Струны жизни

— Как ты это поняла? — Удивленно спросил парень.

— Вот, кто настоящий павлин, так это Тулиев, будь он неладен. — Засмеялась зло Романенко и снова закурила. — Пока этот недоделок выпендривался, я осмотрела одну из жертв. От ТТ канал от пули имеет минимальные повреждения. Ты понимаешь, о чем я говорю? Неэкспансивные пули пистолета. А вот у судьи отверстие сквозное, значит с большого расстояния стреляли. И 39ый взяли специально, чтоб от ТТ не отличить было. Скорее всего охотник какой-то. Потому что попадания очень прицельные и точные.

— С этим все ясно, так почему именно судья, ты так и не ответила? — Ошарашенно воскликнул Паша.

— Да все просто, салага. Ты видел, где он лежал? — Парень утвердительно покачал головой. — Вот именно. Он хотел убежать. А в этот момент его снял снайпер. И потом исполнителя, потому что, скорее всего, он видел заказчика.

— Точно, как же я сразу не догадался? — Ударил себя в лоб опер. — Ты же сразу сказала, что два входных отверстия, одно из которых сквозное. А труп лежал на спине. Значит стреляли спереди. И в проходе лежал так же.

— Бинго! Не прошло и суток! — Ударила обеими руками по рулю Романенко.

— Но, постой, если это такой хороший снайпер, то почему пуля была в решетке машины? Неужели он промахнулся?

— Нет же! Я же исходя из этого и сказала, что это может быть непрофессионал. Эта была первая пуля. Может он никогда не убивал людей. Поэтому рука и дрогнула. Охранник проснулся. Снайпер сразу перепугался и следующий выстрел пришелся в лоб жертве. Это и был сигнал, чтобы исполнитель вошел в дом. Но судья услышал первый выстрел, поэтому успел, хотя это как сказать, выползти на улицу.

— Почему выползти?

— Колени на брюках были в земле. Он, я думаю, выполз, встал, оборачиваясь, увидел исполнителя, попытался бежать, в этот момент сработал снайпер. Вот и все, собственно говоря.

— Ничего не понимаю, если ты изначально все знала, почему дала возможность Тулиеву подумать, что он смог тебя обмануть?

— У нас с ним старые счеты. — Резко ответила Влада и вышла из машины. — На этот раз, ты попался. Я в этом точно уверена. — Пообещав себе, сказала женщина и направилась к месту, где якобы находился снайпер.

Ноги от утренней росы были мокрыми у обоих. Но Влада, не замечая, дискомфорта, как танк шла к возвышенности, сама не понимая, что она там хочет найти. Глупо было бы полагать, что снайпер до сих пор сидит там. Но она точно знала, что там будет что-то, что ее заинтересует. Греков шел за ней по пятам и понимал, что сейчас приобретает бесценный опыт. Он слышал, что Романенко знала свою работу от и до и жила ею, но ее отталкивающее дерзкое, почти вульгарное поведение создавало образ человека, который сделал карьеру только благодаря тому, что она женщина. Но сейчас, когда она детально разложила ему все преступление, он был в бесконечном шоке. Ведь все то недолгое время, что они находились там, он наблюдал за ней и никак не мог сказать, что каждый ее взгляд фиксирует какие-то улики, что она делает выводы, восстанавливает картину произошедшего. «Какие счеты у нее могли быть с Тулиевым?», спросил он сам себя.

— Он здесь был не меньше часа. — Сухо сказала Влада, присев на корточки. — Видишь, сколько здесь окурков? Почти пачку выкурил.

Майор выпрямилась и повернулась в сторону дома. В этот момент грузили тела. А старший помощник прокурора довольно наблюдал за этим. Она не могла видеть его лица, но точно знала, что он уверен, что смог обвести ее вокруг пальца.

— Стой, Павлин, где стоишь! — Резко приказала она. Грековиспуганно замер на месте. — След. Куда он ведет? Правильно в лес. Что-то мне подсказывает, что все-таки это был охотник.

— Зачем охотнику убивать людей?

— Разные ситуации в жизни бывают, салага. — Небрежно кинула она ему через плечо. — Поехали. Я увидела все, что мне надо было.

Они ехали в машине, каждый погруженный в свои глубокие мысли. Влада снова вспомнила, как одинока и жалка ее жизнь. Как сейчас она снова вернется в отдел, потому что у нее кипа бумаг на столе лежит, которую нужно разгрести. А что потом? Зачем торопиться домой, если тебя все равно никто там не ждет? Она снова достала губами сигарету и подкурила. В этот раз майор вспомнила о вежливости и протянула пачку своему попутчику. Он отрицательно покачал головой.

— Правильно делаешь, что не куришь. — Сказала Влада, выдохнув дым. — Я столько времени пытаюсь бросить. И точно знаю, однажды этот день настанет.

— Это произойдет тогда, когда ты поймешь, что это для тебя действительно важно. — Как будто на автомате монотонно произнес Греков.

— Павлин! — Вскрикнула майор. Парень вздрогнул. — Я что-то не поняла, когда это мы с тобой на «ты» перешли?!

— Э, это… — Замялся опер, кривясь.

— То-то же. Не «ты», а «вы»! Нечего тут фамильярничать. Соблюдай субординацию, салага.

Подъезжая к отделу, Романенко снова заговорила с ним серьезным тоном.

— О том, что я тебе сказала ни слова. Ухо держи востро. И беги к судмедэкспертам. Может что-нибудь выяснишь. Я по своим каналам начну пробивать. Мы должны выйти на снайпера.

— Я все понял. — Быстро ответил Паша. — Влада Витальевна, — произнес парень, изрядно засмущавшись, -спасибо вам большое за доверие.

Влада женственно засмеялась, закатив глаза и запрокинув голову, показывая ему ровные контуры своей гладкой шеи.

— Доверие — это когда ключи от квартиры дают, а это работа, салага. Учись у старших, потом так же будешь молодежь учить.

Романенко аккуратно припарковала машину и вышла, нажав на кнопку сигнализации. Она кинула многозначительный взгляд на парня и быстрым шагом направилась к отделу.

— И откуда это вы вдвоем чешете, Романенко? — Забасил начальник МОБа Дьяков.

— Ой, Михалыч, — откинула Влада волосы назад, — дай почувствовать себя женщиной что ли хоть немного. А то с этой работой я скоро писать начну стоя.

— А что Анатольевич плохо справляется со своими обязанностями? — Усмехнулся мужчина. — Так я его подменю с радостью.

Влада подошла к нему вплотную. И оглядела его с ног до головы. Перед ней стоял мужчина среднего роста, почти такой же, как и она, с большими густыми рыжими, как у таракана усами. Когда он говорил, в уголках губ всегда сбивалась слюна, как пена, и потом засыхала, оставляя за собой белый след. Короткие толстые пальчики взяли за козырек фуражку, чтобы поправить ее. Она была ему мала на два размера, поэтому сидела настолько нелепо, что на него только шаржи рисовать оставалось. Большой живот, как натянутый кожей барабан, говорил о том, что вот-вот ребенок должен появиться на свет. Ой, как же? Это ж мужчина. Он если и беременный, то только количеством выпитого пива. Весь его вид был явно комичен, но при этом он ощущал себя брутальным мачо и направо и налево предлагал ублажить женщин.

— Знаешь, Михалыч, глядя на тебя, я понимаю, почему женщины становятся лесбиянками. И, поверь мне, не потому что ты козел. — Кинула спокойно ему Романенко и вошла в отдел, оставив своего коллегу в недоумении.

Она снова поднялась в свой кабинет, открыла настежь окно и запустила сегодняшний день, который яркими лучами осеннего солнца наполнил помещение. Влада облокотилась на подоконник и посмотрела в окно. Женщина вела двоих детей в садик. Девочка шла очень спокойно, а мальчик постоянно плакал, и она его пыталась успокоить, что вечером купит ему его любимое пирожное, когда будет идти с работы.

«Вот оно настоящее счастье», подумала майор и тяжело вздохнула.

5

Любовь сидела за большим столом на кухне и пила кофе. Она вспоминала, как по вечерам собирались здесь всей семьей и разговаривали. Долго и с большим доверием делились своими мыслями, страхами и идеями. Именно в тот момент, казалось, что так будет всегда. Но птенцы выпорхнули из родительского гнезда и начали строить свою жизнь без мамы. Нельзя было говорить, что там не было места для нее, но тем не менее, женщина всегда ощущает, когда дети могут справиться без нее. Вроде бы она и есть и это хорошо, но, если бы ее не было с ними рядом практически всегда, не факт, что они чувствовали бы эту брешь в своей повседневной жизни. Бывали дни, когда ни один, ни другая попросту не звонили ей. «О, они не забыли про меня, наверняка, слишком заняты. Бедная моя девочка, работает днями и ночами, не покладая рук. Хотя не понимаю, зачем ей это? Ведь недостатка в деньгах у нее совершенно нет. Да и зачем она решила переехать в свою квартиру, могла бы жить со мной. Но я понимаю, ты хочешь быть самостоятельной и это правильно, я всегда вас обоих этому учила», думала про себя Люба, допивая остывший кофе. «Мой самый любимый мужчина на земле. Мой Станэк. Для меня ты навсегда останешься маленьким мальчиком в коротких шортиках, с постоянно ободранными коленками. Сейчас ты отец семейства. По-настоящему ли счастлив ты, мой сынок? Кто мне сможет ответить на этот вопрос? Так жаль, что никто из вас не связал свою жизнь с музыкой. Неужели быть журналистом или программистом лучше, чем играть? Ведь в музыке ты совершенно свободен. Ты волен делать так, как захочешь, ты словно белая птица в лазурном небе, парящая высоко-высоко, не боясь сломать крылья».

Ее глубокие мысли прервал тихий стук в дверь. Она медленно подошла и отворила. На пороге стоял Станислав.

— Сынок, что случилось? — Встревоженно спросила женщина.

— Ничего, мама, я просто соскучился по тебе и решил зайти проведать. — Соврал парень.

Любовь понимала, что появление сына в такой час не может быть случайностью, он хотел поговорить с ней. Слишком хорошо она знала его, чтобы верить его словам, а не глазам.

Они сидели молча за столом, на котором быстро появились сладости и горячий шоколад, как любил Стас. Люба всматривалась в его миловидные черты лица и словно творец любовалась своим созданием. Парень крутил в руках салфетку и был погружен в свои тревожные мысли.

— Давно мы не сидели вот так вместе, по-семейному. — Прервала тишину женщина.

— Мама, — тихо прошептал он, — как ты думаешь, можно ли разлюбить человека?

— Конечно, нет. Если вы с Лёлечкой поругались, то это всего лишь мелочи. Такое часто случается в семейной жизни. От этого абсолютно никто не застрахован.

— Ты тоже ругалась с папой? — С отсутствующим интересом спросил Стас.

— Станэк, — вздохнула мать, — это было так давно, словно в прошлой жизни. Я уже и не помню. — Соврала она, потому что помнила каждый день, наполненный болью и страданием.

— Ты считаешь, что это нормально?

— Я думаю, да. Вы просто слишком много времени проводите вместе, может быть наскучили друг другу? Может вам нужно как-то разнообразить свою жизнь? — Ласково сказала Люба и провела рукой по его волосам.

— Как же я сразу до этого не додумался? — Обрадованно закричал парень и вскочил со своего места.

Страх и волнение сразу отхлынули от материнского сердца. Она была бесконечно рада, что смогла как-то помочь своему любимому мальчику. Ведь он страдал и пришел к ней, а это немаловажно. Он по-прежнему доверял ей и мог открыться.

— Я даже скажу тебе больше. Недалеко от города есть село Михайловка. Там стоят несколько домов вокруг небольшого озера. Там можно провести пару дней. Вдали от шума цивилизации. Порыбачить. Да, просто побыть наедине.

— Мамочка, это то, что нужно! — Обнимая мать, воскликнул Станислав. — Я знал, что только ты мне можешь помочь.

— Станэк, для этого и нужна мать, чтобы помогать своим детям. — Понизив голос, сказала она и встала со своего места. — У меня где-то был номер хозяина этих домиков. Сейчас поищу.

Любовь отправилась в гостиную за обещанным номером, а парень тем временем взял в руки гитару и затянул грустную любовную балладу о красивой девушке, оплакивающей потерю своего возлюбленного. Люба стояла, облокотившись на стол и, закрыв глаза, чувствовала ноты. В какой-то момент она не сдержалась и стала подпевать сыну. Следом посыпалась череда из романсов, которые частенько исполняла она, когда дети были еще совсем маленькими. Тогда она пела им а капелла, а сейчас, спустя время, ей аккомпанировал ее сын и она не могла не гордиться этим фактом.

— Спасибо, мамочка, за то, что ты у меня есть. — Нежно произнес парень, поцеловав Любовь в лоб, и вышел из квартиры.

За окном наступила ночь, и женщина даже не заметила, как частенько позевывая, стала передвигаться по квартире, то и дело шатаясь из стороны в сторону. Она аккуратно распустила волосы, расчесала их грубой массажкой и заплела в толстую косу. Сняла весь макияж и тонким слоем нанесла крем, надела свою любимую ночную сорочку и, откинув одеяло на большой кровати, уже собиралась ложиться, как в дверь осторожно постучали.

«В такое время, кто может прийти?», спросила она сама себя, «Надеюсь, это никто из детей», встревоженно подумала Люба и побежала в коридор. Она посмотрела в глазок, но виден был всего лишь силуэт, так как опять на этаже перегорела лампочка.

— Кто там?

— Я. — Послышалось в ответ.

— О, Боже, Станэк, что случилось? — Закричала Любовь, не помня себя от волнения.

Но стоило ей только провернуть последний замок, как дверь с силой отворилась и на пороге показался мужчина, чье лицо она всегда хотела забыть.

— Антон. — Прошептала она и попятилась назад.

— Я так понимаю, что у нас с сыном похожи голоса? — Иронизируя, ответил он и закрыл за собой дверь.

— Как ты меня нашел? — Не оправившись от ужаса, шептала женщина.

— А ты думала, что вот так сбежишь, бросишь меня гнить в тюрьме, забудешь меня, а кара тебя не настигнет? — Зло, сдерживая себя, чтобы не сорваться на крик, сквозь зубы прошипел Антон. — По закону ты все еще моя жена.

Он сделал шаг в ее сторону, чтобы изобразить нежность по отношению к ней, но она схватила сломанную ножку от табурета, которую утром хотела выкинуть, и направила на него.

— Не смей меня трогать, чудовище! — Закричала она. — Я вызову полицию! — Кинула она и бросилась в спальню за телефоном, но сразу же была сбита с ног.

Антон нагнулся к лежащей перед ним женщине, схватил ее за косу и, намотав ее на руку, стал медленно поднимать.

— Так значит вот так ты встречаешь своего любимого мужа? — Захрипел он и наотмашь ударил ее по лицу.

Она пыталась было закричать, но тут же закусила губу, понимая, что этим делу не поможешь. Только немые слезы потекли по белоснежному лицу.

— А ты, я смотрю, здесь неплохо устроилась. Небось и хахолька себе завела, при живом-то муже, курва. — Накручивая себя, продолжил мужчина.

— Дети думают, что ты умер, спасая ребенка, провалившегося по лед. Они ничего о тебе не знали, кроме того, что ты был героем. — Давя в себе слезы, прошептала она. — Я прошу тебя, оставь все, как есть. Не нужно, чтобы они все знали. Я умоляю тебя.

— Боишься, что после этого они перестанут тебе верить? — Заулыбался Антон, приближая ее лицо к своему и жадно вдыхая ее запах.

Любовь тут же почувствовала дыхание смеси гнилых зубов и дешевых сигарет. В душе он, по всей видимости, был тоже давно и вещи пахли сыростью и затхлостью. Она поняла, что он только недавно освободился и ему некуда деваться. Именно на это она и сделала ставку.

— Я дам тебе деньги, если ты пообещаешь исчезнуть. — Твердо сказала она.

— Деньги? — Задумался он. — Вообще-то я рассчитывал на то, что буду жить здесь с тобой. Но твой вариант меня тоже устраивает.

— Отпусти меня, и мы сможем поговорить, как нормальные люди. — Предложила она, держась за его руку.

— Нормальные люди? Так вот знай, нормальные люди, своих мужей в тюрьме на 20лет не бросают, как это сделала ты. — Гаркнул он и толкнул Любовь с такой силой, что она не удержалась на ногах и с грохотом упала на комод, опрокинув плазменный телевизор.

— Я дам тебе 20 тысяч. — Вставая, произнесла она.

— Мы с тобой в «Поле чудес»? Что-то ты не особо на Якубовича смахиваешь? Ну, хорошо, поиграем. Тогда я отвечу так. Нет, я все равно выбираю приз.

— Антон, я дам тебе сорок тысяч. Больше у меня просто нет. И ты исчезнешь из нашей жизни. — Взмолилась Любовь, жалея о том, что в этот момент была одна. Валера однозначно смог бы поставить его на место и навсегда выдворить из их жизни, но его не было рядом и ей приходилось нести этот тяжкий крест одной. Как всегда, быть одной и решать свои проблемы самостоятельно.

— Каждый месяц. — Не менее решительно произнес мужчина, усаживаясь на кресло и закинув ногу на ногу.

— Что каждый месяц? — Испуганно спросила Люба.

— Значит так, моя ты хорошая курочка. Помнишь, я раньше всегда тебя так называл. Мне нравилось слышать, как ты кудахтала, когда я тебя топтал. — Прошептал он, наклонившись к ней и пытаясь засунуть руку ей под ночную сорочку. Она резко ударила его по руке и отпрыгнула в сторону. — Да, успокойся, не надо ты мне сейчас, корова старая. Раз в месяц я буду приходить сюда, и ты мне будешь отдавать по 50 косарей.

— Но я тебе сказала 40! — Воскликнула женщина.

— Если хочешь оставаться все той же правдивой мамочкой для своих детишек, то будешь давать по 50 и начнешь ты делать это с сегодняшнего дня. — Хриплым голосом нагло ответил он и протянул руку.

— Но у меня сейчас нет таких денег. — Взволнованно воскликнула она. — Мне нужно пойти в банк. Давай ты придешь завтра, и я тебе отдам все.

— Ага, кинуть меня решила, польская курва! — Закричал он, вскочив и схватив ее за волосы. — Чтобы ты завтра меня легавым сдала? А они меня за вымогательство опять на нары. Хрен угадала. Бабки на бочку и здесь же разойдемся до следующего месяца.

— У меня нет денег! — Плакала Люба, пытаясь вырваться из его цепких лап. — Возьми мои драгоценности.

— Хренас два. Куда я их сливать буду? Чтоб опять меня замели, потому что утром, ты побежишь катать заяву на меня, что обокрал. Гони капусту, сейчас же, иначе порешу тебя прям здесь, мне не привыкать. Терять все равно нечего. Я на свободе никому не нужен. — Рычал Антон, болтая женщиной, словно тряпичной куклой, по всей спальне.

— Возьми смартфон. Я дам тебе все коды и пароли. Ты его быстро заложить сможешь в ломбарде. — Плакала женщина, понимая, что абсолютно бессильна перед ним.

— Я, по-твоему, вообще осел? Мне зачем эта брынчалка? Сколько я за нее поимею, три-четыре рубля?

— Ты и вправду осел! — В сердцах крикнула она. — Это последняя модель. Я его за 60 тысяч покупала.

— Слышь, а ты, я смотрю, кучеряво живешь, если за такое фуфло столько бабок отдаешь. — Пробурчал мужчина и взял в руки телефон. — Точно уверена, что я это загнать смогу по теме?

— Да, сможешь. — Трясясь, как осиновый лист, прошептала она. — Сейчас я коробку от него принесу и все документы.

— Любка, дай ты мне хоть пожрать, как нечужому человеку. Ну, по старой памяти. — Вертя в руках телефон и почесывая затылок от удивления о стоимости такой маленькой вещицы, попросил он.

Любовь, не желая снова с ним связываться и устраивать скандалы, впопыхах собрала ему узелок с едой и выпроводила. Сердце бешено стучало. Незваный гость из прошлого вернулся и, по всей видимости, больше не желал оставаться в тени. Слезы отчаяния потекли по румяным от волнения щекам. «Он придет ровно через месяц, в это время Валера уже будет здесь и решит, что нужно предпринять», подумала Люба. Она была в нем уверена больше, чем в себе и никак не могла объяснить причину. В тот момент она еще не знала, что ее волшебник навсегда исчез из ее жизни.

6

Влада стояла под душем и слушала музыку струящейся воды. Ей хотелось смыть с себя накопившуюся усталость и изнеможение. Под руку попал освежающий гель для душа. Она, не жалея, выдавила почти половину флакона на мочалку и стала с остервенением тереть и без того чистую кожу. Вся боль, которая сидела у нее внутри, вырывалась наружу. «Я не могу больше так жить. Я не хочу так больше жить», повторяла она вновь и вновь. Она на мгновение остановилась и вспомнила свой ночной выезд. Даже сейчас мысли о работе моментально выдавили ее душевные стенания о неустроенной жизни. Перед глазами снова предстал тот дом. Романенко металась в своих воспоминаниях, пытаясь найти там, что-то что она могла упустить. «Может все эти люди там были собраны не случайно?» Майор стала вспоминать лица жертв, но они не были криминальными авторитетами или какими-то крупными предпринимателями. Мысленно она находилась там и бродила среди этих тел. «За каким столом сидел Филиппов?» Вся обстановка мягко сказать не располагала, чтоб точно определить локализацию объекта, но раз ему удалось выползти из дома, значит стол находился где-то с краю, иначе побег был бы совершенно невозможен. «Итак, предположим, что судья сидел здесь. Но нет стоп! Что это? Лоскут одежды на гвозде. Теперь абсолютно ясно, его стол был слева. Убитая женщина». В этот момент Влада сразу же вспомнила, как на мгновение Тулиев остановился возле этого стола и с горечью бросил взгляд на убитую. Она лежала на полу как будто спала. Длинные блондинистые волосы рассыпались по полу, пухлые губы с красной помадой скривились в улыбке, потекшая тушь выдала скатившуюся слезу. Она не планировала так рано умирать. И сюда пришла по приглашению, как сопровождающая. «Бинго! Убийство на почве ревности! Тулиев любил ее, а она предпочла судью. Или еще лучше играла на два фронта, а он об этом узнал и решил убрать обоих». Романенко расплылась в улыбке. Она чувствовала, как горячая вода обжигает раны от жесткой мочалки. «Пришло твое время, Ромочка. Я найду наемника. Во что б то ни стало. И ты сядешь».

Влада накинула на себя мягкий халат и приоткрыла дверь ванной комнаты, потому что становилось очень душно. Она запрокинула голову и скрутила полотенце, зафиксировав мокрые непослушные волосы. Входная дверь медленно открылась и на пороге показался Гаврилов с тяжелой сумкой продуктов из сетевого магазина.

— Лежик, это так мило, что ты покупаешь мне продукты. Ведь у меня на это совсем нет времени. — Неестественным голосом защебетала женщина, изображая из себя совсем юную нимфетку.

— Если не я, Ромашка, ты вообще с голоду помрешь. У тебя в холодильнике мышь повесилась. — Не обращая внимания, на ее кривляние, спокойно ответил мужчина, выкладывая продукты на стол.

— У меня на это нет времени. — Уже обычным тоном сказала Романенко и плюхнулась на диван, который стоял на кухне. Даже не вдумываясь в то, что он делал, Влада принялась приводить в порядок свои руки, ловко орудуя пилочкой для ногтей.

— Странно. У начальника полиции есть время на поход в магазин, а у начальника следствия нет времени. Может я тебя сильно загрузил? — Ехидно поинтересовался Олег.

— Не, все нормально. Не вникай. Меня все устраивает. — Не отвлекаясь от своего занятия, небрежно бросила ему женщина.

— Влада, что это такое? — Изумленно спросил Гаврилов, держа в руках сверток зеленого цвета, который он только что достал из холодильника.

— Сыр с плесенью. — Спокойно ответила Влада. — Если хочешь, я разрешу тебе попробовать, но только маленький кусочек. А то он очень дорогой. — Слукавила она и подавила в себе смешок.

— Сколько можно тебе говорить, что из обычного голландского сыра не получается Жерси Блу? Это обычная плесень от того, что он долго лежал в холодильнике.

— Ой, не выпендривайся. Жерси Блу. Нажрался и блюй. В чем проблема? Это именно такой сыр. — Раздраженно ответила Романенко и положила пилочку на стол. Она сняла с головы полотенце и руками стала просушивать длинные, немного волнистые от воды, волосы.

— Где вы так долго находились с Грековым? Весь отдел об этом говорит. — Меняя тему, поинтересовался Гаврилов.

— Надо было у отдела и спросить. Там лучше знают, наверняка. — Невзначай произнесла женщина и выпрямилась, рассматривая, какие именно продукты принес ее любимый. — Дай мне апельсин. — Попросила она, указав на него пальцем.

— Волшебные слова тебя не учили говорить? — Шутя спросил Олег, взяв в руки желаемый цитрус.

— Я так понимаю, ты о слове «быстренько»?

Гаврилов собрался отдать ей фрукт, понимая, что «пожалуйста» он не дождется.

— Нет, так не надо. Почисть.

— Ромашка! — Рассерженно сказал Олег. — Может его еще и съесть за тебя?

— Не надо, я с этим сама справлюсь.

Он чистил апельсин, а она пристально за ним наблюдала. Влада видела, как он постарел за все те долгие годы, что они были вместе. Она уже даже и не представляла свою жизнь без него. Несколько раз в неделю он приходил к ней. Когда его жена уезжала к своей маме в пригород или по работе, он оставался у нее с ночевкой. В последнее время эти случаи участились. Любила ли его Романенко? Несомненно, да. Она ловила каждый его взгляд, обращенный в ее сторону, каждый его жест, каждое слово, но нарочито не показывала своих чувств, потому что понимала, она на вторых ролях. Вчера, сегодня, завтра, всегда. Олег ей обещал, что разведется с женой, как только сын станет старше. Ему уже было 18. Он закончил школу. «Сейчас я его устрою в университет в Москве и поговорю с женой. Мы будем с тобой вместе», были его последние слова. А она все продолжала ждать, когда это долгожданное «поговорю с женой» произойдет.