Кот маленькой ведьмы

Я проводил Татьяну до двери, размышляя о странности - она отказалась от дара, но всё равно чувствует книги. У неё эмпатия усилилась?

— Шурш, — позвал я. — Чувствуешь что-нибудь странное?

— Я всегда чувствую странное, — проворчал он сверху. — Вопрос в том, какую именно странность ты имеешь в виду.

— Слышал же, Татьяне книга не нравиться.

— Может, просто осень, — раздраженно ответил хранитель, — Время года дурацкое. То дождь, то солнце, то ветер. Людей штормит, вот и придумывают себе страхи. Книга она и есть книга.

— Ты дом, который знает каждую свою трещину. И вдруг спешишь всё списать на погоду. Что проглядел?

Стены отозвались низким гулом — Шурш не любит, когда его ловят.

— Ничего я не проглядел. Завелось бы лишнее, осадил бы на пороге. И браслет ей дал бы и без слова ведьмы. Понял, хвостатый?

— А ну тихо, — Лидия даже не повысила голос, но я уже знал, что это мне. — Моррис, сходи-ка к Татьяне. Посмотри на книгу.

— Я похож на эксперта по антиквариату?

— Ты похож на кота, который два часа философствует на прилавке. — Она закрыла гримуар. — Нюх у тебя есть. Пройдись. Если пусто — скажешь «пусто», и я успокоюсь. Если нет — тем более скажешь.

Спорить с Лидией — всё равно что спорить с погодой: можно, но бессмысленно. К тому же она была права. Что-что, а нюх у меня остался при мне, единственное, кажется, что я забрал с собой оттуда, где перестал быть живым котом при живом хозяине.

Я просочился сквозь стену — так короче.

Мастерская у Татьяны совсем не такая, как лавка. В лавке всё дышит, шуршит, звенит колокольчиком, а здесь тишина.

Здесь магия не живёт, её выпроводили за порог много лет назад, и она послушно ушла. Пахнет клеем, разведённым на рыбьем пузыре, старой кожей переплётов, воском и — едва-едва — мятным чаем, который стынет на краю стола, забытый.

Порядок женский, продуманный. Кисти сложены по размеру, ворсом вверх, обрезки бумаги не свалены, а сложены стопкой: пригодятся. Пинцеты, костяная гладилка, лупа на гнутой ножке.

На спинке кресла — плед, которым, она укутывает ноги, когда работает допоздна. Список дел на дверце шкафа, приколотый канцелярской кнопкой.

На подоконнике — фотография в простой деревянной рамке.

Отец Агаты. Не молодой уже, худой мужчина с улыбкой в глазах. Татьяна на снимке смеялась, прижавшись к его плечу, ещё не зная, сколько им осталось. Или уже зная. С фотографиями не поймёшь.

Может, потому Татьяна и отказалась от дара: устала быть сильной там, где сила всё равно бессильна.

Я тряхнул головой. Не за этим пришёл.

На рабочем столе, под мягкой лампой, книга. Толстая, в потрескавшейся коже, углы обиты потемневшей медью.

Я запрыгнул на стол и опустил нос к переплёту.

Принюхался.

Ничего.

То есть пахло, конечно: сыростью, въевшейся за века, мышами, погребом, чьими-то пальцами, что листали эти страницы поколение за поколением. И поверх — тем самым осадком, о котором говорила Лидия. Люди годами выливали в такие книги всё, что копилось внутри: тревогу, злость, бессонные ночи над расходной графой. Не магия. След. Как запах чужих духов, застрявший в шкафу, — неприятно, но не опасно.

Я посидел над разворотом ещё немного.

Книга как книга. Старая, усталая, пропитанная чужими эмоциями до самого корешка.

Возможно, Шурш прав. Лавка трав — не детективное агентство. На каждую странность внимания не напасёшься.

Даже если ты призрак.

Даже если помнишь, как однажды уже пропустил опасность, и это стоило жизни тому, кого ты любил.

Глава 3

— Агата, иди помоги с настойками, — позвала Лидия из подсобки. — Нужно процедить зверобой.

— Сейчас, — отозвалась Агата и скрылась за дверью.

Я остался у окна. Время тянулось. Густое, когда каждая минута кажется липкой лентой, и ты ничем не можешь его ускорить.

Я ждал вечера. Вечер — это кухня, тёплая батарея и Татьяна. Она не видит меня, но знает: я где-то рядом. Иногда заговаривает вслух, рассказывает что-нибудь интересное, перебирая старые фотографии, и я слушаю. Это почти заменяет жизнь.

За окном прохожие жались под зонтами. Последний автобус проплыл с шипением, окатил остановку веером брызг. За ним — тёмная машина. Я проводил её взглядом.

И тут заметил его.

Парень. Высокий, волосы скрыты под капюшоном толстовки. Хромал он или нет — непонятно, потому что стоял неподвижно, уставившись в телефон. Зонта у него не было, и дождь его, похоже, не беспокоил.

Я, может, и призрак, но помню, каково это, когда вода за шиворот, а ты стоишь, потому что выхода нет. Но этот стоял так, будто ему всё равно.

А может у него просто нет куртки.

— Он пришёл, — прошептала Агата, и я подпрыгнул от неожиданности.

В буквальном смысле — взвился в воздух и приземлился на все четыре лапы, уже развернувшись к ней.

Дожил. Уже не замечаю, когда ко мне подходят. Вот так за зад цапнет кто-то недружественный — я и не замечу, кто подкрался. И поминай как звали кота Морриса.

Агата стояла у меня за спиной — руки в травяной пыльце, на щеке зелёный развод, — и смотрела поверх моей головы в окно. Взгляд у неё был… не мечтательный. Скорее как у человека, который наконец получил ответ на вопрос, но ответ этот ему не нравится.

— Вижу, — буркнул я, сдерживая желание прижать уши. — И что теперь?

— А тень видишь?

— Каким образом? Я вообще только силуэт вижу.

— Точно, с этого расстояния я её не вижу. — Она по-деловому вытерла руки о фартук — А вблизи, может, и рассмотрю.

— Агата.

Хотел добавить «не выдумывай», но не успел. Она сорвалась с места, метнулась к двери.

— Ты куда? — всполошился я.

Я ринулся наперерез, попытался загородить проход, но она прошла сквозь меня. Холодок внутри — вот всё, что я почувствовал.

Агата открыла дверь и крикнула в дождь:

— Эй! Чего мокнешь? Заходи погреться!

— Агата, ты что творишь?! — взвился я, но, разумеется, остался неуслышанным.

Я застыл на пороге.

Ну, всё. Сейчас Лидия выйдет из подсобки, и начнётся.

Из подсобки донёсся грохот — Лидия что-то уронила. Потом тяжёлые шаги и её голос:

— Агата? Что там?

— Она парня какого-то позвала! — заорал я в пустоту. — Незнакомого! Который два дня тут околачивается!

Парень, похоже, не ожидал приглашения. Улица была пуста, других любителей стоять в луже под ливнем не нашлось.

— Ты мне? — он оглянулся.

— А ты кого-то другого видишь? Заходи давай, — Агата отступила в сторону, пропуская его. — Видишь, дождь-то какой.

Он помедлил ровно секунду и поднялся по ступеням. Переступил порог, оставляя мокрые следы на половике. И теперь я разглядел его как следует.

Высокий, худой, с острыми скулами и осторожными серыми глазами. Правую ногу и правда заметно волочил. На вид лет девятнадцать, не больше. Мокрые волосы прилипли ко лбу, на щеке капля дождя, которую он машинально смахнул рукавом.

— Агата? — Лидия появилась из подсобки.

— Бабуль, это... — Агата замялась, поняв, что не знает, как парня зовут. — Он тут под дождём стоял. Промокнуть же можно.

Я скосил глаза на приличную лужу, которая образовалась под ногами гостя.

К чести Лидии, она не стала устраивать сцены при постороннем. Окинула незнакомца оценивающим взглядом — от мокрых кроссовок до растрёпанных волос — и коротко кивнула:

— Проходите. Агата, подай полотенце молодому человеку.

Она подождала, пока внучка протянет парню полотенце, и продолжила:

— И вытри пол.

Агата заколебалась, покосилась на половицы:

— Шу-у-урш…

— И не подумаю, — отрезал тот и демонстративно захлопнул входную дверь.

Я осуждающе посмотрел на Агату, прошествовал к прилавку и уселся рядом с Лидией. Пусть сама разбирается.

— Спасибо, — парень взял полотенце, но вытирал не голову, а руки. Тщательно, будто это давало ему секунду подумать. — Я ненадолго. Дождь действительно сильный.

Голос тихий, хрипловатый.

— Вытрите волосы, молодой человек. - Лидия закрыла свой гроссбух и отодвинула его от моего хвоста, — Заболеть легко, а это, думаю, вам не нужно.

— Да, — он снял капюшон и принялся вытирать волосы.

Агата наспех протерев пол забросила тряпку в угол и подошла к нему. Лидия проводила это действие взглядом, но промолчала.

— Как вас зовут? — поинтересовалась Агата.

— Егор Соболев, — его глаза чуть прищурились.

Как будто это могло что-то значить.

— А я Агата Воронова. Это моя бабушка, Лидия Петровна.

Лидия кивнула, продолжая изучать гостя.

Агата выразительно посмотрела на меня. Ничего особенного она явно не видела.

Я перебрался поближе и вытянул шею. Лучше обзор был с плеча Лидии, но я не рискнул.

— Вы не местный? — поинтересовалась Лидия.

— Из Москвы.

— Далеко от нас забрались. К родственникам приехали?

— Нет, на практику. Снимаю комнату на Садовой. Я артефактор, — он перевел взгляд на Лидию. — То есть учусь на артефактора, на инженерном.

Капец, Садовая — это другой конец города.

Агата бросила на бабушку укоризненный взгляд. Никакой тени не было и образ загадочности потускнел.

— У нас маленький город, что тут можно найти студенту столичного университета? — не унималась Лидия.

Видимо слова Князева её сильно беспокоили. Обычно она никогда не расспрашивала посетителей.

— Нужно было... уехать. Из Москвы. А здесь тихо.

— Тихо, — согласилась Лидия, — Чай будете?

— Не откажусь. - Он осмотрелся. — И может подскажете, есть что-нибудь от бессонницы?

— Не спите?

— Скорее плохо сплю в последнее время.

Пока Агата заваривала чай, внимательно изучал Егора. Внешне обычный парень, разве что слишком бледный и худой. Хромота заметная, но не критичная.

Но ведь увидела Агата что-то вчера.

Тень?

Я спрыгнул на пол, обошёл Егора по кругу.

Ничего.

— Шурш, — позвал я хранителя, — ты что-нибудь от него чувствуешь?

Тишина. Даже обычных поскрипываний не слышно.

— Шурш!

Наконец из-под половицы донеслось мрачное:

— Он мне не нравится. Пусть уходит.

Лидия посмотрела на меня, на внучку, но промолчала. Агата же упрямо поджала губы.

Егор, если и заметил эти переглядывания, не подал вида.

— Он мне не нравится, — настойчиво повторил Шурш. — Лидия, это я тебе говорю.

Егор кашлянул:

— Сколько за консультацию? Или я зря время отнимаю.

— Сначала чай, — Агата уже несла кружку. — Осторожно, горячий.

Он обхватил её ладонями, но не пил, грел руки. Пальцы у него мелко дрожали.

— Плохо спите, — Лидия шагнула к шкафу с травами. — Что ещё? Аппетит, слабость?

— Всё. — он понюхал чай и сделал небольшой глоток. — Врачи говорят стресс. Прописали витамины и успокоительное.

— Помогает?

— Нет.

— А нога? — она опустила глаза и прищурилась.

— Старая травма. К делу не относится.

— Ба, — одёрнула её Агата, — может, не будем человека расспрашивать? — она повернулась к Егору. — Извините, это у неё профессиональное, она добрая, всех лечит.

Кто добрая? Лидия??

— Давно проблемы со сном?

— Несколько месяцев.

Лидия задумчиво покивала и направилась к шкафу с травами, который находился в подсобке. Егор проследил за ней взглядом:

— Она целительница?

— Ведьма, — поправила Агата. — Но бабушка очень хорошо разбирается в травах.

— Понятно, — он снова осмотрелся, подошел к прилавку, разглядывая корешки книг на полке. — Ты тоже?

— Ведьма, — Агата кивнула и покраснела. — Но я пока учусь. Не всегда получается.

— Логично, — отозвался Егор. И, поймав её недоуменный взгляд, пояснил: — Любая система осваивается через ошибки. Кто не ошибается — тот не работает.

Агата моргнула. Кажется, она ждала чего угодно, только не того, что незнакомый парень в мокрой толстовке заговорит как её собственный конспект.

— Вот, — Лидия вернулась и протянула бумажный пакет. — Вечером заваривать, пить перед сном. Инструкцию я тоже положила.

Егор протянул руку за пакетиком — и в этот момент я заметил странное. Позади него, будто лёгкое марево, колыхалось нечто призрачное. Едва заметная дымка, как бывает летом над дорогой.

Но я был уверен — это был силуэт. Размытый, почти прозрачный, но определённо силуэт.

Но до этого момента его не было! Точно не было!

— Шурш, — позвал я хранителя, не сводя глаз с мерцающей тени за спиной Егора, — ты это видишь?

— Что я могу видеть? У меня что, глаза есть? — проскрипел хранитель из стены.

Лукавит. Всё, что происходит в доме и лавке, он видит прекрасно.

— За его спиной, — уточнил я. — Тень. Ну или не тень, дымка какая-то.

Пауза. Потом половица взвизгнула так, будто на неё наступили каблуком:

— Я сразу сказал — не нравится он мне! Пусть уходит! Агата пригласила — Агата пусть и выставляет!

— Да погоди ты паниковать, — осадил я его, но Шурша уже понесло:

— Лидия! Ты слышишь? У него тень за спиной! Чужая!

Лидия, которая как раз протягивала Егору пакет, замерла. Рука с травами повисла в воздухе. Она посмотрела на меня и вопросительно подняла бровь.

Я качнул хвостом в сторону Егора:

— За его спиной. Тень.

Агата, услышав это, побледнела. Она переводила взгляд с меня на Егора и обратно.

Ага, спохватилась.

Кто мне два дня назад рассказывал про странные тени?

Тем временем тень за спиной Егора стала расплывчатой, почти исчезла. Но теперь, вблизи, в доме, пропитанном магией, я чувствовал её отчётливее — как лёгкий холодок на границе восприятия.

Егор, ничего не замечая, взял протянутый пакет и явно не понимал, отчего это хозяйки вдруг застыли и куда-то уставились. Он вежливо кашлянул:

— Сколько с меня?

Лидия ответила не сразу. Она пару секунд изучала пространство за его плечом — и по лёгкой складке между бровей я понял: сама она не видит.

— Ничего. На пробу. — Она покачала головой. Тон у неё был ровный, почти обычный. Но зная Лидию, я знал - ведьма уже не просто беседует. Она сканирует его, анализирует.

— Так не пойдёт. — Он полез в карман.

— Пойдет, — отрезала Лидия. — Если поможет, расскажете знакомым. Лучшей рекламы нет, — она сухо улыбнулась.

Егор спрятал сбор в карман и встал:

— Спасибо. — Помедлил, будто хотел ещё что-то спросить, но передумал. — Автобус скоро?

— Если в сторону Садовой, минут через десять., — за Лидию ответила Агата посмотрев на часы, — это последний сегодня.

— Спасибо за чай, — он накинул капюшон на голову. — До свидания.

Он кивнул и вышел.

Я метнулся к окну. Дождь как раз редел, и капли на стекле сползали медленно, оставляя дорожки.

Егор шёл по мокрому асфальту, чуть подволакивая ногу. Тень за его спиной я уже не различал, темнота съедала всё.

Автобус он ждать не стал. Пошёл пешком — в другую сторону от Садовой.

Лидия повернулась ко мне:

— Ну?

Я возмущённо фыркнул и дернул хвостом.

— Моррис, - Лидия прищурилась.

— Агата видела этого парня вчера. Постоял и ушел. Сегодня вон, опять.

Лидия повернулась к внучке. Агата выпрямилась и скрестила руки на груди.

— Я не сказала, потому что говорить было нечего, — пояснила она тихо. — Этот парень просто стоял, потом ушёл. Я думала, может, ждал кого.

— Ты действительно так думала? — переспросила Лидия. Голос у неё был ровный, но я знал этот тон: так она говорила, когда ей требовалось время, чтобы справиться с тем, что внутри. — Или ты решила, что разберёшься сама?

Агата промолчала, и это молчание было громче любого ответа.

Лидия смотрела на неё ещё секунду, а потом вздохнула и сняла очки. Жест, который я видел много раз: она брала паузу, чтобы не сказать лишнего.

— Что за тень? — спросила ведьма не оборачиваясь.

— Откуда я знаю. Просто тень. Вернее даже не тень, а.…такое... марево. Словно воздух искажается.

Лидия вздохнула и потерла глаза.

— Шурш?

— Я сразу сказал — не нравится он мне! — выпалил Шурш. — От него веет... не знаю я чем. Чужим веет. Неправильным.

— Ты про парня или про тень? — хмуро уточнила Агата.

Настроение у неё явно испортилось.

— Про обоих! — отрезал Шурш.

— А конкретнее? — спросила Лидия.

Она села на гостевой стул и сложила руки на столике.

И стулья, и небольшой столик здесь поставили недавно - специально для клиентов.

Шурш завозился, заскрипел половицами и наконец выдохнул с явной досадой:

— Я б его выставил, да не могу. Приглашённый он. Дурацкий закон, между прочим, — кого из рода пригласили, того я трогать не могу.

— Правильный закон, — отрезала Лидия. — Без него любой хранитель, кто силу имеет, начал бы незваных гостей вышвыривать, даже тех, кому помощь нужна.

— Помощь! — взвился Шурш. — От этого помощь нам всем ещё боком выйдет, помяни моё слово.

Я попытался передать свои ощущения:

— Сначала её не было. Но она точно пришла с ним. Она не нападает. Она... — я запнулся, пытаясь поймать отголосок, который ощутил на мгновение, — она как будто ждёт.

— Чего ждёт? — тут же поинтересовалась Агата.

— Не знаю. Может, его. Может, кого-то другого. Я в чужие тени не заглядываю.

— Опасна? — коротко спросила Лидия

Я задумался.

— Нет, — сказал я наконец. — По крайней мере, не сейчас. Она не пыталась ни к кому приблизиться, не тянулась. Просто стояла. Как будто... как будто она не с ним, а при нём. Как охрана. Или как надзиратель. Не знаю.

Агата выдохнула — кажется, она до последнего боялась, что я скажу «опасна», и тогда бабушка запретит Егору даже приближаться к лавке.

— Но видел её только ты, — сказала она скорее утвердительно.

Я подошел и улегся у её ног, поджав лапы.

— Возможно здесь, насыщенность магией выше, — предположила Лидия, — поэтому она стала плотнее. И ты смог увидеть. Улица размывает такие вещи, там фон слабый, - она покрутила очки и добавила задумчиво. — А Егор этот её не видит. И не чувствует. Он вообще не знает, что за ним кто-то стоит.

— Может, ему сказать? — Агата села и посмотрела на бабушку.

Лидия покачала головой:

— Нет. Это не наше дело. Кроме того, я не знаю, что это. Если это проклятие — мы можем активировать его, просто назвав вслух. Если это защита — тем более не стоит вмешиваться без понимания.

Я понимал её. Правда, понимал. Но ещё я понимал другое: Агата теперь не успокоится. Будет думать. И, зная её, что-нибудь придумает.

— А если он завтра снова придёт? — Агата сгорбилась, положила руки на стол и опёрлась на них подбородком.

Пальцы рассеянно водили по маленькой лужице, оставшейся от кружки Егора.

Лидия потянулась к ней и легонько стукнула по спине:

— Не горбись. И в следующий раз, прежде чем незнакомых людей приглашать, советуйся.

— Я хотела проверить. Ты же сама учишь: сначала данные, потом выводы. — Агата вскинула голову. — Я собирала данные.

Лидия посмотрела на неё долгим взглядом.

— Данные ты собирала, — сказала она. — А вот того, кто их за тебя проверит, если ты влезешь глубже, рядом может не оказаться. Помни об этом.

Она перевела взгляд на меня:

— Присмотри за ней.

— Всегда присматриваю, — буркнул я. — Работа такая.

— А если всё-таки придёт? — не унималась Агата.

Лидия помолчала. Потом пожала плечами:

— Тогда и решим.

Глава 4

В тишине деликатно звякнула чашка о блюдце, и я приоткрыл один глаз. На кухне пахло мятой и свежим хлебом. Значит, Лидия уже точно встала.

Рассвело, но утро ещё держалось прохладным и прозрачным, будто стекло только-только вымыли. Где-то под карнизом радостно чирикали воробьи, перекрикивая друг друга.

Я потянулся и оглядел кухню.

Татьяна сидела за столом, обхватив ладонями большую фаянсовую кружку, и смотрела в окно.

На ней был старый вязаный кардиган с протёртыми локтями, который она носила только дома, на ногах пушистые тапочки с помпонами. Волосы были собраны в небрежный пучок, из которого выбилось несколько прядей, а на щеке ещё виднелся лёгкий след от подушки.

Она еще явно не до конца не проснулась и щурилась на солнце, которое наконец заглянуло на кухню.

А всё потому, что с книжкой долго сидела. Страницы в её комнате шелестели где-то до второго часа ночи, а потом дом наконец затих, только Шурш постукивал на чердаке.

Я устроился на стуле рядом и прикрыл глаза. До открытия лавки еще оставалось достаточно времени, так что можно подремать. Призраки не спят, как я и говорил Агате, но можно застыть в таком расслабленном состоянии, похожему на сон.

Послышались шаги и я приоткрыл один глаз.

Лидия вошла с телефоном в руке. А вот это уже интересно. Хозяйка вообще редко звонит, а тем более сейчас, утром. Я зевнул и выпрямился.

Ведьма села напротив Татьяны, подвинула к себе кружку — дочь молча налила ей чаю — и начала набирать номер.

— Кому ты в такую рань звонишь? — Татьяна зевнула, деликатно прикрыв рот ладонью.

— Князеву.

Рука Татьяны на секунду замерла. Я тоже заинтересовался.

Лидия иногда помогала отделу магических преступлений и их начальнику – амулеты, защитные накопители, травы какие-то криминалистам. На платной основе, конечно. Но Князеву она до этого не звонила, предпочитала лично общаться.

— Зачем? – на лбу Татьяны появилась морщинка.

— Надо кое-что проверить. По-вчерашнему.

— По Егору?

— Да.

Татьяна поставила кружку и расправила салфетку на столе. Я проследил за этим жестом с интересом и подвинулся поближе к Лидии. Разговор был для меня интереснее переживаний Татьяны. Тем более я примерно понимал, почему она нервничает.

Гудки. Долгие, с казённым металлическим призвуком. Я перебрался поближе, на спинку стула рядом с Лидией. Любопытно же.

Лидия покосилась на меня, но ничего не сказала — кажется, уже смирилась, что я буду совать нос во всё, включая её телефонные разговоры.

В трубке раздался сухой щелчок.

— Дмитрий Алексеевич? — голос у Лидии был ровный, но я знал этот тон: так она говорила, когда не была уверена, что её просьбу стоит озвучивать, но всё равно озвучивала. — Доброе утро. Не разбудила?

Из трубки донеслось неразборчивое, но по интонации — нет, не разбудила.

Князев вообще, судя по всему, спал мало.

Работа у человека такая.

Татьяна чуть наклонила голову, будто прислушиваясь, и тут же отвернулась к окну — как человек, который не хочет, чтобы его заметили за подслушиванием.

Хотя у этого телефона слышимость была такая, что подслушиванием занимались все присутствующие.

То есть я и Татьяна.

И Шурш, надо полагать. Судя по тому, что ни одна половица не скрипнула, хранитель затаился и слушал.

— Я к вам с небольшой просьбой, — продолжила Лидия. — Неофициально.

Князев что-то спросил. Скорее всего уточнил, насколько неофициально. Лидия, судя по лицу, прикидывала, как бы поточнее сформулировать, чтобы не подставить его, но и не отступить.

— В городе объявился молодой человек. – начала она, – Егор Соболев. Лет девятнадцати, приехал из Москвы, снимает комнату на Садовой. Говорит, что учится на артефактора. Мне нужно знать, кто он такой на самом деле. И зачем приехал.

Татьяна осторожна отставила кружку и плотнее запахнулась в свой кардиган. Она явно не знала, что Лидия позвонит именно Князеву и теперь не могла решить, как к этому относиться.