Тайна отверженной королевы. Книга 1

Жан ожидал увидеть знакомые рыжие волосы в числе сослуживцев Терра. Однако Йен, гордо шагающий в армию Каелов застал его врасплох. Барлоу на него даже не посмотрел, а Жан сжав кулаки решил не спрашивать. Только и пронеслось: «Вот дурень!»

Они никогда не обсуждали, кто из них куда должен вступить. Вот только Жан, всегда считал, что они просто обязаны служить в Терра.

Внутри таверна полностью совпадала с воспоминаниями, даже запах не изменился. Ароматы эля, сырости и сена, которое служило подстилкой для изрядно выпивших посетителей. Все столы были старые и изрядно потрёпанные, но чувствовалось, что они прослужат ещё ни один год. Практически все места были пустыми, лишь на одном в самом углу лежал мужчина в глубоком сне. Сразу понятно вчера перебрал, вот и уснул. Возможно мужчина, что торчал лицом в сене, а задницей кверху – его дружок.

Парни выбрали стол в противоположной стороне от этих двоих. Спереди стола стоял небольшой шкаф, где обычно можно было найти всё: начиная от кружек, заканчивая странными фигурками драконов, собак, ягнят, орков и прочих тварей. Главное было, что этот самый шкаф служил некой ширмой, отгораживающей посетителей от остального зала, и именно здесь всегда звучали самые жуткие истории.

Они были одни из первых в таверне оттого даже не пришлось поднимать рук, чтобы сделать заказ. Полусонный мальчишка сам подбежал, попутно протирая глаза.

– Чего изволите? – пролепетал он, сдерживая зевок.

– Эля, конечно же! – чересчур возбужденно сказал Йен.

Мальчишка кивнул, не прошло и двух минут перед ними стояли две большие кружки эля.

Парни дали мальчишке по две каменной монете – либы. После переселения под землю, золотые, серебряные и медные вышли из употребления и на их место пришли камень и железо – либы и роны.

Йен схватил кружку и поднял ее прямо над головой:

– За двух юнцов, что наконец-то исполнили мечту!

– Лучше не скажешь. – подхватил Жан и ударил кружку об его.

Одним движением они одновременно прильнули к содержимому. Вкус, который они мечтали попробовать так давно. Сколько раз они представляли этот момент. Конечно, им уже довелось испробовать эль и даже кое-что покрепче, но по их представлению само это место должно было придавать невероятный вкус столь простому напитку.

Теперь же приняв глоток столько желанного эля Жан с трудом держался, чтобы не выплюнуть всё прямо здесь и сейчас.

– На вкус, как запах нашего капитана во время учений, такая же помойка! – проговорил возмущенный Жан с грохотом ставя кружку на место.

– Мне он тоже представлялся лучше. – ухмылка заиграла на лице Йена.

Затем прищурив глаза наклонился вперёд прямо к лицу Жана и прошептал, всё с той же сияющей улыбкой:

– Ну что? Есть для меня страшная история?

– Если драку пьяниц за бочку с гнилыми помидорами можно считать страшной историей, то у меня таких полно.

Йен рассмеялся.

Легкий и притягательный смех заворожил Жана, но вопрос, не давал покоя и закружил в голове с новой силой.

– Может лучше обсудим твоё поступление? – решился спросить Жан.

– Поступление?

– Ты попал в число лучших и всё же пошёл в Каелы?

– У меня было одиннадцатое место.

– И что, в любом случае у тебя был выбор? Ты мог пойти в отряд и… получше. – возразил Жан.

– Например в Терра?

– А почему нет?! Работы зачастую кот наплакал, а жалование приличное. Дослужись до королевской охраны и живи в удовольствие.

– Ох, Жан… Всё ведь не настолько просто. – прошептал Йен.

Жан замялся, не нравилось ему, когда рыжий на него так смотрел, будто жалея его. Что за чушь? Он сглупил, а смотрит так будто это Жан совершил самую большую ошибку в своей жизни.

И вот опять пунцовый весь.

– Я ведь и правда в Терра хотел. – начал Йен и посмотрел прямо в глаза Жана.

– Я заполнил бумаги... Только вот не донёс… Разорвал прямо по дороге.

Проваливаясь в воспоминания, проговорил Йен и почесал затылок. В глазах мелькнули огоньки, будто маленькая вспышка и замявшись ненадолго он продолжил:

– Когда я шёл к руководителю, то понял, что пользы от меня там не будет. – Йен пожал плечом, – Ещё понял, что никогда бы себе не простил, зная, что от меня может быть толк, а я его не приношу. Просто, потому что нахожусь не там, где нужно!

– По-твоему Терра пользы не приносит?

– Речь не об этом и говорю я лишь про себя. Я понимаю тебя и то, к чему ты стремишься. Понимаю, что может дать Терра, но я сам не терровиц.

– Как по мне ты просто накрутил сам себя, вот и всё. – выдохнул с раздражением Жан.

Йен поджал губы, размышляя стоит ли говорить, но всё же решился:

– Мой младший брат долго болел как раз из-за недобросовестной подачи воздуха. Всё это время, я только и думал, как бы наказать тех, кто не выполняет работу должным образом. Потом подумал, зачем мне кого-то наказывать, если в моих силах исправить всё самому. Я сам могу помочь и брату, и людям.

– Извини, конечно, мне жаль твоего брата, но твои фразочки уж слишком отдают пафосом.

– На самом деле у меня уже есть своего рода план. Я предоставлял капитану начальный этап и знаешь, что он думает… Что это может сработать.

Йен остановился перевести дыхание и придвинувшись ещё ближе прошептал:

– Хочешь скажу по секрету?

– Ну, валяй. – растерянно проговорил Жан.

– Как примерно работает воздуходух нам объясняли на учениях. Мы, конечно, знали, что информация неполная, но как оказалось она упрощена даже слишком сильно. На самом деле поступательные трубы, проведенные с поверхности через Суним до механизма распространения воздуха к трубам с подачей работает по принципу поглощения воздуха с поверхности, преобразования и распространения по городу с трёх сторон. В то время как поглощаемый воздух с обоих городов проходит очищение с помощью подземных водных истоков.

– Тебе разве можно мне всё такое рассказывать? – обернувшись по сторонам спросил Жан. К счастью, тех, кто мог их подслушать не было.

– А кто сказал, что я рассказываю всё! – прошептал Йен. – Так вот о чём я. Сам возудуходух работает хорошо, но из-за перегрузок могут происходить незапланированные взрывы. Мне пришлось много провозиться, чтобы изучить процесс работы, а также как чистка труб, влияет на общую картину. А это поверь, нюанс, который нельзя упускать. Так вот на их чистку уходит слишком много времени, а сама работа трудная и муторная. Поэтому многие к ней относятся спустя рукава или не делают, даже не думая, насколько это важно. Только вот именно сильные загрязнения приводят к тем самым перегрузкам. Для устранения этой проблемы я начал разработку вещества, которое поможет очищать трубы значительно быстрее и без колоссальных усилий.

Йен говорил яростно, но полушепотом. Наконец остановившись, перевел дыхание, потрепал свои рыжие волосы и продолжил:

– Важно облегчить работу воздуходуха добавив дополнительные трубы. Сверху, через первый слой к нам, без использования дополнительной механики. Воздуха по одиночке они давали бы мало, но в сумме и в работе с воздуходухом в кое-то веки должно быть достаточно. Численность смертей снизится к минимальной, да и окружающая среда станет терпимей. – закончил Йен.

– Дополнительные трубы? Сверху напрямую? Да ещё и через Суним?

– Примерно так!

– Король этого не одобрит, я тебе как терравиц говорю. А богачи, так тем более! – строго сказал Жан.

– Но, возможно, когда я полностью закончу, передумают! Они ведь используют прямые трубы с поверхности. Почему бы и нам не провести просто немного длиннее и строение чуть по – иному. У меня и наработки уже имеются, нужно лишь проверить пару моментов. – весело заключил Йен. – И ещё кое-что…

Начал Йен, но потом передумал и перевёл разговор в совершенно другое русло. Да и к теме этой они больше не возвращались. Беседа стала лёгкой и весёлой. Словно они до сих пор находились на обучении. Вспомнились и былые времена, и тренировки, дежурства, небольшие шалости в которые Йену удалось их втянуть.

Воспоминания перетекли в шутки и напряжения не осталось вовсе.

Вскоре таверна начала наполняться людьми, а беседа перерастать в перекрикивание общего шума мужчин, обсуждающих всё для проведения очищения греха. Запах эля и сена смешался с потом, грязью и жаренным мясом. Духота заполнила всё пространство и как бы не хотелось сидеть так ещё, обстановка стала не самой приятной для разговоров.

Парни встали и пошли к выходу. Махнули мальчишке, который старался удержать несколько кружек и жаренное мясо крота. Несмотря на трудности тот ухитрился кивнуть головой в ответ и поспешил к мужчине за центральным столиком.

На улице суета была ещё больше прежнего. Пыль стояла поверх проходящих мимо мужчин и бегущих следом женщин. Вывешивались новые плакаты. Жалобно покрикивали ягнята.

Несмотря на всё, дышать было легче, чем в таверне, набитой народом. Жан взглянул на замершего Йена, который что-то высматривал. Ему тут же стало понятно, что смотрит тот не на приготовления, а на повисшую вокруг пыль. Рыжий мотнул головой и словно пришёл в себя.

Жан двинулся вперёд, будто решили куда пойдут. Только вот Йен не сдвинулся с места. Встал, как вкопанный, весь красный. Рыжие волосы начали сливаться с его румяным лицом.

Жан посмотрел на него подняв бровь.

– Хотел сказать тебе об этом первому, как только увидел тебя! – начал Йен.

Переминаясь с ноги на ногу, он сделал глубокий вздох и выпалил новым порывом:

– Я…решил! Знаешь, мне кажется я готов завести женщину.

– Чего? – недоумевающе уставился Жан.

Йену шестнадцать. Он всегда говорил, что заводить женщину это не для него. Он хочет, чтобы это произошло неожиданно и что он обязательно это почувствует.

Жан не знал кажется ли ему это правильным или наоборот глупым. Для него завести женщину не стояло на первом месте, а общие потребности можно было утолить либо самостоятельно, либо на крайней случай в Теплице. От мыслей про Теплицу у Жана пробежала волна отвращения.

Женщины требовали слишком много времени. Солдата почти целой год не бывает дома, а ей нужно будет обустраивать умбракулу, привозить еду, следить за ней, говорить, что делать и ещё многие другие вещи, о которых Жан скорее всего ещё не знает. Женщинам запрещено покидать пределы умбракул, если нет рядом мужа, или нет разрешения мужчины, чтобы находиться на территории двора.

Каждый год в день праздника выбирать и покупать ягнёнка для жертвы. Проводить церемонию снятия греха. А если появятся дети? Ладно если мальчик, но если девочка… На девчонок, конечно, нужно меньше сил тратить, но как потом парням из отряда в глаза смотреть.

Когда дочери исполнится пять лет, её необходимо будет определить в район Феминем, где её научат правильно быть женщиной. Правилам. Пока однажды какой-нибудь парень типа Йена не захочет её завести. Для Жана это слишком сложно и муторно, а ему лишние заморочки совершенно не к чему.

– Мой отец болен. Ему нужен уход. Он не справляется с домашними делами и вообще если будет мальчик мне прибавят к жалованию. Мои братья помогают, но ещё есть заботы с лавкой. Так что ещё один помощник нам просто необходим. По закону в семье может быть лишь три женщины, моя будет как раз третья.

Йен говорил, попутно рассматривая улицу, которая была уже полностью украшена к празднику, а на каждом доме ярко светил факел. Было светло. Жан на секунду задумался, а как выглядит дневной свет? Наверное, парни из Вита видели, а может нет.

Армии Вита из-за последствий дневных экспедиций было приказано выходить на поверхность лишь ночью, в целях сокращения числа смертей от роганов. Жан в жизни не видел ни света солнца, ни этих самых Роганов.

В истории говорится, что они ужасные и беспощадные существа, пожирающие людей, а если не пожирающие, то способные нанести непоправимые увечья.

– Я уже подал капитану заявление на отгул. Так что через пару дней отправляюсь в район Феминем, думаю мне нужна покрепче для работы с лавкой, только вот знаешь… – его речь перебили ругательства из соседнего угла. Стоило завернуть, как причина была уже в поле зрения.

Трое парней из отряда Терра пинали, били и кидали бесчисленное количества ругательств в худощавого парня в тёмно-зеленой форме. Цвет отряда Вита.

Жан знал этих троих, одни из лучших и те ещё сволочи. Видно, не знали обо что руки почесать, а тут паренёк может плечом задел, или глянул не так, вот и цель.

– Ну, что гаденыш, теперь ты ослеп? Теперь ты не видишь, дерьма ты кусок! Как ты вообще в солдаты попал, недомерок! Хотя таких убожеств только и скармливать, что роганам! - кричал самый высокий парень с густыми бровями продолжая неотрывно пинать съежившегося паренька. Тот даже не пытался им как-то сопротивляться. Лежал, прижимая руки к голове.

– Так его Джей! - подхватил второй и пнул ногой по голове. На вид светловолосый с голубыми глазами, казалось ему совершенно не подходит вести себя таким образом. Только его довольное лицо показывало какое удовольствие ему всё это приносит.

Третий кружил вокруг них улюлюкая и поддакивания каждому действию дружков.

Жан перевёл взгляд на Йена тот неотрывно смотрел на происходящее и тихо спросил:

– Вмешаемся?

Жан быстро посмотрел на друга потом на парнишку, который начал уже хрипеть под каждым ударом. Что-то знакомое. Жан видел его раньше.

– Нет, не наше дело. – проговорил Жан и пошёл вперёд. – Сам пусть разбирается…

Но его уже никто не слушал. Йен, что есть мочи рванул к троим. Те его даже не заметили, пока он не подошёл к ним вплотную.

– Идиот! – прошипел Жан и последовал за Йеном, как и когда-то следовал на учениях.

Глава 2

– Тринадцатый отряд, живо построиться!

За общежитием послышался громкий топот двадцати четырех парней. Возле центрального факела проводились собрания и каждый вечер после тренировки толпа будущих солдат строилась в четыре ряда. Каждый был готов втянуть весь воздух, невзирая на запахи, которыми были пропитаны разгорячённые юноши.

Жан с первого дня занял второе место в третьем ряду. На ряд вперёд у самого края стоял Йен. Руки убраны назад. Одна рука держала противоположный локоть другой. Грудь слегка выставлена вперёд. Губы крепко сжаты, чтобы случайно не задышать ртом. Если капитан заметит, что кто-то не выдержал, то всему отряду придётся отдуваться.

Капитан Клиф, бывший Те Клиф, в связи с сильной травмой колена, был переведён в капитаны по обучению кадетов. Звания Терра он, естественно, лишился.

Капитан расхаживал, слегка похрамывая из одного конца построения в другое внимательно разглядывая кадетов. Он всегда слегка прищуривал взгляд, будто искал подвох. После чего встал напротив всего отряда. Все кадеты разом опустили руки по швам и поклонились. Потом тут же вернули руки на исходное место и громко произнесли:

– Тринадцатый отряд на построение готов!

– Что же, сегодня неплохо! Завтра будет труднее. – капитан Клиф о чём-то задумался и усмехнулся, – После утренней тренировки, вас ждут: тросы, полоса препятствий, переноска каменных блоков, отбивание молотом, отработка падений и тренировочный бой.

Капитан Клиф был человеком старой закалки. Он считал, что настоящего солдата рождают не новые методики, а дисциплина, тяжёлый труд и испытания, через которые когда-то прошёл сам. Другие капитаны давно изменили подход к обучению, но Клиф оставался верен своим принципам.

– Пот на тренировках экономит кровь на поле боя, – капитан обвёл взглядом весь отряд, – Если кадет способен подняться с койки самостоятельно, значит, тренировка была слишком лёгкой.

Жан сглотнул. Сегодня он справлялся с трудом, а завтра… Он перевёл взгляд на рыжего. Ему не нужно было вертеть головой, чтобы увидеть Йена. Уголки губ парня были приподняты, хотя грудь то и дело вздымалась не меньше, чем у Жана.

«Как же достала его беззаботность, будто не в солдаты пришёл, а на ярмарку!» размышлял Жан, сильнее сжимая за спиной локти.

– Теперь отправляйтесь в столовую. Дежурные на пост! – скомандовал капитан, закладывая руки за спину на тот же манер, что и кадеты. После спокойно поковылял в свой капитанский домик.

Дежурные никогда не шли на приём пищи, а отправлялись сразу на участок. Капитан установил такие правила с фразой: «Когда вам придётся стоять на посту в разведке, вам и за несколько дней крошки в рот не перепадёт!».

Никто никогда не знал, кому на этот раз выпадет дежурство. Если в остальных отрядах очередность определялась заранее, то в тринадцатом всё решал счастливый случай. Перед каждым дежурством вывешивали новый список, разделённый на две колонки. На службу заступали кадеты, чьи имена оказывались первыми и последними в каждой из них.

Поэтому все двадцать четыре человека направились к доске перед общежитием. Те, кто подошёл первыми, быстро разошлись, уступая место остальным. Жан тоже протиснулся вперёд и нашёл своё имя. Первое в колонке.

– Я! – сказал Жан выдыхая, в животе заурчало.

Кто-то из кадетов похлопал его по плечу и пошёл в столовую.

– Значит мы сегодня напарники.

Юноша услышал знакомый голос и обернулся. Перед ним стоял Йен. Ему не верилось. Жан быстро взглянул в конец второго списка – сомнений не осталось.

«Угораздило же!» только и подумал Жан, в ответ же сказал:

– Ага.

Сегодня им достался восьмой участок. Жан терпеть не мог это место. Оно располагалось у входа в подземную пещеру, где начинался один из водных потоков. Самый тихий участок. Даже Жану, обычно не жаловавшемуся на службу, дежурство здесь казалось невыносимо скучным.

Участок делился на три поста. Первые два находились по разные стороны от входа в пещеру, и на каждом стоял один дежурный. Третий располагался уже внутри. До него кадеты добирались вместе и патрулировали тоннель почти до середины подземного истока.

Ближе к трём часам ночи они сменяли друг друга на постах. Пока один занимал следующую точку, второй отправлялся к капитану с докладом.

Настоящих врагов за которыми следовало наблюдать не было, а потому доклад всегда звучал одинаково.

Вот и сейчас Жан, поклонившись капитану, который, казалось, вообще никогда не спал, отчеканил:

– Капитан, кадет Жан Смитт прибыл с докладом по первому посту!

– Докладывай.

– Никаких изменений, сэр. На участке всё спокойно.

– Приступить ко второй точке!

– Есть приступить!

Поклонившись, Жан развернулся и быстрым шагом направился обратно.

Невольно Жан вспомнил, как только учился докладывать. Тогда капитан требовал замечать каждую мелочь – вплоть до камешка возле общежития. Стоило ошибиться или что-то упустить, и его ждали тридцать кругов вокруг корпуса. Со временем Жан выучил участок так хорошо, что капитан перестал устраивать подобные проверки.

Возвращаясь к своему посту, Жан заметил Йена. Тот резко развернулся перед входом в пещеру и направился патрулировать уже обе части участка. Пока один кадет уходил с докладом, второй оставался следить сразу за двумя постами.

И снова эта улыбка.

«Да сколько можно...»

– Доклад по первой половине участка завершён. Прошу доложить капитану обстановку на вашей дистанции, – как можно чётче проговорил Жан.

– Есть, доложить! – бодро ответил Йен, театрально выпятив грудь и ещё сильнее сведя руки за спиной.

«Для него всё это игра? Или его так забавляет дежурить именно со мной?» – подумал Жан, провожая рыжего взглядом.

Через некоторое время кадеты вновь встретились у входа в пещеру, обменялись короткими поклонами и вместе направились к третьему посту, расположенному внутри.

До входа внутрь парни молчали, но стоило им войти, как за спиной Жана послышался смачный зевок. Он обернулся. Йен шёл следом с закрытыми глазами, лениво улыбаясь, будто дорогу ему подсказывало одно лишь чутьё. Несколько факелов, установленных на протяжении пещеры едва освещали расслабленное лицо кадета.

Жан резко остановился и Йен врезался ему в спину.

– Ты чего? – распахнув глаза спросил Йен.

– Спишь на ходу. Проблемы заработать хочешь? – пробурчал Жан.

«Он совсем с ума сошёл? Да, капитан нас сейчас не видит... Но кто сказал, что он не появится через минуту?

– Безответственные огрызки общества! Ничего не способные куски мусора! Не видать вам места в числе лучших! – будет орать он.

Двое суток без еды. Двойная нагрузка. И нужно мне это? Нет конечно! Йен может и сможет выкрутиться, но точно не я. Не хочу! Не хочу проблем!»

– Да ладно тебе, расслабься старик! Здесь никто нас не увидит. Капитан из окна не подглядит. Мы с ребятами тысячу раз так делали, можно отдохнуть. – Йен говорил так, будто приходилось объяснять элементарные вещи.

– Я тебе не старик.

– Старик. Старик! – Йен принялся загибать пальцы. – Вечно бурчишь. Всё время недоволен. Старше меня на целый год. Ну вылитый дед!

Пропел последнее рыжий с горящими глазами.

– А ты хоть раз попробуй вести себя как солдат. И перестань лыбиться. Ещё немного и лицо треснет, – повышая голос сказал Жан.

– Эээ, я же пошутил! – жалостливо проговорил Йен и поднял руки. Рыжий всем своим видом выражал искреннее сожаление, на что Жан тряхнул головой и двинулся вперёд.

Парни ускорили шаг и не заметили, как добрались до водного истока, который стремительно уходил вниз. Такие подземные истоки служили источником воды в любой нужде. По всему подземному королевству их было около двадцати. Некоторые существовали сами по себе, иные были вырыты вручную. Одни служили для употребления людьми, другие для воздуходуха и животных.

– Сегодня была непростая тренировка. Смотри как рука болтается! – Йен снова заговорил и поднял согнутую в локте руку. Показывая, как та раскачивается влево и вправо. – Да ещё и без ужина остались, зато нам не придется мыть тарелки. Ненавижу мыть тарелки! Мне кажется, если каелы смогли собрать воздуходух, можно было бы что-то придумать и для мытья тарелок. Хотя если бы это услышал капитан он бы сказал, что-то вроде: «В моём отряде ты не лучше женщин и животных, а значит бери тарелку в руки! Пока не заставил отмывать языком!»

Последнюю фразу Йен договорил, старательно изображая голос капитана и размахивая указательным пальцем.

Жан молчал в надежде, что если его игнорировать, то тот замолчит сам по себе.

– Да-а-а, мыть тарелки определённо пытка! Зато еда другое дело! Как же кушать хочется! Многие говорят, что я могу съесть всё что угодно и мне понравится. Но ЗДЕСЬ вкус превосходит все ожидания. Как можно готовить ТАК БЕЗВКУСНО! - продолжал негодовать рыжий, а Жан нахмурился сильнее.

– Моё любимое блюдо – тушёная картошка с мясом. Мы всегда готовим это блюдо на Церемонию. Мой старший брат говорит, что если постоянно готовить его, то Церемония перестанет быть торжественной. Мне же кажется, что так это блюдо, наоборот, обретает особую ценность. Ещё мне нравится овощной суп, но лучше, конечно, когда есть кусочки мяса, но я не дурак понимаю, что сейчас с этим тяжеловато. Зато отец говорит, что сейчас дела с лавкой пойдут в гору и уж тогда-а-а… Кстати ещё я бы съел…

Раздался жуткий гнусавый звук, который гулким эхом разлетелся по всей пещере. Повисла тишина. Только через минуту Жан осознал, что это был рёв его собственного желудка.

– Тебе не кажется, что сейчас самое время немного передохнуть. Можем спать по очереди и ещё…

– Да заткнёшься ты или нет?! – выкрикнул, не выдержав Жан.

Йен остановился и в недоумении уставился на напарника.

– Я же просто, – уже тише сказал Йен и положил руку на плечо Жана. Ему хотелось, как-то загладить вину. Хотя он не понимал, в чём виноват.

Этот жест стал последней каплей. Жан с такой силой отбросил его руку, что Йен невольно отступил на шаг.

– Такие, как ты, только и могут, что трепаться и создавать проблемы окружающим! Вечно весёлый, вечно лыбишься! Лыбишься да болтаешь, болтаешь и болтаешь без умолку! Сколько можно?! Спустись уже с небес на землю. Мы живём под землей. Нас могут в один прекрасный день сожрать и косточек не оставить. А ты идёшь и рассуждаешь, какое мясо в твоей тарелке? Люди каждый день гибнут из-за недостатка кислорода! Всем тут так тяжело, что каждый день думаешь, как самому копыта не отбросить, а ты лыбишься! Радуешься и думаешь, чтобы поесть! Чему? Чему ты радуешься, ублюдок? Что тебя так радует, что ты всегда улыбаешься? – кричал Жан подходя всё ближе.