Струны жизни

— Послушай, ты нас с Почтой России перепутал. Не в очереди стоишь. Давай выкладывай, кто заказчик.

Глаза Петрашева нервно забегали. На висках выступили капли пота. «Снова собирается врать», подумала про себя Романенко.

— Ну что ж, у нас диалог не получается, придётся по-другому. — Вздохнула женщина и пододвинула к нему стул. Взглядом показала оперу, чтоб он закрыл ему рот.

— Итак. — Медленно произнесла она. — Я задаю тебе вопрос, ты на него отвечаешь кратко, без любых отхождений от темы. И я поспособствую, чтобы твой срок стал меньше. Поверь, это в моих силах.

— Нет никаких доказательств. — Попытался дернуться мужчина, но Греков сильно надавил на его плечи.

— А в этом ты очень сильно ошибаешься, дорогой наш друг. Очень много доказательств и все они прозрачные, как на ладони. Тем более, что Киркин уже сознался. Это он дал твой адрес.

— Я не знаю никакого Киркина. — Завопил Петрашев.

— Ах, ну да, он же тебе свою фамилию не сказал. Скорее всего только погоняло. Помнишь Зеленого, кто всех в доме должен был перебить?

— Не может быть. — Ошарашенно прошептал наемник. — Я попал ему в сонную артерию. Он должен был скончаться на месте.

— Все верно, что он и благополучно сделал, а мы получили чистосердечное признание. — Улыбнувшись, сказала Влада. — А теперь перейдем к имени заказчика.

— Я не знаю ничьих имен. — Нервно затараторил Петрашев. — Я не знаю этих людей.

— Придётся вспоминать. Иначе никак. Взять тебя, это, как кофе утром попить, но хочется же свежих круассанов. Павлин, ты с чем круассаны любишь?

— На завтрак я ем кашу. — Смеясь, ответил парень, который получал удовольствие от создавшейся ситуации и от того, как держала себя Романенко.

— Ах, ну да, прости, я забыла, что ты за правильное питание. Я люблю ванильную начинку во всем. И вот сейчас я хочу услышать имя этой начинки.

Наемник сморщился. По нему было видно, что он не собирается ничего говорить. Влада кинула решительный взгляд на Грекова. Он понятливо кивнул и приготовился зажать рот тогда, когда будет необходимо. Романенко пристально посмотрела в глаза Петрашеву.

— Имя. — Прошипела она, не отводя от него глаз. И резко пальцем надавила на перевязанную рану. Мужчина попытался закричать, но Паша со всей силы зажал ему рот. Майор чувствовала жар от свежей раны. Ее рука была в горячей крови, но она не была намерена отступать. — Имя. — Повторила она и снова нажала с еще большей силой.

Наемник лишился чувств от болевого шока. Следователь приблизилась к нему и окровавленной рукой нащупала пульс на его шее.

— Жив. Сейчас очухается. Неси воду. — Приказала она.

Петрашева окатили из ведра ледяной водой, и он сразу же пришел в себя.

— А ты герой, я смотрю. — Спокойно сказала Влада, вытирая руку о первую попавшуюся тряпку. — Ну, что, давай еще раз попробуем вспомнить? Я повторю сейчас свой вопрос, а ты мне честно ответишь. Хорошо?

Мужчина плакал, как ребенок, вжимаясь в кресло.

— Пожалуйста, не надо больше, я все скажу.

— Отлично. Я жду. — Прошептала Романенко. — Мне нужно имя. Только и всего.

Наемник молчал, нарочито тянул время, но ждать помощи ему было неоткуда. Майор потеряла терпение и со всей силы надавила на открытую рану, дотронувшись до оголенной кости. Мужчину затрясло в судорогах, он закатил глаза.

— Аслан. Его звали Аслан.

— Я так и знала! — Закричала Влада и вскочила со стула, с грохотом опрокинув его. — Павлин, приведи его в порядок, он должен дожить до дачи показаний.

— Влада Витальевна, кто такой Аслан? — Встревоженно спросил Греков.

— Аслан Валехович Тулиев. Мало кто знает, как его звали раньше, но только не его одноклассники. Ромой он стал в 3 классе и дрался каждый раз, когда его называли старым именем. Его отец их бросил и уехал к себе на родину, мать поменяла ему имя почти сразу. Я никогда не задумывалась, как она умудрилась поменять еще и отчество. Это для меня загадка. Все Тулиев, пусть поздно, но ты получишь свое. — Злобно произнесла Романенко. — Будь рядом с ним. Вызывай подкрепление. Я из другой комнаты в Москву позвоню к коллегам. Не каждый день убивают судью, когда при этом заказчик старший помощник прокурора.

С чувством выполненного долга она наблюдала, как в наручниках выводили Тулиева из его собственного дома. Она не смогла сдержаться и зло кинула «Я тебе говорила, что этот день настанет». На допросе ему пришлось тяжело. Дело вела московская прокуратура. Весь материал для них подготовила Романенко. Андреева была отомщена, а Владе должны прийти нагрудный знак отличия и звание подполковника. Она не могла четко сказать, чему именно она так радовалась. Скорее всего то данное в далеком прошлом обещание глубоко сидело в ней и точило изнутри. Влада точно знала, что он получит то, что заслуживает. Ему дали 15 лет. По иронии судьбы, сломав однажды жизнь совсем еще юной девушки, он сам попал в любовный капкан, который намертво захлопнулся и уже никуда бы его не отпустил.

7

— Строительная фирма под громким названием «Торпеда», не оправившись от скандала, где была уличена в коррупции и подкупе чиновников, снова фигурирует в нашем выпуске. Обвал части дома и многочисленные жертвы. Здание не могло пройти проверки и уже несколько лет стояло несданным. Обманутые дольщики, потерявшие терпение, на свой страх и риск незаконным образом поселились в аварийном доме. Недобросовестность застройщика привела к гибели нескольких жильцов. Владельцы компании пока не дали никаких комментариев. Дело направлено в прокуратуру. — Как на одном дыхании отрапортовала девушка, крепко сжимая в руках микрофон.

— Отлично. Снято. — Деловито сказал мужчина крепкого телосложения, снимая с плеча тяжелую камеру.

Нельзя сказать, что Стана была на работе. Она словно жила своей профессией. Поступив на журфак, она поставила перед собой цель делать только самые горячие репортажи. И благодаря своему напору и иногда даже чрезмерной наглости, она умудрялась оказываться на месте происшествия быстрее полиции и скорой помощи. Всегда отшучивалась по этому поводу: «У меня есть дар предвидения и стеклянный шар». Никогда не выдавала свои источники, чтобы не создавать проблем ни себе, ни людям.

Высокая статная шатенка с короткими вьющимися волосами, уверенная в себе, даже иногда больше, чем нужно было, она всегда находила, как, всего лишь несколькими фразами, оголить ряд проблем, с которыми сталкивалась общественность. Круглые очки с тонкой металлической оправой придавали ее миловидному лицу большую серьезность и вызывали у людей доверие. Весь ее внешний вид и стиль одежды кэжуал говорили, что она из народа, она одна из многих, поэтому люди не стеснялись обращаться к ней с проблемами и она словно герой Марвел летела снимать репортаж, чтобы обратить внимание чиновников, что глаз народа не дремлет.

— Серега, подойдем ближе. Там снимешь. Чтобы было видно, из какого мусора они строили дом. — Крикнула девушка и рванула к обломкам многоэтажки. — Снимай, снимай. — Повторяла она, показывая на многочисленные трещины в сохранившихся частях стены. Девушка, не обращая внимания на пыль в волосах, ограничилась только поправлением очков и внимательно вглядывалась в объектив камеры, дожидаясь приказа оператора.

— Недобросовестность зажравшихся предпринимателей и таких же чиновников перешла все границы. Рискуя жизнью обычных людей, они набивают свои карманы. Мы с вами в силах это остановить. С вами была Стана Войчик и Иван Дерябко. Оставайтесь с нами.

Она выдохнула и опустила голову. Ее резко дернули за руку и независимо от своих желаний ей пришлось прийти в себя.

— Вам здесь нельзя находиться. — Донеслось до ее слуха.

Девушка не сразу поняла, что происходит. Перед собой она видела, как пинками выпроваживают ее оператора и ее постоянно толкают в направлении выхода. Она повернула голову и увидела высокого молодого человека в сине-зеленой форме, который не обращая внимание на то, что она хрупкая молодая леди, с силой ее куда-то тащит.

— Что вы делаете? Мне больно. — Пыталась вырваться Стана. — Что вы себе позволяете? Вы не имеете права. Я журналист. Закон о работе СМИ …

— Послушайте, хоть Индира Ганди, мне все равно. Там опасно и вы не можете находиться возле здания, которое вот-вот рухнет. — Закричал парень, приблизившись к ее лицу. — А я должен спасать людей, которые внутри, а не заниматься ерундой здесь с вами.

Она смотрела на него непонимающим взглядом, приоткрыв рот. Взгляд его крупных серых глаз с черной каймой в виде длинных густых ресниц впились в ее память, словно коршун. Красивый прямой нос с идеальными скулами подчеркивали его славянское происхождение. Во всем его виде чувствовалась сила и мощь, которой несомненно должен обладать настоящий мужчина. Он оставил ее стоять за забором и ринулся спасать людей.

— Войчик, идем. — Небрежно бросил Ваня, складывая камеру. — Сейчас смонтирую и в эфир.

— Нет, подожди. — Завороженно сказала Стана, наблюдая за парнем. — Нам нужно взять у него интервью.

— Это еще зачем? — Удивился мужчина.

— Потому что он настоящий герой. — Еле слышно проговорила девушка, даже не моргая. — Мне кажется, я ждала его всю жизнь.

— Станок, ты что вообще с головой не дружишь? Мы должны отвезти видео. Именно на нашем канале должен появиться ролик про обрушение первым. — Пытался достучаться до обескураженного разума девушки Иван.

— Хорошо. — Спокойно ответила она, скрестив руки у себя на груди. — Ты езжай, а я у него интервью сама возьму.

— Да что ты! — Усмехнулся Дерябко. — А можно поинтересоваться, на что ты его снимать будешь? На расческу?

— Нет, — передразнивая, сказала Стана, — на свой телефон и заодно сниму пострадавших. Мобильная версия получится. — Догримасничала она и снова повернулась в сторону развалин, глазами ища спасителя. — Серега, иди давай, не мешай мне работать.

— Хм, работать. — Обиженно, уходя произнес оператор. — Ты, дорогая, видимо, личную жизнь свою наладить пытаешься, а не работу выполнять.

Она не двинулась с места, только лишь всматривалась в его силуэт, боясь упустить из виду. Нельзя было сказать, сколько времени прошло, но она точно была уверена, оно того стоило. Он словно крючком зацепил ее и уже ничего не могло нарушить ее стойкого желания узнать его поближе, выйти за него замуж, нарожать ему кучу детей и умереть вместе в глубокой старости, держась за руки. Пока Стана рисовала себе радужные картинки, работа была практически закончена и ее, теперь уже не боясь этого слова, возлюбленный приближался к ней.

— Извините, — начала она, пытаясь остановить проходящего мимо спасателя, — но вы бы не могли…

— Я не буду давать интервью, — сказал, как отрезал он, не снижая своего темпа.

— Но, я бы хотела, — не унималась Стана, уже начав бежать за ним и по инерции тыча в него микрофоном.

— Девушка, сегодня был сложный день, отстаньте от меня.

— Нет, вы не понимаете, — продолжала она, дергая его за рукав формы.

— Да, я действительно не понимаю, что вы от меня хотите? — Сурово спросил он, остановившись.

Мысли у нее в голове окончательно спутались и в этот момент она совершенно не знала, что должна говорить, но точно понимала, что не имеет никакого морального права так просто его отпустить. Она быстро бросила взгляд на его правую руку. Кольца не было и места от него тоже. Значит он был неженат. Но у него вполне возможно могла быть девушка, но, с другой стороны, Стана была бы однозначно лучше даже двух самых красивых девушек. Потому что она считала себя не только красивой, но еще и умной, сообразительной, в меру интеллигентной и вообще единственной в своем роде. Ее был достоин только он. Только он не робел перед ее красотой, а делал вид, что совершенно не заинтересован. Спасатель стоял перед ней и всматривался в ее зеленые глаза, а она через запыленные очки видела всего лишь очерки его брутального лица. Он ждал ее ответа, а она терялась в догадках, что сейчас нужно говорить.

— Я хочу в старости держать тебя за руку и наслаждаться тем, что смогли пронести нашу любовь через всю жизнь. — Не ожидая от себя, выпалила Стана и уставилась на него.

— Весьма интересное заявление. — Улыбнулся парень.

Девушка с неприкрытой радостью наблюдала за его движениями. Он посмотрел в сторону и застыл. Затем глубоко вдохнул и полез в нагрудный карман, вытаскивая оттуда исписанный клочок бумаги. Парень бережно оторвал небольшой кусочек и нажав на кнопку ручки, записал свой номер телефона. Потом смял его и снова посмотрел на нее. Только сейчас он смог разглядеть всю красоту своей собеседницы. Крупные локоны вьющихся волос, ставших тусклыми из-за пыли, красиво падали на плечи. Большие круглые очки, украденные у Гарри Поттера, придавали ее внешности особую милую комичность, в которую невозможно было не влюбиться. Коричневая замшевая куртка и синие бесформенные джинсы не скрывали от его взгляда идеальной фигуры девушки. Он протянул к ней руку, а она нежно вложила свою ладонь в его.

— Я согласна. — Прошептала она, прикрыв глаза.

Парень громко засмеялся, тем самым привел ее в чувства.

— На что ты согласна, чудо? — Не переставая хохотать, спросил он.

В эти мгновения ей стало невообразимо стыдно за свое поведение. Она словно не узнавала саму себя. Ведь впервые такие чувства нахлынули на нее, да еще к человеку, которого она только что увидела. Затем большой волной ее накрыла обида, что не была понята и высмеяна. Ну, и естественно, как следствие, злость и враждебность, что смогла так горько ошибиться в том, кому уже была готова клясться в вечной любви и верности.

— Дай мне свой телефон. — Продолжил он, не отпуская ее и протягивая другую руку.

Стана, словно послушный ребенок, достала из заднего кармана джинсов сотовый и протянула ему. Он набрал свой номер и нажал на звонок. Девушка не слышала вызова, но точно видела, что гудки пошли. Парень вернул ей телефон и, проникновенно взглянув ей в глаза еще раз, ушел прочь, оставив бедную девушку теряться в догадках, заинтересовала ли она его или нет.

Спустя несколько дней раздался телефонный звонок. Стана взяла в руки свой сотовый и обомлела, потому что звонил ей «Любимый». Видимо, в тот день она была настолько увлечена им, что даже не заметила, как он записал свой номер телефона в ее телефонной книжке.

— Алло. — Вкрадчиво сказала она.

— Привет. Это я. — Послышалось на другом конце трубки. — Ты все еще хочешь со мной состариться?

Девушка не смогла сдержать свой смех. Она залилась густой краской и тихо прошептала:

— Я думала, ты не позвонишь.

— Как ты могла такое подумать обо мне? — Наигранно возмутился спасатель. — Мне не каждый день говорят о моей старости. Вот решил позвонить тебе и испытать на прочность.

— Меня зовут Стана. — Сказала она.

— Я в курсе. Видел твой репортаж с места событий.

— И как тебе? — Воодушевленно спросила девушка.

— Как как? Да, в принципе, никак. Подумал, что за имя странное такое. Меня вот Славик зовут. А ее как-то по-иностранному.

— Да, я наполовину полячка. — Гордо ответила Стана, бросая ему вызов. — Тебя что-то смущает?

— Да я уж понял, не глупее паровоза. — Засмеялся парень. — Меня ничего не смущает. Давай вечером встретимся? Ты во сколько заканчиваешь?

— У меня ненормированный график. — Обиженно произнесла она.

— Я сегодня выходной. Приеду к твоей работе к 6. Ты ж узнаешь меня? Я буду на велосипеде, с бабочкой на шее и шариками.

Стана снова в голос засмеялась.

— Ну вот, смеешься, а то загрустила там совсем. Ладно, давай до вечера.

С этого дня они больше не расставались. Каждую минутку свободного времени проводили вместе, смеясь и наслаждаясь жизнью. Слава всегда веселил ее, а она его любила больше всего на свете, обнимала, целовала и была самой счастливой.

8

Романенко сидела в своем кабинете и пристально наблюдала за птицами, которые летали за окном. Кто-то из них кружил в поисках еды, а кто-то предавался любовным играм, то и дело поддевая друг друга. «Странно, у птиц так же, как и у людей. Одни гонятся за деньгами, а другие за плотскими утехами. Хотя каждый нужен этой планете по-своему», думала майор и бездумно перебирала бумажки на своем столе. В руки попалась жалоба егеря. Браконьеров поймали, точнее одного. Это и был Петрашев. Именно с этой целью он приехал в эти края, а тут Тулиев нарисовался со своим предложением. «Как повезло! Одним махом сразу оба дела закрыла!» усмехнулась Влада, «не следователь, а находка». Резкий звонок телефона внутренней связи заставил женщину вздрогнуть.

— Романенко. — Хриплым голосом ответила Влада и тут же подумала «с курением нужно завязывать, это не дело».

— Ко мне в кабинет. Срочно. — Отозвался грубый голос Гаврилова и сразу же повесил трубку.

Олег никогда не смешивал личные отношения с работой. Если он хотел услышать Ромашку, то всегда звонил на сотовый, а раз ему нужна была Романенко, значит что-то по долгу службы. Майор выходила из кабинета, испытывая тонкое состояние страха. Ее испугал его тон. Казалось, что сейчас в его кабинете должна разыграться какая-то буря, способная снести все на своем пути. В большинстве случаев, он был очень спокойным человеком, но ей пару раз доводилось видеть его в гневе. Не самое приятное зрелище, но Влада его никогда не боялась, быстро переводила все в шутку, но это в том случае, если дело не касалось работы. Она четко понимала свое место в его жизни. Оно было даже не второе. На первом месте всегда стояла служба, на втором, естественно жена «она же родила мне сына», как он любил говорить. (Эти слова по-особенному ранили ее, так как ей иногда хотелось закричать во всеуслышание «я тоже, Лежик, любовь моя, родила тебе ребенка. Да, это не сын, это дочка. Но она твоя. Она так похожа на тебя. Те же голубые выразительные глаза, та же улыбка, тот же цвет волос», но каждый раз эти слова застревали у нее в горле и не могли приобрести звуковую оболочку. Они душили ее, но она так долго молчала. А сейчас преподнести эту информацию было очень сложно, фактически невозможно). Неуверенный стук в дверь начальника заставил вернуться в здесь-и-сейчас.

— Разрешите. — Громко произнесла она, войдя в кабинет.

Гаврилов сидел за столом разъяренный, как бык, напротив него расположился мужчина, которого она впервые видела. «Неужели жалоба на меня?» в ужасе подумала она, «и это в такой-то момент, когда я на пике своей профессиональной деятельности».

— Майор, разрешите представиться Полковник Орешков. — Сказал мужчина, протягивая ей руку в знак приветствия.

«Это же наш прокурор, как я его могла не узнать», успокоилась Влада, немного выдохнув, «сейчас начнет вопросы задавать по Тулиеву. Почему он к Гаврилову пришел, а не сразу ко мне тогда? А ну да, соблюдение иерархии».

— Я пришел по поручению из Москвы, — продолжил он, протягивая ей сложенную бумагу, — мы бы хотели видеть вас в наших рядах.

Эта новость словно гром среди ясного неба ударила Романенко по голове. Она ожидала что угодно, но не это. Работать в прокуратуре, это же невероятный скачок по карьерной лестнице.

— В начале придется поработать старшим следователем, потому что я просто по должностной не имею права вас сразу взять на место моего старшего помощника. Но я думаю, в скором времени, мы оформим внутренний перевод повышения.

Женщина стояла ошарашенная и не могла вымолвить ни слова. Она медленно переводила взгляд со строгого лица прокурора на налитые кровью глаза Гаврилова.

— Решение за вами, майор. — В дерзком тоне вмешался в разговор Олег. — Остаться в родном отделе, который в вас воспитал профессионала или уйти в неизвестность.

— Я бы не сказал, что в неизвестность. — Мягко отпарировал Иван Дмитриевич. — Старший помощник прокурора области — это очень престижное место в отличие от простого начальника следственного городского отдела полиции.

— Я благодарна за оказанную честь. — Внезапно произнесла Романенко.

— Насколько мне сказал ваш начальник ко Дню полиции вам придет ваша награда и звание, тогда мы вас ждем к концу ноября.

— Я еще не ответила согласием, полковник. — Улыбаясь, ответила Влада, вытаскивая свою руку из его крепкого рукопожатия.

— Мне нравится ваш подход к делу. — Стушевался полковник. — Сколько вам нужно времени, чтобы принять окончательное решение?

— Дайте мне четыре дня. — Ответила майор, сама не понимая, почему именно такую цифру она назвала.

— Хорошо. Я уверен, вы примите правильное решение. — Деловито сказал Орешков и направился к двери. — Всего доброго.

Дверь за ним с грохотом закрылась, а Влада все так же стояла, как вкопанная, не веря своим ушам. Она засадила своего старого обидчика за решетку, а сейчас ей предлагают его место, да еще в таком тоне, не терпящем отказа. Гаврилов, неловко обходя свой большой дубовый стол, подбежал к ней.

— Неужели ты собираешься согласиться? — Закричал он, хватая ее за плечи. — Я не позволю тебе уйти.

— Что значит, ты мне не позволишь? — Придя в себя, разъяренно крикнула Романенко, резко оттолкнув его от себя. — Это моя жизнь. Мои решения. Ты не имеешь никакого морального права мне что-то запрещать.

— Ромашка, я прошу тебя не делай этого, — взмолился Олег, — мы так много времени работали с тобой вместе. Я всегда знал, что ты рядом, что мы вместе решим любые проблемы.

— Вот именно, Гаврилов, ты всегда знал, что я рядом. Я, как домашний питомец у тебя. Ты всегда знаешь, что стоит только свистнуть и я сразу же прибегу. Как на работе, так и в наших отношения. Хотя о каких отношения идет речь? Сколько лет ты мне голову морочишь? Пятнадцать лет. Ты вообще слышишь, весь ужас этой цифры?

— Зачем ты так говоришь? Я всегда любил тебя. Уже совсем скоро мы будем вместе. Я поговорю с женой. — Оскорбленно прошептал мужчина, пытаясь обнять ее.

— Конечно, любил. Как любят жареную картошку с курицей. Как любят хороший футбол. Как любят мужскую рыбалку. Ты никогда не любил меня так, как должен делать это мужчина.

— Хочешь, я поговорю с женой прямо сегодня и перееду жить к тебе? Ты только скажи.

— Говори тогда, когда сам посчитаешь нужным это сделать. — Глухо ответила майор и опустила глаза.

— Я исправлюсь, любимая. Я докажу тебе, что могу любить по-настоящему. Только не уходи от меня.

Влада смотрела на потерянный вид своего возлюбленного и понимала, что не может от него отказаться, не хочет делать ему больно. Ведь она настолько сильно любила его. Наверное, даже больше, чем в начале их отношений. Да, сейчас были проблемы, но это был просто нелегкий период в их жизни, но они обязательно смогут его преодолеть. Как она смогла бы жить без него, без его ворчания, без его храпа, который она тоже так сильно любила? Романенко посмотрела на него с особой нежностью именно сейчас. Она получила ответ на самый главный вопрос ее жизни. Да, он по-настоящему любил ее.

— Я никуда от тебя не уйду. — Прошептала она, взяв его лицо в свои ладони.

— А из отдела? — Виновато, как будто сдерживая слезы, спросил он, потупив взгляд.

— И из отдела я тоже не уйду. — Улыбнувшись, ответила она.

Гаврилов поцеловал ее, сильно прижав к себе. Он целовал ее так же страстно, что и пятнадцать лет назад, когда у них не было никаких проблем, а только безумное желание быть вместе.

— Отлично. — Воскликнул Олег, моментально изменившийся в своём поведении. — Выкуси, Орешков. Романенко моя и больше ничья. — Громко засмеялся он и направился к своему столу. — Иди, работай. У нас время поджимает. Отчетов много. — Небрежно кинул он ей вместе с воздушным поцелуем.

— Так точно. — Улыбаясь, ответила Влада и вышла из его кабинета.

В этот момент она чувствовала такую легкость, того и гляди могла взлететь. Она улыбалась всем идущим навстречу, а главное, самой себе. Она была рада своей новой жизни, где они с Гавриловым будут вместе. Вместе завтракать, собираться на работу, больше не скрывать свои чувства друг к другу, вместе ехать на работу, возвращаться с работы, ужинать, вместе засыпать и снова просыпаться. Все эти картинки настолько живо всплывали в ее воображении, что, казалось, так и будет, почти что с завтрашнего дня. Она зашла в свой кабинет, который ей показался намного уютнее, чем был всегда и солнце в окно светило по-особенному. «Я люблю тебя, Лежик!» Прошептала она и села за свой стол, откинувшись на спинку кресла, «Неужели я наконец-то дождалась того момента, когда ты будешь со мной?» Не веря своему счастью, вслух произнесла она.