Тень веков: Кир Великий. Том I

– Ну что? По рукам? – спросила Кассандана, чувствуя, что аргументы иссякают. Ей нестерпимо хотелось снова усыпить пленницу и отдохнуть. Даже скованная чарами, Фируза продолжала сопротивляться магии, истощая силы волшебницы.

– Да–а–а... Пожалуй, – медленно произнесла Фируза. – Для меня это лучший исход.

Обрадованная согласием демона, колдунья проворно вскочила. Ее рука с кольцом уже коснулась лба ифритки, когда она прошептала напоследок: – А пока мы не добрались до места – отдыхай...

И Фируза вновь погрузилась в беспросветную пучину забытья.

Устало опустившись на дорожную циновку прямо перед Фирузой, Кассандана взглянула в потухшие глаза ифритки и тяжело вздохнула. Сеансы магии давались ей все труднее, а на восстановление сил уходило все больше времени. Нужно было действовать быстро, иначе ее схватка с царем–колдуном закончится полным поражением еще до того, как она успеет сделать первый ход.

Она задумчиво коснулась браслета на тонком запястье, соединенного изящной цепочкой с кольцом, и прошептала:

– Скоро ты будешь свободен. Я сделаю для этого все возможное... даже если...

Она резко прикусила губу, обрывая фразу. Кассандана отчаянно старалась не допускать до сознания мысль о том, какой может быть окончательная цена этой свободы.

Глава 11

В один из вечеров после кучи дел и хлопот, Кирилл отправился в покои – усталый, но довольный собой. Завалившись на топчан, он наткнулся рукой на мешочек с камнями и вспомнил о своих девушках из гарема. «А почему бы не позвать кого-нибудь?» – подумал он, запуская руку внутрь. На этот раз жребий пал на Гуль.

Вскоре девушка пожаловала к нему. Разодетая и умащенная благовониями, она буквально вплыла в комнату, сияя от счастья. В руках она несла блюдце... с конфетами.

При виде знакомого угощения лицо Кирилла вытянулось, а в подсознании мелькнула догадка. Однако он решил зайти издалека. Гуль поставила сладости перед ним и с довольным видом присела напротив.

– Испробуйте конфет... – начало было она, но Кирилл ее перебил, не дав закончить фразу:

– Сама приготовила?

Девушка слегка замялась, но все же ответила «да». Было заметно, что она сама их даже не пробовала: в ее глазах читалось сомнение, она боялась разгневать повелителя вкусовыми качествами подношения. Но для нее главное было – чтобы сработало «зелье». Именно эта вера заставила ее столь уверенно лгать.

Кирилл, не в силах больше сдерживать иронию и раздражение, резко встал с топчана. Он велел Гуль оставаться на месте, а сам, растревоженный подозрениями, направился к покоям наложниц. Миновав длинный коридор и прохладный сад с колоннадой, он ворвался в жилую часть гарема. Первой на его пути оказалась комната Шерин. Увидев повелителя, девушка почтенно склонилась, замерев в ожидании.

– Сегодня я проведу ночь в твоих покоях, – бросил Кирилл.

Это было необычно, но кто посмеет оспорить блажь шаха? Шерин, сияя от счастья, засуетилась, предлагая ужин и напитки. Кирилл сухо ответил, что достаточно будет вина и сладостей. Девушка тут же извлекла из сундука заветную тарелочку со знакомыми Кириллу конфетами.

– Сама готовила, – довольно промурлыкала она. – Попробуйте, мой повелитель.

Это стало последней каплей. Подозрения подтвердились окончательно. Кирилл резко отстранился и велел Шерин немедленно собрать всех девушек у фонтана, после чего стремительно вышел.

Спустя десять минут все наложницы, кроме оставшейся в покоях Гуль, испуганно толпились у воды. Они переглядывались, гадая, чем вызван гнев владыки. Кирилл заговорил медленно, чеканя каждое слово:

– Девочки мои, я вас всех люблю и ценю. Вы все для меня равны и одинаково желанны. Праздник, что вы устроили мне недавно, был великолепен... Но! – Он выдержал тяжелую паузу. – Пару дней назад Зэрин, сегодня Гуль, а несколько мгновений назад Шерин пытались накормить меня одними и теми же конфетами. Я требую ответа: что это за сладости? Учтите, мне ничего не стоит завтра же выставить вас за ворота и набрать новый гарем. Советую во всем признаться немедля.

Девушки замялись, испуганно перешептываясь. Наконец вперед вышла Шерин. Понимая, что ее застукали с поличным и отпираться бессмысленно, она решила облегчить свою участь чистосердечным признанием.

– Я купила эти конфеты у волшебницы, – тихо произнесла она, глядя в землю. – Я хотела обрести особую привлекательность в ваших глазах и... опередить соперниц.

Слово «приворожить» так и не было произнесено, но оно повисло в воздухе, давящее и отталкивающее неприглядностью поступка.

– Кто еще обращался к колдунье за подобной «услугой»? – ледяным тоном спросил Кирилл.

Девушки, потупив глаза, переминались с ноги на ногу.

– Ну же! – поторопил их он.

Одна за другой они начали медленно выходить из кучки, в которую сбились в начале его тирады. Вскоре на прежнем месте не осталось никого. Кирилл ошарашенно смотрел на них. Неужели все?!

От переполнявших его эмоций он лишь зло сплюнул и, круто развернувшись, пошагал прочь. Желание общаться с ними пропало окончательно. Опуститься до столь низкого способа, попытаться «окрутить» его магией вместо честного соперничества в остроумии или искусстве ласк... Такого он от них не ожидал.

Вернувшись в покои, он сухо велел Гуль убираться к остальным и в сердцах плюхнулся на топчан. Настроение было безнадежно испорчено. Только он разобрался с ифритом, как его собственный гарем устроил на него охоту с использованием «запрещенных приемов». Мрачные мысли роились в голове, а взгляд бесцельно блуждал по комнате, пока не наткнулся на столик.

Там стоял изящный маленький сосуд с водой – прощальный подарок Кассанданы.

«Так я же могу с ней поговорить!» – вспыхнула в голове догадка. Схватив сосуд, Кирилл поспешил к ближайшему фонтану. «Она говорила – в проточную воду. А в фонтане она чем не проточная?»

Велев страже держаться поодаль, он присел на мраморный бортик и осторожно уронил пару капель из склянки в стекающие струи. Сначала ничего не происходило. Кирилл уже решил, что магия не сработала, и собрался уходить, как вдруг заметил: вода в месте падения капель вспенилась, будто закипая. Мелкая водяная взвесь поднялась над чашей, образуя густой туман. Клубы пара росли, пока не вытянулись в призрачный столб.

Водяной вихрь завращался, обретая очертания женского силуэта. Еще мгновение – и перед ним возникло прозрачное изваяние Кассанданы. «А чего я ждал? Что она явится во плоти?» – иронично подумал Кирилл.

Тем временем водяная дева открыла глаза и заговорила:

– Ты звал меня, шах? Тебе нужна помощь?

– И да, и нет, – ответил Кирилл. – Я звал тебя, но не за помощью, а за ответом. Мой гарем наперебой потчует меня «приворотными» конфетами. Факт малоприятный. Зачем ты продала им их?

Кассандана печально и одновременно лукаво улыбнулась:

– Они не приворотные. Обычные сладости, купленные на городском рынке. Твои девушки так жаждали магии, что я просто дала им ее.

– Но это же чистое шарлатанство, тебе не кажется? – возмутился он.

– Тебе было бы лучше, если бы они тебя приворожили по–настоящему? – парировала волшебница.

– Нет, но можно было просто отказать им.

– Они почувствовали силу магии благодаря Фирузе, и их было уже не остановить, – мягко ответила Кассандана. – Не найдя помощи у меня, они стали бы искать зелья за стенами дворца, через евнухов и стражу. Кто знает, чем бы они попотчевали тебя тогда, повелитель? Моя хитрость преподала им урок, который они запомнят навсегда. Теперь ни одна из них не попытается купить твою любовь нечестным способом – тем, что ломает человека и подавляет его волю. Я помогла и им, и тебе.

Водяная дева улыбнулась искристой улыбкой. Зрелище было невероятным: капли воды, формирующие ее тело и одежды, сверкали в лунном свете, и Кассандана казалась отлитой из чистого серебра.

– А как же горшочек с бальзамом? – вспомнил Кирилл.

– О, в нем тоже мало магического. В его составе лишь выжимки из трав, тонизирующих тело и дух. Им можно пользоваться, когда ты обессилен и нуждаешься в энергии.

– Но я чувствовал возбуждение! – возразил он. – В следующий раз будет так же?

– Возбуждение рождается в мозгу, – глаза водяного изваяния заискрились новыми лучами. – Оно было лишь проекцией окружающей тебя действительности. Пользуйся бальзамом спокойно, я не причиню тебе вреда.

Кирилл в замешательстве покачал головой:

– Так магия... хоть какая–то магия во всем этом была?

– Была – для вас, – загадочно ответила Кассандана. – Для меня же это лишь естественные процессы, совмещенные с умением направлять силы Вселенной.

– А что же Фируза? – спросил Кирилл.

– Фируза – ифрит. Она рождена с врожденным умением управлять силами природы, это ее естество.

– Что ее ждет? – слегка замявшись, поинтересовался он.

– Скоро она будет продана в гарем великого владыки и опасного мага.

– Как же так? – изумился Кирилл. – Ты дашь ей свободу?

– И да, и нет, – Кассандана снова улыбнулась водяными губами. – Ей предстоит сложнейшая миссия. Я лишу ее магических сил, оставив лишь природное демоническое начало. Это ее плата за право быть свободной.

– Миссия?

– Да. Помнишь, ты звал к себе старого мага, а явилась я? Салем ибн Дауд – мой учитель. Он давно отошел от дел и жил затворником, пока однажды не услышал зов о помощи, летевший из глубин пустыни. Как человек доброго сердца, он не мог не откликнуться. Отправившись на зов, он нашел подростка, прятавшегося среди скал. Его семья лежала неподалеку – тела уже начали иссыхать под солнцем. Разбойники погубили всех, и лишь мальчишке чудом удалось уцелеть. Салем забрал его к себе, но пережитая утрата породила в сердце сироты непроглядную тьму. Он рос агрессивным, вспыльчивым и не ведал пощады.

Кассандана на мгновение замерла, и струи воды в ее теле задрожали.

– Салему тогда было уже более четыреста лет. Он был стар и одинок. Мальчик, которого звали Калеб, показался ему знаком свыше. Старик начал обучать его, стараясь зародить в его душе свет и любовь ко всему сущему. Но Калеб жаждал лишь силы и власти, чтобы навести в мире свой порядок. Поняв, что мальчик не годится в преемники, Салем прекратил обучение. Потом в доме Салема появилась я с кормилицей и Салем перенаправил все свои силы на обучение меня. Это очень не понравилось Калебу и, выждав момент, когда учитель снова отправится в пустыню спасать пораженный болезнью караван, Калеб выкрал ценные свитки и сбежал. Он ушел далеко на север, где нашел черного колдуна творящего друдж. Не знаю, на каких условиях они договорились, но Калеб стал его учеником в обмен на знания из украденных свитков.

– Шло время, я подрастала. Вернуть украденные свитки должна была я, когда завершу обучение. Так бы и случилось, если бы не жажда Калеба завладеть древним артефактом власти над демонами, который хранил мой учитель. Обманом и коварством Калеб проник в наш дом. Он околдовал Салема темными друджскими чарами, смешав их со знаниями из украденных свитков. А меня... еще неопытную девчонку он просто лишил силы.

Водяная фигура Кассанданы на мгновение подернулась рябью, словно от боли.

– На этом все могло и закончиться. Я осталась одна в разрушенной обители, мечась между отчаянием и злостью. Но однажды я уснула у сундука учителя, и во сне ко мне явился Салем. Он указал на грот за домом, откуда бил пресный ручей. Проснувшись, я бросилась туда. Я долго ощупывала каждый камень, пока не заметила на замшелом валуне знак, которым учитель обозначал мое имя. Посторонний прошел бы мимо, но для меня она сияла, как маяк.

Кассандана подняла прозрачную руку, указывая на воображаемый браслет.

– Стоило мне коснуться руны, как вода забурлила и выбросила к моим ногам наруч с кольцом. Я надела его, и почувствовала, как магия возвращается в мои жилы. Теперь я знала, что делать. Я коснулась камня снова, и поток вынес мне второе кольцо – Салемову печать. Тот самый артефакт, который так жаждал Калеб. Только с его помощью я смогу вызволить учителя из плена.

– А потом пришла весть от твоего гонца, о владыка, – продолжала Кассандана, – и я поняла, что сама судьба ведет меня. Я умолчала о многом, иначе ты ни за что не отдал бы мне ифритку. А теперь она станет наложницей Калеба и похитит его душу.

–Калеб захватил трон? – уточнил Кирилл.

– Да. И этот трон вероятно достанется Фирузе, когда она разделается с ним.

– А его магическая сила? – Кирилл был не на шутку заинтригован. – Она не получит ее вместе с его душой?

– Нет. Колдун может передать силу только по своей воле, находясь в здравом уме. Но Фирузе, чтобы захватить власть, придется лишить его этого самого рассудка. Калеб не из тех, кто делит трон, а Фируза не станет мириться с ролью его тени. Мой расчет верен.

Водяная фигура начала понемногу терять четкость, капли воды все чаще срывались вниз, возвращаясь в чашу фонтана.

– Есть ли у тебя еще вопросы, о владыка? – тихо спросила она.

Мысли Кирилла смешались. Грандиозность планов волшебницы ошеломила его, и он задал единственное, что по–настоящему волновало его в этот миг:

– Мы еще встретимся, когда-нибудь... по–настоящему?

– На все воля Ахура Мазды, – ответила Кассандана.

Спустя мгновение после того, как прощальные слова сорвались с губ Кирилла, водяной столб потерял скрепляющую его магическую силу и с шумом обрушился в чашу фонтана. Мириады брызг разлетелись по мрамору, и все стихло.

Впечатленный разговором, Кирилл направился к себе. Его шаги гулко отдавались в пустых галереях дворца. По дороге он принял окончательное решение: он простит своих девушек, но завтра же объявит им свою волю. Отныне любые попытки прибегнуть к магии или хитроумным снадобьям для завоевания его расположения будут караться немедленным изгнанием из гарема. Ему не нужны были эти игры в магию, купленную у рыночных гадалок; он жаждал искренности, какой бы редкой она ни была в этих стенах.

Теперь, когда магические туманы рассеялись, перед ним во весь рост встали земные проблемы: вероятное предательство Катешдата и пустая казна. С этими мыслями он переступил порог своих покоев, готовый к короткому сну перед новыми решениями.

Глава 12

Наконец из Мидии прибыл Гарпаг. Пышный караван вошел в Аншан, и как только люди были размещены, а суета обустройства утихла, вельможа явился во дворец.

Кирилл с затаенным интересом разглядывал человека, которому суждено было сыграть ключевую роль в его судьбе. Он знал: именно этот мужчина однажды преподнесет ему ключи от мидийского царства. Но, как и при каких обстоятельствах это случится теперь? История переписывалась на ходу. Все, что будет создано и сохранено при Кире Великом, спустя века уничтожит пламя пожаров Александра Македонского... Но такова воля судеб: все мы лишь пылинки на ветру, который несет нас по жизни. Куда и зачем – ведомо лишь Творцу...

Перед Кириллом предстал статный мужчина лет пятидесяти с благородным профилем и точеными чертами лица. Было в его облике нечто, что мгновенно цепляло взгляд, но Кирилл никак не мог уловить – что именно. Какое–то до боли знакомое чувство, будто они уже встречались в другой жизни.

Гарпаг учтиво поклонился, приветствуя Кирилла–Аградата со всем почтением, подобающим царям. После обязательных слов приветствия он попросил соизволения преподнести дары. Кирилл кивнул.

В зал вошла девушка – хрупкая, изящная, словно тростинка. В руках она бережно несла сверток дорогой ткани. Опустившись на колени перед троном, она положила подношение у ног царя и распростерлась в глубоком поклоне.

Кирилл наблюдал за этой сценой с непроницаемым лицом. Девушка была ослепительно красива и, очевидно, сама являлась частью подарка. Но Кирилл почуял подвох. Выдержав паузу и даже не взглянув на рабыню, он указал на сверток и прямо спросил Гарпага:

– Что в нем?

В глазах Гарпага на мгновение мелькнуло удовлетворение. Кирилл понял: он прошел проверку. Этот умный и проницательный человек ждал именно такой реакции – интереса к сути, а не к плоти. По знаку Гарпага девушка развернула ткань.

Перед Кириллом предстала книга в чудесном переплете, инкрустированном золотом и драгоценными камнями.

– Это одна из древнейших рукописей, сохранившихся с допотопных времен, когда миром правили великие Боги-титаны, – негромко произнес Гарпаг. – Эта книга стоит целого царства.

Кирилл протянул руку, и девушка подала ему фолиант. Он коснулся пальцами холодного золота оклада, где в причудливом танце переплетались фигуры людей, животных и трав. Мастерство древних создавало сложнейший сюжет – гимн гармонии человека и природы.

Кирилл осторожно открыл книгу. От удивления его брови поползли вверх – он не верил собственным глазам. Он медленно провел подушечками пальцев по листу, поддел край и слегка потер его. Листы напоминали шелк, но были жестче и плотнее. Это не был грубый пергамент, папирус или береста. Это была почти настоящая бумага – гладкая, идеально выделанная, тонкая и почти прозрачная на свет, но при этом невероятно прочная. Такая, какой он помнил ее в своем двадцать первом веке.

Потрясенный, Кирилл поднял взгляд и столкнулся с ободряющим взором Гарпага. Было видно, что мидиец и сам разделяет этот почти религиозный восторг перед древним артефактом.

– Поистине королевский подарок, – выдохнул Кирилл, едва сдерживая нахлынувшие эмоции.

– Девушка – тоже мой дар вам, – негромко продолжил Гарпаг. – Вы вольны распоряжаться ею по своему усмотрению. Но знайте: ее имя – Ше–хан, и она в совершенстве знает все яды, существующие в подлунном мире, и она способна найти противоядие к любому из них. Ше-хан будет верна и исполнительна, шах, и сослужит вам добрую службу.

Гарпаг умолк и почтительно склонил голову. Он выполнил то, что задумал, и, судя по всему, получил желаемый результат. В душе полководец ликовал: Аградат не оказался очередным праздным царьком, жаждущим лишь вина и плоти. Перед ним был человек глубокого ума и, возможно, великого таланта.

Проявив гостеприимство, Кирилл осведомился, как разместили гостя и не нуждается ли его свита в чем–либо. Прежде, чем Гарпаг ушел отдыхать, они договорились: отныне каждый день в послеполуденный час они будут встречаться во дворце для долгих личных бесед.

*******

С тех пор как Кирилл попал в этот мир, прошло уже несколько месяцев. Мысли о том, как выживать и планировать свою «новую» жизнь, поглотили его с головой.

«Итак, это мир, в котором прав тот, кто силен и богат, – рассуждал он, меряя шагами рабочие покои. – Чтобы удержаться на плаву, нужно наполнить казну и сделать армию надежной».

Но во всем этом был один огромный изъян: Кирилл сам должен был быть воином. И если настоящий Аградат с пеленок не слезал с коня, не выпускал из рук меч и лук, то городской житель Кирилл провел юность за книгами. В его багаже была лишь секция айкидо, куда родители водили его для «всестороннего развития», но те навыки были бесконечно далеки от кровавой резни бронзового века. В этой реальности ему предстояло заново подчинить себе тело: освоить владение оружием, научиться бить в цель из тугого лука и уверенно держаться в седле.

Взгляд Кирилла замер на подставке, где покоился царский акинак. Он подошел и впервые взял его в руки. Лезвие пряталось в ножнах из качественно выделанной кожи, богато украшенных золотой филигранью и россыпью рубинов и изумрудов. От ножен тянулись изящные ремешки с кольцами для крепления к поясу.

Кирилл вытянул клинок. Сталь хищно блеснула, отражая солнечные лучи, бившие из высокого окна. Он замер, пытаясь поймать баланс, и встал в стойку.

«Ну же, Аградат, помоги мне!» – прошептал он и резко взмахнул акинаком, пытаясь парировать воображаемый удар.

Взмах вышел неуклюжим и нелепым. Кирилл со стыдом вспомнил «дуболомов», за которыми наблюдал на тренировочной площадке пару дней назад – даже они двигались увереннее.

«Но что же делать?! – в отчаянии подумал он. – Я не могу прийти к наставникам и сказать: "Учите меня", ведь для них я – опытный боец. Это знание нельзя просто вычитать в свитке, оно передается от учителя к ученику через пот и кровь. Как же мне быть?!»

«Нужно действовать как владыка, – решил Кирилл, убирая акинак обратно в ножны. – У меня есть на это полное право. Я буду посещать тренировки моей охраны, но не как ученик, а как суровый цензор. Тренировки гвардии проходят два раза в день – утренние и вечерние, я могу посещать по обстоятельствам любые из них, а потом в одиночестве отрабатывать приемы».

План созрел мгновенно. Ему нужно было организовать во дворце потаенное место для тренировок – скрытую от посторонних глаз комнату или внутренний дворик, доступ куда будет иметь только он. Там, укрывшись от всех, он будет до седьмого пота оттачивать все, что подсмотрит у профессиональных воинов на плацу.

«Сначала я заставлю тело подчиняться, – рассуждал он. – А когда мышцы вспомнят забытую память Аградата или я сам обрету хоть какую–то уверенность, тогда можно будет вызывать на учебные поединки и других. Но не раньше. Ошибка сейчас будет стоить мне головы».

Кирилл подошел к окну, глядя на внутренний двор, где гвардейцы как раз заканчивали развод. Теперь он смотрел на них иначе – не как на декорацию, а как на живой учебник по его собственном выживанию в этом древнем мире.

*******

Кирилл решил, что медлить нельзя. И поэтому на следующее утро, облачившись в легкий кожаный панцирь и закрепив тот самый акинак на поясе, он вышел на тренировочную площадку.

Зной еще не успел опуститься на город, но в воздухе уже стоял запах пыли, пота и нагретого металла. Гвардейцы, завидев царя, на мгновение замерли, а затем синхронно ударили кулаками в грудь. Кирилл прошел мимо них с каменным лицом, стараясь, чтобы его походка была твердой, а взгляд – тяжелым. Он не приветствовал их – царь не обязан всем кивать, он просто встал у края площадки, скрестив руки на груди, и жестом велел продолжать.

Начались учебные бои. Кирилл внимательно, почти жадно следил за тем, как воины ставят ноги, как переносят вес при ударе, как работают при этом кистью. Его мозг аналитика из XXI века фиксировал закономерности, которые сами воины выполняли инстинктивно.

«Так, – отмечал он про себя, – удар щитом идет сразу за выпадом. Центр тяжести ниже. Кирилл, прочувствуй это...»

В какой–то момент один из молодых офицеров, желая выделиться перед царем, свалил противника эффектным подсекающим ударом и, тяжело дыша, обернулся к Кириллу, ожидая похвалы.

Кирилл выдержал долгую, гнетущую паузу.

– Красиво, – произнес он наконец, и его голос прозвучал неожиданно холодно. – Но в настоящем бою ты был бы уже мертв. Ты открыл левое плечо на мгновение дольше, чем того требует замах. Твой враг не будет ждать, пока ты закончишь свой танец.

Гвардейцы озадаченно переглянулись. Офицер побледнел. Кирилл же, не дав им опомниться, резко развернулся и ушел. Он понимал: его блеф сработал. Он указал на ошибку, которую подсказала ему элементарная логика, и теперь в глазах солдат он выглядел не просто воином, а мастером, который видит скрытое.

Вернувшись в свои покои, он задумался о том, где он будет тренироваться. В его распоряжении был огромный сад, по которому слуги не перемещались без его на то позволения – идеальное место для уединения. Если долго двигаться по одной из дорожек, то можно выйти на полянку с широкой, но ровной площадкой, на которой росла невысокая сочная трава. Он решил, что именно туда и будет ходить.

Там в тишине, нарушаемой лишь его собственным дыханием и пением птиц, он начал повторять те движения, что подсмотрел на плацу. Сначала медленно, почти неуклюже. Рукоять акинака непривычно холодила ладонь, а мышцы, не привыкшие к подобным нагрузкам, быстро начали ныть.

«Тише, – уговаривал он себя, – не торопись. Ты не Кирилл, ты – Аградат. Твое тело должно вспомнить этот вес».

Он снова и снова делал выпад, стараясь держать то самое левое плечо, о котором говорил офицеру. В этой добровольной изоляции он чувствовал себя в безопасности: здесь никто не видел его слабости, его пота и его ошибок. Только старые кипарисы и густые кусты алычи были свидетелями того, как человек из будущего пытается срастись с телом древнего воителя.

*******

После занятия, приведя себя в порядок и смыв следы тренировки, Кирилл вернулся в помещение для аудиенций. Гарпаг уже ждал его, созерцая барельефы на стенах. При появлении царя он неспешно, с грацией старого хищника, поднялся.

– По дворцу ползут слухи, шах, – негромко начал Гарпаг, внимательно глядя Кириллу в глаза. – Говорят, сегодня утром на плацу воины увидели не просто царя, но судью, чей взор острее их мечей. Ты напугал их, Аградат. Но страх – это хорошая почва для верности, если в нее вовремя бросить семя надежды.

Он сделал паузу, словно приглашая Кирилла к разговору.