Струны жизни

Дина Высоцкая

Струны жизни

Глава

Автор: Дина Высоцкая

«СТРУНЫ ЖИЗНИ»

(часть первая)

«Происходит только то, что должно происходить.

Всё начинается вовремя и заканчивается тоже»

Ф.М. Достоевский

1

Появление ребенка на свет всегда один из самых волнительных моментов в жизни каждого человека. Слепой взгляд самых родных глаз на свете. Пронизывающий крик, который радует и вызывает улыбку. Счастье, заставляющее плакать и в то же время смеяться. Слышать, как волнительно бьется усталое сердце и в то же время ощущать тепло оголенного тельца новорожденного на себе. Дрожащая рука, обессиленная от долгих мук, бережно накрывает маленький красный комочек, призванный стать самым родным и близким на земле.

Любовь, не чувствуя под ногами шуршания опавших осенних листьев бежала к родильному отделению номер два. Вытирая, застилавшие глаза слезы, перекинув постоянно мешающую сумку через плечо, торопилась к сыну. Еще десять минут назад она, почти засыпая после утомительной смены, стояла на остановке и собиралась ехать домой после работы, но в кармане настоятельно звонил сотовый телефон. Она с волнением подняла трубку, и только радостный крик Станислава смог пробудить ее. «Родила!», кричал он, «Мама! Лёля родила! Мама! Девочка!»плакал на другом конце трубки еще совсем молодой парень. Женщина забыла себя от неожиданной радости, потому что появление внучки ждали только через две недели. Она была недалеко от роддома и сразу же наутек помчалась к своему самому родному, самому близкому и единственному сыну на свете.

— Стана! — Закричала она в трубку, наспех набрав номер телефона дочери. — Станочка! Просыпайся, моя хорошая! У нас девочка родилась. — Не сдерживая эмоций, сообщила Люба. — Приезжай скорее. Мы все должны быть сейчас рядом с ним.

Стана и Станислав были двойняшками и очень привязаны друг к другу. Любовь, несмотря на тяжелую историю жизни, смогла воспитать своих детей так, чтобы они понимали, что нет никого ближе, чем они. Словно невидимой лентой они были связаны навсегда. Порой одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что хочет или задумал другой. Старший на несколько минут брат защищал сестру от нападок завистливых девчонок в школе, ведь Стана отличалась от всех кукольной красотой и робостью. Не раз становилась победительницей конкурсов красоты уже в университетские годы. Любовь всегда сидела в первом ряду и с гордостью смотрела на достижения своей дочери. Станислав рано женился. Его выбор пал на миловидную одноклассницу, с которой был вынужден расстаться, из-за ее желания учиться в другом городе. Но он мириться с этим не захотел, так сильны были его чувства. Он поехал за ней. В тот момент, когда они объяснились, оба поняли, что не мыслят далее своей жизни друг без друга. По окончанию учебы, уже женатые, они вернулись обратно в родной город и с нетерпением ждали рождения своего первенца.

— Сыночек! — Тихо прошептала мать, обнимая своего сына. — Я так за тебя рада!

— Мама, ты представляешь, я стал папой хорошенькой девочки. У нее глаза такие же красивые и глубокие, как у моей Лёлечки. — С волнением, запинаясь, рассказывал новоиспеченный родитель.

— Конечно, мой хороший. У нас Лёлечка красавица и девочка будет такая же. — Улыбнулась Люба, нежно проведя по его растрепавшимся кудрям. — Ты ее уже видел?

— Да, мам. — Прошептал он, прикладывая палец к губам, стараясь не быть услышанным.

— Но как? Сейчас 5 часов утра! —Так же шепотом спросила женщина.

— Везде есть хорошие люди. — Радостно подчеркнул Станислав, делая ударение на каждом слове.

— А как Лёлечка? Ты ее тоже видел?

— С ней все хорошо. Она спит. — С невероятной нежностью в голосе сказал парень. — Мама, она мое счастье, моя любовь, моё всё! Мама, я ей так благодарен! — Расплакался он и крепко обнял свою мать.

Люба гладила его по спине, изредка вздрагивающей из-за нахлынувших на него эмоций. Она помнила его еще маленьким мальчуганом в коротеньких шортиках, носившегося по двору с криками индейцев. Перед ее глазами встала картина, как Стас впервые сыграл на гитаре, на сцене музыкальной школы. Вместе со своим преподавателем несколько месяцев разучивали песню, чтобы на выступлении он вышел и с гордостью громко, нервно поправив свою бабочку, произнес: «Я сейчас сыграю самую любимую мелодию своей мамы, потому что она для меня всё!». И в тот момент он так и сделал. К великому разочарованию его преподавателя то, что он вполне успешно исполнил, не имело ничего общего с той мелодией, которую они так старательно разучивали. Любовь помнила всю гамму чувств. Гордость и умиление, слезы и радость. А в этот момент, ее самый любимый мужчина на свете, стоял, плакал ей в плечо, как детстве, признавался, что его жена для него всё и, казалось бы, мама отошла на второй план. Но ее это совершенно не обижало. Она точно знала, что отдала сына в хорошие, добрые и заботливые руки. Люба с невероятной теплотой относилась к своей невестке и считала второй дочерью.

— Кто здесь стал самым лучшим папой на свете? — Прервал томный голос девушки переживания матери и брата.

— Стана! — Радостно закричал Стас и бросился обнимать сестру. — Станка! Тебе мама позвонила так рано, и ты сразу же решила приехать?

— Ну, конечно, мой глупенький братик! — Засмеялась девушка и дернула за нос брата, как делала всегда в детстве. — А кто с тобой сейчас должен быть, если не мы? Или, может быть, тебе не нравится наша с мамой компания? — Обнимая за плечи маму, нарочито серьезно и с вызовом спросила Стана.

— Конечно вы, мои любимые! — Прошептал Станислав и заключил в свои объятия тех, кто был с ним с самого его рождения.

Любовь была эффектной женщиной и умела пользоваться своей красотой. Самая востребованная ресторанная певица в городе с наиплотнейшим графиком. Невероятно сложно было договориться с ней о выступлении, за которые она брала достаточно большие деньги, тем самым смогла обеспечить твердую платформу и хорошее будущее для своих двойняшек. Она не скрывала того, что подняла их одна и с неподдельной гордостью заявляла об этом при каждом удобном случае. Да, что уж говорить, и по сей день она финансово помогала своим детям. Обеспечила их жильем, по своим же связям устроила на хорошие должности и не уставала поддерживать их не только словом, но и рублем. Но такой гладкой ее жизнь стала не сразу. Женщина часто вспоминала свои голодные вечера на Сахалине, когда только вышла замуж и родила детей. Так получилось, что Станислав и Стана появились у нее очень рано, в восемнадцать лет, а муж, к большому сожалению, не стал надежной опорой. Она в две смены работала в музыкальной школе, чтобы прокормить хотя бы детей, а о себе она не думала, лишь бы ее «ангелочкам» было хорошо. Однажды, когда детям было по четыре года, в дверь к Любе постучала милиция. Ее муж в пьяной драке убил человека и скрылся. Его пришли искать в первую очередь к ней домой. В тот момент она не слышала слов участкового. Еще совсем молоденькая девушка с двойняшками на руках осталась одна без средств к существованию. Хоть он и не зарабатывал много, но она всегда успевала урвать кусок на самые важные расходы. Его осудили на 20 лет, так как вскрылись еще подробности о его криминальной жизни, и статей было несколько. На следующий день после суда, к ней в дом заявились его «друзья» и дали двенадцать часов, чтобы освободить квартиру. Любовь помнила, как обливаясь слезами и не зная, что делать и как дальше жить, собирала чемодан с детскими вещами, поднимала с кроваток еще сонных детей. Морозным вечером, обнимая одной рукой сонного сына, который неустанно тер глаза, а в другой держаспящую Стану, женщина понимала, что старая жизнь закончилась и теперь нужно начинать жить по-новому. На неделю ее приютила двоюродная тетя, живущая в очень стесненных условиях, но добрая душой. Тогда Любовь решила кардинально поменять свою жизнь. Она взяла детей и уехала в Екатеринбург. В никуда, не зная ни одного человека. Тетя одолжила ей немного денег на первое время. Люба сняла комнату в общежитии и принялась искать работу, пообещав своим детям, что она сделает все, чтобы они жили хорошо и ни в чем не нуждались. Однажды Станислав спросил у нее об отце. Ничего не оставалось, как соврать о том, что он погиб. Она выдумала красивую историю о его героической смерти во время спасения ребенка, провалившегося под лед. Так ей не хотелось, чтобы они знали, кем был на самом деле этот подонок. Но она всегда была ему благодарна за то, что он подарил ей этих «ангелочков».

Любови повезло. В очередном месте, куда она пришла устраиваться по объявлению, познакомилась с крупным предпринимателем в области общественного питания в городе, который сразу же взял ее на работу. Она пела сначала в самой маленькой забегаловке на окраине города, а спустя время, поняв, что люди хотят ее слушать, перевел в главный ресторан города. Между ними быстро пробежала искра. И это совершенно неудивительно, потому что она была молода, хороша собою и образована. МихаилСтепанович был старше ее на 25 лет и стал ее лучшим другом, поддержкой и опорой. Всегда хорошо относился к двойняшкам и при этом все праздники проводил с ними. Дела быстро у Любы пошли в гору, не без его участия, конечно, но она старалась их отношения не афишировать, а уповать лишь только на свой талант. Она купила трехкомнатную квартиру в центре города, обставила ее по своему вкусу, создав домашний уют. Она радовалась, что вот-вот жизнь начнет налаживаться и скоро она заживет так, как должна была всегда жить. Дети пошли в гимназию и музыкальную школу одновременно. Стана пела и играла на фортепиано, а Станислав — на гитаре. Часто дома устраивали концерты для единственного зрителя, их спасителя, который помог им обрести настоящую жизнь. Когда двойняшкам было по шестнадцать лет, Михаила в жизни Любы не стало. Он умер от сердечного приступа. Казалось, что земля разверзлась под ногами, но каждый удар делал женщину еще сильнее и придавал ей уверенности в том, что она обязана вставать с колен и двигаться дальше, ради детей, ради того обещания, которое она дала, будучи практически нищей.

Любовь суетилась на кухне, потому что сегодня устраивала праздничный ужин в честь дня рождения своей любимой внучки. В гости были приглашены ее подруги по работе,соседка, ставшая ближеродни, и, конечно же, ее дети. Она нарезала тонким слоем дорогую зернистую колбасу и аккуратно уложила на тарелку из нового сервиза. В этот день вполне можно было бы заказать ресторанную еду, тем более то место, где она работала, славилось изысканной и дорогой кухней, но в этот день она решила сделать все сама, как самая настоящая бабушка. Поставив тарелку на красиво сервированный стол, женщина окинула взглядом весь интерьер и задумалась, ни о чем ли она не забыла. Снова направившись на кухню, она остановилась перед зеркалом и вгляделась в глаза еще совсем молодой женщины, еще недавно разменявшей пятый десяток. Любовь была слишком хороша для своего возраста. Каштановые волосы, аккуратно уложенные в воздушные волны, были по-домашнему прихвачены заколкой, манящие немного влажноватые губы украшены еле заметным блеском и длинные черные ресницы придавали ее лицу какую-то загадочность. С ней хотели знакомиться мужчины, она всегда была желанна среди них, но очень осторожна и осмотрительна. Никогда не кидалась в омут с головой. Любовь предпочитала видеть рядом с собой понимающего друга, нежели похотливого самца — альфонса.

Ее мысли оборвал внезапный звонок в дверь. С шумом вошли подруги с работы, готовые в любой момент прийти ей на помощь, а когда речь шла о семье, то и не нужно было приглашать дважды.

— Любаша, — заговорила полная женщина невысокого роста, снимая пальто и показывая дорогое украшение, красовавшееся на массивной груди, — мы пришли немного пораньше, чтобы помочь тебе.

— Давай быстренько бери пакет, дорогая, у меня так рука замерзла, не могу разжать. — Скривилась от боли приятная дамочка с огненно-рыжими волосами. — Какой же холод на улице. Просто невыносимо.

— У меня уже почти все готово. — С улыбкой ответила Люба и забрала пакет. — Зачем вы принесли алкоголь? Я же сказала, что все купила.

— Долго вы там будете разговоры разговаривать? — Послышался грубый немного хрипловатый голос из коридора. — У меня уже сил нет держать эту вазу!

— Ой, Тамарка, мы про тебя совсем забыли! — Громко захохотала толстушка и забрала у нее красиво упакованную корзинку с многочисленными подарками для девочки.

— Спасибо, Инна большое, что вспомнили обо мне. — В том же тоне ответила женщина и вошла в квартиру. — Любава, иди, дорогая моя подруга, я тебя поздравлю. — Позвала она хозяйку и радостно ее обняла. — Это же надо, самая молодая среди нас, а уже бабушка.

— Не стоит об этом говорить так громко. — Корректно и спокойно сказала рыжеволосая Лариса, поправляя макияж у зеркала.

— Почему же? — Удивилась Любовь. — Я считаю, это значительный повод, чтобы гордится. Да, я бабушка удивительной внучки Аришки. — Игриво отпарировала женщина и подмигнула. — Ну, что мы все в коридоре толпимся? Заходите в гостиную.

Женщины с шумом вошли и не переставали друг друга поддевать и посмеиваться. Они никогда не обижались, потому что потеряли счет годам своей дружбы, а в ней не было места для обиды.

— Любаш! — Крикнула Инна. — Тебе помочь с чем-нибудь?

— Не нужно! — Послышался голос женщины из кухни. — Утка уже почти готова. Остальное все на столе. Остается только алкоголь открыть, но на это есть мужчины.

— Мужчины? — Как эхо повторила Лариса, приободрившись. — Я правильно услышала? Мужчины? — Проговорила она, ставя ударение на последний слог.

— Да, ты не ослышалась, моя дорогая, но тебе там ловить нечего. — Рассмеявшись, ответила Тамара. — Сядь в кресло и хватит греметь костями в проходе, а то из тебя сейчас Любка холодец сварит.

— Очень смешно!–Тихо сказала Лариса и уселась. — Я не худая, я стройная.

— Какая ж ты стройная? — Возмутилась Инна. — Вот я стройная. — Выпрямившись, как будто желая показать все достоинства своей фигуры, продекламировала женщина. Она была невысокого роста, и этот жест выглядел очень комично. — Всем стройным стройная!

— Ой, Инка, не смеши, тебя проще перепрыгнуть, чем обойти. — Засмеявшись, сказала Тамара, отодвигая подругу, чтобы пройти. — Дай дорогу королеве!

— Кто бы уж говорил. Тоже мне королева. Мне вообще иногда кажется, что ты мужчина в юбке, женщины чисто в принципе не могут быть такого роста, как ты. Ты как гора! Ты Эверест! — Распылялась толстушка.

— Вот именно! И на меня может взобраться только истинный герой! — С ухмылкой сказала Тамара и вышла в коридор.

— Девочки! — закричала Любовь из кухни. — Хватит спорить, идите сюда!

Не переставая шуметь и перечислять свои достоинства, они мигом направились к хозяйке дома.

— Любаш, а где Светланка? — Крикнула Инна одновременно со звонком в дверь. — А вот и она!

С шумом в квартиру зашла светловолосая приятная женщина среднего возраста. Она была соседкой Любы на протяжении многих лет. Тем не менее несмотря на такую долгую дружескую связь, частенько называли друг друга «сестрами».

— Давайте, пока еще все не пришли, мы с вами выпьем за нашу дружбу? — Предложила Любовь.

С приглушенным хлопком открылась бутылка шампанского, и его содержимое заиграло пузырьками в хрустальных бокалах. Веселый женский смех и звон хрусталя пробежали по каждому уголку квартиры.

2

За окном наступала ночь. Влада подошла к обшарпанному шкафу и облокотилась на него. Жуткая головная боль одолевала ее весь день, и она никак не могла с ней справиться. Снова горсть таблеток отправилась в рот. Небольшой глоток воды заставил их пройти по пищеводу и все же найти и обезвредить преступника. «А что ты хотела?», спросила она сама у себя, «Ты работаешь сутками, не высыпаешься, не наедаешься, хотя последнее несомненный плюс, а то дай тебе волю, ты целыми днями, как хорек точить что-нибудь будешь. Хоть в чем-то есть польза от этой сумасшедшей работы». Влада тяжело опустилась на стул и обхватила голову руками. Красивая и статная женщина, давно разменявшая четвертый десяток, уже не надеялась обзавестись полноценной семьей. Ведь ее профессия никак не могла петь в унисон с понятиями матери и жены. Длинные густые волосы, которые она решила распустить к ночи, разлились волнами по столу. Нежные запястья немного виднелись среди каштановых прядок. Она сидела не двигаясь, только изредка тяжело вздыхала.

— Так, всё. Соберись. — Громогласно сказала Влада и резко встала. Она быстро собрала волосы в пучок и нажала кнопку чайника. Открыла дверцу шкафа, чтобы достать кружку, и крепко выругалась, так как тот, кто пил последний, не вымыл ее за собой. Потом вспомнила, что это была она сама, расстроилась, что не на кого выпустить пар, медленно вышла из кабинета и поплелась к туалету.

— Влада Витальевна, вы сегодня ответственная? — Игриво спросил молодой парень, идущий ей навстречу.

— Родькин, ты вот эту кружку видишь? — Так же игриво вопросом на вопрос ответила она.

— Конечно вижу, товарищ майор. Я ж не слепой.

— А вот если она тебе прилетит промеж глаз, станешь слепой! Какого черта идиотские вопросы мне задаешь? — Закричала она на него. — На дворе два часа ночи, а я просто так на работе сижу, потому что мне дома делать нечего. Но нет! Мне ж за вами придурками следить надо. У вас что ни день, то ЧП. Не менты, а стадо дебилов! Что стоишь? Работы нет? Я тебе сейчас найду! — Не сдерживая эмоций, заорала майор на подчиненного.

Парнишка быстрым шагом направился по коридору, буркнув себе под нос «мужика тебе надо, чтоб нервной такой не быть».

— Расходились тут. Работы у них нет. Ходят тут, шутки шутят. Стадо. — Не унималась Влада и со всей злостью мыла рукой кружку, пытаясь отмыть от засохшей заварки.

Настроение, итак, которое отсутствовало уже несколько дней, было еще больше испорчено. Она потянулась к банке с кофе и случайно задела стоящую на полке книгу, с грохотом упавшую на пол. Но Влада даже не обратила на это внимание, продолжив наливать себе кофе. Размешивая сахар, казалось, она была погружена в какие-то свои глубокие мысли. Ее взгляд привлекла фотография, выпавшая из книги. Женщина наклонилась, чтобы ее поднять и застыла на месте, рассматривая старое пожелтевшее фото из фотобокса, о котором она совершенно забыла. Двое счастливых и влюбленных смотрели на нее.

— Гаврилов, как же я тебя тогда любила. — Прошептала она и провела рукой по фотографии.

Влада вспомнила, как много лет назад пришла на практику в этот отдел и сразу же столкнулась взглядами с молодым оперуполномоченным. С того времени они не расставались, все делали вместе. Он помог ей после института попасть в этот отдел, чтобы быть всегда рядом, чтобы он мог опекать тогда еще совсем юную девушку. Вскоре она узнала, что он женат, что у него есть маленький ребенок. Это было словно гром среди ясного неба, но уже было поздно что-то менять. Влада не была готова от него отказываться, он успел стать для нее всем миром. Спустя пятнадцать лет они по-прежнему был вместе. Работали бок о бок. Он начальником отдела, а она начальником следствия. Бывали дни, когда не виделись совсем. Будучи увлеченными своей работой больше, чем друг другом, они не особо задумывались о том, что со временем стали проводить меньше времени вместе, от этого и отдалились. Эти отношения напоминали привычку, как своеобразное подобие семьи с особой моделью, не прописанной в книгах по психологии и мало напоминающей то,из чего, могло, бы выйти что-то стоящее.

— Скажи мне, перед кем я так провинилась, что мне Бог послал тебя, козла такого? — С горечью сказала женщина и вздрогнула от резко открывшейся двери.

— Ромашка, ты опять молодых специалистов обижаешь? — Засмеявшись сказал, входящий в кабинет рослый мужчина с благородной сединой на висках.

— Олег, я просила не называть меня так в отделе, — обиженно ответила Влада, нервно засовывая смятую фотографию под книжку на столе. — Можно просто Романенко и без фамильярностей.

— Ой, посмотрите на нее. Сама серьезность. — Передразнил Гаврилов, притянув ее за талию к себе.

— Лежик, убери руки, мы же на работе. — Ласково прошептала Влада и обняла его. — Чего тебе дома не спиться?

— Вышел в магазин. За томатным соком. — Небрежно кинул он и уселся за ее стол. Олег взял в руки лист и стал бегло читать. — Вот решил заскочить, посмотреть, что тут у вас твориться. Ты читала эту жалобу?

— Да, опять браконьерство в лесу. Егерь приходил, жаловался. Расставил капканы по всей территории, но боится, что звери начнут в них же попадать. — Без интереса рассказывала Влада, делая небольшие глотки кофе. — Тебе налить?

— Нет. Спасибо. У меня давление высокое, сейчас выпью, потом таблетки глотать буду, а мне нельзя. Что делать собираешься по этой жалобе?

— Пока не знаю. Нужно думать. А зачем тебе томатный сок ночь-полночь понадобился?

— Ну ладно. — Выдохнув сказал Гаврилов и положил листок на стол. — Реши этот вопрос, чтоб потом он ко мне не пришел, жалуясь на то, что ты никак не помогла. А то придется тебя наказывать, а ты же знаешь, я этого не люблю. — Не обратив внимания на ее вопрос, ответил Олег и снова обнял ее.

— Ясно. Так, а сок тебе зачем? — Не унималась Влада.

— Ну, что ты пристала с этим соком? — Сорвался Гаврилов. — Захотел и вышел за соком. Я что не имею на это права?

— Так, не темни, Олег Анатольевич! У тебя изжога и ты никогда не пьешь томатный сок! — Грозно со знанием дела сказала Влада и всмотрелась ему в глаза.

— Ромашка, не начинай. Всегда была изжога, а сейчас захотелось. И вообще не понимаю, ты должна быть рада, что вот так по середине ночи, я вместо того, чтобы спать пришел проведать тебя, а ты тут мне допрос с пристрастием устроила. Всё. Я пошел. Настроение всё испортила. — Изрядно разбушевавшись ответил он и хлопнул дверью.

— Так я тебе и поверила. Томатный сок он захотел. Уверена, пришел проверить меня. Чем я тут занимаюсь. И вы ж гляньте на него, деловая колбаса, сразу за стол уселся, смотреть, что у меня тут есть. — Обиженно шепнула Влада и села на свое кресло. Она кинула взгляд на жалобу и подумала, что завтра поговорит с участковым. — Хотя зачем завтра? Сейчас вызову к себе. Пусть примет во внимание.

— Просененкова, ко мне в кабинет. Срочно. — Твердо приказала Романенко, сняв трубку телефона внутренней связи.

Спустя несколько минут в кабинете появился невысокий мужчина средних лет. По его помятому лицу было видно, что между вызовами он решил вздремнуть.

— Спишь на рабочем месте, старший лейтенант? — Грозно спросила она, не поднимая взгляда на подчиненного, а сосредоточенно перечитывая жалобу.

— Никак нет, товарищ майор. — Твердо отчеканил мужчина и подавил подкатывающий зевок.

— Жалоба поступила на участившиеся случаи браконьерства в восточном лесу. Отписываю тебе. Проведешь проверку.

— Так это не мой участок, Влада Витальевна. — Возразил Просененков.

— Проведешь проверку по факту поступившей жалобы. — Повторила Влада тоном, не терпящим возражений, и протянула подчиненному лист. — У меня всё. Можете идти.

Еле сдерживаясь, чтобы не высказать всё, что он сейчас о ней думает, мужчина вылетел из кабинета, придержав дверь, чтобы ни коим образом не заставить начальницу повышать на него голос еще раз.

Романенко откинулась на спинку кресла и закатила глаза. «Уже полночи почти прошло, еще немного и утро. Эх, старею, уставать стала», подумала женщина и скинула с ног неудобные туфли. «Вот это наслаждение. Как гудят, мои бедные ножки», вслух без малейшего стеснения, сказала Влада и закинула ноги на стол. «Вот сейчас прям ощущаю себя детективом из американских фильмов. Где мой плащ и шляпа?» Размышляла женщина и улыбалась, не открывая глаза.

— Опергруппа на выезд. Стрельба в Марьино.

Романенко открыла глаза и резко вскочила. Сон как рукой сняло.

— Надо же и именно в мое дежурство. — С досадой произнесла она

— Стрельников на вызов. — Раздался голос по громкой связи. — Стрельников на вызов.

— Не поняла, а этот, где, что его не дозовутся? — Выходя из кабинета, произнесла удивленно Романенко.