Наследие Цикла. Надлом

А ещё был Контракт с Силой, который он подписал в свои двадцать лет.

Нарушать его — совершить преступление, за которое не бывает искупления. И это не значило «сидеть в тюрьме».

Это значило обречь себя на страдания.

По крайней мере, так вещал официальный буклет Департамента.

Свет и Тьма. И почему он выбрал Свет?

Наверное, потому, что уже вкусил Тьмы.

И ему хватило.

В конце концов, он взрослый человек. Съездит, проведает не отвечавшего на письма Хранителя и вернётся домой. И не забудет заехать в Копенгаген — подарок для дочери уже куплен и лежит в их с женой комнате на шкафу, но и ещё одному небольшому сувениру Белла будет рада.

А почему Хранитель не отвечает на письма?

Может, банально, занят посевной? Апрель выдался необычайно тёплым по всей Европе. Арктурус улыбнулся, представляя себе седобородого старца, согнувшегося в три погибели над грядками.

А чем ещё можно заниматься в деревне? Да, пожалуй, ничем.

Вот и славно.

Туда — и обратно.

— Алло, да, любимый, — раздался в трубке звонкий женский голос. — Ты уже отбываешь?

— Отбываю, — погрустнел Рэндел. — Поцелуй Беллу за меня.

— Обязательно, — хихикнула женщина. — Она сейчас очень занята обустройством нового кукольного дома, который подарил ей мистер Бидли.

— Он что, перепутал даты? Сегодня ведь седьмое.

— Нет, просто они с женой вечером улетают на Канары. Ну, понимаешь, отпуск. Знакомое слово? — из телефона слышалась ирония.

— Знакомое, Сесилия, знакомое. В этом году — точно возьму две недели. Ближе к лету. И поедем тоже куда-нибудь в тёплое место. Можно, например, в Египет...

— Обещаешь?

— Обещаю.

— В целях повышения качества обслуживания, все ваши разговоры записываются, мистер Рэндел. Теперь не отвертитесь. — Сесилия вовсю веселилась, заливаясь смехом.

— Я и не отнекиваюсь, — улыбнулся Арктурус, чувствуя, как по его телу разливается приятное тепло. — Мне придётся телефон сдать. Так что до вечера буду без связи.

— Ой, — резко расстроилась жена. — Совсем-совсем без связи? А почему?

— Говорят, таковы правила, — Рэндел посмотрел на Дариуса, и тот пожал плечами. — Но ты не волнуйся. Либо сегодня вечером, либо завтра к утру буду дома.

— Я тебе верю, — ответила Сесилия, улыбнувшись, — хоть Арктурус этого не видел, но почувствовал. — Удачи, любимый. Если что — надери всем задницы. Я видела, как ты разматываешь воображаемых врагов, трудно тебе точно не будет. — Супруга не видела, как покраснел её муж. — Буду ждать от тебя звонка. Но если что — учти, я буду знать где тебя найти!

— Люблю вас, не скучайте там! — ответил ей маг и, мельком взглянув на золотое обручальное кольцо на правом пальце, отключился.

Когда десять лет назад он брал в жёны Сесилию Торн, лёгкую на подъём двадцатилетнюю девчонку из Ковентри, то больше всего боялся, что с годами она утратит свою детскую непосредственность.

И был очень рад каждый раз осознавать, что она ни капли не изменилась.

Не изменились и её василькового цвета глаза. Такие же, как у его дочери.

Такие же, как у него самого.

Взглянув на экран сотового телефона, Рэндел осознал, что у него в запасе всего две минуты — на то, чтобы дойти до лифта, спуститься на первый этаж, пройти через стойку с администратором, сдать свой пропуск на охранном посту и выйти на залитый апрельским солнцем двор.

Арктурус снял с вешалки своё коричневое полупальто.

— И кстати, чуть не забыл, — окликнул его Дариус, наклонившись к ящику своего дубового стола, открыв его и достав оттуда невысокую белую коробку, перевязанную красной ленточкой. — Это мой подарок.

Рэндел опешил.

— Подарок? Мне? За что?

— Ну, ты же завтра в седьмой раз почувствуешь себя отцом, — Дирни хихикнул. — Это мой подарок на день рождения дочери. Для тебя. Лично.

— Спасибо, Дариус. Не ожидал. И что же там?

— Открывай. Тебя подождут, официальный регламент разрешает опаздывать на пять минут.

Арктурус подошёл и взял коробку из рук коллеги, быстро потянув за конец ленты. Та развязалась и медленно упала на потёртый кабинетный линолеум. Маг, не обращая на неё внимания, снял крышку и, не ожидая увидеть спружинивший в лицо предмет, вздрогнул.

В коробке лежала чёрная, чуть блестящая, высокая шляпа, которая распрямилась

Рэндел почувствовал, как сердце зашлось в приступе аритмии, а к горлу подступил комок.

Именно поэтому он не любил фильмы ужасов.

— Ты бы хоть предупредил, — пытаясь скрыть волнение, растерянно пробормотал Арктурус. — Так и инфаркт получить недолго. Но спасибо, — он взял шляпу в руки, разглядывая цилиндр и любуясь им, — то, что я и хотел.

Ткань шляпы на ощупь была не из дешёвых.

— Всё, как ты любишь. Обмолвился ведь под Новый Год, что шляпу давно не носил, а хотел. Вот я и подсуетился.

Рэндел пожал абсолютно сухую руку Дирни своей вспотевшей ладонью.

— Спасибо, — ещё раз, уже более уверенно, сказал Арктурус. — Надену прямо сейчас.

— Удачи там. Главное — без паники, что бы ни случилось, — Дариус улыбнулся магу, но недостаточно ярко, чтобы скрыть своё беспокойство. — А шляпа эта... счастливая. Не снимай.

— Не буду, — ответил Арктурус, надев цилиндр и натягивая полупальто.

— Сколько заплатят, если не секрет?

— Пять сотен.

— Неплохо, — присвистнул Дариус. — Что прикупишь?

— Отложу. Вот знаешь, если бы фунтами платили, а не золотыми монетами, было бы проще. А так опять очередь в обменнике стоять — Рэндел вспомнил, как в последнее время тратил почти половину субботы на то, чтобы обменять магические деньги на обычные. — Удовольствия никакого. На кой чёрт это вот всё?

— Ну мы же должны отличаться от Пу От Неодарённых, — осёкся Дирни, поймав осуждающий взгляд. — Да и не золотые они, а позолоченные. Внутри медяшки, я в обычный ломбард их таскал ради интереса. Чуть в морду не отхватил.

— Доотличались, всё равно менять приходится.

Арктурус взглянул на часы.

— Я побежал. До скорого. — Он улыбнулся в дверях, всё ещё испытывая лёгкий мандраж. — А, и телефон, — он достал сотовый и кинул его коллеге, — сдашь за меня, хорошо?

— Под роспись надо сдавать, — покачал головой Дариус. — Ладно, разберусь. Ни пуха, — пожелал Дирни, и дверь кабинета с табличкой «Служба Контроля за Магическим Правопорядком» громко закрылась.

Дариус снова взглянул на экран с досье. Он прокрутил его чуть ниже, к блоку «Информация об исполнителе».

На него смотрел голубоглазый Рэндел, на вид лет на десять младше.

А напротив строк «Ранг» и «Уровень магии» чёрным по белому сияла надпись «Первый».

— И ты молчал. Слабаком прикидывался. Тоже мне, коллега, — со смешком бросил в сторону закрытой двери Дирни.

В его голосе сквозила неприкрытая зависть.

Ведь он знал, что по всем параметрам Арктурус никак не тянул на Первый уровень Потенциала.

Глава 2. Датская глушь

Покрытая тёмным брезентом повозка медленно плыла по грунтовой дороге. Две запряжённых в неё лошади порядком устали, и еле волочили ноги, изредка фыркая. Тишину, наполненную запахом талого снега с нотками хвойного леса и конского навоза, иногда разрывали громкие удары хлыста.

На Северную Данию опускался безоблачный оранжевый закат.

— Но, пошла, ещё немного! — хрипловатый голос пухлолицего кучера Бонса вырвал сидящего в повозке Арктуруса из собственных мыслей. — Всего-то с милю, кобылки, давайте, давайте!

Лошади недовольно фыркнули, но продолжили путь.

Пронизывающий до костей встречный ветер ворвался под брезент, слегка растрепав светлые волосы мага, и тот ощутил явственный запах застарелого пота, а кожа покрылась мурашками.

— Извозчик, — позвал он Бонса, — есть чем у вас укрыться?

Рэндел был бы рад какой-угодно тряпке, лишь бы не было так холодно.

— Ничего у меня, это самое, нет, — кучер оглянулся и осмотрел своего пассажира. — Ты же в пальто, да вон и шляпа на котелке, неужто мёрзнешь?

— Мёрзну, — бросил в ответ Арктурус. — Огонь разведу?

— Мужик, ты, того этого, меня спалить тут хочешь? — Бонс визгливо вскрикнул, и из окружавшего дорогу хвойного леса взметнулась в небо стайка каких-то птиц. — Терпи!

Терпеть не было уже никаких сил.

Рэндел и так ехал уже восемь часов, и выбивался из графика — так же, как на кочках вылетал из таза его позвоночник.

Скамья была жутко неудобной.

Это, несомненно, было лучше шести лет в тюрьме Бартандо. Но невыносимо.

Арктурус в который раз пожалел, что у него нет с собой мобильного телефона.

Сесилия скрасила бы этот путь.

— Я маг. — В ладони мужчины появилось пламя красноватого оттенка. Он стряхнул его, и огонь, словно жидкость, перетёк на дощатый, местами покрытый пушистой плесенью пол повозки, весело потрескивая. Заметно потеплело. — Не сгорим.

— Ещё пятак сверху! — заверещал Бонс. — Совсем охренел, мужик, вы все такие наглые?

Арктурус вздохнул.

Лучше бы взял такси.

Но директива Департамента упрямо указывала на нежелательность использования автомобилей.

Потому что их просто отследить. А он едет проверять Артефакт с классом опасности десять.

Именно поэтому, ровно в полдень, Рэндел, побродив вокруг вокзала Эсбьерга, нашёл кучера с двумя лошадьми и повозкой.

На живое существо заклинание Отслеживания не применить. Арктурус знал это не понаслышке — в детстве он пытался вычислить, где живут пчёлы, чтобы полакомиться мёдом.

Но все, как одна, тотчас же умирали, стоило ему попытаться зачаровать их.

Последние часы он старался молчать и не вступать в беседу с весьма противным пожилым извозчиком. Мага клонило в сон, а мягкое место затекло настолько, что мужчина его совсем не чувствовал.

— Из-за таких, как ты, — шипел Бонс, — я работу потерял! Тридцать лет кочегаром отпахал, всю душу отдал, дочурок воспитывал! — Кучер вытер нос рукавом чёрного плаща, оставив на нём мокрый след.

Рэндел попытался проникнуться сочувствием к этому человеку, но не смог. Он перегорел ещё в полдень, когда штатные сотрудники Департамента помогли ему совершить Перемещение в Данию. Мысли о предстоящем задании, словно мухи над давно издохшей косулей, непрерывно жужжали в его голове, заставляя мага нервничать сверх меры.

А потом — как обрубило.

Оно и к лучшему.

Мозг защищал сам себя.

Какой-то Хранитель, какой-то Артефакт.

Ну и что?

Главное — доехать, убедиться, что всё в порядке, и уехать.

Главное — вовремя, чтобы успеть к своей любимой Белле.

Семь лет — не шутки. Скоро в школу.

— А потом такие, как ты, мужик, припёрлись и нас всех выжали! — продолжал тираду Бонс, повернувшись к магу. — Рубашку он белую купил, пальто коричневое модное, перчатки — из кожи, поди! Я, может, тоже хотел бы, но деньги я где возьму? Мне сколько ртов кормить-то, а? Лошади, это самое, знаешь, сколько овса жрут? Слишком вам всё легко! Да я...

Арктурус ощутил усталость, смешанную с раздражением.

И покалывающее кончики его пальцев тепло.

— Молчание! — Маг отдал приказ переполнявшей его Силе, и та, сорвавшись с рук, невидимой верёвкой словно зашила кучеру рот.

Что ж, он напишет рапорт за применение магии к Неодарённому.

Одним больше, одним меньше.

Зато будет и тихо и спокойно.

— М-м-м! — промычал Бонс, а его бегающие маленькие глаза наполнились ужасом.

— Что, наверное, жалеешь, что маги с людьми открыто жить начали? — Рэндел открыто ухмылялся. Извозчик отрывисто кивнул. — А я вот не жалею. Не подумай чего. Я не со зла. Просто хотел доехать в тишине. Смотрите, пожалуйста, на дорогу. — К Арктурусу вернулась его чиновничья вежливость и «выканье».

Тишина, покой, щебетание птиц, скрип колёс, из-под которых с чваканьем вылетала вязкая коричневая грязь.

И тепло от магического огня.

Умиротворение тёплым одеялом, которого не было в повозке, окутало душу.

Рэндел прокашлялся.

Может, и погорячился. Не так уж часто он использовал своё преимущество на Неодарённых.

Сами виноваты.

Стычки между магами и немагами происходили часто, и Арктурус почти каждую неделю натыкался на статью о новом происшествии в «Вестнике Магии». Мир бурлил и кипел, недовольны были и те, и другие, но все прекрасно понимали, какой катастрофой может обернуться открытое противостояние. На стороне Неодарённых было смертоносное оружие, а на стороне магов — смертоносные заклинания.

Люди были недовольны тем, что владеющие Силой навязывают им свои взгляды на мир, отбирают у них работу.

А чародеи — тем, что они до сих пор, несмотря на все подписанные соглашения, жили, словно индейцы после прихода англичан на североамериканский континент.

Рэндел сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Ему очень хотелось применить пару заклинаний к этому раздражающему господину, но он одёрнул себя.

Всё-таки, при исполнении.

— Я приношу искренние извинения от лица всего магического сообщества. Поверьте, в том нет нашей вины. А вы могли бы переучиться — государство, насколько я помню, предоставляет возможность посещения бесплатных курсов профессиональной переориентации. — Рэндел на одном дыхании выпалил поток бюрократических терминов в крайне официальном тоне.

Бонс что-то промычал, и Арктурус сразу понял, в каком направлении ему нужно проследовать.

Маг высунул голову наружу и, поправив шляпу, вдохнул свежего воздуха.

Лес по обеим сторонам дороги редел, уступая место лиственным деревьям, которые лениво качались своими голыми ветвями. Из-за холма впереди прямо в небо поднимался дым, и к запахам навоза и хвои добавился терпкий аромат горящих поленьев.

Всё громче звучали детские голоса и задорный смех.

Через несколько минут показался и покосившийся дорожный знак, отбрасывавший длинную тень на разбитую дорогу.

Скиверен.

Приехал.

Деревня, в которую медленно въехала скрипучая повозка, встретила Рэндела целым рядом казавшихся безжизненными домов. Тут и там стояли покосившиеся здания с выбитыми стёклами, и занавески, трепыхавшиеся на ветру, словно приглашали войти внутрь.

Мурашки снова побежали по коже Арктуруса, но уже не от холода.

— Ищи! — скомандовал маг, не обращая внимания на замычавшего кучера. Голубоватого цвета струйка Силы, чуть искрясь, медленно поплыла в сторону казавшегося заброшенным дома.

Магия полилась вязко, тягуче, словно засахаренный мёд.

Непривычно тяжело.

Его левый висок пронзила острая секундная боль, и Рэндел — в который раз — почувствовал себя рассчитывающимся за целую корзину покупок в магазине.

В отличие от денег в кошельке, запас магии был почти бесконечен.

Почти.

— Чёртовы правила, — процедил он, хватаясь за голову. — Чего уставился? Думаешь, магия за просто так даётся? — Бонс выдавил из себя что-то нечленораздельное. — Нет, мужик, это самое, больно нам каждый раз, — передразнил извозчика мужчина. — А ты говоришь «легко». Иногда и кровью платить приходится.

Боль отступила так же быстро, как и появилась.

Поток Силы догнал повозку через два дома, и Арктурус немного успокоился.

Никого.

Просто люди, жившие здесь, уехали в какой-нибудь крупный город.

Или умерли.

— Доброго вечера, — маг поприветствовал бредущего мимо мужчину в драном тулупе цвета мокрой грязи, но тот проигнорировал вежливость. Он прошёл мимо, не поднимая глаз.

Молча.

— Да и пошёл ты, — буркнул Арктурус. — Доброго вечера, миледи! — Он переключил внимание на девушку в красном платке в белый горошек, которая стояла к нему спиной. — Как мне проехать...

Он оборвался на полуслове.

Никакой реакции.

Жители этого места были недружелюбны, словно, сговорившись с Бонсом, коллективно ненавидели прибывшего к ним мага.

Ну и пусть.

Есть лишь задание, которое надо выполнить.

Доехать до дома номер...

Арктурус сунул руку во внутренний карман и достал оттуда пожелтевший кусок пергамента. От него пахло каким-то въедливым мужским парфюмом, масляной плёнкой остававшимся на пальцах. Чиновник развернул лист, который ему вручили перед Перемещением, и прочитал то, что на нём написано.

«Площадь Скиверен, 14. Хранитель Греммус Мёллер».

Солнце почти зашло за горизонт, когда повозка въехала на центральную площадь деревни Скиверен, завернувшейся в плотное одеяло густых сумерек.

— М-м-м! — раздался щелчок кнута, и лошади встали. Арктурус, неуклюже спрыгивая с повозки, щёлкнул пальцами, и Бонс, почувствовав свободу слова, заговорил. — Маг хренов! С тебя двадцатник!

Рэндел демонстративно перемешал монеты, которых у него было не меньше сотни.

— Держите. — Он протянул руку с пригоршней золотых, и кучер жадно сгрёб их с руки мага, рассматривая блестевшие в свете факелов металлические кружочки.

— Это что за хрень? Где, это самое, фунты?

— Золото разве не устроит? — Чародей вспомнил слова Дариуса о том, что это обычные медные монеты с тонким слоем позолоты. — Ещё раз простите за моё вмешательство. Если хотите, можете подать жалобу в соответствующую инстанцию...

— Ах ты ублюдок малолетний! — Бонс побагровел, чувствуя себя увереннее. Он уже не находился один на один с этим противным пассажиром. — Ещё и издевается!

— Прошу прощения, — монотонно ответил Арктурус.

— Я тебе, это самое, припомню! Мне твои извинения, понимаешь, ни в седло, ни в датскую армию! И ты ещё пятак за костёр должен!

Рэндел закатил глаза.

Что же за человек-то такой?

От него за километр разило не только давно не мытыми подмышками.

Обычно никто не вызывал у Арктуруса такой неприязни.

Но только не Бонс.

Может, проверить? Рапортом больше, рапортом меньше...

— Отпечаток! — невидимая для Неодарённого серебристая нить подлетела к его давно не мытой голове и словно прошила его череп, вгрызаясь внутрь. Кучер почувствовал лёгкий холодок, похожий на дуновение ветра.

А вот Арктурус увидел всё прошлое этого казавшегося омерзительным человека.

Любопытно.Две бывших жены, которых тот бросил ещё беременными, и не вспоминал о детях.

Безответственный.

Оставил больного брата умирать, лишь бы побыстрее заполучить захудалую квартирку под Копенгагеном.

Расчётливый.

А это что?

Арктурус вгляделся, но внезапные помехи закрывали от его взора целый кусок прошлого.

Что за помехи?

Их не должно быть.

— Чего ты там мямлишь, паря? Вон аж кровь носом пошла! Так тебе и надо!

— Давление шалит, — соврал Арктурус, вытирая струйку, весело потёкшую из его ноздрей. — Спасибо за беспокойство и счастливого пути.

Ему было жаль даже этих десяти капель, которые стоил Отпечаток.

На этого человека так уж точно.

— Пятак ещё, слышь!

— Нет.

— ПЯТАК! — Бонс завопил на всю деревню, но никто из редких прохожих не повернулся. — ЛЮДИ! МНЕ ПЯТАК ЗАЖАЛИ! ЭТОТ ФОКУСНИК...

А вот это уже было оскорблением.

Арктурус очень не любил, когда те, кого он уважительно называл Неодарёнными, бросались вот таким обзывательством.

— Молчание! — Сила снова зашила рот кучеру, но сделала это крайне лениво. — И гони отсюда, пока цел. Я не шучу, — Лицо мага приобрело крайне враждебный вид. — Вот твой пятак.

Брошенная монета смачно впечаталась в грязь.

Кучер, что-то мыча, дёрнул поводья. Уставшие лошади нехотя развернулись.

— Через час пройдёт, — крикнул Арктурус вслед удалявшейся повозке. — Пятак-то подбери!

Кучер молча вёл повозку на выезд из деревни.

Протерев поднятую монету, маг положил её себе в карман.

Что происходит с магией?

Почему она из раза в раз применяется так... Тяжело? Ещё утром всё было нормально.

Он потренировался на извозчике, но внутренний голос всё равно говорил ему, что что-то не так.

Сославшись на собственную усталость, Рэндел огляделся.

Он стоял на площади небольшой, в полсотни домов и три улицы деревушки.

Сумрак стал осязаемым, тут и там зажигались огоньки окон. Ветер гулял между домами, со скрипом покачивая хлипкие заборы и отряхивая снег с ветвей деревьев. На стенах некоторых зданий висели, чуть покачиваясь из стороны в сторону, тусклые факелы из толстых веток, обмотанные старыми тряпками. Неподалеку, прямо по центру площади, стоял давно пересохший каменный колодец под деревянным покатым навесом.

Факелы? Здесь проблема с электричеством?

Тишина окутала деревню плотным покровом — ни единого звука не доносилось с улиц.

Ни людей.

Ни домашних животных.

Ни щебетания птиц.

И тут маг понял, что ему не нравилось в этом захудалом посёлке.

Он не слышал птиц.

Ни пения, ни шелеста крыльев, ни клёкота.

Правда? Ни единого воробья?

Рэндел краем глаза заметил лёгкое движение, и повернул голову к ближайшему дому.

Вороны.

Много.

Не сосчитать.

Арктурус присмотрелся и поцокал языком. В кармане полупальто оказалось несколько крошек от лимонного кекса, которым он позавтракал в кафе на вокзале Эсбьерга, и Рэндел высыпал их на раскрытую ладонь, как бы приманивая ворон.

Никакой реакции.

Они сидели на крыше, словно изучая его. Ветер трепыхал их перья — чёрные, словно смоль, а глаза...

А где отражение пляшущих огней факелов?

Рэндел вгляделся ещё лучше.

Стая ворон смотрела на него пустыми глазницами.

Чиновник бегал глазами по безжизненным, неподвижным тушкам пернатых, переводя взгляд с одной птицы на другую.

Глаз не было.

Ни у одной.

Его прошиб холодный пот, а кулаки непроизвольно сжались.

Маг напрягся, собирая Силу на кончиках пальцев, попутно вспоминая заклинания, которые мог бы применить в случае чего.

Мёртвые птицы.

Дым, несмотря на ветер, поднимался прямо в небо.

Смеющихся детей тоже не было видно на улицах.

Сумрак наступил слишком быстро.

И магия, его главное оружие, словно отказывала своему командиру в удовольствии её применять.

Всё было не так.

— Выехал на полевое задание, — еле слышно пробормотал Арктурус. Он уже жалел, что отпустил кучера.

Ещё успеет догнать?

Свет в окнах внезапно погас, и вся деревня погрузилась во мрак. Солнце, провалившееся под горизонт, не разгоняло тьму и холод.

Где-то вдалеке что-то разбилось.

Рэндел вдруг подумал о том, что за каждым тёмным окном кто-то стоит и наблюдает за ним.

Возможно, вооружённый.

Или так же, как и он, державший наготове целую порцию убийственной магии.

Правда, в его случае — скорее, калечащей.

Его уверенность, с которой он сюда приехал, в мгновение улетучилась. Долгие годы, которые он провёл, перекладывая бумажки с места на место, накладывали свой неизгладимый след.

Спокойствие.

Самообладание — лучший друг. Единственный вариант, который у него оставался — добраться до дома номер четырнадцать.

— Свет! — дрожащим голосом произнёс маг, и из его руки вылетел небольшой, но достаточно яркий голубой шарик.

— Да что ты такой маленький-то? — в сердцах воскликнул маг. — Ты же с футбольный мяч размером должен быть!

Если бы шар света мог бы говорить, он бы ответил.

Дом номер четырнадцать.

Он был где-то рядом.

Арктурус оглянулся в поисках нужного здания — оно стояло в тридцати шагах к востоку, скрытое в темноте. Чёрная табличка с написанным мелом номером дома, прибитая старыми гвоздями к полусгнившим брёвнам говорила ему, что это именно то место, которое он искал. Слева и справа от дома росли две великовозрастные сосны, а крыша, кое-где прохудившаяся и дырявая, была усыпана хвоей и опавшими шишками. Позади начинался густой лес, который в опускающейся на деревню темноте смотрелся пугающе жутко.