Полная версия
Мистер Барнхем помолчал, надеясь, что его слова передадут ей его страх и беспокойство. Он еще никогда с ней так не говорил, и Элис ужасно хотелось ответить ему согласием, но не потому, что она готова была согласиться, а чтобы не огорчать его, хотя бы из благодарности за его слова и обещания. Но согласиться, значило лгать ему впоследствии, потому что она ни за что не бросит Грема. Вся ее жизнь была теперь там, где был Грем. Попросить ее перестать с ним встречаться, это все равно, что попросить ее перестать дышать. Элис любила отца, но отказаться для него от любви, радостей молодой жизни - это было слишком большой жертвой.
Она отрицательно покачала головой и опустила голову.
-Ну, что ж, - старик пожал плечами. Теперь он выглядел усталым и, на лице его была печать безнадежности. - В таком случае, считай, что отныне мы - чужие люди. Можешь и дальше жить в этом доме, поскольку это и твой дом тоже, но с этого дня мы будем каждый сам по себе. Если ты намерена оплачивать прихоти этого ничтожества, дело твое. Но я - нет.
И старик гордо удалился.
Элис осталась в комнате, не зная что предпринять. Вернуть его и помириться с ним? Это было бесполезно, как бесполезно оказалось их кратковременное перемирие. Ее жизнь изменилась, а он ни как не хотел с этим смириться. Пойти на уступки, значило жить по-старому, а с этим не могла смириться она. Но без помощи отца ей будет совсем тяжело. В госпитале платили ничтожно мало, а Грем не умел себя сдерживать и тратил деньги очень неосмотрительно. И им по-прежнему не на что отпраздновать свадьбу и обвенчаться, негде жить.
Что же теперь делать?
Все это Элис рассказала Грему. Разговор с отцом она, конечно, передала ему в самых общих чертах, чтобы не обидеть его. Она сидела на краешке постели и с волнением следила, как Грем расхаживает по комнате, запустив руки в карманы и бросая на нее хмурые взгляды.
Отец не хочет, чтобы она выходила замуж, и он не только не поможет им, но и перестанет давать ей деньги на домашнее хозяйство.
С каждой минутой лицо Грема становилось все мрачнее. Когда Элис замолчала, он высокомерно усмехнулся и сказал:
-Ну, до чего несносный старикан! - Грем бросил на нее быстрый взгляд. Не оскорбилась ли она? Элис промолчала. - Есть же такие люди, которые так и норовят помешать чужому счастью! Как кому‑то хорошо - так им прямо неймется! Ну, признавайся, Элис, - он подошел к ней и посмотрел на нее сверху, презрительно улыбаясь. - Небось, папаша распекал меня на все лады?
-Ну, что ты! - Элис посмотрела на него с укором.
-Ладно, ладно. Могу себе представить… - Грем задумчиво потер подбородок. - Впрочем, мне плевать. Пусть думает, что хочет. Знаешь, Элис, мне тоже сейчас неудобно жениться. Если бы я не встретил тебя, то уже уехал бы в Сасекс. Собственно, ты знаешь, я так и думал поступить. Я списался с одним приятелем, весьма предприимчивым молодым человеком, и он бы помог мне устроиться там. Но теперь, когда мы вместе… Даже не знаю… Так что пусть твой папаша не считает, что я уж очень ищу выгоды. Я, знаешь ли, во всем привык полагаться только на себя.
Когда Грем говорил о своих планах, Элис, на деньги которой он жил в последнее время, испытывала острое чувство вины и считала себя чуть ли не обузой. Ей было ужасно неловко, что отец отказался им помочь, и что ее работа приносит так мало денег. А когда Грем неразумно их тратил, она чувствовала себя слишком рассудительной, слишком практичной. Все это привело к тому, что Грем иногда стал говорить с ней немного враждебно. Это было всего несколько раз, но в эти минуты, Элис понимала, что в его отношении к ней уже нет прежнего восторга, которыми он был полон еще несколько недель назад. Это ее немного беспокоило, но не слишком. Все когда‑нибудь проходит, и романтические отношения тоже. Зато теперь они стали ближе друг другу и лучше друг друга узнают. Элис теперь видела, что у Грема тоже есть недостатки, что он бывает раздражителен, скучен, но в глазах Элис это не делало его хуже, а лишь усиливало ее любовь. Вот и сейчас, когда Грем говорил так раздраженно, она не сердилась на него. Он был зол, главным образом, потому что его подозревали в корысти. Как ни была Элис деликатна, Грем понял, что мистер Барнхем, считает его пронырой. Старика здесь не было, и это заставляло Грема нападать на Элис.
-Я не собираюсь жить на его деньги! Можешь так и передать ему! Мне чужого не надо. Я сам о себе позабочусь, так и знай…
Грем еще долго расхаживал по комнате, заложив руки за спину и гневно распиная отца своей невесты, а Элис пыталась найти слова утешения и виновато улыбалась.
Все так запуталось, что она даже стала плохо спать и стала немного замкнутой и мрачной. Это заметили, все, кто ее знал и даже лейтенант Кросли, который пошел на поправку и теперь часто беседовал с ней, если им доводилось побыть наедине. Лейтенант выглядел почти здоровым и ждал, когда его отправят домой. Он сразу заметил, что Элис чем-то угнетена и спросил ее как-то:
-Почему вы такая грустная, Элис? Чем вы так озабочены? - в его голосе было столько тепла и тревоги, что она поняла: он задает эти вопросы не из праздного любопытства.
-Так... - Элис пожала плечами. Она, конечно, не собиралась с ним откровенничать, но его забота была приятна. - Всякие неприятности.
-Могу я помочь вам?- Элис посмотрела на него испуганно и покачала головой. Она подумала, что таким образом он пытается сблизиться с ней, но посмотрев в его чистые ясные глаза, поняла, что в его предложении нет ничего предосудительного и что он заботится о ней скорее как друг. Конечно, она не приняла его помощь и не посвятила его в свои проблемы, но подумала, какой же он добрый, чуткий человек!
Элис даже рассказала Грему о своем любимом пациенте. Грем выслушал ее внимательно и сочувственно покачал головой.
-Бедный парень. Сколько же ему лет?
-Около тридцати.
-Очень жаль беднягу. Ему трудно будет найти работу и пропитание.
-Ну, в этом смысле, жизнь оказалась к нему более благосклонна. Он сын очень состоятельного человека. Его семья проживает в Портсмуте, кажется, на Риджентс-роуд.
-Хм… Когда-то я бывал в этом городе. Это район для жирных богатеев!
-Не думаю, что его отец уж очень богатый человек, - немного подумав, сказала Элис, - Но состоятельный - это точно.
-Вот как? - Грег вдруг заговорил о лейтенанте враждебно. - Чего ради ты так сочувствуешь ему, скажи, пожалуйста? Что с того, что он остался без ноги, ведь ему не нужно искать работу. Какая разница как бездельничать, с одной ногой или с двумя?
-Какую ерунду ты говоришь! - возмутилась Элис.
-Ты должна больше думать о таких как мы, а не о тех, кому и так неплохо живется! Я‑то думал, это несчастный горемыка, рядовой или сержант какой‑нибудь, который остался калекой, и будет теперь перебиваться на жалкую пенсию. А ты мне говоришь о сыночке богатого папаши. Сиди себе дома и в ус не дуй!
-Как тебе не стыдно, Грем? Какая разница сколько у него денег, если он теперь инвалид? Никогда не думала, что ты можешь говорить такие ужасные вещи. И потом, он герой войны, и заслуживает сочувствия хотя бы поэтому, - Элис разгорячилась и стала одеваться. Грем увидел это и догнал ее у самой двери.
-Вот значит как! Готова поссориться со мной из-за сынка этих богатеев? Что ж, понятно! - голос у него был ужасно злой. – Видно, ты поумней меня оказалась. А может быть, он уже вовсю ухлестывает за тобой?- Чтобы она дослушала до конца, Грем крепко держал ее за руку, которую она вырвала, как только смогла.
-Оставь меня в покое!
-Я тебя не держу, милая. Вижу, тебе со мной уже не очень интересно.
Конечно, они помирились в тот же вечер.
Элис побродила немного по городу, а потом вернулась в комнату Грема. Он тоже не находил себе места и ждал ее на лестнице, и вид у него был ужасно несчастный. Они обнялись и стали просить друг у друга прощения. Грем сказал, что повел себя как идиот. Он сам не знает, зачем напал на этого беднягу? Наверно, просто стал нервным из-за этой чертовой работы, которую никак не может найти.
А Элис сказала, нежно целуя его в губы, что глупо ссориться со своим женихом из-за постороннего мужчины, это кого угодно выведет из себя.
-Давай больше никогда не будем о нем говорить, - сказала она.
-Ну, уж нет! - Грем был сама любезность. - Теперь я из принципа буду каждый день справляться о его здоровье.
Элис сидела у него на коленях и думала: "До чего же хорошо, когда ты влюблена! Даже ссоры с любимым приятны! Можно потом просить прощения друг и друга. И Грем выглядит таким раскаявшимся и таким милым".
А главное, Элис увидела, что Грем по-настоящему испугался, что может потерять ее. Какой же он глупый, не смотря на свои сорок лет! Разве она могла бы бросить его из-за такой ерунды?
Чтобы показать, что он исправился, Грем, хотя и не каждый день, но все-таки спрашивал о лейтенанте Кросли. И хотя в его вопросах частенько звучала ирония: "Ну, как дела у нашего подопечного? Все еще кормишь его кашками?", Элис понимала, что так он скрывает свое смущение, и отвечала, что лейтенант Кросли медленно, но верно идет на поправку и скоро, вероятно, отправится домой.
Элис не сказала Грему, что теперь в присутствии лейтенанта чувствовала себя немного неловко. Она видела, что Кросли безумно влюблен в нее. Она знала это и раньше, но теперь, когда он почти выздоровел, трудно было не обращать внимания на его полные обожания взгляды. Лейтенанта по-прежнему никто не навещал и не писал ему писем. Элис застала его однажды, когда он сам писал кому-то, и спросила его деликатно:
-Простите, Джон. Но почему вы никогда не отправляете этих писем?
-Вы заметили? - он засмеялся. У него был такой хороший, мальчишеский смех! Чисто выбритый, в свежем белье, он казался почти здоровым молодым человеком, если бы не пустота под простыней, там, где должна была быть правая нога.
- Все думают, что я только и делаю, что строчу письма своим родственникам, а вы заметили, что я не отправил ни одного. Вы такая внимательная!
-А почему же вы не отсылаете их? - Элис сидела на краешке его кровати. Она уже отработала свою смену и собиралась уходить, но решила проведать лейтенанта.
Кросли вздохнул.
-Никак не могу найти подходящих слов для моей матери. Все хочу написать так, чтобы не слишком расстраивать ее. Но, как не пытаюсь, новости получаются для нее слишком ужасные. Я, видите ли, единственный сын у моих родителей. То, что со мной произошло, будет для них ударом. Отец - человек сдержанный, он примет все как настоящий мужчина, а мама… - у него чуть дрогнул голос. Видно было, что он очень трепетно относится к своей матери.
-Что же, они не знают, что вы здесь?
-Нет, они ничего не знают. Может быть даже, они думают, что меня уже нет в живых.
-Какие вы мужчины бываете бессердечные! - воскликнула Элис.
Она была взволнована. Ей стало безумно жаль эту милую, наверняка уже немолодую женщину, которая жила в неведении и, наверное, каждый день молила бога послать ей весточку о единственном сыне. - Вы просто бесчувственный эгоист! Самая радостная новость для матери - новость, что ее сын жив!
-Знаю, знаю, - лейтенант снова вздохнул. - Просто не могу найти подходящих слов.
-Но вы могли бы написать свой девушке или невесте.
Джон снова рассмеялся. Он в последнее время часто улыбался, чувствовалось, что он выздоравливает.
-У меня нет девушки и нет невесты. Я был самовлюбленным болваном. Думал, что приду с фронта героем в орденах, закаленным в боях мужчиной, и все девушки будут моими. Я немного присмотрюсь, а потом выберу самую красивую. Вот как я думал. И, конечно, все вышло совсем не так. Впрочем, - он вдруг стал серьезным, - я ни о чем не жалею. Если бы я не попал сюда, я бы не встретил вас.
И он посмотрел на Элис таким глубоким и таким исполненным обожания взглядом, что она поспешила встать и, сославшись на усталость, удалиться.
Элис много раз слышала всевозможные признания и объяснения в любви и относилась к ним с улыбкой. Видя красивую девушку, мужчины теряют голову и болтают разные глупости. Но лейтенант был не таким. Элис видела, что он всерьез влюбился. Впрочем, он почти никогда не говорил, даже намеками, что влюблен. Только сегодня, когда сказал, что ни о чем не жалеет и еще один раз, когда попросил у нее фотографическую карточку на память.
-Хоть самую маленькую, мисс Барнхем. Я сохраню ее на всю жизнь. Буду смотреть на нее, когда мне придется особенно тяжело.
-Не знаю, - с сомнением ответила Элис. - У меня есть один снимок. Я сделала его года два назад. Я принесу ее завтра, если хотите.
Джон Кросли всегда вел себя очень деликатно, но его взгляды, его трепет в ее присутствии смущали Элис. Она решила, что выполнит эту небольшую просьбу и станет избегать его.
Но мысль о бедной матери лейтенанта не давала ей покоя, и узнав по его документам адрес его родителей, Элис сама написала письмо его родителям, по-возможности деликатное, но прямое. Через несколько дней пришел ответ. Письмо было написано твердой мужской рукой.
"Дорогая мисс Барнхем! Мы с женой прочитали ваше письмо и долго плакали, так как уже отчаялись увидеть нашего сына живым. Вы вернули нам надежду. Моя жена хотела ответить вам сама, но она так разволновалась, что вряд ли сможет это сделать сейчас, поэтому вам пишу я…"
Это было в высшей степени трогательное письмо! Мистер Кросли писал, что сам в прошлом военный врач, и хорошо представляет, что пришлось пережить его сыну из-за этого ранения. Он не понимает, почему сын не сообщил им о себе, ведь они могли бы помочь ему и облегчить его страдания.
Через три дня они уже были в госпитале. Элис сразу узнала эту респектабельную пожилую пару, к тому же Джон Кросли оказался ужасно похож на своего отца. Мистер и миссис Кросли никак не могли найти палату сына и обращались ко всем, кто проходил мимо. Элис подошла к ним, вежливо поздоровалась и сказала:
-Я - Элис Барнхем, сэр. Это я написала вам письмо о вашем сыне Джоне. Я провожу вас к нему.
Кросли оживились и принялись жать ей руки и благодарить ее.
У дверей в палату нервы миссис Кросли сдали, и она заплакала.
-Успокойся, Эмма, - сказал мистер Кросли, - Возьми себя в руки. Ты ведь не станешь мучить его своими слезами. Ему и так тяжело.
-Хорошо, Чарльз, - ответила его супруга, вытирая глаза белым кружевным платочком и стараясь овладеть собой. - Ты, конечно, прав, как всегда. Больше я не пророню ни слезинки, вот увидишь.
Они вошли в палату, где лежало человек двадцать раненых. Миссис Кросли обвела глазами комнату и, увидев сына, слегка покачнулась, но муж поддержал ее за локоть и что‑то отрывисто сказал ей. Она улыбнулась и направилась к кровати Джона.
-Джон! Как я рада тебя видеть!
Сидя в полутемной комнате и держа Грема за руку, Элис рассказала, каким трогательным было прощание. Все сестры, санитары и выздоравливающие высыпали на улицу, чтобы проводить семью Кросли, даже доктор Келли выкроил минутку, хотя всегда был ужасно занят. Все пожелали им счастья, здоровья и всего наилучшего. Она сочла за благо не рассказывать Грему, что лейтенант, в шинели, на костылях, уже пытаясь передвигаться самостоятельно, был очень грустным и все время искал ее взгляда, а потом достал из нагрудного кармана ее фотографию, нежно поцеловал изображение и бережно положил обратно. Больше он не смотрел на нее и ничего не сказал ей на прощание.
-Знаешь, это было так трогательно, я чуть не расплакалась! Только миссис Кросли все немного испортила. Она вдруг отозвала меня в сторонку и стала совать мне деньги. Она была так настойчива и, кажется, искренне огорчилась, когда я отказалась их взять. И я слышала, как мистер Кросли отчитал ее, сказал, что у нее ужасная привычка мерить все деньгами или что‑то в этом роде. "Я тебе говорил, что она порядочная девушка и не возьмет денег". А миссис Кросли ответила, что хотела как лучше, и что видно же, что деньги мне не помешают. Они так громко препирались в коридоре, что мне стало неловко. Как ты думаешь, что она имела в виду, когда говорила, что деньги мне не помешают?
-Погоди‑ка, - перебил ее Грем, - Ты что, отказалась принять вознаграждение?
-Ну, конечно, милый, я…
-Подожди, - снова перебил он. - Я, наверное, плохо тебя понял. Тебе предложили деньги, а ты отказалась?
-Ну, да, - несколько испуганно подтвердила Элис, почувствовав, что сейчас разыграется одна из тех неприятных сцен, которые все чаще происходили между ними в последнее время. Грем стал очень нервным. "Если бы не твой упрямый папаша - мы бы уже поженились. Что тебе стоило чуточку поднажать на него? Деньги‑то - твои!". Денег у него не осталось и, они расходовали все, что зарабатывала Элис. Нужно было платить за комнату и стол. Чтобы найти приличную работу, надо было хорошо выглядеть, и они с Гремом кое-что прикупили для его гардероба. Ничего особенного, но почти двенадцать фунтов улетели в одно мгновение. Потом он встретил хорошего приятеля, посидел с ним в баре и потратил остатки накоплений. Грем, должно быть от неловкости, предпочел совсем не говорить на эту тему. А когда Элис сказала с укоризной:
-О, Грем! - он вдруг взорвался и стал кричать, что он не мальчишка, чтобы его отчитывали за каждый шилинг. Конечно, потом он извинился, как всегда, но поводов для извинений стало так много, что Элис уже не слушала их. В целом, это был ее прежним Грем, но он переживал непростые времена, и Элис старалась относиться к нему с пониманием. Грем нервничает не из-за работы и не из-за денег, просто ему хочется поскорее пожениться, вот и все. Но оправдывая любимого в душе, Элис стала побаиваться разговаривать с ним на разные темы, потому что многие из них теперь были для Грема болезненны или сердили его. Услышав, что Элис отказалась от денег, Грем вскочил со стула и уставился на нее, гневно сверкая глазами:
-Господи, какая же ты дура, Элис! Даже не представляю, что ты скажешь в свое оправдание.
- С какой стати я должна оправдываться? - возмутилась Элис.
-Ты же знаешь, какое тяжелое у нас положение. Как ты могла так поступить? Чем тебе помешали эти деньги, скажи, пожалуйста? Разве ты не ухаживала за этим лейтенантом, разве не тратила на него время? Что плохого в том, чтобы взять их? Теперь я вижу, что помощи от тебя ни на грош, и даже не знаю, смогу ли я рассчитывать на тебя в будущем. Пока я целыми днями рыскаю в поисках работы, просто с ног сбиваюсь, ты отказываешься от денег, которые тебе сами в руки плывут. Наверное, в тот момент ты совсем не думала обо мне, а думала только, как бы произвести впечатление на лейтенанта и его мамашу. Что ж, поздравляю, они наверняка в восторге от тебя. Только я, я - не в восторге.
Он говорил так резко, и у него было такое злое лицо!
-Что ты сделала для нас с тобой, скажи! Ты только умеешь обниматься да ластиться, как кошка. Отец твой денег нам не дал, а когда я попросил тебя уговорить его, ты отказалась. Взять денежное вознаграждение ты тоже отказалась. Ты такая благородная, такая щепетильная, только ты, пожалуйста, помни, что вот такие и остаются старыми девами.
Элис была подавлена его аргументами, хотя и несправедливыми, но весьма убедительными. Она надеялась, что Грем опомниться и смягчится, но он стоял у окна и даже не смотрел в ее сторону.
-Тебе лучше уйти. Сегодня я не хочу тебя видеть, - сказал он уже спокойным голосом, а потом повернулся и добавил: - И не знаю, захочу ли еще.
Элис пошла к двери с опущенными плечами, точно провинившаяся школьница, все еще надеясь, что он остановит ее и, выходя из комнаты, оглянулась. Грем продолжал стоять, глядя в окно, и свет от уличного фонаря освещал его гордый, точеный профиль.
На улице Элис разрыдалась. Ей было очень обидно и немного страшно. Грем был ужасно несправедлив к ней сегодня. Ведь она работает, и он живет на ее деньги, и при этом уверяет, что она ничего не делает. Элис, конечно, могла бы ему возразить, но тогда он оскорбился бы, и они расстались бы навсегда. Элис уже знала Грема, его характер, его вспыльчивость, и знала, что лучше не отвечать ему, когда он сердится, даже если он тысячу раз неправ. Потом ему станет стыдно за каждое свое слово, и он пожалеет. Он уже жалеет. Наверняка.
Элис тряслась в холодном трамвае, и ее хорошенькое личико выражало отчаяние.
Что если он не простит ее (в душе она уже признавала себя виноватой), и они расстанутся? Не из-за денег, конечно, но из-за того, что все так неудачно складывается для них. Ведь говорят, что любовь часто не выдерживает испытаний? В себе она была уверена, а вот Грем, пожалуй, любит ее не так сильно.
Потом Элис подумала о деньгах, из-за которых они поссорились. Может, Грем прав, и она ведет слишком уж по‑детски. Если отец из своего старческого каприза лишил ее денег, может и в самом деле, следует быть по-настойчивей? Ведь от этих ста фунтов зависит вся ее жизнь! А деньги, что предложила миссис Кросли? Наверное, Грем прав, и надо было взять их. Люди относятся к таким вещам по-разному. Вот мистер Кросли думает, что порядочная девушка не должна брать этих денег, а миссис Кросли думает совершенно иначе. Конечно, ей было бы ужасно стыдно после этого взглянуть в глаза Джону, но ведь она его больше никогда не увидит. И какая разница, что он о ней подумает?
Прохожие смотрели на хорошенькую брюнетку в слезах, бредущую по улице и время от времени вытиравшую слезы рукавом синего поношенного пальто.
По дороге домой, Элис подумала, что нужно поговорить с отцом более решительно и потребовать свои сбережения. Она не может оставаться почтительной дочерью, если он не проявляет элементарного понимания! Сто фунтов могли бы решить все проблемы и открыть ей дорогу в новый счастливый мир. Если теперь она станет более требовательной к отцу, то только потому, что у нее нет другого выхода.
Но дома решительность Элис испарилась. Она застала отца в гостиной, где он пил чай в одиночестве. Элис взглянула на него, он был уже совсем старый, и руки у него мелко дрожали, когда он подносил к губам чашку с чаем. "Я никогда бы не смогла угрожать ему, нет" – подумала Элис, и эта мысль ее огорчила. Грем требует от нее невозможного, чего‑то ей несвойственного, а стало быть, они очень разные люди, и возможно, им не суждено быть вместе.
Элис не спала всю ночь и решила забежать к Грему перед работой. Она просто не представляла, что сможет прожить целый день, не изгладив этой ссоры. Поднявшись на второй этаж маленького особнячка, в котором Грем снимал комнату, Элис постучала в дверь, но ответом была тишина.
Грем не ночевал дома!
Расстроившись еще больше, Элис решила, что опоздает в госпиталь, но дождется его возвращения. Мимо нее несколько раз прошла квартирная хозяйка миссис Фарли. Элис поздоровалась с ней, но в ответ получила только легкий кивок и саркастическую улыбку. Миссис Фарли считала их с Гремом любовниками и подумала, что он бросил Элис. Ей была приятна мысль, что даже таких красивых, молоденьких девушек могут бросить и сделать несчастными. Что касается самого Грема, то миссис Фарли сразу распознала в нем похотливого жеребца! Когда взгляды их встречались, они без слов понимали друг друга. Поэтому однажды утром, когда она пришла сменить ему постельное белье, он, посмотрев на нее весьма красноречиво, молча повалил ее на постель. Миссис Фарли были не нужны ухаживания и романтические слова и поцелуи, и она не стала сопротивляться. Получив друг от друга желаемое, постоялец и домовладелица, так же молча, разошлись по своим делам. Миссис Фарли осталась довольна, и рассчитывала, что подобные встречи повторятся еще не раз. Она норовила почаще попадаться мистеру Стоккеру на глаза и призывно ему улыбалась.
Элис ничего этого не знала и радовалась, что миссис Фарли не гонит ее на улицу.
Грем явился около девяти утра и, поднимаясь по лестнице, весело насвистывал какую‑то песенку. При виде Элис лицо его изменилось и приняло упрямое выражение, которое говорило, что он не намерен извиняться и считает себя полностью правым. Грем открыл дверь и пропустил Элис вперед. Так же молча и не глядя на нее, он стал снимать пальто и шляпу, а Элис стояла у двери, сжимая в руках маленькую дамскую сумочку.
-Грем, - сказала она, пытаясь поймать его взгляд. - Тебе не кажется, что наша ссора зашла слишком далеко?
-А кто виноват, Элис? - холодно спросил он. - Ты и только ты.
-Неужели мы расстанемся из-за такой ерунды? - в голосе у девушки звучала паника. – Грем, ради бога, посмотри на меня! Я так измучилась за эту ночь. Я глаз не сомкнула! Если бы я знала, что тебя это так разозлит, я бы, конечно, взяла эти деньги. Ты, конечно, прав насчет них. Мне не следовало быть такой… щепетильной, как ты сказал. Если бы я могла посоветоваться с тобой, спросить твое мнение, но у меня просто не было времени… Я не подумала… Я…
Элис тщетно пыталась справиться с подступающими слезами. Весь ее вид говорил о том, что она полна раскаяния и сожаления. И Грем, расстроганый ее словами, сразу смягчился.