Полная версия
-Вот ты говоришь, что поступила бы по-другому, так? - он заговорил мягче и, наконец, посмотрел ей в глаза. - А ведь у тебя есть возможность все исправить.
-Правда, Грем? Ты так думаешь? - она перестала всхлипывать и приготовилась слушать его.
-Конечно, - он подошел к ней и милостиво протянул руки. Элис, ободренная, кинулась к нему на шею. Но он расцепил ее руки и усадил ее рядом с собой на кровать. - Подожди. Выслушай меня внимательно. Я тут подумал немного. Ты, конечно, поступила очень глупо. Даже не представляешь, как я был зол на тебя.
-Милый! Но ты ведь больше не сердишься, правда? - она смотрела на него с любовью и обожанием.
-Как я могу сердиться на свою маленькую женушку? - Грем всегда называл ее так в шутку, и Элис растаяла от этих слов. - Я подумал, что с того, что они уехали? Ты ведь можешь написать им, не так ли? Написать и попросить денег, которые они сами тебе предлагали. Напишешь, что попала в затруднительное положение и вспомнила о деньгах, которые они тебе предлагали. Если они, как ты говоришь, люди благодарные, они вышлют тебе деньги, вот и все.
Грем был очень доволен собой и смотрел на нее с гордостью. То, что он придумал, казалось ему очень разумным, Элис же сникла, и восторга у нее заметно поубавилось.
-Ну, что такое? - спросил он.
-Но, Грем, - растерянно пролепетала она. - теперь это будет совсем неудобно.
-Почему же? - он зло прищурился, готовясь разбить ее аргументы в пух и прах.
-Да потому что эти люди уехали, и теперь получится, что я выпрашиваю у них деньги. Может быть, они уже забыли про меня и…
-Ну, как знаешь, - тон его снова стал холодным и равнодушным. - Я вижу, ты ничем не хочешь нам помочь. Только и заботишься о том, что скажут другие, да что подумают. Я хочу сказать тебе, что через два дня еду в Сасекс. Один.
-Как? Ты хочешь бросить меня? - в голосе Элис звучал неподдельный ужас.
-Только не надо слез, Элис. Я уже не слишком верю им, если говорить откровенно. Ты только и можешь что плакать, а как дойдет до дела, так тебя и нет.
И вдруг добавил совершенно не к месту:
-Ты даже спать со мной не хочешь. Дразнишь меня как мальчишку. Если бы ты была такой порядочной, как говоришь, ты бы меня к себе совсем не подпускала, не разрешила бы мне делать кое‑какие вещи с тобой… Ты просто все продумала и держишь меня на коротком поводке.
-О, Грем, как ты несправедлив! - Элис была унижена и раздавлена, - Разве не ты не говорил, что нужно только не заходить слишком далеко, разве не уговаривал меня довериться тебе?
Ответ был жесткий и короткий.
-Девушка в таких вопросах не должна доверять никому! Впрочем, живи, как считаешь нужным. На днях я уеду. Попробую найти работу в другом месте. Если все выгорит, я пришлю тебе письмо и вызову к себе. Если нет, то ты вольна делать все, что тебе заблагорассудится. Только позволь дать тебе совет - в следующий раз не подпускай мужчину к себе так близко. Он может оказаться не таким терпеливым и порядочным как я.
Грем ходил по комнате, засунув руки в карманы и глядя в пол. Голос его был равнодушным и невыразительным. Он еще был здесь, но Элис уже чувствовала себя одинокой. Если он уедет, она навсегда потеряет его. Грем нравился женщинам, такой уж он был. В другом городе, наверняка, найдется девушка, которая даст ему все, что он захочет. Нет, Элис не могла это допустить.
-Хорошо, Грем, - в голосе ее звенела решимость, - Я напишу это письмо, попрошу Кросли выслать мне денег. Я сделаю все, что ты скажешь. Правда. Я сегодня же поговорю с отцом и заставлю его отдать мне мои деньги. Только скажи, ты не уедешь без меня?
Этих слов оказалось достаточно, чтобы он мгновенное изменился и из чужого, холодного человека превратился в ее любимого Грема.
-Детка, детка! - сказал он, обнимая ее и целуя в голову точно маленькую девочку. - Неужели ты думаешь, что мне легко будет расстаться с тобой? Особенно теперь, когда мы уже почти муж и жена? Я не хочу никуда уезжать без тебя! Поверь, для меня это было бы слишком тяжело, но иногда ты бываешь такой упрямой и совсем не хочешь мне помочь. А ведь я не требую от тебя ничего предосудительного, ничего постыдного...
Элис написала миссис Кросли чувствительное письмо. Грем был тут же, расхаживал по комнате, заложив руки в карманы, и давал ей советы, что следует написать, чтобы вызвать к себе побольше жалости. Он был деловит, бодр, и уже потирал руки, рассчитывая на крупную сумму.
А Элис каждое слово давалось с трудом. Ей было ужасно стыдно. Она еще никогда и ни у кого не выпрашивала денег, и ей казалось, что она совершает нечто до крайности унизительное. Она кивала Грему, но не слушала его советы и написала письмо, сдержанное и вежливое, без заискивающего тона и жалобных слов. Грем не заглядывал ей через плечо, был уверен, что она сделает все, как он говорит.
-И напиши, что ты осталась совсем одна, что ты в отчаянии, и что тебе не у кого попросить помощи...
-Послушай, милый, - Элис вдруг повернулась к нему и сказала решительным тоном. - Пообещай мне одну вещь.
-Конечно! - Грем уставился на нее, удивленный тем, что она, по-видимому, его не слушала.
-Пообещай, что как только мы получим деньги - сразу же поженимся. Не станем больше откладывать. И если отец вернет мне мои сто фунтов, мы снимем комнату и станем жить вместе.
-Ну, разумеется! - он опустился перед ней на колени и, взяв ее за руки, поцеловал ее пальцы. - Как ты можешь сомневаться? Для чего же я, по-твоему, все это затеял? Не думай, что я не хочу. Очень даже хочу.
Элис вздохнула и запечатала письмо в конверт, чтобы бросить его в почтовый ящик по пути в госпиталь.
Миссис Кросли выслала деньги незамедлительно. В конверте оказалось пятьдесят фунтов. Грем был слегка разочарован.
-По правде говоря, детка, я думал, что они окажутся более щедрыми, - он пересчитал купюры и спрятал их в боковой карман. - Могли бы раскошелиться и не жадничать, - Но в целом он был очень доволен. Теперь у них есть деньги и немалые.
Элис окончательно рассорилась с отцом и набравшись храбрости, сообщила ему, что если не получит своих денег, то обратиться к адвокату, и его притянут к суду. После этих слов мистер Барнхем посмотрел на свою дочь другими глазами. Сперва он опешил и переспросил:
-Ты что же, угрожаешь мне судом? Мне, твоему отцу?!
-А что прикажешь мне делать, если от этих денег зависит моя дальнейшая жизнь?
-Может быть, ты попросишь своего разлюбезного… уж не знаю, как там его…
-Грем, папа, его зовут Грем! Я тебе тысячу раз говорила!
-Так может быть, ты попросишь его пойти поработать?
-Довольно, папа! Это бесполезный разговор. - Элис старалась быть непреклонной. - Мне нужны мои деньги.
-Вот значит как, - мистер Барнхем с трудом поднялся со своего кресла и подошел к дочери. - Решила, значит, засудить родного отца. Ну, что ж, я не дам тебе так опозорить меня на старости лет. Ты получишь свои деньги. Немедленно. Но сначала я бы хотел сделать кое-что, чтобы ты запомнила это, как родительское благословение… - и он размахнулся и влепил Элис пощечину такой силы, что у нее зазвенело в голове. И потом посмотрел на нее с отвращением, и смотрел на нее только так, пока Элис Барнхем навсегда не покинула родной дом.
Зато теперь у Грема в кармане было уже сто пятьдесят фунтов. Он был доволен и весел. Настроение у него заметно улучшилось. И он с удовольствием сводил Элис на какое‑то вечернее представление. Потом они поужинали в маленьком ресторанчике с забавной вывеской. Грем клялся, что здесь кормят очень вкусно и дешево. А Элис, глядя, как он достает деньги из кармана и без всякой жалости платит ими за билеты, за ужин, за коробку конфет, за новый жилет для себя, не получала от этих покупок ни малейшего удовольствия.
В конце ноября миссис Кросли прислала Элис письмо самого неутешительного содержания. Она писала, что дела идут плохо и что ей больше не к кому обратиться.
"С тех пор, как мы вернулись домой, все было как будто хорошо, и Джон был рад, что снова находится дома среди родных. Но через некоторое время я заметила (знаете, матери всегда тонко чувствуют такие вещи) что он изменился, перестал ужинать с нами вместе, стал очень замкнутым и малоразговорчивым. Знаете, мисс Барнхем, прежде, у него было очень много друзей, но он никого из них не захотел видеть. Он все время сидел у себя в комнате и выходил только в случае крайней надобности. Я пыталась с ним поговорить, но он только отмахивался. Мистер Кросли тоже не имел успеха. Джон не хочет нас слушать. Единственная тема, которая затрагивает его или интересует хоть немного - это госпиталь и вы, мисс Барнхем. Когда он говорит о вас - голос у него теплеет, и он становится не таким замкнутым, не таким отчужденным. Не знаю, как это объяснить, но это так. Я бы не стала вас беспокоить, но вчера произошло событие, которое меня страшно напугало. Муж случайно заглянул к нему в комнату и увидел, что Джон пытается застрелиться! Мистер Кросли помешал ему, конечно, но мой бедный сын все-таки успел произвести выстрел. Пуля только слегка задела плечо, но когда ему делали перевязку, лицо его было полно мрачной решимости. Мы все уверены, что он попытается сделать это снова, и вполне возможно (мне даже страшно об этом думать!) следующая попытка будет небезуспешной.
Мисс Барнхем! Прошу вас, не считайте меня навязчивой. Когда‑нибудь у вас будут свои дети, и вы поймете, на что способна мать ради своего ребенка. Впрочем, уверена, вы и сейчас поймете, ведь вы так добры и великодушны. Вы писали, что у вас денежные затруднения и, я подумала, что, может быть, вы согласитесь поработать у нас сиделкой хотя бы некоторое время. Может быть, при вас он не станет думать о смерти и снова станет прежним Джоном, которого мы все так любим? Вчера вечером я случайно увидела, что он разговаривает с вашей фотографией, и мне показалось, что он плачет. Мне кажется, мисс Барнхем, он нашел в вас некую внутреннюю опору, которая помогла ему перенести все испытания в госпитале. Умоляю, примите мое предложение и помогите ему еще раз. Вы пробудете в нашем доме ровно столько, сколько пожелаете. Уверяю вас, вы ни в чем не будете знать отказа.
Прошу вас, напишите мне сразу же ответ, что бы я знала, что могу рассчитывать на вас и ваше великодушие. Я также посылаю вам мою визитную карточку с адресом и деньги на дорогу".
Элис прочитала это письмо и сильно огорчилась. Ей было жаль эту несчастную женщину. По всему было видно, что миссис Кросли очень добра и не заслуживает таких страданий. Элис представила в каком страхе она живет и искренне пожалела ее. Но еще больше ей было жаль бедного лейтенанта, который, по-видимому, никак не мог смириться со своим новым положением.
Если бы она не показала это письмо Грему, то вероятнее всего, отправила бы обратно деньги и вежливый отказ. Сама Элис не из чего не умела извлекать выгоду, она лишь огорчилась из-за этого письма и естественно дала прочитать его Грему. Он пробежал письмо глазами и немедленно за него зацепился.
-Слушай, малышка, а ведь это очень кстати, - он уставился себе под ноги, что‑то быстро обдумывая.
-Что кстати?
-Как что? Это предложение, - разговор происходил на улице, было уже довольно холодно, и Элис хотела поскорее заскочить в теплый подъезд, но Грем удержал ее. - Мы могли бы снять там комнату, ты бы работала у этих…
-Кросли, - подсказала Элис, подпрыгивая на месте, ноги у нее совсем закоченели от холода.
-Вот именно. Кросли. Нет, правда, - сказал Грем, все больше воодушевляясь. - Ты будешь получать хорошую оплату, я тоже найду работу. Отправимся в Портсмут и будем жить, как мечтали.
-Совсем неудачная идея, - сказала Элис, пытаясь согреться в движении.
-Почему же? - улыбка сошла с лица Грема.
-О, Грем, только не злись, пожалуйста! Я тебе все объясню. Лейтенант взрослый человек, и ему не нужна сиделка, понимаешь? Допустим, я пробуду у них месяц. А потом они рассчитают меня, и что мы тогда станем делать? Здесь, по крайней мере, у меня есть работа. И я не могу уехать в Портсмут, я должна хотя бы изредка навещать отца.
-Ладно, пойдем, - Грем сразу стал вялым, как бывало всегда, когда выходило не так, как ему хотелось.
Грем постоял у двери что-то обдумывая.
-Знаешь, я тут подумал, пока ты будешь работать у этих Кросли, я попробую найти тебе какого‑нибудь старичка или старушку в этом районе, а когда ты рассчитаешься, они дадут тебе хорошую рекомендацию, чтобы ты легко получила место. И потом, ты забываешь, что я в это время тоже не буду сидеть сложа руки. Найду работу, пусть и не очень доходную…
"Что же тебе помешало это сделать до сих пор?" - подумала Элис, пока он открывал дверь ключом.
-Нет-нет, - говрил Грем, - Поверь мне, это очень хорошая идея. Если хочешь знать, я даже считаю, что нам повезло. Такой случай представляется раз в жизни, - Грем уже прошел в комнату, а Элис все еще стояла у двери. Ей ужасно не хотелось говорить о лейтенанте Кросли, тем более с Гремом. Она вообще заметила, что появилось много тем, которые она уже ни за что не стала бы с ним обсуждать.
-Хватит нам торчать в этой дыре. Этот город мне осточертел. Здесь меня преследуют сплошные неудачи, - поймав возмущенный взгляд Элис, Грем тотчас поправился, - разумеется, если не считать нашу с тобой встречу, детка. Ну, что ты застряла в дверях? Раздевайся же.
-Ты не все знаешь. Прочти письмо миссис Кросли еще раз. Неужели ты ничего не понял?
-Зачем мне читать его еще раз? Если тебе есть что сказать - говори.
-Он просто влюблен в меня, понимаешь?
Грем посмотрел на нее очень внимательно и взял из ее рук письмо. Быстро пробежав его глазами, он сказал:
-Пожалуй ты права, Элис. Что же, между вами что‑то было? Он приставал к тебе? - в голосе Грема теперь слышались нотки ревности.
-Как тебе не стыдно, Грем! Прекрати, пожалуйста! Разве ты забыл при каких обстоятельствах мы с ним познакомились? Он перенес две тяжелейшие операции, во время которых был между жизнью и смертью! Ему два раза отнимали ногу! А знаешь, Грем, что такое ампутация? Я могу рассказать тебе, чтобы ты не вздумал фантазировать на тему приставаний!
-Хорошо, хорошо! - Грег поднял руки, показывая, что сдается. - Ты меня убедила. Не будем больше говорить об этом. Давай пить чай, я ужасно продрог.
Они пили чай с молоком, как любил Грем. Чай с молоком Элис не слишком нравился, но теперь она делала многое из того, что не нравилось ей, зато нравилось Грему. Это ее не очень беспокоило. Это значит быть с мужчиной. Так она думала. Раньше она была сама по себе, а теперь у нее есть любимый. Многое нужно будет поменять, ко многому приспособиться. Мужчины лучше разбираются в жизни. Правда, она немного лгала себе, когда говорила, что Грем человек практичный. От ста пятидесяти фунтов, которые казались ей очень крупной суммой, осталось только восемьдесят, а ведь прошло всего две недели. Если так пойдет и дальше, то они снова окажутся на мели. Элис получала в госпитале за тяжелый труд всего пять фунтов в неделю. Этого было недостаточно, чтобы Грем оставался в хорошем настроении. А Грем без денег - это нервный, вечно недовольный и раздражительный человек. То, что он может в любой момент бросить ее, она уже поняла, как, впрочем и то, что Грем или любит ее не очень сильно или… не любит вовсе. Но, странное дело, это открытие вовсе не сделало его менее привлекательным в глазах Элис. Напротив! Ей теперь хотелось удержать его любой ценой. Вся беда в том, что они все еще не были женаты. Как только они обвенчаются, Грем сразу изменится, ведь она станет не просто возлюбенной, а женой, и он уже не сможет бросить ее из-за пустяковой ссоры. Постепенно, с большим тактом, она будет стараться приучить его бережно относиться к деньгам и научит его ограничивать свои потребности. Так рассуждала про себя добрая и наивная Элис.
Они пили чай и ворковали. Грем кормил ее пирожными, которые купил в кондитерской в центре города.
-Какая ты сегодня красивая, детка, - восхищенно говорил Грем, глядя ей в глаза и слизывая остатки воздушного крема с ее пальчиков, - У тебя такой жаркий румянец! Ты похожа на фею! Я сегодня заметил, мужчины с тебя глаз не сводят, а ты выбрала меня! Я ужасно счастлив.
Грем бывал иногда таким романтичным и милым! Он умел говорить такие приятные слова! Элис слышала комплименты тысячу раз, но никто не умел говорить их, так как Грем, задевать струны ее души…
В такие моменты Элис забывала все, его раздражительность, его грубость, его расточительность. Она все ему прощала за несколько ласковых слов и поцелуев.
-Знаешь, дорогая, нам все-таки надо подумать о будущем. Я никак не могу забыть этого письма.
-О,Грем, ведь мы, кажется, решили больше не говорить об этом?
-Как хочешь, но я считаю, что нам надо попробовать, - Грем посадил ее к себе на колени и крепко обнял. - Ты просто примешь ее предложение и заработаешь немного денег. Вот и все.
-Но ведь он будет надеяться. Мне будет ужасно неловко, когда он узнает, что я замужем. И это может разбить ему сердце.
-Ты могла бы подойти к этому вопросу более деликатно. Не надо говорить им, что у тебя есть муж. Тебе вообще ничего не надо говорить им о себе, а тем более обо мне. Я буду снимать комнату, ты будешь возвращаться домой и мы будем жить как настоящие муж и жена. А потом, когда твоя помощь будет ему не нужна и они рассчитают тебя, мы что‑нибудь придумаем. Поработаешь в красивом доме, посмотришь, как живут богатые люди. А что, если этот парень и правда покончит с собой? Что ты на это скажешь? Разве тебе его не жалко? Ты говоришь, он герой и все такое… Почему же ты не хочешь помочь ему? И как ты откажешь его матери? Она написала такое хорошее доброе письмо и так умоляла тебя. Что же, напишешь ей, что ты немного занята?
Грем умел убеждать, особенно, когда говорил ласково и спокойно. И Элис, в конце концов согласилась, что предложение миссис Кросли стоит принять.
Через несколько дней они обвенчались. Так как у них не было ни друзей, ни знакомых, церемония была очень скромная. Только жених, невеста и священник. Священник обвенчал их, попросил их обменяться кольцами и поцеловаться. А потом пожелал им всяческих благ и многочисленного потомства.
Они накупили фруктов и шампанского и поднялись в его комнату, чтобы не выходить оттуда до самого вечера. В этот день Элис была необыкновенно хороша! Особенно глаза, излучающие мягкий нежный свет и улыбка, робкая и немного стыдливая. Грэм так и сказал ей, что никогда в жизни не видел более красивой невесты.
Сам он был теперь необыкновенно бодр и энергичен. В кармане его свадебного костюма уже лежали два билета на поезд, и Грем говорил своей молоденькой жене, что это удивительный город и что ей там понравится. К тому же, в Портсмуте ему будет легче найти с работу. Не то что здесь, в Баземптоне, где он уже попросту начал терять надежду.
-Мы заживем на славу! Вот увидишь! Будем работать, накопим денег, снимем дом, заведем друзей. Я уверен, нас ждут счастливые дни, дорогая!
Оставалось одно, последнее дело, которое касалось только Элис и портило общее радостное впечатление. Нужно было забрать свои вещи и попрощаться с отцом. При мысли об этом, у Элис становилось гадко на душе. Попрощаться с отцом было теперь не так-то просто. Когда она приходила домой, он немедленно поднимался из своего кресла и демонстративно уходил в свою комнату, показывая, что не хочет не только говорить с ней, но и видеть ее. Отец не здоровался с ней, не отвечал на ее вопросы и смотрел на нее так презрительно и с таким отвращением, точно она была самой гадкой, самой отвратительной женщиной на свете.
Элис решила написать отцу длинное письмо, в котором попыталась все объяснить.
Грэм поцеловал ее в макушку и пошел прогуляться, чтобы оставить ее одну. Это было очень деликатно с его стороны.
Разложив перед собой перо и бумагу, Элис долго думала и действительно накатала целое послание, в котором извинения и просьбы о прощении сменялись упреками. Письмо вышло очень длинным и путанным. Затем Элис вспомнила презрительное лицо своего отца и подумала, что это послание вообще не имеет смысла. Отец, наверняка, не станет его читать, а если и прочитает, то все равно, останется при своем мнении. После долгих раздумий, она написала совсем короткое письмо, в котором сообщала, что вышла замуж и уезжает жить в другой город, где ей предложили работу. Она писала, что сожалеет, о том, что все так получилось и обещала выслать ему свой новый адрес, после того как устроится на новом месте. И подписалась: "Любящая тебя Элис" Ей хотелось, чтобы отец знал, что она продолжает любить его, ни смотря ни на что.
Собрав вещи и стоя с большим чемоданом в руках, Элис с тоской смотрела на дверь в комнату отца, откуда не доносилось ни звука. Она оставила белый листок на старом столе в гостиной, зная, что вечером он выйдет ужинать и непременно увидит его. Может, так даже лучше. Может быть, когда он останется один и прочитает ее письмо, у него не будет этого презрительного выражения лица, и может быть, он пожалеет о ней. Элис вздохнула, в последний раз огляделась вокруг и решительно покинула родной дом.
По сравнению с Баземптоном, Портсмут показался Элис огромным. И вокруг было так много людей, что она даже слегка затосковала, с тревогой сжимая руку Грема и теснее прижимаясь к его плечу. А Грем, напротив, был чрезвычайно доволен. Во-первых, сказал он, ему уже приходилось бывать в этом городе и даже жить здесь. Во-вторых, он вообще любил смену обстановки. Перемена места жительства всегда бодрила его. И Элис, слушая его, потихоньку вздохнула. В этом они были совсем непохожи. Она любила постоянство, и расстаться со своим городом, где она знала каждую улицу, ей было тяжело.
Зато теперь она, наконец, чувствовала себя замужней дамой, которая приехала сюда с мужем начинать новую жизнь.
Дом, в котором Грем снял квартиру, был, конечно, далековато от Риджентс, но зато он был такой чистенький и уютный! И домовладелица, миссис Фарелл, оказалась очень милой и дружелюбной, не то, что мисс Фарли в Баземптоне. Правда, их квартира состояла только из спальни, маленькой кухни и ванной, но ведь им больше ничего и не требовалось. К тому же, Грем сказал, что они будут редко сидеть дома и часто выходить в город по вечерам. Ведь зарплата Элис, целых двадцать фунтов в неделю! позволяла им теперь жить так, как они и мечтать не могли. Грем тоже был счастлив и доволен. Здесь ему нравилось гораздо больше, чем в Баземптоне. Это город больших возможностей, так он сказал. Он мигом найдет себе работу по душе и постарается зарабатывать не меньше своей милой женушки. Он стал заметно веселее и спокойнее. Ушли мрачное настроение и раздражительность. И Элис еще раз убедилась, что Грем часто бывает прав, и надо более охотно слушать его.
Теперь ей предстояло встретиться с супругами Кросли и с их несчастным сыном.
Утром Элис надела свою саму лучшую блузку, белую, с высоким воротничком и пышными рукавами, и темную юбку из плотной ткани. Этот наряд должен был показать, что она знает свое место и понимает, чего от нее ждут. Все-таки она была нанята в качестве сиделки, а не подруги лейтенанта Кросли. Однако, посмотревшись в зеркало платяного шкафа, Элис пришла к выводу, что этот туалет ей черезвычайно к лицу и делает ее похожей на школьную учительницу. Белая блузка оттеняла нежный цвет лица и гармонировала с темными, почти черными волосами. Чтобы не выглядеть слишком строго, она выпустила из аккуратно забранных волос несколько локонов около высокого лба. Теперь отражение показалось ей более живым и волнующим. "Неужели я так тщательно наряжаюсь для Джона Кросли?» - спросила она себя и рассмеялась вслух, потому что, скорее, хотела понравиться его родителям и произвести благоприятное впечатление на них.
Выходя из спальни, Элис бросила взгляд на большую деревянную кровать и слегка покраснела. Грем был таким страстным этой ночью! Они уснули только по утро, обессиленные и счастливые. Став мужем и женой, они могли наслаждаться друг другом в полной мере! Волнующие ощущения пронеслись в ее памяти и, она подумала, что будет с нетерпением ждать следующей ночи.
Элис прошла в маленькую кухню, выпила чашку чая и взглянув на маленькие часики (подарок Грема к свадьбе), решила выйти из дому заблаговременно. Чувствуя себя настоящей хозяйкой, она окинула взглядом свои владения и вышла на улицу. Грем вышел раньше, чтобы прогуляться и купить свежие газеты. Он был всерьез намерен заняться поисками работы. Так что они попрощались, еще когда она одевалась. Он пожелал ей удачи и, конечно, стал целовать ее и попытался раздеть, но Элис, смеясь, оттолкнула его и велела держать себя в руках. Грем нежно поцеловал ее в висок и прошептал на ухо, что следующая ночь будет еще лучше.
Элис без труда добралась до Риджентс, так как это была самая известная улица в городе и, судя по колоннам и цветникам, здесь жили только богатые или очень состоятельные люди. Особняк Кросли тоже оказался очень красивым, хотя и не самым большим.