Как и в птицах, недвижимо сидевших на крышах домов поблизости. Как и в стоявшей снаружи старухе.

И супа тоже не было, но запах отчётливо ощущался.

В дальнем углу комнаты стоял маленький комод из тёмного дуба с двумя дверцами и ящиком. Рэндел, аккуратно ступая по скрипучему полу, подошёл; вслед за ним пролетел по воздуху голубой шар. На комоде лежала книга в кожаном, рассхошемся от времени и покрытым тёмной, пахучей плесенью переплёте. Маг взял её в руки и с хрустом раскрыл.

Это была не книга — дневник хранителя Артефакта.

Дневник Греммуса.

На первых страницах были обычные записи одинокого пожилого человека — график посадки рассады, список покупок в местной лавке, таблица личного бюджета. Арктурус отметил про себя, что за охрану артефакта платили не так уж и много, всего сто пятьдесят золотых. «Жадные крысы из Правительства даже не могут обеспечить достойную старость!», возмутился Рэндел про себя.

В середине дневника обнаружились заметки и зарисовки об охраняемом артефакте.

Арктурус снова почувствовал, как у него скручивает живот. Он вспомнил строчку из письма на своей почте.

«Класс опасности — десять».

Само собой.

На попечении у Греммуса Мёллера находится Посох Душ.

Рэндел изучал Запретные Предметы на четвертом курсе в Университете Борнмута.

И Посох, о котором было не так много информации, был одним из самых опасных.

— Запираешь в себе души, словно попугаев в клетке, накапливая Силу, которую потом можешь выплеснуть, — пробормотал Рэндел. — Помню.

А ещё он помнил, что каждый хотел завладеть этим Артефактом. И он сам — в том числе.

Потому что мощь этого Артефакта была крайне велика.

От настигшего его озарения Арктурус прекратил дышать. Так вот что случилось со старухой!

Он оказался прав. Развоплощение. Сгусток Силы колоссальной мощи, который сжигает душу и отправляет её внутрь самого Посоха, запечатывая её там навечно. Сумасшедший бременский маг был предпоследней его жертвой. Или жертвой Департамента — Рэндел ещё не решил.

И вот теперь — женщина. Ни в чём не виновная. По крайней мере, на первый взгляд.

Где Греммус? Он не смог защитить Посох, его украли и использовали для ритуала? Где Посох? Кто это сделал? Зачем?

Тайны сплетались в большой клубок — и не было видно ни единой нити, за которую можно было потянуть.

Арктурус перелистывал страницы, но не вчитывался в то, что было написано. Его разум затмевала мысль о том, что нашёлся какой-то маг, достаточно дерзкий и сильный, чтобы завладеть Посохом Душ... И использовать его. Значит, и достаточно умный.

Он, на всякий случай, аккуратно выглянул в разбитое окно — всё было неизменно. Старуха стояла, не шелохнувшись, внутри круга из Пламени.

Ни души.

Маг на мгновение даже горько усмехнулся и вернулся к дневнику, перелистывая его.

Внимание Рэндела привлекла одна из последних страниц. Она была исписана — нет, исцарапана — какими-то странными, блестевшими в тусклом свете луны чернилами. Он поднёс дневник к носу, учуяв знакомый, чуть сладковатый запах.

Текст был написан кровью.

Кровью Греммуса.

Где же он сам?

Затаив дыхание, Арктурус прочитал написанное.

«Посох в моём погребе... Пробудился. Он зовёт меня. Я пытаюсь связаться через Пламя, магия не слышит. Чернила не пишут. Вязко, воздух стынет. Творится что-то странное.

Я пойду к Посоху. Не знаю, что меня там ждёт. Свяжись с Келусом, если я поддамся. Голубь долетит, он знает. «Цикл» — ключ.»

Пробудился?

Он что, живой?

Живой Артефакт? Таких не существует.

Его не украли? Он Сбежал?

Арктурус нервно хмыкнул. Почему его не предупредили? От него что, захотели избавиться? Могли бы просто уволить.

Голубь? Какой, и где он? Это шанс сообщить хоть что-то в Департамент!

Точно! Сообщить!

Рэндел положил раскрытый дневник на комод, развернулся и, ещё раз бросив взгляд в окно, выставил вперёд руку.

— Пламя Связи!

С его руки сорвался поток огня, похожий на тот, что он наколдовал в повозке, только ядовито-зелёного цвета. Огонь сгустком упал на дощатый пол и разлился по нему, словно вода из ведра, жалобно потрескивая. Докатившись до стен, поток пламени исчез.

— Не врал старик, — хмыкнул маг.

Пламя Связи действительно не работало.

Арктурус ещё раз перечитал написанный кровью текст.

Всё же, написать какому-то Келусу?

От страницы пахло ещё чем-то, и Рэндел, принюхавшись, без труда учуял запах перебродившего эля, когда-то пролитого на бумагу.

Тогда всё понятно.

Старый выпивоха недосмотрел за вверенным ему Артефактом, и тот был украден.

Не придумал ничего лучше, как написать письмо кровью? А кровь для того, чтобы выставить себя жертвой? За бутылку он мог и продать кому-нибудь Посох Душ, а потом пустить себе кровь...

С другой стороны, Департамент не стал бы доверять охрану такого магического предмета какому-то случайному пьянице.

Или всё-таки со старым Хранителем что-то случилось? Может, он ушёл заготавливать дрова, или на охоту.

Правда, кровь на страницах говорила об обратном.

Какой бы вопрос себе ни задавал Рэндел, у него всегда была развилка.

И он не мог выбрать, какой из ответов правильный.

А что за Цикл?

Арктурус что-то слышал об этом, но, как ни пытался, не мог ничего вспомнить.

«Посох в моём подвале».

Значит, здесь есть подвал.

Быть может, там найдётся что-то полезное?

Арктурус осмотрелся.

Погреб.

Широким шагом он приблизился к лежавшему на полу пыльному ковру и одним движением убрал его в сторону. Его взору открылась небольших размеров дыра, прикрытая куском дощатого пола. Рэндел поднял его, отставил в сторону и начал спускаться. Шарик света последовал за своим создателем.

Запах ароматного супа исчез, сменившись на запах плесени, гнилых овощей и разложившегося мяса, ударившего в нос. Маг попытался задержать дыхание, но не смог.

Бездыханное тело одетого в серебристый кафтан старика с длинной седой бородой лежало в углу, неестественно выгнувшись, прямо на банках с соленьями; некоторые из них были разбиты, и осколки стекла торчали из его тощих, синих ног. Арктурус своим появлением спугнул крыс, которые лакомились остатками человека и разбежались по тёмным углам подвала с недовольным пищанием.

Его чуть не стошнило от запаха и вида трупа, но он взял себя в руки и ещё раз послал поток Силы вокруг себя — чтобы та, вернувшись, сообщила о любом зачарованном предмете.

Ответа не было.

Как и Посоха.

В дальнем углу подвала что-то маленькое зашевелилось, затрепыхалось, но Рэнделу было не до того.

На стене за телом Греммуса поблёскивал в лучах луны, пробивающейся через щели в дощатом полу, круг. Начерченный густой, красной, застарелой кровью, прямо на камнях.

Такой же, как на ладони старухи.

Которая, с лёгкостью перешагнув окружающее её Пламя — вдруг задрожавшее и ослабевшее — медленно направилась к дому на площади Скиверен, 14.

Глава 3. Сила взаймы

Человек преклонных лет, одетый в абсолютно новый чёрный фрак с аккуратной бабочкой, сидел на скамейке в тени раскидистого дерева. Апрельское солнце начинало греть, пусть и не так сильно — но этого хватило, чтобы мужчина в утренний час — отведав чашку вкуснейшего бразильского кофе — вышел на улицу за газетой. Он перелистывал страницу за страницей, закинув ногу на ногу, и с неудовлетворением отметил отсутствие свежих новостей. ещё более недовольным он выглядел, когда пробежавший мимо мальчик случайно наступил на его начищенные блестящие ботинки.

— Дяденька, простите! — крикнул юнец и в ещё более быстром темпе побежал вперёд, явно опасаясь получить подзатыльник.

— Аккуратнее! Только ведь начистил! — воскликнул было человек, но осёкся, вспомнив себя в том же возрасте. Что ему стоит снова почистить ботинки? Да ничто. А у мальца, быть может, какие-то важные дела!

Он поправил длинную седую бороду и живо улыбнулся солнцу своими насыщенно-зелёными глазами. Жизнь была прекрасна — он был на пенсии, подрабатывал охранником в супермаркете, и сегодня как раз был его первый выходной день. Несмотря на не особо хорошую должность, денег вполне себе хватало не только на еду, но и на костюм с ботинками.

Пожилой человек сладко потянулся и отложил газету. У него сегодня было много планов — нужно было съездить за покупками, навестить сына в пригороде Бирмингема, а затем вместе с ним поехать на могилу к жене.

Оливия...

«Мне так тоскливо без твоей тёплой руки», с грустью подумал он.

О супруге он вспоминал уже не так часто, как в первые десять лет после того, как та угасла, но считал своим долгом хотя бы раз в полгода отдавать дань её памяти.

Он бросил взгляд на хорошие механические часы на левом запястье — подарок за выслугу лет. Шесть часов двенадцать минут. Он привык вставать рано, отшучиваясь перед родственниками единственной фразой — «зло не дремлет». И это было правдой — за последнее время он был первым в таблице импровизированного турнира по поимке магазинных воров. Молодые люди, за которыми он так прытко бегал и мастерски их ловил, отмечали недюжинную силу этого старика.

— Дед, ну ты даёшь. Выглядишь на восемьдесят, но сил в тебе побольше чем у меня, — всхлипывал один из любителей не оплатить на кассе энергетик.

В каждой шутке есть доля шутки, отмечал про себя этот человек.

Утро было поистине прекрасным, и ему вообще не хотелось вставать с этой скамейки, чтобы заниматься хоть какими-то делами. Он решил дать себе ещё десять минут, а затем — уж точно встать. До тех пор, старик нашел себе прекрасное времяпрепровождение — он поднял голову вверх, устремив взор на ясное, с редкими облаками голубое небо, и наблюдал за пролетающими птицами, вдыхая ароматный весенний воздух.

Он не услышал звука трепыхающихся крыльев, но заметил движение.

Рядом с ним на скамейку приземлился белый, с редкими коричневыми перьями голубь.

— Ты ж мой хороший! — воскликнул старик, обожавший птиц, и тут же начал рыться в карманах пиджака. К сожалению, пиджак был совсем новый, купленный вчера вечером с премии, и даже захудалой семечки там не оказалось. Мужчина расстроился.

— Сейчас, сейчас, посиди здесь. Я схожу до булочной.

Голубь, казалось, понял, и остался смирно сидеть на скамье, изредка начищая клювом свои перья.

На секунду старик восхитился красотой и грациозностью этой обычной городской птицы. Какой благородный белый цвет перьев! Какие чистые оранжевые глаза! Какие крылья — не подрезанные, ровные! Какие лапы!..

Мужчину прошиб холодный пот.

Лапы?

На одной их них было что-то примотано. Записка?

— Это мне? — спросил он у птицы, не ожидая ответа. И готов был поклясться своим больным коленом, что та, еле уловимо, кивнула в ответ.

Он протянул руку и отмотал маленький клочок бумаги, привязанный какой-то грязной ниткой.

Он уже долгие годы не получал писем вот таким образом.

Человек развернул небольшой свиток, и стал читать. Каждое слово, написанное на ещё влажной, небрежно оторванной бумаге — написанное чернилами, напоминающими кровь, — отдавалось в его голове пульсирующей болью.

«Келусу. Деревня Скиверен. Греммус мёртв. Скорее. Жду.»

Маг, давным-давно отошедший от дел, столько лет бежал от прошлого.

Но оно оказалось быстрее и догнало его.

Греммус мёртв... Его лучший друг в далёкой Дании.

Как?

Он же всё предусмотрел!

Реальность настигла Келуса Стронгдора и вырвала из облаков, в которых он витал.

Он больше не может прятаться.

Хранитель мёртв. Только ли он?

А как же Барбара - та, которую он оставил, чтобы его друг был счастлив?

Что там вообще произошло? Кто смог убить Греммуса?

Чуть сладковатый запах с примесью железа достиг его носа, и он принюхался к письму.

Это действительно была кровь.

Кто этот человек, который написал письмо?

Отогнав от себя поток вопросов, которые затягивали его, словно водоворот, маг заметил, что в правом нижнем углу было ещё что-то написано.

Буква О.

Келус сразу всё понял, и эта мысль, встретив сопротивление разума, взорвалась тысячами искр в его голове.

Его план рухнул?

Всё повторяется снова?

То, что он оберегал долгие годы...

Он схватил голубя, сунув его себе за пазуху, отправил утреннюю газету в мусорный бак, огляделся и, не увидев никого в столь ранний час, растворился в воздухе, оставив после себя небольшое облако дорожной пыли.

***

— Старая тварь!

Арктурус сидел в подвале дома на площади Скиверен, 14, и тяжело дышал, хватая ртом промерзающий в ночи воздух. Темноту разгонял лишь небольшой сотворенный из магии огонёк — единственное, на что у него хватило Силы после битвы с ожившей старухой. Он ждал этого, и был готов, но при нём не было Амулета Выжившего — Рэндел оставил его дома. Как бы он сейчас пригодился — скрыл бы его из поля зрения поднятой из могилы женщины.

А дальше он бы справился. Недаром ведь посещал в детстве секцию карате.

Но кто предполагал наличие живого мертвеца в этой забытой деревне? Он ведь обычный чиновник, отправленный проведать Греммуса в глухую деревеньку!

Абсолютно не готовый к сражению.

Но он справился, и мысленно благодарил себя за это, перевязывая хрустящим от времени бинтом порез на левом плече. Остроконечная клюка старухи оказалась весьма опасным оружием. Рана была глубокой, но излечить её не получалось — не было запаса Силы, поэтому кровь сочилась сквозь рваную дыру на полупальто и крупными каплями падала на пыльный заплесневелый пол.

— Чёртовы инструкции, — процедил Арктурус под нос, стиснув зубы и затягивая узел. — И зачем надо было отбирать у меня телефон?

Рэндел мысленно похвалил себя за то, что в момент, когда труп старухи — внезапно наполнившись нечеловеческой силой — с хрустом и скрежетом сорвал дверь с петель, первым заклинанием, которое маг выпустил в пространство, были чары Заглушающего Пузыря. Никто не слышал и не видел этой битвы, и, возможно, Арктурус выиграл себе несколько часов.

Было непонятно и то, что пожилая женщина — а мог ли он её теперь так называть? — смогла перешагнуть Преграждающий Огонь, который во всех учебниках защитной магии называется самым действенным оружием против возрождённых. Почему так получилось? Может быть, он что-то не знает о базовых принципах работы заклинаний?

Впрочем, этой ночью магия вообще работала странно.

Лишь горстка обожжённого пепла там, наверху, напоминала о старухе. Если бы хоть кто-то видел эту битву, чародей бы получил приглашение в отряд незамедлительно. Пара разрушающих гнилую плоть заклинаний, следом — одно связывающее, и на десерт — Сожжение Восставшего. Как по учебнику. Не зря получил красную «А» и медальку из позолоченной фольги.

Рэндел вспомнил, что его не взяли в отряд Боевых Магов не только из-за шести лет пребывания в Бартандо. Условия отбора предполагали наличие Потенциала к магии не ниже Второго уровня, а он был врождённый Третий.

А ещё он считал большой удачей, что в подвале обнаружился личный почтовый голубь Греммуса, неизвестно сколько просидевший в клетке. Рэндел покормил его найденным в одном из мешков пшеном, а потом трясущейся рукой написал письмо собственной кровью из раны на вырванной из дневника странице.

— Келус, — с надеждой шепнул он голубю перед тем, как выпустить его в прохладную апрельскую ночь. — Надеюсь, ты знаешь.