Струны жизни

— Горячей еды, я так понимаю, тоже нет? — Прервал ее мысли мужчина.

— Свари спагетти с сыром. Я пока пойду переоденусь. — Приказным тоном сказала Влада и встала с дивана.

— Ну, нет, дорогая, это сделаешь ты сама, а я пока займусь куда более интересным занятием. — Ответил Олег, прижимая ее к стене, он страстно поцеловал ее в губы. Жадно вдыхая запах ее тела и как будто куда-то торопясь.

Он делал так много лишних движений. Целовал ее шею, а потом резко спускался к груди. Она не могла настроиться на ту волну, которая по закону жанра как бы предполагалась.

— Пойдем в спальню, здесь неудобно. — Тяжело дыша, попросил Гаврилов.

Они медленно направились к кровати. Олег продолжил свои хаотичные несобранные движения, то и дело крутя Владу так, будто она была сосиской на сковородке. Внезапно, мужчина остановился и упал рядом с ней.

— Не получается, Ромашка, а нужно, чтобы получилось. — Глядя в потолок, тихо произнес он.

Романенко легла на бок и нежно коснулась его. Она не переставала целовать Гаврилова так, будто она делала это в последний раз. В свое поведение она вложила всю ту нерастраченную любовь, которую хранила в себе на протяжении такого долгого времени.

— Лежик, я так люблю тебя, — тихо произнесла она, всматриваясь в его глаза.

— Отлично. У меня уже все нормально, ложись давай, сейчас я покажу тебе космос. — Небрежно кинул он и повалил ее на спину.

Полет в космос закончился, так и не стартовав. «Интересно, до скольки считают, когда на Байкануре отправляют ракету? До десяти вроде бы. Здесь ракета вылетела на счет 6. А сколько было пафоса. Прям гагаринское „поехали“, а по факту хрущевское „приплыли“. Гаврилов довольный расплылся на кровати. Лицо было мокрым от пота, ведь он так долго трудился. Уже изрядно выдающийся живот возвышался над всем телом, когда он лежал на спине. Руки и ноги почему-то казались непропорционально короткими. А все его тело напоминало игрушку пупсика из советских магазинов.

— Тебе понравилось? — Чрезвычайно глупый и неуместный вопрос, который женщина решила оставить без ответа.

Она снова была в ванной. Воспоминания тяжелой волной накрыли ее мысли. Влада погрузилась в то время, когда безудержный страстный секс нескончаемым потоком мог продолжаться всю ночь, а утром помятые, но довольные они отправлялись на работу. Гаврилов всегда следил за собой. Правильно питался, посещал тренажерный зал, поэтому говорить о лишних килограммах не приходилось. Конечно, его нельзя было назвать Аполлоном, но на горбуна Квазимодо он тоже не был похож. Среднестатистический мужчина, который с первого взгляда покорил ее сердце. Эти выразительные голубые глаза с длинными черными ресницами. Она помнила, как вчера, их первую встречу. Как он нежно на нее посмотрел и улыбнулся. В этот момент она поняла, что встретила мужчину всей своей жизни. Жаль, конечно, что он оказался уже официальной принадлежностью другой женщины. А с этим трудно поспорить, когда у нее документ на руках имеется. Но что поделать? Жизнь она такая. Пришлось смириться, развесить уши и верить в то, что однажды он будет с ней, как и обещал. Спустя годы их отношения превратились в обыденное «приплыли» и больше ничего, но любовь предательски не хотела уходить из ее сердца. Влада видела все его недостатки, но не могла не любить даже их. Тем более у нее росла такая красивая дочка от него — Полина. Уже 9 лет она умудрялась скрывать факт ее наличия от Гаврилова. Не хотела делать так, чтобы он был вынужден жить на две семьи, не хотела настаивать и давить на него обязательствами. Все сложилось как нельзя удачно. 10 лет назад ее отправили очно учиться в столицу в Академию на два года, спустя месяц учебы, она поняла, что с ее организмом происходит что-то не то. Через 7 месяцев там же в столице на свет появилась ее крошка. Мама сразу же приехала и помогала с Полечкой, пока Влада училась. Через год она вернулась уже с ребенком на руках и только хотела все рассказать Гаврилову, как у него умер отец. Он очень сильно переживал. Радостную новость пришлось отложить и вот с тех пор Полина росла со своей бабушкой, вдали от матери и в неведении отца.

Из ванной Романенко вышла поникшая и раздавленная. Из спальни доносился храп Гаврилова. На цыпочках она вышла на балкон и, достав из тазика пачку сигарет, тайком закурила. Очередной раз себе обещая, что это последняя сигарета. Она всматривалась в окна домов, пытаясь угадать, сколько пар сейчас ужинают, сколько занимаются сексом, а сколько ругаются. Дым от сигареты тяжелым облаком обволок ее мысли. Она зашла в спальню и тяжело упала на кровать. Гаврилов повернулся к ней спиной и лег на бок, обняв подушку. Влада подавила в себе чувство горечи и погрузилась в глубокий сон.

***

Резкий телефонный звонок, разорвавший ночную тишину, разбудил обоих. Влада, не отрывая глаза, нащупала телефон и подняла трубку. На часах ярким зелеными черточками горели цифра 3.18.

— Кого черт несет в такое время звонить? — Хриплым голосом сказал Гаврилов, натягивая на себя одеяло.

— Романенко. — Без энтузиазма ответила Влада.

— Я нашел его. — Послышалось на другом конце телефона.

Женщина сразу же проснулась от этих слов, не ожидая от себя, сон сняло, как рукой.

— Ты на колесах? — Услышав утвердительный ответ, она небрежно кинула. — Я через 10 минут буду готова.

— Тогда я уже еду к вам, товарищ майор.

Романенко быстро вскочила и побежала в ванную. Она тщетно пыталась разлепить глаза, умываясь холодной водой, и щедро выдавливая зубную пасту на щетку. Она не высушила вчера волосы и легла спать, поэтому теперь они торчали в разные стороны. Влада собрала их в тугой конский хвост и решила, что придется одевать кепку, без нее никак. Забежала в спальню, перед этим включив на кухне чайник, достала из шкафа первые попавшиеся джинсы и, уже натягивая свитер, увидела, как Гаврилов сидит на краю кровати к ней спиной. Он только что натянул трусы и надевал носки.

— Кто звонит тебе в 3 утра? — Не оборачиваясь, спросил он.

— Павлин. По работе. Зацепку нашел. — Невзначай бросила майор и помчалась на кухню.

Она открывала один шкаф за другим в поисках кофе.

— Лежик, ты кофе не покупал? Мне срочно нужно взбодриться. — Крикнула она ему.

— Нет, забыл, наверное.

— Ладно, по дороге купим.

— Купим? Ты с ним куда-то едешь? — Удивленно спросил Гаврилов.

— Я же тебе сказала по работе.

— Влада, я работаю с тобой. — Закричал он. — Не может быть, чтобы ты расследовала важное дело, а я был не в курсе.

— Может, Лежик, может. — Ответила Влада, зашнуровывая белые кроссовки.

— Ромашка! — Сквозь зубы произнес он, хватая ее за руку. — Не говори мне, что ты суешь нос туда, куда не нужно.

— Гаврилов, пусти! Мне больно. — Вырвалась Влада. — Запомни раз и навсегда, я всегда делаю то, что считаю нужным, и не родился еще тот человек, по указке которого я буду жить.

— Беги к своему Павлину. Уже весь отдел о вас говорит. — Обиженно произнес он, немного толкнув ее.

— Ты машину свою, как обычно в соседнем дворе оставил? Не хочу, чтобы подчиненный уличил меня в связи с женатым начальником, как какую-то карьеристку.

— Ему неважно с кем ты спишь, поверь. У него такой возраст, когда хочется все, что движется. — Крикнул вслед Олег, но эти слова словно камни ударились о закрывающиеся двери лифта и тяжело упали.

Гаврилов понимал, что не был достоин этой женщины и сломал ей жизнь своими обещаниями. Но не мог просто взять ее и отпустить, слишком она была для него близким человеком, скорее всего даже ближе, чем жена, но там был ребенок, а здесь только рабочие узы и страсть. Он не имел права бросать жену, как и не имел права обнадеживать любовницу. Его эгоизм с возрастом кричал все сильнее, но приглушить его он никак не мог или не хотел, хотя это уже было неважно.

Влада вышла из подъезда, не придавая особого значения неудачному разговору с Олегом. Все ее мысли были сейчас о наемнике и каким образом у Павлина получилось отыскать его. Во двор въехала новая иномарка и на мгновение включившимся дальним светом обозначила себя. Романенко сразу поняла знак и подошла к машине. Она резким движением открыла дверь и села на переднее сидение.

— Заедем за кофе, я не успела выпить. Быстро собиралась.

— Уже. Вот твой американо. — Спокойно сказал Греков и начал выезжать со двора.

Этот жест очень сильно удивил Владу, но она сделала вид, что не придала этому особое значение.

— Я в начале тебя, простите, вас, не узнал. — Продолжил Паша, окинув ее взглядом. — Думал, это девушка стоит.

— А подъехал, оказалась бабушка? — Сказала, как отрезала.

— Ну, что вы. Вам до бабушки еще очень далеко.

— Эх, какие твои годы, сынок. — Нарочито искажая свой голос, произнесла Романенко.

— Влада Витальевна, перестаньте себя так вести. Между нами, разница максимум 7-8 лет. — Раздраженно воскликнул Павлин. — Это ничто.

— Для коллег ничто, ты прав. — Подтвердила Влада и сделал большой глоток кофе. — В МакДаке брал?

— Да, что не вкусно? — Встревожился парень.

— Наоборот. Иногда еду, очень хочется кофе, заеду куплю, где-нибудь на заправке или в бистро, так там такая гадость. Вечно полный стакан выкидываю потом. А в МакДональдсе все совсем по-другому. И кофе вкусное и еда.

— Вы любите такую пищу? — Удивился Греков.

— Да, всегда любила. Это моя слабость. Где бы ни была, всегда захожу и покупаю себе целый пакет еды. — Засмеялась Влада и снова отпила кофе.

— По вашей фигуре не скажешь, что вы любительница неправильного питания. — Серьезно сказал опер и окинул взглядом ее длинные стройные ноги.

Небольшой конфуз создался и разговор зашёл в тупик. Романенко не знала как реагировать на его заигрывания, а он не знал, как ему вообще себя вести с ней.

— Как ты его нашел? — Снова заговорила Влада после продолжительной паузы.

— Это не составило особого труда. Помните, вы просили Просененкова жалобу отработать?

— По браконьерству? Помню.

— Так вот, когда его допрашивали, я как будто невзначай у него спросил, каким оружием пользуются охотники в его краях. Он и ответил, что на кабанов с Вепрем ходят 7.62, но с более мощным патроном. 7,62х51 мм. Я вспомнил, что в нашем случае патрон был другой, гораздо меньше, но как вы сказали, это было специально. И тут ни с того ни с сего егерь говорит, что расставил капаны, туда его сосед угодил. Пришлось Скорую вызывать, но он ехать с ними отказался. Ему перевязку сделали, да так и бросили.

— А когда он угодил в ловушку?

— Вчера на рассвете. На велосипеде ехал, зацепился за корягу, упал, а когда начал вставать, ногу защемило.

— Это он, однозначно. Я видела следы велосипеда. — Воскликнула Влада. — Адрес есть?

— Едем туда сейчас же. У него билеты до Новосибирска на руках. Завтра днем улетает.

— Решил свалить по-тихому. Не тут-то ему было.

До места назначения они ехали в полной тишине. Каждый думал о своем. В глубине души Романенко не хотела, чтобы Тулиев оказался виновным, несмотря на его скотский характер и циничное отношение, он был человеком, а за заказное убийство ему меньше 13 лет не дадут. Вот и сядет он. А дальше что? С такого поста свалиться ради женщины. Какая же все-таки болезненная любовь бывает. Не посмотрел ни на что. И его убил, и ее и еще кучу ни в чем не повинных людей, а все из-за предательства. Всегда есть ему место, если неоправданно рискуешь и открываешь свою душу человеку, который такого доверия не заслуживает априори. Но если есть чувства, как можно думать головой и контролировать то, что говоришь или делаешь? Ты хочешь отдавать и отдавать, не ожидая ничего взамен. Но однажды наше внутреннее эго начинает говорить громче, чем мы бы этого хотели. Оголяются все поступки твоего идеала и внезапно понимаешь, что человек слаб и никакие низменности ради секундного счастья ему не чужды. Мимолетное увлечение или желание самоутвердиться в жизни за счет чужого авторитета никогда ни к чему хорошему не приводят.

Романенко помнила Тулиева еще в школе. Высокий черноволосый спортсмен. Мечта всех девочек. И они были бесконечно рады, если он как-то отмечал хотя бы одну из них. Он заходил в класс, как будто своей коронованной особой разрезал то скудное пространство, в котором оказался, и на всех смотрел свысока. Да, он был достаточно умен и остр на язык. Но это не только не отталкивало, но наоборот привлекало к нему еще сильнее. Романенко никогда не была в него влюблена. Они сидели с ним за одной партой и постоянно ругались. На протяжении всего урока могли обмениваться колкостями, до того момента, пока учителю не надоедал этот извечный спор, и она ни выгоняла их обоих. Влада била его сумкой, а он увиливался и надменно, словно вызов, бросал ей обидные фразы.

Однажды зашел в класс и небрежно кинул однокласснику:

— Гони деньги на парту. Я ее отделал. — И, как трофей, положил перед собой ее трусики.

— Ромыч, это не доказательство. — Заехидничал Семенов. — Мало ли чьи это могут быть трусы.

— Миха, да это сто пудово ее трусы. — Вскрикнул сосед по парте Еремкин. — Только Андреева в 11 классе может носить такие.

Все взорвались смехом. Андреева была самой скромной в классе. Ее растила прабабушка, потому что мама родила ее еще школьницей, а когда Кате было 2 года, она попала под машину и скончалась на месте. Так девочка и осталась жить со своей старенькой прабабушкой, за которой часто приходилось ухаживать. Андреева никогда не выходила гулять на улицу, не приходила на Огоньки и тем более на школьные дискотеки. Она была очень замкнутой и не имела подруг.

— Я тебе отвечаю, было все. — Уверял Тулиев. — Я ей на шее специально засос оставил.

— Заткнись, жалкая свинья. — Крикнула Романенко и со всей силы огрела его сумкой прямо по голове.

— Отвали, Владик. Или ты следующей хочешь быть? — Спросил он, пытаясь ее обнять.

— Да ни за что в жизни. Я лучше умру девственницей, чем позволю такому козлу, как ты, до меня дотронуться.

В этот день Андреева в школе не появилась. Тулиев был в бешенстве, потому что честно выигранные в споре деньги ему никто не отдал, ведь не было прямых доказательств. А на следующий день классная пришла к ним в класс и объявила, что Кати больше с ними нет. Она сбросилась с крыши соседнего дома. Романенко как сейчас помнила, что стояла возле гроба и держала в руках венок от класса. Андреева лежала, как фарфоровая кукла в свадебном платье, а на шее красовался красный еле видный засос. Влада бросила уничтожающий взгляд на потерянного Рому. Через неделю, девочка из параллельного класса сказала, что видела, как Катя стояла возле кабинета, не решаясь туда войти, а потом резко развернулась и убежала.

— Она все слышала, Тулиев! — Кричала в слезах Романенко. — Все, что ты говорил. Все те грязные вещи. Ты настоящая скотина.

Рома сидел на скамейке за школой и, обхватив голову руками, пытался сдерживать слезы.

— Подними голову. — Кричала Романенко.

Она схватила его за волосы и наотмашь ударила по лицу. Потом последовал еще один удар и еще один. Она не могла остановиться. Прибежали мальчишки из класса и оттащили Владу.

— Я отомщу за нее, ты слышишь, я пока не знаю, как. Но, клянусь, я сделаю это, чего бы мне этого ни стоило.

— Убьешь меня? — Ухмыльнулся самодовольно он, вытирая кровь с губы.

— Не будет тебе такого счастья. Ты будешь жить до старости и мучиться.

Все эти эмоции спустя почти 20 лет снова вернулись. И чувства жалости к нему уже не было. Он был достоин любых мучений.

— Можно я закурю в машине? Ты не против? — Вежливо спросила Романенко, украдкой кидая взгляд на серьезного Павлина.

— Откуда у вас сигареты? — Удивился он. — Вы же даже без сумочки вышли из дома.

— Места надо знать. — Улыбнулась майор и достала из кармана сигарету. — Так можно или нет?

Он кивнул, она нажала на зажигалку и салон заполнил едкий сигаретный дым. До дома наемника оставалось совсем чуть-чуть. В деревенской глуши на окраине стоял прохудившийся домик, где только в одном окне теплился еле заметный свет.

— Выключи фары. — Приказала строго женщина. — Лишь бы не сбежал.

— С такой ногой далеко не убежит. — Ответил Греков.

— Он местный. Знает все закоулки. Спрячется, так мы его средь бела дня не найдем, не то, что ночью. Так что ты помалкивай и делай, что я говорю.

— Так точно. — Съязвил опер. — Кто из нас будет хороший, а кто плохой полицейский?

— Павлин, ты совсем дурак? — Скривилась Влада. — Неужели ты думаешь, что мы в этой проклятой Америке? Это Россия, детка, здесь полицейский плохой и очень плохой. Хватит нести чушь.

Майор засмеялась себе под нос и повторила «хороший и плохой полицейский».

— Как скажет! Вот это поколение Пепси, как с ними работать?! — Не обращая внимания на Пашу, сказала Влада и вышла из машины. — Не хлопай дверью только.

Он, оскорбившись этим замечанием, бросил уничтожающий взгляд на майора, но снова он остался не замеченным. Романенко стояла возле машины и всматривалась в темноту, пытаясь понять, как лучше проникнуть в дом. Тихий писк со стороны ее напарника заставил немного отвлечься. Греков стоял перед машиной и показывал рукой какие-то нелепые знаки. Два пальца возле глаз, потом направление ладонью к дому, сложенный кулак и снова два пальца возле глаз.

Романенко медленно подошла к нему и очень аккуратно задала вопрос:

— Павлин, ты совсем идиот? Просто, если да, то я пойму.

— Это язык жестов. — Пояснил он с гордостью. — Я его изучал.

— А язык людей ты изучал? Ты что в первый раз на таком выезде? Сколько лет ты в полиции?

— Пять. Конечно, я был на операциях. Что за глупый вопрос?

— Я так понимаю, ты был на тех операциях, где хирургическим образом мозг человека удаляют, а туда мозг макаки вставляют и потом смотрят, приживется или нет? У тебя по ходу прижился. — Романенко провела рукой по лицу. — Ты вооружался?

— Нет. Я про это совсем забыл. — Ударив себя по лбу, произнес парень.

— Замечательно. Пришли допрашивать наемника без оружия. Ладно, разберемся. Иди за мной.

Осторожно, контролируя каждый свой шаг, Влада направилась к дому. Окно на летней кухне было открыто. Она ловко вскочила и проникла внутрь, открыв дверь напарнику. Прямо у двери стояло ружье с тяжелым деревянным прикладом.

— Это незаконное проникновение в частную собственность. — Прошептал Греков.

Влада остановилась, обернулась и посмотрела на него красноречивее, чем могла бы сказать.

— Понял. Молчу. — Быстро шепнул парень, закрывая руками голову, боясь, что она его ударит.

Они оказались в небольшой комнате, где к ним спиной сидел мужчина средних лет. Его нога перебинтованная лежала на табуретке, а сам он в очках был занят чтением книги. Он повернул голову и сразу же дернулся за ружьем, которое стояло возле него.

— Доброе утро! — Резко сказала Романенко и со всего размаху прикладом ударила его в переносицу. Мужчина сразу же потерял сознание.

— Павлин, бегом осмотри дом, есть ли здесь еще кто-нибудь и запри входную дверь, чтобы нам никто не смог помешать. А я его свяжу сейчас.

Быстрыми движениями, ловко орудуя порванной на лоскутья тряпкой, она не по-женски умело вязала морские узлы, которые намертво обездвижили его руки. Кровь ручьем лилась из сломанного носа. Она облокотила его голову на кресло, чтобы наемник не захлебнулся.

— В доме больше никого. — Отрапортовал Греков.

— Отлично. Посмотри на него. Тоже американских фильмов насмотрелся, как ты. Сидит книжку читает, вчера на рассвете троих положил, а сегодня чуть ли не литературный критик. Он бы еще классическую музыку включил.

— Ага, и вчера небось, пока каждого из них снимал, молитву читал, как помните в «Спасти рядового Райана»?

— Нет, не помню. — Резко оборвала его майор. — У меня нет времени, чтобы спать, а ты хочешь, чтобы я фильмы еще какие-то смотрела.

Они вдвоем сели напротив мужчины, ожидая момента, когда он придет в себя. Романенко вглядывалась в миловидные черты лица наемника и не могла понять, почему он выбрал именно такую жизнь, как на него вышел Тулиев? И по скудному интерьеру было понятно, что он таким никогда не занимался. Должно было произойти что-то очень серьезное, чтобы он на такое пошел. «Догадки строить бесполезно. Нужно ждать», подумала майор и откинулась на спинку стула.

***

Они оба не сводили взгляда от мужчины. Влада сидела совершенно спокойная, потому что в голове полностью выстроила линию допроса. Паша, наоборот, очень сильно переживал, то и дело нервно вставал, проходился по пустому дому и снова садился на стул.

— Поищи чемодан или рюкзак, может сумку какую-нибудь. — Безмятежно попросила Романенко, поднося к губам сигарету. — Раз он завтра уезжает, значит должна быть какая-нибудь поклажа. Заодно узнаем, кто он, чем живет и дышит.

— Я только что об этом подумал. — Слукавил парень.

Майор неспеша делала затяжки и медленно выдыхала сигаретный дым. Всматриваясь в черты лица мужчины в дымке, как будто только она могла помочь увидеть в нем то, что неподвластно было обычному глазу.

— Павлин, он на крючке висит за дверью. — Невзначай бросила она, туша окурок в кружке.

Опер подбежал к двери и снял старый потертый кожаный рюкзак. Он был очень легким и становилось ясно, что в Новосибирск наемник собирался ненадолго.

— Откуда вы узнали, что он там? — Удивился Греков, расстегивая молнию и доставая документы.

— Сразу же, как вошла в дом. Тебе нужно быть внимательнее. — Тихо произнесла она, наблюдая за тем, что он делал. — Не бери в голову, с опытом все приходит.

Романенко взяла в руки его паспорт. Желтые затертые страницы, которые изрядно пропахли затхлостью и плесенью того места, где он жил. И этот дом был не его. Он здесь просто пересиживал.

— Откуда ты узнал этот адрес? — Нахмурившись, спросила майор.

— Так егерь же сказал, что это сосед. И дал мне эти координаты.

— Прописка в паспорте стоит г. Неренгри ул. Советская дом 15 кв. 62.

— Гастролер? — Шепотом поинтересовался Паша.

— Похоже на то. Но не могу понять, как он на него вышел? — Самой себе задала вопрос Влада и резко встала со стула.

Она подошла к мужчине и наклонилась к нему. Она всматривалась в его зрачки, которые бегали под опущенными веками.

— И долго мы будем притворяться? — Прошептала майор и нажала на сломанную переносицу.

Мужчина взвизгнул и открыл глаза, намокшие от выступивших слез. Влада обошла кресло, на котором сидел наемник.

— Владислав Ильич Петрашев, 15 февраля 1976 года рождения, — продекламировала она громко и четко, — готовы ли вы пойти на сделку со следствием?

Мужчина с криком попытался схватить палку, которая на время стала ему опорой, но и в этот раз майор его опередила. Она громко засмеялась и, находясь у него за спиной, прижала палку к его горлу. Он пытался сопротивляться, но Романенко уперлась коленом в спинку кресла и создавала ему еще дополнительный дискомфорт. Петрашев стал краснеть, слюни мелкими брызгами полетели на пол.

— Отлично, мой голубчик, сейчас я перестану тебя душить, а ты мне все сам расскажешь. Хорошо?

Наемник закатил глаза в знак согласия.

— Я нашел деньги. — Констатировал факт Греков. — Сумма немаленькая.

— Прошу вас, не забирайте их, — взмолился мужчина, — я только из-за жены согласился на это дело. Она тяжело больна. Ей нужна операция, а если не сделать, то она умрет. — Расплакался он. — Прошу вас.

— У какой заботливый, вы посмотрите на него. — С недоверием произнесла следователь. — Перестань ломать комедию. Ты не женат. Штампа в паспорте нет, на правой руке нет места от обручального кольца, да еще и на носке дырка. У тебя нет жены, даже женщины на одну ночь и то у тебя нет, не нужно нам рассказывать сказку про белого бычка.

— Я клянусь, что говорю правду. — Начал он снова оправдываться. — Мы не женаты официально. Она для меня вся жизнь, я ее очень люблю. Как слегла, я все один делаю, поэтому и внешний вид у меня такой. Я расскажу вам все. Уверен, раз вы меня нашли, я больше не жилец. Умоляю, отправьте ей эти деньги.