Смертоносный

— Убей ее! — взрывает Исаак. — Тихо и без свидетелей. Избавимся от нее — избавимся от проблем. И ее дружка... Этого... Даниса.

— Она продумала этот момент. — Префект массирует пальцами виски.

— Если она умрет, кто-то другой передаст эту информацию СМИ, да? — ухмыляется Максим, догадавшись о намерениях Авы.

— Да.

Эта женщина совсем не думает о своих детях. Ее не беспокоит, что она может ухудшить их состояние.

— И что теперь? — Алан, не веря, разводит руки в стороны. — Мы будем жить с ней в одном замке?

— Она будет жить в своем крыле. Сегодня же в коридоре между нами начнут строить стену, — рассерженно бросает Демьян.

Не знаю почему, но я чувствую, что эта стена не остановит Аву. Она будет пытаться подобраться к сыновьям. Но они не подпустят ее к себе.

Новость о том, что Ава поселится в замке, приводит меня в необычное состояние. Я не злюсь, что очень странно для меня. Не разочаровываюсь в этой женщине снова. Будто это вполне ожидаемо от той, что бросила нас. Ей подходит. Единственное, о чем я переживаю, как на это отреагирует Валериан. Не думаю, что он захочет, чтобы из-за него мы терпели ее присутствие. И я знаю, что остальные пекутся о том же.

— Валериан не будет против, если вся правда о нем раскроется, — напряженно произношу я.

— Он сделает вид, что не против. — Демьян встает рядом с дверью палаты и прислоняется спиной к стене. Спрятав руки в карманах штанов, смотрит в одну точку, глубоко задумавшись о чем-то.

— Валериан будет думать иначе, — вмешивается Максим. — Правда о нем затронет не только его, но и всю семью. Учитывая, что Демьян – Префект, пресса не оставит вас в покое. Лучший выход из ситуации — это пойти на уступки и отдать Аве ее долю. Или выкупить.

— Я предлагал. — Брат недовольно хмурится. — Она не хочет продавать. Ее цель – не замок, а мы.

— Тогда пусть не питает ложных надежд, — грозно бросает Исаак, — и держится подальше. Она ушла, когда мы нуждались в ней. Поздно возвращаться в нашу жизнь. Дети выросли. Нам больше не нужна мать.

Я солидарен со старшим близнецом. Мама для нас – страница, которую мы пролистали. Да, она не исчезнет из книги нашей жизни. Но это не та история, которую хочется перечитывать. Достаточно одного раза.

Внезапно открывающаяся дверь палаты заставляет забыть об Аве. Мое внимание переключается на Лукьянова. Он выходит в коридор, снимая с лица медицинскую маску.

— Валериан в порядке, — сообщает доктор до того, как мы успеваем задать вопрос. — Гематома на голове не так страшна, как кажется. Он проспит до утра. Если у него случился приступ, он не вспомнит вас, когда проснется.

— Пусть проснется. С остальным мы разберемся, — ровным тоном говорит Демьян. — Мы можем к нему войти?

— Да. Но старайтесь не шуметь и не беспокоить его. И вызовите меня, когда ваш брат придет в себя. Я проведу осмотр.

— Хорошо.

— И еще. — Авдей смотрит на нас пронзительным взглядом. — Уже можно начать искать донора и делать операцию по пересадке роговицы.

— Тогда немедленно займись этим, — приказывает брат.

Лукьянов слабо кивает и покидает нас. Мы, не теряя времени, входим в палату к Валериану. Я сразу замечаю повязку, обмотанную вокруг его головы, но не глаз. Непривычно видеть Валериана без нее. Я привык, что брат не расстается с ней даже по ночам. Не допускает мысли заменить ее на темные очки.

— Какая-то черная полоса. — Подхожу к кровати и, сев на край, провожу ладонью по лицу. — Такое чувство, что мы стремительно падаем.

Появление Авы стало несчастливым предзнаменованием для нас. Мы уже оправлялись от шрамов прошлого, но она заявилась и заставила их кровоточить. Эта женщина превратила их в кровоточащие раны.

— Иногда нужно упасть, чтобы расправить крылья и взлететь вновь. — Максим касается моего плеча и слегка сжимает его. Он скользит взглядом по остальным и цокает. — Я сделаю вам кофе.

— Хорошая идея, — выдыхает Алан, встав у изголовья кровати.

Рыков кивает и спешит удалиться, давая знак Юсейре следовать за ним. Все это время девушка молча стояла рядом, но я даже не смотрел в ее сторону. Чувствовал взгляд, но не мог обернуться. Боялся вновь потерять контроль над собой из-за чертовой тяги к ее аромату. Это странно. Слишком странно.

Глава 10.

— Куда ты меня ведешь? — Я недовольно смотрю на Коду, за которым следую по коридорам замка.

— К Префекту, — ровным тоном отвечает он.

Не понимаю, зачем я понадобился отцу. Обычно он старается держаться от меня подальше, потому что устает от неконтролируемых всплесков моего гнева. Не может находиться рядом со мной больше десяти минут. Словно я чума, лишающая его здоровья и жизни. Зараза, от которой он привык отмахиваться и игнорировать. Но я и сам не против этого, потому что ненавижу его. Из-за него мне приходится делать вид, что я презираю Демьяна. Приходится терпеть несправедливые и безжалостные наказания. Приходится смотреть на то, как наказывают моих братьев. Мы словно находимся не в собственном замке, а в исправительной колонии строгого режима. И надзиратель здесь — наш ненормальный отец.

Слышу шум, когда мы спускаемся по неизвестным мне лестничным пролетам и подходим к массивным железным дверям. Их охраняют двое бойцов, внимательно наблюдающие за нами. Точнее, за мной, словно я могу представлять опасность. Когда гляделки заканчиваются, один из них открывает дверь, и шум становится в десять раз громче.

— Идем, — строго говорит начальник СУ и входит в темное помещение. Я никогда не бывал в этой части замка, поэтому не знаю, что здесь происходит. Но у меня появляется плохое предчувствие. Уверен, мне не понравится то, что увижу.

Я вхожу в неизвестность и замечаю ринг — единственное место, куда падает свет — с тремя пустующими клетками. На трибунах в кромешной темноте сидят люди. Я не вижу их лиц, только очертания фигур. Их голоса превращаются в гул, который не утихает. Все это очень раздражает и вызывает желание закрыть уши или оглохнуть.

— Вот и вы, — раздается голос отца, из-за которого у меня неприятное покалывает затылок.

Я оборачиваюсь и сталкиваюсь с ним взглядом. Он подходит к нам и улыбается так, словно собирается наказать меня. Только я не помню, чтобы в чем-то провинился. Но кого это волнует, если Игнат Власов решил, что меня надо наказать.

— Зачем ты хотел меня видеть? — интересуюсь я.

— Сейчас узнаешь. — Его взгляд падает на клетки, которые одновременно открываются. В них заводят троих парней. Все они молоды, но один вовсе подросток. — Ты примешь участие в бое насмерть, — внезапно объявляет отец.

Я не успеваю ничего сказать. Бойцы хватают меня с двух сторон и тянут к рингу. Я сопротивляюсь и даже кусаю одного из них, но не получаю никакой реакции. Они словно не чувствуют боли. Меня закидывают в клетку, и дверь со скрипом запирается. Я теряюсь. Не понимаю, что происходит, и смотрю по сторонам. Ищу взглядом отца, но не нахожу его. За пределами ринга очень темно.

Я сжимаю пальцы ног и опускаю взгляд на бетон, покрытый черным песком. Гул вокруг не прекращается. Заметив напротив движение, поднимаю глаза и смотрю на подростка. На вид ему лет семнадцать. Он ниже меня по росту, но шире в плечах. И выглядит так, словно вот-вот набросится.

Бой насмерть. Мы будем драться. Я, конечно, дрался с братьями, но это больше напоминало игру. А здесь все по-настоящему. Здесь меня могут лишить жизни. И, судя по всему, отца это совсем не пугает.

— Добро пожаловать, господа, — раздается незнакомый мне голос. — Сегодня у нас три боя насмерть. — Гул становится еще громче. — Ставки уже сделаны, поэтому… — Внезапно наступает тишина. Люди затихают, но я не успеваю насладиться этим мгновением. — Бокс!

Парень мгновенно набрасывается на меня с кулаками, нанося удары с разных сторон. Я скрещиваю руки перед лицом и ударяюсь спиной о решетки. Мне больно. В особенности, когда кулак противника прилетает мне в висок. Перед глазами все начинает плыть. Я падаю на бок и прижимаю колени к животу.

Шум вокруг сводит с ума. Кулаки сменяются ногами. Я продолжаю закрывать лицо и тяжело дышу. Решетки впиваются в спину, будто хотят сломать кости. Я сопротивляюсь, пытаюсь оттолкнуться от них. Мне не удается. Из горла вырывается стон, когда чувствую боль в бедре. Жду, что отец остановит все это. Какая-то часть меня верит, что он не позволит мне умереть. Но его бездействие говорит само за себя. Ему плевать...

Меня правда убьют. Каждый безжалостный удар противника подтверждает мои догадки. Но я не хочу умирать. Не хочу, чтобы меня забили до смерти. Я хочу вернуться к братьям. Я должен позаботиться о них, пока Демьян не может делать этого открыто. Они ведь ждут меня.

Меня ждут братья!

Я кричу от гнева, над которым теряю контроль. Отрываю руки от лица и хватаю противника за ногу. Он падает на спину, а я наваливаюсь на него. Хватаю парня за голову и яростно бью ею о бетон. Его кулак прилетает мне в ребро. Я вздрагиваю от боли и наношу удар по лицу соперника. Не могу остановиться. Желание выжить застилает глаза. Гул вокруг усугубляет ситуацию. Даже внезапный хруст и лужа крови не выталкивают меня из этого состояния. Я словно под гипнозом.

Кровь. На моих руках много крови. Я поднимаюсь на ноги и пошатываюсь. Пытаюсь понять, что натворил. Бросаю взгляд на тело парня. Его лицо напоминает месиво, а череп разбит. Он не шевелится. Я убил его. Я – убийца. Отец сделал из меня убийцу. Он…

Это сон. Неправда.

Меня хватают за затылок и вытягивают из клетки. Я не сопротивляюсь, находясь в тумане кошмара. Отдаленно слышу голос отца и Коды. Не могу разобрать, что они говорят. И даже не стараюсь сделать это.

Я сжимаю кулаки и чувствую, какие скользкие у меня пальцы. Кровь между ними напоминает вязкое масло, которое превращается в клей. Это ощущение более чем реально.

Я убил человека. Это не сон.

— Проводите его наверх, — приказывает Кода.

Бойцы берут меня за локти, и мы покидаем этот шумный ад. Они ведут меня по коридору и, остановившись у одной из комнат, заталкивают внутрь. Начальник СУ заходит вместе со мной.

— Быстро приведи себя в порядок, — ровным тоном говорит Рахманов, указывая взглядом на ванную.

Возможно, они не хотят, чтобы братья видели меня таким и задавали вопросы. Я и сам этого не хочу, поэтому спешу принять душ. Хотя это сложно из-за боли во всем теле. Но желание смыть с себя кровь становится необходимым, как глоток воздуха. Я поддаюсь ему и нахожу в себе силы помыться. Самое сложное — стянуть с себя одежду, но и с этим мне удается справиться. Включаю душ и становлюсь под мощный поток теплой воды, вызывающий зуд на коже. У меня есть открытые раны, и их обязательно нужно обработать. Но я не смогу сделать это сам. Придется попросить помощи у Валериана.

Я закрываю глаза и делаю слабые вздохи. Опускаю голову и прислоняюсь ладонями о настенную плитку. Думаю о Демьяне. Я часто вижу его в синяках и кровоподтеках. Теперь понятно, откуда они. Брата тоже закидывают в клетку и заставляют участвовать в боях. Но он никогда не говорил мне об этом. Хотя у него не было возможности. Мы редко разговариваем по-настоящему. Нам приходится делать вид, что мы ненавидим друг друга. Зачем это, я тоже не знаю. Судя по жестокости отца к Демьяну, причина в нем. Поэтому брат держится на расстоянии от нас.

Я выхожу из ванной, с трудом натянув штаны. Футболку сжимаю в руке, не решаясь ее надеть и почувствовать запах крови. Кода ждет меня на том же месте, напряженно уставившись на большую кровать.

— Мы можем идти? — спрашиваю я, привлекая его внимание.

Мужчина переводит взгляд на меня и кивает в сторону комода, на котором стоит стакан воды и таблетка.

— Выпей, — прочистив горло, говорит он.

— Зачем? — Я настороженно смотрю на него.

— Это поможет расслабиться. Пей.

Я не знаю, для чего мне расслабляться. Но если не выпью, меня наверняка заставят. Да и спорить совсем нет сил, поэтому я делаю то, что мне сказали.

— Теперь мы можем идти? — Я хочу увидеть братьев и начинаю раздражаться.

— Нет. — Рахманов мрачно смотрит на меня. — Сейчас сюда придут две девушки. Ты должен провести с ними время. Это приказ твоего отца.

— Должен провести с ними время? — Я не понимаю, о чем идет речь и что вообще происходит.

— Да.

— Я иду к братьям. — Делаю шаг мимо него, но резко останавливаюсь. У меня кружится голова. Кода сразу подталкивает меня к кровати, и я падаю на нее. Все тело приятно покалывает, притупляя боль.

Я замечаю периферийным зрением, как Рахманов покидает комнату, и внутрь входят две девушки. Не могу разглядеть их лиц. Все как в тумане. Вижу лишь темные распущенные волосы у обеих. Они приближаются ко мне.

— Привет, малыш, — раздается шепот у самого уха, когда одна из них наклоняется.

Я пытаюсь пошевелиться — не выходит. Пытаюсь подать голос — получается невнятно. Чувствую, как с меня стягивают штаны с боксерами, и поворачиваюсь на бок. Удается сделать лишь пол оборота.

Девушки говорят между собой. Смеются над чем-то. До меня доходят лишь отдаленные и бессмысленные фразы. А затем…

Боль.

— Одевайся, — равнодушно бросает Кода. — Я отведу тебя к братьям.

Я не думал, что дойти до своей комнаты будет тяжелее, чем одеться. Мои ноги переплетаются, пока я иду. Бойцы держат меня за локти, не позволяя упасть. Они почти дотаскивают меня до открытой двери и бросают за порог спальни. Меня ловит Валериан до того, как я успеваю упасть. Кажется, он не спал, дожидаясь моего возвращения.

Брат оценивает мой потрепанный внешний вид и тихо тянет в ванную, чтобы близнецы нас не услышали. В такой ситуации их лучше не будить.

— Меня тошнит, — предупреждаю я его по пути.

— Сейчас. — Он дотаскивает меня до унитаза и поднимает крышку. — Что там было? — взволнованно спрашивает, брызгая мне в лицо воды.

— Там… ужасно. — Не хочу рассказывать. От одной мысли меня выворачивает.

— Что…

— Валериан! — внезапно откуда-то раздается высокий шепот. — Рагнар!

Мы замолкаем и напряженно переглядываемся. Не понимаем, кто нас зовет.

— Валериан! Рагнар!

Нам знаком этот голос. Он слишком родной, чтобы его не узнать.

— Демьян, это ты? — настороженно спрашивает Валериан, оглядываясь по сторонам.

— Да, — отвечает брат. Неужели он нашел способ поговорить с нами?

— Откуда ты говоришь?

— Подойди к раковине и увидишь под ней сантехнический шкаф. Быстрее.

Валериан помогает мне, и мы подходим к раковине. Падаем у нее на колени и смотрим в небольшой проем внизу, где видно лицо Демьяна.

— Демьян! — Я протягиваю ему руку, и он сжимает ее. Все произошедшее сегодня превращается в бурю эмоций, из-за которых на глаза наворачиваются слезы. Они медленно скатываются по щекам и вызывают жжение на травмированной коже.

— Все хорошо, Раг, — шепчет брат, поглаживая большим пальцем тыльную сторону моей ладони. Он называет меня Раг, только когда хочет успокоить.

— Они заставили меня убить человека. — Мой голос дрожит. — А потом… потом…— Не знаю, как рассказать обо всем.

— Повели в комнату, где тебя ждала женщина? — спрашивает он и с сожалением смотрит в глаза.

— Да, — всхлипываю я, осознавая, что и он прошел через это. И в тот момент был один. Без нас.

— Там была только женщина?

— Их было две. Они… трогали меня. Они… — Мне не удается описать то, что со мной творили.

— Я знаю, — понимающим тоном говорит брат. — Послушай меня, Рагнар. Это повторится. Тебя каждый месяц будут забирать и подвергать подобному. Сначала бой, а потом закрытая комната.

— Зачем все это? — непонимающе интересуюсь я.

— Это их развлечение. Каждый месяц они проводят бои. Бой не всегда заканчивается смертью. Иногда один из бойцов может просто проиграть. Если ты проиграл и находишься в плохом состоянии, тебя не ведут в закрытую комнату. Но за проигрыш могут наказать. Тебе нужно начать тренироваться. И не только тебе. Валериан, — он переводит взгляд на него, — скоро и за тобой придут. А потом за Исааком и Аланом. Вы должны быть готовы.

— Мы должны будем кого-то убить? — спокойно спрашивает Валериан.

— Да. Это что-то вроде вступления. Чтобы стать бойцом, надо убить противника, — объясняет брат.

— Эй, что вы там делаете? — внезапно позади нас раздается голос Исаака.

— Рагнар, ты где был? — спрашивает Алан, зевая.

Они оба входят в ванную. Я боюсь, что из-за них нас поймают. Мы не сможем нормально поговорить.

— Мы говорим с Демьяном. Не шумите, — строго произносит Валериан.

Они подходят к проему и ложатся на кафель.

— Брат, это правда ты? — Исаак пихает руку поверх моей и трогает Демьяна.

— Это я, — улыбается брат.

— Подвиньтесь немного, — возмущается Алан, пытаясь протолкнуться между нами. — Мне ничего не видно.

— Мы обсуждаем серьезные вещи. Не мешайте, — недовольно говорю я. Мне удается немного прийти в себя за эти минуты.

— Что? — одновременно спрашивают близнецы.

— Вы должны тренироваться, потому что скоро вас всех заставят участвовать в боях. И не только это, — серьезно шепчет Демьян.

— Это все отец, да? — Алан втискивает свою кудрявую голову вперед. — Он сказал, что мама ушла с другим мужчиной и бросила нас. Отец наказывает нас из-за нее. Почему она так поступила?

— Я… не знаю, — растерянно отвечает брат.

— Мама хотела, чтобы нас наказали? Она не любит нас?

— Мама ушла, потому что нашла себе другого мужчину.

Бросила нас. Я сомневался в этом, но теперь уверен.

— Значит, она любит его, а не нас, — грустно шепчет Алан.

— Разве мамам можно бросать своих детей? — обиженно спрашивает Исаак.

— Нельзя, — отвечаю ему. — Но она плохая, поэтому ушла. И все женщины плохие.

Если в их жизни будет происходить то, что случилось со мной, лучше пусть заранее знают, какими дрянями могут оказаться женщины.

— Нам не нужна мама. И вообще, нам никто не нужен, кроме нас самих, — заявляет Валериан.

— Вот именно, — соглашаюсь я, чувствуя отвращение ко всему женскому полу. Не думаю, что после произошедшего сегодня это изменится. — И вообще, когда я стану взрослым, то не сделаю такой ошибки, как отец. Я не женюсь, и у меня не будет детей. Не хочу, чтобы завтра и со мной поступили, как с ним. Не хочу рисковать и становиться таким же, как он.

— Я тоже этого не хочу, — говорит Исаак.

— И я, — поддерживает нас Алан.

— Лучше сбежать из этого замка и спокойно жить где-нибудь вдали. Нам не нужны лишние люди рядом. Без жен и детей мы как-нибудь проживем. Не хочу рядом с собой женщину, смотря на которую буду задаваться вопросом, когда она сбежит с другим мужчиной, — равнодушно бросает Валериан.

— Если вы так решили, то и я даю вам слово, что никогда не женюсь. У меня не будет детей. Мне достаточно вас четверых. Ваше спокойствие важнее всего, — твердо произносит Демьян. — Но в этом замке нельзя доверять даже мужчинам. Если нас бросила собственная мать, а отец так издевается, то чужие люди могут поступить с нами еще хуже. Будьте очень осторожны и внимательны.

— А нам и дальше делать вид, что мы тебя не любим? — спрашивает Алан.

— Да. Иначе отец заставит меня сотворить с вами что-нибудь плохое. Или же сделает это сам.

— Почему он так злится на тебя?

— Не знаю, — встревоженно выдыхает брат. — А теперь идите спать. Хорошо отдохните и начните тренироваться. Я слышал, что скоро нас всех поселят в разных крыльях замка. Будьте готовы ко всему.

— Как мы будем общаться между собой? — интересуется Валериан.

— Пока так. А потом придумаем что-нибудь еще.

Когда же наступит это «потом»? Когда все наказания закончатся? Я уже устал так жить. Устал от отца...

Глава 11.

— Политические конфликты и способы их разрешения, — ровным тоном произносит профессор.

Я беру ручку и быстро записываю в тетрадь название темы, которую должен изучить до следующей конференции. Волнение за Валериана мешает вникнуть в процесс обучения и постоянно путает мысли. Но я стараюсь ничего не упустить, напоминая себе о важности образования. Мне необходимо получить диплом, чтобы помочь Демьяну в будущем. Одной физической силы для этого недостаточно. Не помешает наточить ум, чтобы сделать его своим оружием.

— К следующему занятию вы должны будете раскрыть мне основные типы политических конфликтов. Найти современные способы их разрешения. Также не помешает изучить дополнительную информацию, чтобы расширить свой кругозор. — Мужчина поправляет круглые очки для зрения и щурится. — Сегодня вы не были сосредоточены. Я не буду спрашивать почему, но надеюсь, что в скором времени вы решите свои проблемы, Рагнар.

— Я тоже на это надеюсь, профессор.

Соболев Роман Викторович — хороший педагог, который старается войти в мое положение. В нем нет ни капли строгости, лишь любовь к своему предмету — политологии. Мужчина никогда не объясняет тему заранее. Он дает мне возможность изучить все самому и дополняет там, где я что-то упускаю. А я в свою очередь стараюсь, позабыв о лени, углубляться в любой вопрос.

Попрощавшись с Соболевым, закрываю ноутбук и выхожу из своей комнаты. Спешу к Валериану, надеясь, что он уже пришел в себя. Когда я уходил, брат все еще спал, а у меня не было времени ждать, пока он проснется.

В последнее время Валериан сильно истощил свой организм. Боюсь, что равнодушие погубит этого засранца, не показывающего своих чувств. Уверен, это съедает его изнутри и не дает покоя. Но больше всего ему вредит их ссора с Демьяном. Им нужно поговорить, пока все не стало еще хуже. А с этим, кажется, у этих двоих большие проблемы. В принципе, у всех нас.

Я подхожу к палате и застаю брата в сознании. Его серо-зеленые глаза, цвет которых я порой забываю из-за повязки, бегают по собственной кромешной темноте. Не представляю, как сложно привыкать к ней снова и снова, после каждого приступа.

— Значит, ты мой брат? — равнодушно спрашивает Валериан у Демьяна, сидящего на краю кровати. Даже в таком состоянии верен себе. Гребаная глыба льда.

— Да. — Брат улыбается уголком губ, наблюдая за ним уставшим взглядом. Видимо, воспользовался потерей памяти, чтобы немного поговорить. Заметно, что Демьян скучает. Даже я скучаю по их беседам. Пусть они и слишком нудные.

— И у меня есть еще три брата?

— Да.

— А где они?

— У них занятия.

Не желая мешать, я бесшумно отхожу от палаты и оставляю братьев наедине. Это их время, когда проблемы становятся невесомыми, а обыденные разговоры превращаются в приятные воспоминания. А их нам всем не хватает, и лучше не мешать создавать новые.

Выхожу из замка и направляюсь в гараж, параллельно печатая сообщение Юсейре. Мне необходимо поговорить с ней о подготовке к свадьбе и выборе платья. Очень надеюсь, что девушка сама выберет его, потому что не подхожу на роль того, кто будет бегать по свадебным салонам. Во-первых, я напугаю консультантов одним своим грозным видом. Во-вторых, у меня совершенно отсутствует вкус. Мне самому одежду выбирает Рыков. Мужчина разбирается в этом, словно родился с галстуком на шее и с запонками на манжетах. Будь это на самом деле так, я бы не удивился.

Вхожу в гараж и подхожу к своему автомобилю. Мне удалось изучить его вдоль и поперек, и теперь я не знаю, чем себя занять. Можно поколдовать над двигателями близнецов, но эти двое частенько покидают замок. В особенности ночью, вынуждая безликих гоняться за ними по всему городу. Братьям нравится играть с ними в кошки-мышки. Нашли себе развлечение.

Мой взгляд падает на зеленый мотоцикл и такой же шлем, который я беру в руки. Рассмотрев его со всех сторон, ловлю себя на мысли, что и сам хочу выехать из замка. Не помешает развеяться и привести мысли в порядок. Но одному слишком скучно.